Тайна Урала

— Не бойся, — сказало существо.

Голос не был звуком. Он возник прямо в центре черепа Игоря. Чистый, мелодичный, лишенный пола и возраста. Он звучал на русском, но Игорь понимал, что это лишь адаптация. Слова рождались прямо в его синапсах.

— Кто… что ты такое? — просипел Игорь.

Существо сделало шаг. Трава под ее ногами не приминалась. Свет, из которого она состояла, не излучал тепла, но Игорю казалось, что от нее исходит прохлада, как от родниковой воды.

— У меня нет имени в твоем языке, — снова зазвучал голос в голове. — Но ты можешь звать меня Айри.

— Айри… — повторил Игорь, как загипнотизированный. — Ты ангел? Я умер? Это тот свет, о котором говорят?

Айри склонила голову набок. Движение было нечеловечески грациозным. — Ты не умер, Игорь. И я не то, что вы называете ангелом. Я — Смотритель.

Она обвела рукой вокруг. Разрыв в пространстве за ее спиной медленно затягивался, сшивая нити реальности. — Ты находишься на Разломе. На шве, где полотно вашего мира истлело и соприкоснулось с другими. Гора, которую вы зовете Холатчахль, всегда была узлом. Местом силы. Трагедия, которую вы изучаете в своих книгах — гибель ваших туристов — была лишь побочным эффектом того, что Разлом тогда впервые за столетия начал «дышать». Они просто оказались не в том месте, когда ткань дала слабину. Твой… зов. Твое отчаяние. Твое желание сбежать из клетки, которую вы построили сами, стало ключом. Разлом услышал тебя и втянул.

Игорь смотрел на нее, пытаясь сложить в голове картину. Слова «Разлом», «швы», «полотно» звучали как бред сумасшедшего физика, но они идеально объясняли вращающуюся стрелку компаса, мертвую электронику и его бесконечный бег по кругу.

— Втянул? — Игорь горько усмехнулся, и в этом смехе зазвенела истерика. — Это мягко сказано. Я в ловушке. Я бегу часами и прихожу в ту же точку. Время зациклено. Там, внизу, мой призрак ставит палатку. Я схожу с ума.

— Ты не сходишь с ума, — Айри опустилась на корточки. Теперь их лица были на одном уровне. От нее пахло озоном и грозой. — Ты просто видишь архитектуру. Твой мир линеен. У него есть начало, середина и конец. Разлом не линеен. Здесь время — это не река, текущая в одну сторону. Здесь это океан. Ты попал в «петлю». Это заусенец на крае ткани. Твоя временная линия зацепилась за аномалию. Ты будешь бежать вечно, пока не поймешь, что бежать некуда.

— Выпусти меня, — Игорь смотрел в ее серебряные глаза, чувствуя, как последние остатки его человеческой гордости рассыпаются в прах. — Пожалуйста. Мне нужно домой. У меня там… дела. Работа.

Айри долго смотрела на него. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на сострадание, но оно было холодным, как свет далеких звезд.

— Домой нельзя, — произнесла она. Голос в голове Игоря стал тверже. — Ткань за твоей спиной срослась. Путь, которым ты пришел, больше не существует. Если ты попытаешься шагнуть туда, ты развалишься на атомы. Тебя стерло из твоей реальности, Игорь. Там, дома, твой офисный стул теперь занимает другой человек. Твой телефон отвечает, что номер не существует. Ты — статистическая погрешность. Шум, который вырезали из записи.

Слова ударили сильнее, чем физический удар. Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног, хотя он сидел на ней. Стерло. Его не существует. Вся его жизнь, ипотека, ссоры с родителями, амбиции, обиды — все это просто обрезанная пленка.

— Тогда убей меня, — прошептал он. — Если я ошибка, исправь ее.

Айри протянула светящуюся руку и коснулась его лба.

Прикосновение не было физическим. Это был поток информации, обрушившийся на его сознание, как ледяной водопад.

Игорь увидел.

Он увидел Землю не как планету, а как сложный, многослойный шар, оплетенный светящимися нитями. Он увидел миллиарды таких же нитей, уходящих в бесконечность — другие миры, другие вероятности, другие физические константы. Он увидел Разломы — места, где нити истончались. Некоторые из них пульсировали красным — там миры гибли в войнах. Другие светились золотом — там цивилизации достигали расцвета. А были и серые, гнилые пятна, как язвы.

Он увидел Каменный Пояс Урала. И он увидел, как в точке Холатчахль серая нить его реальности истлела почти до основания, соприкоснувшись с пульсирующей, лиловой жилой другого измерения.

