Пепел и пламя. Легенда о драконьей невесте

– Милорд? – окликнул воин. – Всё в порядке?

Не отвечая, я спешился, бросил поводья и шагнул к ним.

– Отойди, – приказал я парню.

– Нет.

Я замер. Обычно я не повторял приказы. Наследнику Драконьего Дома подчинялись из страха, уважения или расчёта. А этот дикарь, похоже, не чувствовал ничего из перечисленного. За спиной звякнула сталь. Я вскинул руку, останавливая воинов.

– Я её не трону, – сказал я, глядя в глаза парню. – Мне нужно поговорить.

– С чего это наследнику Дракхольма говорить с простыми людьми? – в его голосе звенела ярость.

Я сжал челюсти. И впрямь, с чего? Потому что эти волосы стоят у меня перед глазами каждую ночь? Потому что слова девы о тенях разбередили старую рану? Потому что я обязан был узнать, кто она? Я молча обошёл его по широкой дуге.

Дева плавно вышла из-за его спины. Долгий, оценивающий взгляд. Рука легла на плечо парня.

– Всё в порядке, Тир, – тихо сказала она. – Лорд Арденн не враг. По крайней мере, пока.

Тир. Значит, у парня было имя. А ещё она знала моё.

Парень недоверчиво посмотрел на деву, но отступил на шаг, не отпуская, впрочем, рукояти ножа.

Я шагнул ближе. Теперь я мог разглядеть золотые искорки в её глазах.

– Скажи, мы знакомы? – спросил я.

Она склонила голову набок, изучая меня. На губах мелькнула тень улыбки – печальной и загадочной.

– Может быть, – прошептала она. – Этот лес хранит много призраков прошлого, лорд Арденн. Ты мог встретить одного из них.

Призрак. Да, она казалась призраком из глубин моей памяти. Но она была реальной. И живой.

– Сними платок, – приказал я.

Я не планировал произносить эти слова. Они вырвались сами, рождённые внезапной, иррациональной уверенностью: стоит увидеть её волосы так близко, рассмотреть лицо без полутеней – и я вспомню.

Девушка замерла.

Секунда. Другая. В её глазах что-то мелькнуло – расчёт? страх? решимость? – а потом она медленно покачала головой.

– Нет.

Простое, твёрдое слово. Отказ.

Во мне вспыхнул гнев. Люди не отказывали мне. Особенно – люди без титулов, без армий, без силы. А эти двое… Не стоило ли их наказать?

– Это не просьба, – процедил я.

– Знаю, – ответила она. – Но ответ прежний.

Один из моих воинов двинулся было вперёд.

– Милорд, хотите, мы…

– Стоять! – оборвал я его, не оборачиваясь.

Воин замер.

Я не сводил с неё взгляда. Между нами повисло напряжение, плотное, как туман в мёртвых топях. Шесть вооружённых воинов против парня с ножом. Я мог приказать. Мог заставить.

Но я не стал.

Пока.

Выдохнув, я отступил на шаг.

– Ты пришёл не за призраками, лорд Арденн, – сказала она. – А за лекарством от Недуга. Верно?

Недуг. Да. Именно поэтому я здесь. Заражённые земли, умирающие деревья, искажённые твари. Мой долг перед людьми, перед Драконьим Домом, перед Северным Княжеством.

Как легко я обо всём забыл, глядя на рыжие волосы.

– Да, – бросил я. – И ты, похоже, знаешь, как помочь.

– Знаю, – кивнула она. – И помогу. Но у всего есть цена.

Конечно. Всегда есть цена.

Я скрестил руки на груди, изучая её.

– Что ты хочешь? Золото? Земли? Защиту для твоей деревни?

– Пока ничего, – она качнула головой. – Но придёт время, и я назову цену. А ты не сможешь отказать.

Дерзкое предложение. Открытый долг, условия которого неизвестны. Мои советники пришли бы в ужас.

– Мне нужны гарантии, – потребовал я.

Она усмехнулась.

– Завтра на закате. У водопада. Приходи один. Без воинов и доспехов. Тогда и поговорим.

Я кивнул.

– Я буду.

Дева отступила на шаг, и Тир тут же оказался рядом – верный пёс.

– До завтра, лорд Арденн, – произнесла она.

