Пока вы гуляли

Он прошёл на кухню. На столе остались чашки. Одна перевернулась на блюдце, и кофе подсох на белом фарфоре неровным коричневым ободком. Ящик буфета, куда Антон утром убрал Маринину папку, был выдвинут.

- Антон?

Из кабинета тянуло незнакомым острым запахом. Иван сделал ещё несколько шагов и остановился.

Сначала он увидел ноги сестры.

Лена лежала на боку у двери, в том самом светлом домашнем платье, в котором провожала их. Одна рука была согнута возле лица, будто она собиралась поправить волосы и не успела. Волосы закрывали щёку. На паркете под плечом темнело пятно.

Он присел так быстро, что ударился коленом о косяк.

- Лен.

Ни звука. Даже такого, по которому можно было бы понять, как она дышит.

- Лена.

Он коснулся её руки, попробовал повернуть к себе лицо и тут увидел Антона за раскрытой дверью кабинета. Зять лежал возле стола, неестественно подвернув ногу. Позади него были вытащенные ящики, бумаги на полу и открытый шкаф.

Иван отдёрнул руку от сестры.

В голове возникла первая связная мысль: Миша в машине.

Он вскочил. Рука не сразу попала в карман с телефоном, хотя карман был там же, где всегда. На экране нашлось имя сестры - последний набранный номер. Иван едва не нажал вызов.

- Чёрт.

Он набрал экстренный номер и пошёл к выходу. Говорить пришлось дважды: в первый раз вместо адреса получилось что-то невнятное.

- Сосновый берег. Сосновая, семнадцать. Двое. Я не знаю. Они лежат. Кровь.

Диспетчер задавала вопросы. Иван отвечал, глядя на щель между входной дверью и косяком. За ней был обычный двор, сухая трава по краям дорожки, тёмно-синяя машина.

- Я не слышу, чтобы дышали. Не знаю, когда. Я приехал сейчас. Тут ребёнок, он не видел.

На слове «ребёнок» голос сорвался.

Миша сидел за стеклом и смотрел на него.

Иван поднял свободную руку, показывая, чтобы мальчик оставался на месте. Попытался улыбнуться. По лицу Миши понял, что улыбки не получилось.

Из дома напротив вышла пожилая женщина в тёмном вязаном жилете. Иван вспомнил её имя: Лена вчера махала ей через улицу и называла Ниной Петровной. Женщина несла маленький пакет к мусорному баку и остановилась, увидев его.

- Подойдите, пожалуйста, - сказал Иван слишком громко.

Она пошла быстрее.

- Что случилось?

Он отвернулся от машины и сказал ей на ухо несколько слов. Женщина побледнела, одной рукой взялась за ворота.

- Господи. А мальчик?

- В машине. Заберите его. Пожалуйста. К себе.

Диспетчер что-то говорила. Иван поднёс телефон к уху, подтвердил, что помощь вызвана правильно, что дом открыт и он встретит. Нина Петровна уже подходила к «Мерседесу».

Миша успел отстегнуться. Прижал к груди игрушку.

- Мы к нам пойдём, - услышал Иван голос соседки. - У Бориса телевизор сломался, может, ты посмотришь, что он там нажал.

- А мама?

- Дядя сейчас подойдёт.

Мальчик не выходил. Смотрел мимо женщины на Ивана.

Тот заставил себя пройти к машине.

- Миш, побудь у Нины Петровны. Мне надо тут разобраться.

- С чем?

- Сейчас. Я приду.

- Папа дома?

Иван почувствовал, что ещё секунда - и он скажет что-нибудь чудовищно неверное, назовёт это ошибкой, приступом, падением с лестницы. Всё, что позволило бы не произносить случившееся вслух.

- Побудь у соседей, - повторил он. - Я тебя не оставлю.

Миша опустил глаза на его руку.

На пальцах была кровь.

Иван спрятал ладонь за спину, но поздно. Мальчик увидел. Он не закричал и не заплакал, только весь сразу перестал двигаться. Нина Петровна взяла его за плечи, развернула к себе.

- Пойдём. Я тут, рядом. Дядя знает, куда идти.

Она повела его через дорогу. На середине Миша оглянулся. Иван стоял возле машины и прижимал руку к куртке, пачкая ткань уже с другой стороны.

Над рекой тянулась чайка. Где-то работала дрель. Эти звуки продолжались так настойчиво, будто дом Гордеевых вообще не имел к посёлку отношения.