— Ты не ошибка, — голос Айри снова зазвучал в голове, возвращая его из космического видения. — Ты — затычка.

Игорь непонимающе моргнул.

— Ткань рвется, Игорь, — продолжила Айри, выпрямляясь. Она казалась теперь еще выше, заслоняя собой застывшее солнце. — Миры стареют. Швы гниют. Разломы расширяются. Если их не сдерживать, они сольются. Произойдет каскадный коллапс. Все вероятности схлопнутся в одну точку. Бесконечное Ничто.

Она указала на горизонт, где фиолетовое небо касалось зеленой стены леса. — Я — Смотритель. Я штопаю швы. Я заливаю смолой трещины. Но нас осталось мало. Древние пути разрушены. И ткань… ткань начала выбрасывать якоря.

Она посмотрела прямо в глаза Игорю. В ее серебряном взгляде отразился маленький, испуганный человек. — Когда Разлом втянул тебя, он не просто поглотил мусор. Он выбрал тебя. Твое сознание, Игорь. Твой страх, твоя жажда свободы, твоя способность видеть структуру в хаосе — ты оказался идеальным проводником. Ты выжил там, где другие сошли бы с ума за секунды. Твоя нейронная сеть приняла обновление. Посмотри на свои руки.

Игорь опустил взгляд. Его руки, грязные, в ссадинах, светились тем же тусклым, лиловым светом, что и кожа Айри. Свет пульсировал в такт его сердцебиению.

— Что вы со мной сделали? — в ужасе спросил он, пытаясь стереть свет с кожи, но он был внутри.

— Ничего, — ответила Айри. — Мы просто перестали это блокировать. Ты всегда был таким. Слабым эхом Разлома. Ты всегда чувствовал, что твоя жизнь — это клетка, потому что твоя душа помнит бесконечность. А теперь твое тело догнало душу.

Она подошла вплотную. Ее свет омыл Игоря, смывая грязь, усталость и боль. Раны на ладонях затянулись, оставив лишь бледные, быстро исчезающие шрамы.

— Твоя судьба изменилась, — сказала она. — Ты больше не принадлежишь линейному времени. Ты — Путешественник.

— Я не просил об этом! — выкрикнул Игорь, вскакивая на ноги. — Я просто хотел в поход! Я хочу обратно в свой душный офис! Я хочу ненавидеть свою жизнь, но я хочу ее иметь!

— Поздно, — Айри покачала головой. В ее хрустальных волосах заиграли искры. — Ты уже изменился. Ткань приняла тебя. Теперь у тебя есть два пути. Первый — ты можешь отказаться. Я могу растворить твое сознание. Это будет не больно. Ты просто станешь частью Разлома, чистой энергией. Это избавление, которого ты просил.

Игорь замер. Раствориться. Перестать быть. Прекратить этот бесконечный, невозможный ужас. Какая простая, сладкая мысль.

— А второй? — голос его дрогнул.

— Второй путь тяжелее, — Айри сделала шаг назад, и вокруг нее снова начал формироваться пространственный разрыв, но теперь он был контролируемым, ровным, похожим на овальную раму из чистого золота. — Ты принимаешь свою природу. Ты учишься ходить между мирами. Ты становишься Смотрителем. Ты будешь идти туда, где рвется ткань, и сшивать ее. Ты будешь странником без дома, вечным чужаком. Ты будешь видеть, как умирают звезды и рождаются новые боги. Это путь бесконечной потери и бесконечного чуда.

— Я не справлюсь, — прошептал Игорь. — Я не герой. Я не маг. Я никто. Я даже палатку ставлю криво.

— Это неважно, — Айри улыбнулась, и эта улыбка была самым прекрасным и самым пугающим зрелищем в его жизни. — Важна только твоя воля. Твоя способность сказать «я иду», даже когда не видишь дороги. Разлом выбрал тебя не за твои навыки, Игорь. Он выбрал тебя за твою пустоту. В тебе не было жесткой формы, поэтому тебя было легко переплавить.

Она отступила в золотой разрыв. Пространство за ней клубилось, показывая не фиолетовый лес, а нечто иное — бесконечную пустыню из черного стекла под тремя багровыми лунами.

— Время петли вышло, — сказала Айри. — Сейчас аномалия сбросит напряжение. Если ты останешься здесь, тебя разорвет на части при первом же скачке. Выбирай. Сейчас.