– До завтра, – эхом откликнулся я. – Но скажи своё имя.

Она остановилась у края тропы, где тени деревьев становились гуще, и оглянулась. Луч солнца блеснул в её глазах.

– Узнаешь, – тихо сказала она.

Не успел я и слова сказать, как они растворились в зелёном сумраке. Будто их и не было.

Я долго стоял на тропе, глядя в вглубь леса. За спиной нетерпеливо переминались воины, ожидая моих приказов.

Я коснулся виска, где начинала зарождаться тупая боль. Воспоминания были так близко. Почти на поверхности. Казалось, ещё немного, и я вспомню.

Ледяной ручей. Рыжие волосы. «Дыши. Просто дыши».

Болота. Голос в темноте. «Мы выберемся. Обещаю».

Сосны. Смех. Тепло.

И что-то ещё… Я упускал что-то важное, и это сводило с ума.

Её голос. Что-то в нём было такое, что я никак не мог ухватить.

***

Лианна

Тир тащил вепря впереди, его спина была напряжена. Я видела, как перекатываются мышцы под рубахой при каждом рывке верёвки. Он не оглядывался. Не говорил ни слова. Шагал, всё быстрее и быстрее, словно пытался от чего-то убежать.

Я следовала за ним, обхватив себя руками. Сойка устроилась на моём плече и время от времени тихонько посвистывала – успокаивающе, по-птичьи.

Вереск трусил рядом, изредка поглядывая на меня умными глазами. Он явно чувствовал напряжение.

Как же я забыла спрятать волосы? Ведь знала, что встреча неизбежна.

Глупая, непростительная ошибка. Год осторожности, год подготовки – и всё чуть не разрушилось из-за одного утреннего промаха. Я была так сосредоточена на охоте, на вепре, на Недуге, что просто забыла. Да и не ожидала встречи с самого утра.

И Арденн увидел.

Я всё ещё чувствовала его взгляд – тяжёлый, пронзительный, полный смутного узнавания. Он почти вспомнил. Ещё мгновение, и всё рухнуло бы.

Но я успела. Сыграла на его сомнениях, запутала ещё больше. «Призраки прошлого» – он купился на эту метафору.

Питомник показался сквозь деревья – длинное низкое строение из потемневших брёвен с несколькими пристройками. Старая Мирея вышла нам навстречу, вытирая руки о фартук. Её острые глаза мгновенно оценили вепря.

– Ещё один, – вздохнула она. – Волоките в дальний загон. Там уже трое лечатся.

Тир молча кивнул и поволок зверя к указанной пристройке. Я хотела помочь, но Мирея удержала меня за локоть.

– Дай ему остыть, девочка, – тихо сказала она. – Он как кипящий котёл. Лучше не подходи, пока не остынет.

Я посмотрела на спину Тира, исчезающую за углом сарая, и кивнула.

Мирея была права. Тир был в ярости.

Мы распрощались с целительницей и направились к хижине. Солнце клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в медные тона. Воздух становился прохладнее, и я плотнее запахнула платок.

Когда хижина показалась между деревьев, Тир остановился. Так резко, что я едва не врезалась в его спину.

– Зачем? – спросил он, не оборачиваясь.

Голос был низким, сдавленным. Я знала, о чём он. Знала, что этот разговор неизбежен.

– Зачем что? – всё же уточнила я, выигрывая время.

Тир медленно развернулся. Его лицо было бледным, челюсти сжаты так, что желваки ходили под кожей. В тёмно-зелёных глазах бушевало что-то опасное.

– Зачем ты разговариваешь с ним? – выдохнул он. – Зачем рискуешь? Он мог схватить тебя. У него было шесть воинов, Лианна. Шесть.

– Но он меня не схватил, – тихо ответила я.

– Но мог! – Тир шагнул ко мне, и я увидела в его глазах не только гнев, но и страх. Страх за меня. – И что тогда? Что, если в следующий раз он решит, что проще заставить тебя помогать силой, чем договариваться?

– Не решит.

– Откуда ты знаешь?!

Я замолчала. Потому что правда была проста и ужасна: я знала, потому что помнила Арденна. Того, прежнего. Мальчишку, который никогда не поднял бы руку на беззащитного. Юношу, который защищал слабых, даже когда это было опасно.