Иван вернулся к калитке и сел на низкий бордюр. Вставать в доме было страшно, уходить от него - ещё страшнее. Он смотрел на свои пальцы и пытался вспомнить, когда последний раз трогал сестру. Сегодня утром она касалась его волос. Нет, это вчера. Сегодня она хлопнула по плечу у машины, когда сказала, что три тысячи - для Миши.

В памяти ничего не удерживалось по порядку.

Подъехали медики. Иван встал, назвал адрес ещё раз, хотя адрес был у них перед глазами. Показал дверь. Один из мужчин попросил его остаться снаружи.

- Там двое, - сказал Иван.

- Мы поняли.

- Они в кабинете. Сестра у двери. Я её трогал.

- Хорошо. Подождите здесь.

Потом приехала полиция. Мужчина в форме спросил, кто обнаружил, кто ещё заходил, есть ли внутри другие люди. Иван отвечал. Он почему-то мог очень точно вспомнить, сколько раз сегодня играл в гонки, но не мог сказать, сколько минут назад вернулся.

- Телефон у вас?

Иван показал.

- Посмотрите последний вызов.

На экране было семнадцать ноль восемь. Он уставился на цифры. Они казались оторванными от всего, как номер очереди в поликлинике.

Улица постепенно наполнялась машинами и людьми. Кто-то натянул ленту возле ворот. Из соседнего двора вышел мужчина, начал что-то объяснять полицейскому, показывая на дорогу. Женщина с собакой остановилась в отдалении и прикрыла рот ладонью.

Ивану предложили вымыть руки, предварительно объяснив, что нужно сначала зафиксировать следы. Он послушно держал ладони перед собой. На одной костяшке была старая царапина, полученная ещё в мастерской. Рядом кровь сестры уже подсохла.

Никто не суетился зря. Люди спрашивали, записывали, проходили в дом и выходили. Ивану хотелось, чтобы кто-нибудь сделал что-то совершенно другое: выбежал с хорошей новостью, позвал его, сказал, что надо ехать в больницу. Даже очень далеко.

Медик вышел из дома, остановился перед ним. Посмотрел прямо, без той профессиональной бодрости, с которой люди обычно сообщают чужим хорошие новости.

Иван понял раньше, чем тот договорил.

Когда к воротам подошла Нина Петровна, у неё в руках была чашка. Она поставила её на столбик ограды, потому что Иван не протянул руки.

- Он у нас, - сказала она. - Борис с ним сидит.

- Хорошо.

- Ты сам-то как?

Иван хотел ответить, что нормально, и едва не засмеялся от нелепости этого слова.

- Не знаю.

Соседка постояла рядом. Потом осторожно поправила ему ворот куртки, загнувшийся внутрь.

- Он спрашивает, когда домой можно.

Иван посмотрел на распахнутую дверь. У входа по-прежнему лежал чужой смятый бахил. Человек, который оставил его здесь, мог в эту минуту ехать по обычной дороге, покупать воду, слушать радио. Иван попытался представить лицо и не смог.

- Я сейчас, - сказал он.

Нина Петровна покачала головой:

- Сначала с тобой ещё поговорят.

Иван кивнул и посмотрел через улицу.

В окне дома напротив стоял Миша. Держал красную машинку на ладони, у самого стекла, словно всё ещё хотел кому-то показать, что они сегодня купили.

Глава 7

На одну ночь

Человек, который назвался Романом Зориным, приехал уже в сумерках. На нём была серая куртка без заметных отличий от тех, в которых мужчины ездят за город. Он не торопился с вопросами, сначала посмотрел на Ивана, на чашку остывшего чая возле ограды, на входную дверь.

- Я следователь. Нам надо поговорить. Сможете?

Иван кивнул.

- Тут?

- Можно в машине. Чтобы не на ногах.

Внутри было тесно и пахло влажными ковриками. Зорин сел впереди вполоборота, на соседнее сиденье устроился молодой мужчина с блокнотом. Назвался Самохиным. Иван не запомнил имени.

- Начнём с утра, - сказал Зорин.

Утро оказалось недоступно целиком. Отдельные вещи вспоминались ясно: блестящий кофейник, белая папка Марины, Мишин нос над тарелкой. Между ними были провалы. Иван перечислял, сбивался, извинялся. Зорин останавливал только тогда, когда требовалось уточнить.

- Кто предложил уехать?

- Я попросил машину.

- Для чего?

- Покататься.

Зорин ждал.