Игорь посмотрел на свою палатку внизу. На механического двойника, который, вероятно, снова разжигает костер. На свою мертвую, вырезанную из реальности жизнь.

Затем он посмотрел на свои светящиеся руки. На идеальный, спокойный лик существа из света. На черную стеклянную пустыню за ее спиной.

Страх никуда не делся. Он сидел в животе холодным комом. Но поверх него, впервые за долгие годы, появилось что-то еще. Любопытство. Дикое, пьянящее, почти детское любопытство.

— Чему… учиться? — хрипло спросил он.

Айри протянула ему руку через границу миров. Ее светящаяся ладонь была прохладной. — Всему.

Игорь посмотрел на свою старую, грязную штормовку. На ботинки, которые натирали ноги. На мир, который его отверг.

Он сделал шаг вперед.

Его нога не встретила земли. Он шагнул с обрыва, но не упал. Пространство подхватило его, мягко, но неумолимо втягивая в золотой овал. Последнее, что он увидел в фиолетовом лесу, была его собственная палатка, которая в ту же секунду вспыхнула и рассыпалась в пепел, не оставив даже дыма.

Петля разорвалась. Мир моргнул в последний раз. Запах изменился первым. Вместо сладкой прели чужого леса — озон, раскаленный камень и сухая пыль.

Игорь стоял на коленях. Под ногами был не мох, а гладкий, оплавленный базальт, покрытый сетью трещин, из которых сочился тусклый красный свет. Воздух был разреженным и обжигал легкие.

Он поднял голову.

Небо было цвета запекшейся крови. Огромный, изъеденный кратерами планетоид занимал половину горизонта — Игорь понял, что они стоят на луне, а кровавое небо — это газовый гигант, вокруг которого она вращается. В воздухе висели две луны поменьше, одна из которых была разорвана пополам, обнажив светящееся ядро.

Игоря вырвало желчью. Желудок скрутило спазмом невесомости и абсолютного, кромешного одиночества.

— Добро пожаловать на Спутник-7, — раздался голос Айри.

Она стояла в десяти метрах от него, спокойная и величественная. Красное светило гигантского мира отражалось в ее хрустальной коже, делая ее похожей на статую из рубина.

— Вставай, — сказала она. — Первый переход всегда самый тяжелый. Твое тело учится заново понимать гравитацию.

Игорь попытался встать. Мышцы не слушались. Он оперся о светящуюся руку Айри. Прикосновение придало сил, влило в вены жидкий огонь. Он поднялся, пошатываясь.

— Где мы? — просипел он, оглядывая мертвый, изломанный пейзаж.

— На кладбище миров, — просто ответила Айри. — Это нейтральная зона. Место, где старые Смотритеры оставили свои корабли. Нам нужно найти тебе транспорт. И оружие.

— Оружие? — Игорь посмотрел на нее с ужасом. — Кого… убивать?

Айри повернула голову. Ее серебряные глаза смотрели в темноту за краем базальтового плато.

— Разлом не только стягивает миры, Игорь. Иногда из трещин лезет то, что не должно существовать. То, что питается самой тканью реальности.

Из темноты, от которой до них было не меньше километра, донесся звук. Это не был рык зверя или скрежет камня. Это был звук несуществования. Низкий, вибрирующий гул, от которого Игорю захотелось вырвать себе глаза, лишь бы прекратить эту вибрацию в черепе.

Тьма вдалеке начала сгущаться, обретая форму. Форму, которая противоречила евклидовой геометрии. Углы, которых не могло быть в трехмерном пространстве. Тень, которая была плотнее света.

Игорь вцепился в руку Айри.

— Это Первый петлевой паразит, — спокойно пояснила Айри, не вырывая руки. — Он присосался к этому сектору. Пьет время из обломков луны.

Существо издало тот же невозможный звук и сделало «шаг». Пространство перед ним исказилось, рябь пошла по кровавому небу.

— Ты не сможешь его убить, — сказала Айри, поворачиваясь к Игорю. — Пока. Но ты должен научиться не бояться его вида. Смотри на него. Смотри на его углы. Прими тот факт, что твой мозг лжет тебе, говоря, что этого не может быть.

Игорь зажмурился. — Я не хочу!

— Твоего желания больше нет в меню, — голос Айри стал жестким, режущим. — Открой глаза, Путешественник.

Игорь открыл.

Он заставил себя смотреть на невозможную тварь. Он дышал сквозь тошноту. Он чувствовал, как его лиловый внутренний свет пытается сопротивляться черному, мертвящему излучению паразита.