И всё же… Может быть, Тир прав. Тот Арденн исчез. Вместо него стоял лорд Дракхольма, который без колебаний изгнал свою невесту и послал за ней убийц.

Или не послал?

Я до сих пор не знала наверняка. Те бандиты сказали, что от него. Но что, если они солгали?

– Лианна, – голос Тира стал мягче. – Ты всё ещё что-то к нему чувствуешь.

Я открыла рот, чтобы отрицать, но слова застряли в горле. Потому что он был прав.

Я чувствовала. Что-то. Не любовь – нет, та любовь давно исчезла – растворилась в пепле свадебной вуали. Но что-то другое. Острое. Болезненное. Притягивающее и отталкивающее одновременно.

– Это не имеет значения, – наконец выдавила я. – Он мне нужен. Для плана.

– Тир…

– Забудь, – он махнул рукой и отвернулся. – Делай, что считаешь нужным. Но не проси меня смотреть, как ты сгораешь.

Он двинулся к хижине, оставив меня стоять на тропе.

Я хотела окликнуть его. Хотела сказать, что он важен для меня. Что без него я бы не выжила в этом лесу. Что его дружба, его верность – это то немногое, что держит меня на плаву.

Но слова не шли.

Вереск ткнулся носом в мою ладонь. Я провела пальцами по его густой шерсти, пытаясь успокоить дрожь в руках.

Кай сидел у очага, когда я вошла в хижину. Огонь плясал в каменной чаше, отбрасывая причудливые тени на стены. Тир уже стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на лес.

– Значит, он увидел твои волосы, – произнёс Кай.

Я кивнула, хотя старик не смотрел на меня.

– Да.

– И его это насторожило.

– Но всё-таки он не узнал меня. Странно.

– Его невеста была спрятана под вуалью, ничего удивительного.

– Но мы виделись раньше. Даже провели вместе несколько дней, пока выбирались из леса. Неужели он так быстро забыл моё лицо…

Этот вопрос и правда меня немного мучил.

– Загадка. Со временем мы обязательно узнаем причину. Если, конечно, ты не передумаешь участвовать в этом деле.

Кай повернулся, и его светлые глаза пронзили меня.

– Опасная игра, дитя, – мягко сказал он. – Путь мести опасен не только для врага, но и для того, кто его выбирает. Ты балансируешь на лезвии ножа. С одной стороны – справедливость, которую ты ищешь. С другой – бездна, которая поглотит тебя, если оступишься.

Я опустилась на скамью у стола, внезапно почувствовав всю тяжесть дня.

– Я не оступлюсь. Моя месть сводится только к тому, чтобы те, кто сотворил это со мной, были наказаны. Вот и всё.

– Уверена? – Кай встал и подошёл ближе.

Я сжала кулаки на коленях.

– Да.

Кай долго смотрел на меня, и в его взгляде была древняя мудрость, которую я не могла постичь.

Он коснулся моего плеча – тепло, по-отцовски.

– Иди отдохни. Завтра понадобятся все силы.

Я кивнула и поднялась. Тир всё ещё стоял у окна, не шевелясь. Я хотела подойти, но Кай едва заметно покачал головой.

Я прошла в свою маленькую комнату и закрыла за собой дверь.

Сон не шёл.

Я лежала на узкой кровати, укрытая шкурами, и смотрела в потолок. Лунный свет пробивался сквозь щели в ставнях, расчерчивая тьму серебряными полосами.

Завтра. Завтра я встречусь с ним снова.

Наедине. Без свидетелей. Только я и Арденн.

Я переворачивалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но тело не слушалось. Мысли метались, как пойманные птицы.

Что я ему скажу? Как поведу игру?

Нужно быть холодной. Расчётливой. Дать ему достаточно информации о Недуге, чтобы он понял мою ценность, но не настолько много, чтобы смог обойтись без меня. Нужно держать его на крючке. Заставить нуждаться во мне.

А потом, когда он будет достаточно зависим, я назову свою цену.

«Верни моё имя. Признай, что год назад ошибся. Публично. Перед всем Драконьим Домом».

Идеально.

Я села на кровати, обхватив колени. Холод пробрался под рубашку, и я поёжилась. Совсем скоро я его увижу.

Прикрыла веки и оставалась так до самого утра.