- Ну дорогая. Я на такой не ездил. Просто хотел. - Иван почувствовал, как горит лицо. - Антон разрешил. Сказал, возьми Мишу.

- А Елена?

- Она... Нормально. Сказала, гуляйте.

- Предполагалось, что вы отсутствуете до какого времени?

Иван опустил голову. Грязь подсохла на краю его ботинка. На правом колене темнело пятно, полученное у двери кабинета.

- До шести. Она позвонила, попросила ещё погулять.

- Когда позвонила?

Он открыл журнал вызовов. Показал экран.

- Тринадцать двадцать одна.

- После этого связывались?

- Я фото послал. Миши. Вот.

На снимке мальчик прижимал игрушку к щеке. Иван хотел убрать телефон, но Зорин смотрел внимательно, и пришлось держать. Следователь уточнил время, спросил, где куплена машина и сохранился ли чек.

Иван вытащил из кармана скомканные бумажки. Две прилипли друг к другу. Чек от хот-догов был испачкан жиром.

- Мы ели, - зачем-то объяснил он.

- Хорошо.

- В смысле, я не поэтому... Там на рукаве соус. Это Миша случайно.

Зорин посмотрел на левую руку, потом на другую сторону куртки.

- Я понял. Одежду нам тоже нужно будет осмотреть и зафиксировать.

Иван кивнул, чувствуя, что его постепенно разбирают на маленькие проверяемые части. Телефон, чек, куртка, время выезда. Если всё собрать правильно, получится человек, который где-то был и чего-то не делал. Внутри этого человека оставались сестра у дверного косяка и голос мальчика: «А мама?»

- В доме к вашему возвращению кто-нибудь был?

- Не видел.

- Чужие машины по пути? Люди возле участка?

- Нет. Не помню. Миша спал.

- Почему вернулись раньше?

- Устали.

Ответ прозвучал невыносимо глупо.

Зорин закрыл блокнот, который держал на коленях.

- Иван, сейчас не надо угадывать, что нам полезно. Говорите, как было. Если не помните - так и говорите. Через какое-то время ещё поговорим.

- Вы думаете, я что-то...

- Я пока выясняю, что произошло.

Самохин попросил ещё раз показать фотографию Миши, записал данные чека и вышел из машины. Зорин остался.

- Ребёнок у соседей?

- Да.

- Есть ещё близкие родственники?

- У Антона сестра. Валентина. Я ей позвонил. Она едет.

- Ваши родители?

Иван покачал головой.

- Антона родители?

- Тоже нет.

- Где будете сегодня?

Он не знал. Гостевая комната была прямо над кабинетом. В ней лежали рюкзак, полотенце, зарядка - всё его имущество на эти выходные.

- Не знаю.

- В дом пока нельзя. Если нужны вещи, скажите, какие. Вам помогут, когда это будет возможно.

Зорин произнёс ещё несколько простых фраз: держать телефон доступным, сообщить адрес, не обсуждать с посторонними подробности увиденного. Иван слышал слова и не мог присоединить их к жизни, в которой будет завтрашний день.

В конце следователь спросил:

- Антон говорил о каких-нибудь угрозах? Неприятностях, долгах?

- У него всё нормально было.

Иван ответил быстро и твёрдо, как будто от этого ещё что-то зависело.

Зорин посмотрел на него, но спорить не стал.

Через улицу его провёл Самохин. Мимо ленты, полицейских машин, соседей, которые теперь говорили тише при их приближении. У ворот Долговых опер остановился.

- Если что вспомните, звоните. Даже если покажется ерундой.

Иван взял визитку. На ней были имя, номер телефона и должность. Обычная бумажка, которую потом следовало куда-то положить и не потерять.

У Долговых было тесно и жарко. На коврике стояли Мишины кроссовки, выставленные носками к двери. В коридоре пахло супом и хозяйственным мылом.

Мальчик сидел на диване рядом с пожилым мужчиной. Телевизор был выключен. На столе перед ними стояла красная машинка и лежали две раскрытые книжки с кроссвордами.

Увидев Ивана, Миша сразу поднялся.

- Мы домой?

Иван остановился.

Нина Петровна вышла из кухни, посмотрела на него и тихо сказала:

- Я ему не говорила. Только что врачи приехали.

Мальчик переводил взгляд с одного лица на другое.

- Мама в больнице?

Иван снял куртку. Сложил грязной стороной внутрь, положил на пол у двери. Не хотел, чтобы мальчик снова увидел кровь.

- Миш, давай сядем.

- А что?

- Пожалуйста.