— Хорошо, — кивнула Айри, когда Игорь перестал дрожать, хотя по щекам его текли слезы ужаса и бессилия. — Для начала неплохо. А теперь беги за мной.

Она отпустила его руку и шагнула прямо в пропасть, с края плато.

Игорь бросился к обрыву, ожидая увидеть падение.

Айри не падала. Она шла по воздуху, спускаясь вниз по невидимой спирали, словно гравитация была лишь вежливой просьбой, которую она решила отклонить.

Игорь посмотрел на свои ноги. Глубоко вдохнул кровавый воздух.

— Я иду, — прошептал он.

И шагнул в пустоту.

Глава 3. Ангел Айри и границы миров

Шаг в пустоту оказался самым сложным решением в его жизни и одновременно самым простым физическим действием. Игорь зажмурился, ожидая удара о базальт, падения в километровой глубины каньон, хруста собственных костей. Он приготовился к смерти, потому что законы физики, которые вбивали в него в школе и университете, не предусматривали исключений для перепуганных менеджеров среднего звена.

Но удара не последовало.

Вместо боли пришла невесомость, а затем — твердая, уверенная поддержка. Айри держала его за предплечье. Ее хватка была прохладной и обладала силой гидравлического пресса, но при этом не причиняла боли. Игорь открыл глаза.

Они не падали. Они стояли на невидимой плоскости в метре от отвесной скалы. Внизу, в багровой дымке газового гиганта, плыли облака из расплавленного аммиака.

— Гравитация — это просто договор, — сказала Айри, отпуская его руку. — Твой мир слишком серьезно к нему относится. Здесь мы пересматриваем условия.

Она шагнула вперед, и невидимый пол накренился, превращаясь в пологий спуск. Игорь, инстинктивно балансируя, последовал за ней. Его тяжелые туристические ботинки ступали по воздуху так же уверенно, как по асфальту. Это было противоестественно, тошнотворно, но его вестибулярный аппарат, измученный петлей времени, кажется, сдался и просто принял новые правила игры.

— Куда мы идем? — спросил Игорь, стараясь не смотреть вниз. Его голос прозвучал глухо в разреженной атмосфере.

— К Ковчегу, — ответила Айри. Она шла впереди, и ее хрустальное тело не отбрасывало тени на красный туман, хотя кровавое солнце гиганта светило им в спину. — Старые Смотрители называли это место «Мертвым Причалом». Здесь хранятся корабли тех, кто устал штопать полотно. Нам нужен транспорт, чтобы добраться до Урала. Пешком по межпространственным швам идти слишком долго. Твое тело не выдержит.

— Мое тело? — Игорь усмехнулся, но в смехе не было веселья. — Мне кажется, мое тело осталось где-то в районе горы мертвецов, перевариваемое лиловым мхом. Что я теперь? Светящийся сувенир?

— Ты — адаптация, — Айри остановилась и повернулась к нему. Теперь они висели в воздухе на уровне края плато. — Разлом не просто втянул тебя. Он впрыснул в твою ДНК код. Твой организм сейчас перестраивается на квантовом уровне. Твой лиловый свет — это побочный эффект калибровки. Твоя нервная система учится воспринимать не три измерения, а минимум одиннадцать. Это больно. Это похоже на то, как если бы тебя собрали заново, перепутав все чертежи.

Игорь посмотрел на свои руки. Кожа больше не просто светилась. Под ней, прямо под эпидермисом, медленно текла ртутная, металлическая жидкость, повторяющая узор его вен. — И как долго… будет болеть?

— Всегда, — просто ответила Айри. — Боль — это цена за то, чтобы видеть. Смотрители не бессмертны. Мы просто умеем игнорировать распад.

Она двинулась дальше, вдоль скалы. Игорь поплыл за ней.

— Ты сказала, что я должен стать свидетелем ответов на три вопроса, — догнал он ее мысль. — Что за вопросы?

Айри замерла у темной расщелины в базальте, которая выглядела как вход в пещеру. — Те самые, Игорь. Те, из-за которых ваш вид строит храмы, сжигает еретиков на кострах и пишет стихи, захлебываясь слезами. Первый: Кто мы? Второй: Зачем мы здесь? Третий: Что будет после?

— Это вопросы философии, — фыркнул Игорь. — На них нет ответов.