Едва взошло солнце, я отправилась на встречу с наследником Драконьего дома.

Глава 5. Цена чести

Лианна

Я пришла к водопаду задолго до заката. День был ясный, и падающая вода казалась хрустальной завесой, но в воздухе витал слабый, едва уловимый сладковатый запах гнили – отголосок Недуга, принесённый течением.

Сев на влажный валун, я обмотала голову тонкой, тёмной полосой ткани, пряча огненно-рыжие волосы. Сегодня он должен видеть только безликую, но всесильную хозяйку леса.

Арденн пришёл точно в срок. Он был один, без доспехов, и тёмная, простая одежда лишь подчёркивала его воинскую стать.

Он остановился на краю поляны. В тот же миг я почувствовала его. Это был не просто жар тела, а нечто глубинное, пульсирующее, как сердце спящего вулкана. Мой внутренний лёд, который я так долго выстраивала, едва заметно дрогнул, и по телу побежал обжигающий холод, моя магическая реакция на его силу. Я вцепилась пальцами в мох на валуне, чтобы скрыть внезапную дрожь.

– Я пришёл, – произнёс он сдержанно.

– Ты проявил благоразумие, лорд Арденн, – спокойно ответила я, выходя из тени. – Чужая земля требует уважения.

Он не сводил с меня глаз, ища то, что не мог найти.

– Кто ты? Мне нужно имя, чтобы начать разговор.

– Меня зовут Далия, – сказала я, наслаждаясь ложью.

Арденн кивнул, искоса поглядывая на водопад.

– Хорошо, Далия. Ты уже знаешь, что я хочу. Наши маги бессильны. Но я не могу тратить время на ведьмины сказки. Докажи, что ты не пустослов.

Я подошла к краю ручья. Мне не нужен был взгляд, чтобы понять, что происходит под водой. Мне нужна была связь. Я опустила ладонь на землю, чувствуя, как корни и камни отзываются на моё касание. Слабо, но отзываются.

– Твои маги ищут яд, а я ищу боль, – прошептала я. – И она живёт здесь.

Я закрыла глаза, погружая сознание глубже, туда, где Недуг сплетался с жизнью леса, как паразит с плотью. Моя магия нашла узел заражения – тугой, пульсирующий, сопротивляющийся. Я стиснула зубы и потянула его на себя, выворачивая наизнанку.

Вода в ручье вздрогнула.

Сначала это было едва заметное прояснение – словно кто-то стёр грязь с оконного стекла. Затем течение забурлило, и на участке в несколько шагов вода стала кристально чистой, живой, такой, какой она была до Недуга. Рыбёшка, прятавшаяся под камнями, метнулась в чистую струю, и я увидела, как мелкие водоросли на дне выпрямились, потянувшись к свету.

Арденн шагнул ближе, его дыхание участилось.

– Ты… ты исцелила его.

– Нет, – отрезала я и разжала пальцы.

Недуг хлынул обратно, как прорвавшая плотину река. Вода помутнела за несколько мгновений, чистота исчезла, словно её и не было. Рыбёшка метнулась прочь, водоросли поникли.

Я с трудом поднялась, пошатнувшись. Даже этот миг контроля выжал из меня силы.

– Я показала тебе, что Недуг можно оттеснить, – сказала я, переводя дыхание. – Но он не растворен в воде, как думают твои маги. Он пустил корень в саму суть жизни – в камнях, почве и крови зверей. Чтобы исцелить весь лес, мне придётся бороться за каждый кусочек, день за днём. Это будет долгая работа. Болезненная. И я не смогу сделать это в одиночку.

Его драконьи глаза сузились, но в них мелькнуло понимание.

– Если ты права, то ты обладаешь силой, которая нужна Северному Княжеству. Назови свою цену. Я готов заплатить. Золото? Земли? Защита от всех врагов? Впрочем, я уже говорил, что готов заплатить много.

Я шагнула к нему. Его тепло обволакивало, и мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не сделать шаг назад. Я вспомнила пышную свадебную вуаль, догорающую в камине, и кошелёк с золотом, который мне предложили в обмен на свадьбу. Что за ирония! Он снова хочет меня озолотить.