Он сел на диван. Миша остался стоять рядом, напряжённо вытянув руки вдоль тела. Иван взял его ладонь и почувствовал, какая она холодная.

Нужно было сказать сразу. Он понимал это и всё равно искал другое начало, менее окончательное.

- Мама и папа умерли.

Миша смотрел ему в лицо.

- Оба?

- Да.

- Как?

- На них напали. Я пока не знаю, кто.

Борис поднялся и ушёл на кухню. Нина Петровна осталась у двери, держась за спинку стула.

- Ты точно знаешь? - спросил мальчик.

Иван кивнул.

- Может, они просто лежат?

- Врачи смотрели.

Миша медленно сел рядом. Ладонь он не забрал, только повернул её в руке Ивана так, будто она была чужая.

- А утром?

Иван не понял.

- Что утром?

- Утром они были.

Он сжал его пальцы.

- Были.

Несколько секунд никто ничего не говорил. За стеной скрипнул кран. Из окна донёсся глухой стук автомобильной дверцы.

Миша втянул воздух коротко и неровно, но плакать не начал.

- А куда мы теперь?

- Сегодня здесь побудем. Если Нина Петровна разрешит.

- Конечно, - быстро сказала она. - Конечно, здесь.

- А в понедельник в школу?

- Посмотрим.

Мальчик посмотрел на него с такой усталостью, что Иван сразу поправился:

- Я не знаю пока. Я узнаю. Тебе одному ничего решать не надо.

Миша наклонился, взял машинку и начал водить ею по краю стола. Медленно, туда и обратно. У заднего колеса зацепилась тонкая нитка; он долго ковырял её ногтем, пока не вытащил.

Позже позвонила Марина. Сказала, что ей сообщила Валентина, спросила, что привезти. Иван не смог придумать ничего. Она сказала, что сама разберётся, и через полчаса приехала с водой, фруктами, зарядкой для телефона и пакетом Мишиных вещей, которые держала у себя на случай ночёвки.

- Я иногда его забирала, - объяснила она, заметив взгляд Ивана. - Когда они уезжали.

Миша увидел её и впервые заплакал. Не побежал навстречу - Марина сама подошла, присела, и он уткнулся ей в плечо. Она держала его, не задавая вопросов. Иван отвернулся, потому что стало одновременно легче и больнее.

- Ваня, тебе тоже надо переодеться, - сказала она позднее.

Он посмотрел на собственные руки, которые успел вымыть с мылом. Кожа побелела у ногтей, но в памяти пальцы оставались тёмными.

- У меня рюкзак там.

- Я спрошу, как получить.

- Там полиция.

- Я понимаю.

Она говорила спокойно, без обиды. Сходила к дому, вернулась, сказала, что вещи передадут позже. Уговорила Нину Петровну поставить ещё одну тарелку, достала таблетки от головной боли, спросила, принимал ли Иван что-нибудь и нет ли у него противопоказаний. Он отказался от таблеток и вдруг сумел выпить чай.

Валентина приехала после девяти. Маленькая, плотная женщина с короткой стрижкой, в застёгнутом на все пуговицы пальто. Иван помнил её по семейным праздникам - обычно она приезжала с тортом и уезжала, не дождавшись, когда начнут танцевать.

Теперь торта у неё не было. Она остановилась посреди прихожей и спросила:

- Это правда?

Иван ничего не ответил. Валентина закрыла глаза, прижала ладонь ко рту. Потом прошла к Мише и села рядом.

Мальчик уже не плакал. Прижимал машинку к животу, словно ему было больно.

- Ко мне поедешь? - спросила Валентина.

Миша посмотрел на Ивана.

- Сегодня пусть здесь, - тихо сказала Нина Петровна. - Устроились уже.

Валентина кивнула, но по её лицу было видно, что она ещё не решила.

Ночью им постелили на диване в небольшой комнате. Иван лёг с краю. Миша лежал возле стены, в чужой футболке, которую Марина нашла в своём пакете. Из коридора пробивалась узкая полоска света.

- Дядь Вань, - сказал он спустя долгое время.

- Я здесь.

- Ты тоже не спишь?

- Не сплю.

Миша подвинулся ближе, упёрся лбом ему в плечо.

- Тогда не спи пока.

Иван смотрел на светлую полосу под дверью и слушал, как мальчик старается дышать ровно.

Глава 8

Хороший день

Утром Борис жарил яйца так тихо, как будто шум мог что-нибудь ухудшить. Лопатка осторожно касалась сковороды, чашки ставились на стол без стука. Нина Петровна несколько раз спрашивала, кто сколько будет есть, и каждый раз забывала ответ.