— Есть, — Айри шагнула в темноту пещеры. — Но ваша цивилизация не готова их услышать. Если дать человечеству ответ на вопрос «Зачем?», оно либо уничтожит себя от отчаяния, либо впадет в вечную, бессмысленную стагнацию. Ответы должны быть не подарены. Они должны быть увидены. А для этого нужен свидетель. Тот, кто сможет выдержать правду и не сойти с ума. Тот, кто сможет вернуться в свой мир и… промолчать. Или сказать ровно столько, сколько нужно, чтобы подтолкнуть, но не разрушить.

Игорь остановился на пороге пещеры. Темнота внутри дышала холодом. — Почему я? Я никто. Я был пустым местом в офисе. Я даже семью завести не успел, потому что боялся ответственности.

— Именно поэтому, — Айри посмотрела на него через плечо. Ее серебряные глаза в полумраке пещеры вспыхнули ярче. — Ты — идеальный сосуд. Пустой стакан. Если бы мы выбрали пророка, воина или гения, их эго разбило бы сосуд. Твое эго мертво, Игорь. В тебе нет жажды власти. Ты хотел только одного — чтобы тебя оставили в покое. А покой — это и есть состояние Смотрителя.

Она вошла в темноту. Игорю ничего не оставалось, кроме как шагнуть следом.

Внутри не было темно.

Пещера оказалась огромным, идеально круглым ангаром. Стены из оплавленного камня уходили вверх на сотни метров, смыкаясь в невидимом куполе. Пол был выложен шестиугольными плитами из материала, похожего на черное стекло, в глубине которого застыли созвездия.

Но главным был корабль.

Он занимал центр зала. Он не стоял на опорах. Он парил в метре от пола, медленно вращаясь вокруг своей оси. Он не имел формы. Или, точнее, он имел все формы одновременно. В одно мгновение он казался классической летающей тарелкой из старых фантастических фильмов, в следующее — сложной кристаллической решеткой, а еще через секунду — живой, пульсирующей каплей ртути.

— Это «Эхо», — сказала Айри, подходя к кораблю. Она провела ладонью по воздуху перед носом судна, и поверхность корабля пошла рябью, реагируя на прикосновение. — Он не построен. Он выращен. Он часть Разлома, наделенная формой.

— Как им управлять? — Игорь обошел корабль по кругу, задрав голову. Масштаб поражал. В этом судне могло поместиться население небольшого города.

— Намеком, — Айри коснулась центра корабля. Поверхность разошлась, образуя идеальный овал входа и опуская трап из чистого света. — Он читает намерение. Но он сломан. Последние сто лет он спал. Нам придется его уговорить.

Игорь последовал за ней по световому трапу. Внутри не было кресел, кнопок или рычагов. Стены представляли собой живой янтарь, внутри которого медленно текла золотая плазма. Пол был мягким и слегка пружинил.

— Ложись в центр, — скомандовала Айри.

В середине пола было углубление, идеально повторяющее контуры человеческого тела. — Зачем?

— Чтобы синхронизировать его нервную систему с твоей, — терпеливо, как ребенку, объяснила Айри. — Первые несколько переходов ты будешь просто балластом. Я буду вести. Но «Эхо» должен запомнить твой код, иначе в следующий раз он выплюнет тебя в открытый космос как чужеродный объект.

Игорь с сомнением посмотрел на углубление. — Это больно?

— Это как заново родиться, — ответила Айри и подтолкнула его в спину.

Игорь лег. Углубление тут же мягко сомкнулось вокруг него, обволакивая, как материнская утроба. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Паника снова кольнула под ребра, но сил на крик не осталось.

— Закрой глаза, — голос Айри теперь шел не извне, а звучал прямо в его внутреннем ухе.

Он подчинился.

Сначала было тепло. Затем по телу прошла волна невыносимого зуда — каждая клетка кожи словно обновлялась, сбрасывая старую оболочку. Игорь почувствовал, как его скелет становится гибким, как хрящи. Боль от перехода через Разлом показалась ему легким покалыванием по сравнению с этим. Он чувствовал, как его кровь заменяется чем-то густым и светящимся, как расплавленное золото.

А потом он начал видеть.

Глаза были закрыты, но зрение включилось.

Он видел Айри. Но видел не ее хрустальное тело. Он видел ее суть — сложнейшую структуру из чистого математического света, миллиарды переплетающихся уравнений, поющих осанну стабильности. Она была живой теоремой.

Он видел «Эхо». Корабль был спящим богом. Внутри него текли реки времени, в его «венах» застывали эпохи. Игорь чувствовал его сонливость, его глухое, древнее раздражение от того, что его разбудили.