– Я тоже уже говорила. Твои деньги не интересуют меня, лорд Арденн. Я не уличная девка, чтобы откупаться от меня золотом, и не торговка, чтобы назначать цену, – эти слова вырвались со жгучей горечью, которую он не мог понять. – Я могу помочь, потому что я часть этого леса, этого княжества. И его боль отзывается в моей душе.

Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза, которые когда-то должны были стать моим домом.

– Моя цена будет не материальной. Она будет очень высокой, и ты заплатишь её, когда придёт время, и когда я скажу. Но знай: это будет касаться чести, а не казны. Возвращение украденного. Того, что невозможно купить за всё золото Драконьего Дома.

Арденн скрестил руки на груди, пытаясь вернуть себе контроль.

– Ты просишь меня согласиться на неизвестный долг? Ты просишь слепой веры, Далия. А я лорд Драконьего Дома, мне нужны гарантии, – его голос стал ледяным.

– А мне нужна справедливость, – тихо, но твёрдо ответила я. – И её не купишь ни за одно королевство.

– Если тебя обокрали, то справедливо вернуть то, что тебе принадлежит, – сказал он задумчиво.

– Я не скажу тебе ни «да», ни «нет» сейчас, – продолжила я, отступая на шаг, чтобы разорвать опасную близость. – Мне нужно подумать. Оценить масштабы бедствия. А ты пока убедись, что сможешь со мной расплатиться.

Напряжение достигло пика. Пламя Арденна искало, за что зацепиться, но я была скользким льдом.

– Скажи мне, Далия, – его голос понизился до глухого рычания. – Мы не встречались раньше? Твои слова у ручья… твой взгляд… он что-то будит во мне. – Он потёр переносицу, словно пытаясь унять внезапную головную боль. Его пальцы сжались, будто хватаясь за ускользающую память. – Я не могу отделаться от ощущения, что знал тебя раньше.

У меня внутри всё сжалось. Он что-то чувствует.

– Лорд Арденн, Недуг отравил твою землю, и именно это привело тебя сюда. Зачем же ты позволяешь теням прошлого сбивать тебя с пути? – Мой взгляд стал твёрже. – Этот лес полон призраков: спасённых и спасителей, преданных и предателей. Но ты видишь лишь то, что жаждешь увидеть.

Он застыл.

– Ты говоришь загадками.

– А я их обожаю.

Несколько долгих секунд наши взгляды были скрещены.

– Я приду за ответом, – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Когда?

– Дай мне три дня. Встретимся здесь на закате третьего дня. Ты придёшь один. И до тех пор – не ищи меня и не тревожь лес.

Арденн кивнул. Его драконья гордость была задета, но нужда в помощи перевешивала. Он повернулся к выходу с поляны, но на мгновение замер, обернувшись через плечо.

– Три дня, Далия, – его голос стал тише, но в нём прозвучала угроза. – Но, если твоя цена окажется ловушкой, – ты пожалеешь о каждом слове.

Он решительно зашагал прочь, и я стояла на месте до тех пор, пока звук его шагов не затих.

– Три дня, Арденн, – прошептала я в тишину, вновь черпая силу из земли, чтобы восстановить ледяной барьер. – Три дня, и ты будешь в моих руках.

Глава 6. Эхо Недуга

Арденн, наследник Драконьего дома

Этой ночью сон не шёл ко мне. Я ворочался в постели, глядя в темноту, пока за окном медленно светлело небо.

Воспоминания о Лианне – моей невесте, которую я так и не успел по-настоящему узнать – переплетались с образом Далии, загадочной лесной девы. Две женщины, такие разные, слились в моём сознании в один липкий, раздражающий ком, который не давал покоя.

Стоило закрыть глаза, как передо мной возникали волосы Далии – цвета осени и огня одновременно, рыжевато-золотистые, кленовые листья в последних лучах заката. Что-то тревожно знакомое было в этом оттенке… Такие же волосы были у девочки из моего детства. Странно, но как бы я ни старался, лицо её ускользало из памяти, расплывалось, словно отражение в воде. Помню только эти огненные пряди, мелькавшие между деревьями, да звонкий смех.

Может ли Далия быть той девочкой? Нет. Слишком много времени прошло, да и Далия совсем другая – она дитя леса, дикое и свободное. И всё же это сходство не даёт мне покоя.