Иван почти не спал. Миша то затихал, то резко садился и смотрел на дверь. Под утро крепко уснул, уткнувшись в подушку, а в семь проснулся и спросил, где его носки.

Носки нашлись под диваном. Мальчик сам их натянул, надел вчерашние брюки и пошёл умываться, держась привычного порядка с упрямством человека, у которого больше ничего надёжного не осталось.

На завтрак он съел половину яйца. Потом аккуратно отодвинул тарелку.

- Можно домой за конструктором?

Иван поставил чашку.

- Пока нельзя.

- А когда?

- Я узнаю.

Миша кивнул и слез со стула. На подоконнике стояла вчерашняя машинка. Он забрал её и ушёл в комнату.

Валентина позвонила в девять. Сказала, что займётся необходимым, попросила паспортные данные Ивана и поинтересовалась, когда ему на работу.

- Завтра, - ответил он, прежде чем подумать.

- Вот. Я поэтому и говорю. Мишу ко мне надо.

- Я никуда завтра не еду.

- Ваня, я не спорю. Я спрашиваю, как ты собираешься. У тебя работа в другом городе. Вещи там. Квартира там, наверное, съёмная?

Он промолчал.

- Мише сейчас нужна определённость.

Валентина была права, и именно поэтому отвечать ей было трудно.

- Я начальнику позвоню.

- Хорошо. Только ребёнку не обещай того, чего не сможешь.

Иван убрал телефон и долго сидел перед остывающим завтраком. В своём городе он числился взрослым человеком: платил за комнату, за кредит, за телефон, мог в любой день купить билет и уехать. Здесь оказалось, что этого недостаточно даже для ответа на вопрос о понедельнике.

Сергей Степанович взял трубку не сразу. Иван услышал на заднем плане знакомое гудение мастерской.

- Вань, сейчас тебе Саша объяснит...

- Сергеич. У меня сестру убили.

Гудение осталось, а голос начальника пропал.

- Что?

Иван повторил.

Начальник выругался тихо, не для него.

- Ты где?

- В Бережске. У неё. Ребёнок со мной.

- Понял. Работу не трогай. Я тут решу.

- Мне не на один день, наверное.

- Я сказал, решу. Документы потом. Тебе денег надо?

Иван закрыл глаза.

- Пока нет.

- Если надо, скажешь. И Сашу с его течью пошли ко мне.

Он отключился прежде, чем Иван успел поблагодарить. Впервые за долгое время начальник не попросил ничего уточнить.

Около полудня пришла Марина. Сняла обувь в прихожей, спросила у Нины Петровны, куда поставить продукты. Лицо у неё было бледное, под глазами лежали тени. Она тоже выглядела человеком, который не спал.

- Телефон разрывается, - сказала она Ивану. - Из фирмы звонят. Все спрашивают одно и то же.

- Что им отвечать?

- Что известно. Остальное пусть у следователя выясняют.

Иван достал визитку Зорина, переписал номер в контакты. Бумажку разгладил и положил обратно в карман.

Марина поставила в комнату Миши большую плоскую коробку. Иван увидел знакомую картинку - тот самый гараж из магазина.

- Не надо было, - сказал он.

- Я обещала ему на день рождения. Всё равно купила бы.

Миша смотрел на коробку, не приближаясь. Увидел прозрачное окно сбоку, лифт, нарисованные этажи.

- У тебя деньги были? - спросил он.

- Были, Миш.

- Мне надо потом отдать?

- Нет, это подарок.

Он кивнул и отвернулся к окну. Марина ещё некоторое время стояла рядом, потом вышла на кухню.

Иван сел на край дивана.

- Хочешь собрать?

- Потом.

- Хорошо.

Во дворе напротив ходили люди. Дом Гордеевых был виден между занавесками - большой, молчаливый, всё ещё как будто ожидающий хозяев. Ивану хотелось попросить задвинуть шторы, но Миша сам смотрел туда, и он не стал.

- Мы вчера выиграли? - спросил мальчик.

- Где?

- В хоккее.

- Один раз я, один ты.

- А в гонках?

- Там все проиграли. Кроме автобуса.

Угол Мишиного рта дёрнулся. Он тут же сжал губы.

- Мне было хорошо, - сказал он почти неслышно.

Иван подождал.

- Вчера. Когда мы там. Я хотел ещё.