— Тише, — прошептал Игорь, сам не понимая, говорит ли он вслух или только думает. — Тише, старик. Мы просто проедем одну остановку.

Корабль вздрогнул. Золотая плазма в стенах потекла быстрее. Математическая структура Айри склонилась к нему, успокаивая.

Пространство за бортом исчезло.

Не было ни ускорения, ни звука. Была только абсолютная, бархатная тишина, в которой Игорь слышал, как расширяется Вселенная.

Переход занял три секунды субъективного времени. Для Игоря прошла вечность.

Трап из света опустился. Вязкая субстанция, удерживавшая Игоря, разжалась, отпуская его. Он сел, хватая ртом воздух. Во рту был привкус озона и меда. Тело казалось чужим — легким, пустым, гудящим от переизбытка энергии.

— Добро пожаловать домой, — сказала Айри.

Она стояла у выхода.

Игорь вышел на трап и замер.

Внизу, под ними, простирался Урал. Но это был не тот фиолетовый, инопланетный лес, из которого они стартовали, и не его родной, суровый Северный Урал.

Под «Эхо» лежала зеленая, залитая мягким вечерним светом долина. Река Серга — он узнал ее изгибы по старым туристическим картам — текла внизу, но вода в ней была прозрачной, как стекло, и в ее глубине медленно плыли тени гигантских, доисторических рыб.

Но главное было не в реке.

Игорь посмотрел на скалу, у подножия которой они приземлились. На той самой скале, где в его мире стоял унылый бетонный обелиск, здесь возвышался собор.

Он был сделан не из камня. Он рос прямо из скалы, переплетаясь с ней, как живое дерево. Шпили из белого, светящегося мрамора пронзали облака. Витражи размером с футбольное поле горели внутренним, пульсирующим светом. Вокруг собора, по склону горы, спускался город. Белоснежные башни, соединенные висячими мостами из чего-то похожего на паутину. Сады на крышах, где росли деревья с серебряной листвой.

Город был живым. Игорь видел, как по мостам движутся фигуры. Они были высокими, стройными, одетыми в одежды, струящиеся как вода.

— Кто это? — выдохнул Игорь.

— Древние, — ответила Айри. Она стояла рядом, и ее присутствие казалось единственным якорем в этом невозможном, сказочном мире. — Версия вашего мира, которая пошла по пути гармонии с Разломом, а не по пути его отрицания. Они научились строить не из камня, а из пространства.

— Они… люди?

— Были ими. Сейчас они — нечто большее. Хранители локального узла. Они ушли в свой слой реальности, когда ваш мир выбрал войну, бетон и сталь. Они существуют параллельно вам.

Игорь прищурился. Он смотрел на город, и вдруг его новое зрение снова дало сбой. Изображение задвоилось. За белоснежными шпилями и серебряными деревьями он начал видеть нечто иное.

Руины.

Гниющие остовы панельных многоэтажек. Ржавые скелеты заводов. Провалы дорог, залитые черной водой. Город-призрак, наложенный поверх города-утопии.

— Я вижу… — Игорь потер виски. — Я вижу оба мира сразу.

— Ты видишь границы, — кивнула Айри. — Фазовые границы. Здесь, на Урале, их сотни. Каждый перевал, каждая пещера — это дверь. Вы, люди современного мира, ходите сквозь них каждый день, но ваши глаза закрыты. Вы видите только бетон.

Она указала вниз, на небольшую поляну у реки. — Смотри глубже.

Игорь сосредоточился. Он расслабил зрение, позволив лиловому свету внутри себя течь свободно.

Картина изменилась.

На поляне у реки больше не было травы. Там стоял шатер из шкур мамонта. Вокруг него сидели существа. Они были похожи на людей, но их кожа отливала камнем, а волосы были похожи на корни сосен. Они не охотились. Они сидели вокруг костра, который не давал дыма, и… пели. Их песня была видимой — нити золотого света тянулись от их ртов прямо в небо, сплетаясь в узор.

— Духи гор, — пояснила Айри. — Первые дети Разлома. Они никогда не строили городов. Они и есть ландшафт.

— Почему я это вижу? — спросил Игорь. Его голос дрожал от благоговения и ужаса. — Почему мне позволено?

Айри повернулась к нему. В ее серебряных глазах отразились и утопический город, и гниющие руины.

— Потому что ты — пустота, Игорь. Ты не принадлежишь ни одной из этих версий. Ты — слепой, которому вернули зрение, но не дали инструкции, как им пользоваться. Ты видишь всё, потому что ты — никто.