Голос Далии и теперь звучал в моей голове, низкий и насмешливый: «Ты видишь лишь то, что жаждешь увидеть». Эти слова преследовали меня, заставляя снова и снова задаваться вопросом – что же было правдой, а что лишь игрой моего воображения?

Лианна… Я так и не увидел её лица. В её роду существовал странный обычай: невеста не снимала вуаль до самого конца свадебной церемонии. Мы были обручены по воле наших семей и виделись лишь считаные разы, но каждый раз густая кружевная ткань скрывала её черты.

А теперь Лианна исчезла. Я чувствовал вину за то, что так легко отпустил её после нашей размолвки. Был уверен, что она просто вернётся домой к родным, но прошёл год, а её семья по-прежнему ничего о ней не знает. Словно растворилась в воздухе.

Я предлагал помочь с поисками, но её родственники гордо отказались – не желали принять помощь от несостоявшегося жениха. И вот теперь я мучался неизвестностью, не в силах ничего предпринять. Я даже не знал, как она выглядит – не мог описать цвет её глаз или форму лица тем, кто мог бы её видеть. Только голос помнил, тихий и печальный, да изящный силуэт под тяжёлыми складками подвенечного платья.

Яростно отбросил одеяло и поднялся. В шатре было холодно, хотя огонь в жаровне горел ярко.

Холод. Он всегда начинался с ног, полз вверх по позвоночнику, как змея, и останавливался в груди – невыносимый, ледяной гнёт, не имевший ничего общего с температурой воздуха. Проклятие Драконьей Крови.

Мой дар – проклятое благословение, которое должно было стать моей силой, но превратилось в стену между мной и остальным миром. Способность видеть то, что скрыто от других, читать намерения и даже чувствовать ложь – разве не об этом мечтает любой наследник знатного рода? Но никто не предупредил меня о цене.

Порой этот дар выжигал что-то внутри меня, лишая способности чувствовать. Я видел слишком много чужой боли, лжи и притворства, и постепенно моё собственное сердце покрывалось коркой льда. Помню тот день, когда получил его. Именно тогда лицо девочки из леса стало размываться, а потом и вовсе исчезло.

Но сейчас холод был другим. Он был пронзительным, гневным. Я чувствовал, как драконья сущность внутри меня требует порядка, требует уничтожить источник хаоса – и Недуг, и эту женщину, которая посмела мне дерзить.

Стиснул зубы. Я не мог ждать три дня.

Схватив плащ и накинув его на плечи, я вышел из шатра. Лагерь спал, лишь дежурные патрули ходили по периметру.

– Усилить патрулирование на восточной границе! – Голос мой прозвучал резко, ломая ночную тишину. – И разбудите главного рунического мага. Немедленно!

Через час я стоял над картой, выложенной на столе, а старый маг с трясущимися руками показывал руны, которыми он собирался запечатать заражённые участки.

– Мы не можем ждать, пока эта… дикарка… соизволит дать ответ, – отрезал я, постучав пальцем по руне Сдерживания. – Мы запечатаем лес по периметру. Порядок Рун удержит гниль, пока мы не найдём постоянное решение.

Маг сглотнул. Он был напуган, и не только моей яростью, но и самой магией Шепчущего Края.

Я знал, что мои действия – попытка доказать себе, что я могу справиться сам. Без её Шёпота, без её сомнительной, хаотичной силы. Долг требовал порядка. И я верну его, чего бы это ни стоило.

– Брат? Ты здесь?

Голос Элары заставил меня резко обернуться. В проёме шатра, окутанная тенями раннего утра, стояла моя младшая сестра. Она была завёрнута в свой любимый кремовый кашемировый плащ, мягкая ткань которого контрастировала с напряжением, сковавшим её фигуру. Карие глаза, обычно тёплые и полные безмятежного сочувствия, сейчас казались настороженными.

– Не спалось, – коротко объяснил я, возвращаясь к заваленному картами столу.

– Ты приказал разбудить всех магов. И выслал двойной патруль вглубь леса, – её тон был ровным, но в нём звучало недоумение. – Что ты делаешь, Арденн? Ты собираешься объявить войну вековым чащобам?

– Я защищаю Северное Княжество от Недуга, – отрезал я.

Элара проигнорировала мой тон и шагнула ближе. В её взгляде читался печальный упрёк, который я слишком хорошо знал.