Мальчик начал быстро тереть нос ладонью. Иван потянулся за салфетками, но Миша отодвинул их.

- Я даже не думал про маму. Только когда она звонила.

- Миш.

- Я плохой?

- Нет.

- Они там, а я смеялся.

Он сказал это ясно и страшно. Иван почувствовал, как собственная вина поднимается к горлу. Ему тоже было хорошо. Он смеялся, выбирал игрушку, смотрел на незнакомых женщин, пробовал на себя чужое благополучие. В тот час, который следователь позже будет определять по экспертизам, Иван мог стоять у прилавка и решать, стоит ли купить воду подешевле.

- Я тоже смеялся, - сказал он.

Миша смотрел на него, ожидая ответа на свой вопрос.

- Мы не знали. Никто нам не сказал.

- А если бы вернулись?

Иван вспомнил сестрин голос: «Часов до шести». Голос был обычным, может быть, чуть торопливым, но такие у неё бывали всегда. Он попытался услышать в нём просьбу о помощи и не смог.

- Я не знаю, - ответил он.

- Мы могли бы...

- Не знаю, Миш.

Он осторожно обнял мальчика. Тот сначала напрягся, потом уткнулся ему в грудь и заплакал уже по-настоящему, с открытым ртом, захлёбываясь воздухом. Иван держал его и гладил по спине, не находя ничего, что можно было бы добавить к собственному незнанию.

Когда Миша затих, гаражная коробка всё ещё стояла у стены, яркая и неуместная.

- Её можно убрать? - спросил мальчик.

- Конечно.

Иван отнёс коробку в прихожую. Марина молча подвинулась, пропуская. Увидела его лицо и не стала спрашивать.

Позднее Валентина приехала с тёмной папкой. В ней уже были копии каких-то документов, записанные телефоны, адреса. Она говорила негромко и деловито, обращаясь преимущественно к Марине. Иван сидел рядом и чувствовал, как его понемногу исключают из всего, что теперь имеет значение.

- Я завтра зайду в опеку, - сказала Валентина. - Узнаю, что нужно. С работы возьму несколько дней. У меня квартира нормальная, место есть.

- Я тоже пойду, - сказал Иван.

Она повернулась к нему.

- Ты хочешь оформлять?

Он сам ещё не произносил это так. Казалось, если назвать решение правильно, сразу потребуют все доказательства, которых у него нет.

- Хочу, чтобы Миша остался со мной.

Валентина устало потёрла лоб.

- Я понимаю. Но ты сейчас в состоянии...

- В каком состоянии надо быть?

- В спокойном. Когда можешь подумать.

- У нас кто-нибудь сейчас спокойный?

Марина положила ладонь на стол.

- Давайте не сегодня.

- Как раз сегодня, - сказала Валентина. - Ребёнка нельзя всю неделю по соседям держать. Я не чужая ему.

- Я знаю.

Иван произнёс это тише, чем хотел. Валентина действительно не была чужой. Он не мог даже придумать, за что на неё сердиться, кроме того, что она была готова лучше него.

Из комнаты вышел Миша. Остановился у двери.

- Ты в воскресенье уедешь?

Иван посмотрел на него.

- Сегодня воскресенье.

Мальчик молчал.

- Не уеду.

- А завтра?

- Завтра тоже.

Валентина отвела глаза. Марина убрала руку со стола.

Миша подошёл и встал вплотную к Ивану, не обнимая. Тот положил ладонь ему на затылок. Волосы были ещё влажными: Нина Петровна уговорила мальчика умыться и расчесала своей частой расчёской.

- Я останусь, - сказал Иван.

На этот раз он обращался не только к ребёнку.

Вечером, когда все разошлись, Нина Петровна принесла его рюкзак: вещи передали из дома через сотрудника. Иван поблагодарил, достал чистую футболку, зарядку, зубную щётку. Всё это казалось снаряжением человека, который собирался в короткую поездку и по ошибке попал в другую жизнь.

В боковом кармане нащупались ключи от «Мерседеса». Иван вытащил их и положил на стол. Утром ему хотелось подольше держать их в руке. Теперь он даже не мог вспомнить, отдал ли следователю документы на машину.

Из комнаты позвал Миша:

- Дядь Вань, свет оставь.

- Оставлю.

Иван положил ключи обратно в карман, чтобы мальчик не взял их случайно, и пошёл проверять, какой выключатель у Долговых за что отвечает.

Глава 9

Квартира

В конторе, где помогали организовать похороны, Ивану предложили выбрать ткань.