На рассвете нас двое

Я показала предмет подругам, и Рози радостно захлопала в ладоши.

– Сейчас я еще накручу! Ты пока пробуй этой поработать.

– А для чего тебе вообще эта... мм... щеточка? – сузила глаза Алекса, – о какой работе говорит Рози?

Мы с подругой переглянулись. Так как на весенних смотрах все увидят мой эксперимент, не было никакого смысла скрывать его от тех, с кем я делила блок – от самых близких людей в Школе, если наши отношения можно назвать близкими. И я сдалась:

– Мне пришла в голову идея нарисовать работу своей кровью. Чтобы показать, что я живая, что мое творчество живое, в общем, как-то так... – под конец я совсем смутилась от пристальных взглядов девушек. Они тоже не знали, что сказать.

– Кровью, – поморщилась Алекса. – Ты будешь прокалывать пальцы?

– Ну... я об этом еще не думала, но да, примерно так.

– Ты все еще в своем уме, Мад?

– Слушай, ты слышала профессора Илию, он прямо сказал, что шансов у нее мало, – не выдержала Рози.

– А ты поддерживаешь ее идиотскую идею, значит? – вскинулась неожиданно Алекса. – Вместо того, чтобы тренироваться день и ночь, раз у нее так плохо получается, вы придумываете... Создатель, я даже не знаю, как назвать эту мерзость!

– Алекс.

– Не сокращай мое имя! Ты прекрасно знаешь, что можешь вылететь из Школы! Почему ты сейчас не в свободном зале? Почему занимаешься ерундой, Мад? Где твои эскизы?

Я знала, что Алекса абсолютно во всем права. Я знала, что Рози – моя дорогая Рози – авантюристка, она не могла не поддержать мою бредовую идею. Но и мне стоило побиться за себя. Алекса – лишь первое испытание. Если я покажу, что могу достойно защитить свой проект, значит, я докажу это и всем остальным!

– Я не буду перед тобой отчитываться. Я раскрыла тебе свою тайну и не жду, что ты ее поддержишь. Теперь вы все знаете, и я знаю, на какой риск иду. На смотрах можете просто держаться в стороне.

Близняшки закрылись книгами, поняв намек. Хелена и Сюзи тоже предпочли не вмешиваться. Одна лишь Алекса хлопала глазами.

– Мад, я переживаю за тебя. Мне не все равно, – она заломила руки. Наверное, не ожидала такого отпора от той Мадлиф, которую она знала.

– Спасибо, Алекса.

– Скажи, ты... ты так из-за вечеринки себя ведешь?

Я потерла виски. Вот уж не думала, что простое откровение вызовет такую бурную реакцию.

– Наверное... Я не знаю.

Алекса сочувственно кивала. Рози притихла, видимо, оглушенная осознанием своей роли в моем возможном исключении. Но она была бы не Рози, если бы не шла до конца. И в этой минутной паузе, где никто не мог найти себе место, она достала из мелочевки иголку и протянула мне.

– Вперед, детка. Пришло время выйти из тени.

-8-

Мы втроем гипнотизировали иголку в ее руке, будто она сама должна вдруг вспыхнуть и пролиться кровью. Но ничего не происходило. После шумного вздоха я, наконец, решилась ее принять. Сглотнула. Что-то я не была готова к сегодняшним подвигам.

– Я пойду ее помою, наверное.

Рози ухмыльнулась. Алекса смотрела на меня со смесью удивления и неверия. Да уж, я тоже не верила, что добровольно соглашаюсь на такое. Ушла в душевую. Помыла иголку. Муза, это ж надо себя уколоть теперь! Руки дрожали, но я сделала легкий выброс и... не проколола кожу. Кажется, мне снова нужна помощь Рози.

Пока я сражалась с трусостью, подруга приготовила необходимое: бумагу, свое изобретение и стакан для сбора.

– Я тебе сейчас сделаю несколько щеточек, не таких пышных – для мелких деталей. Ты пока с этой потренируйся.

– Рози, проколи мне палец, я боюсь сама.

– Ой, Мад, не заставляй меня делать это.

Я посмотрела с надеждой на Алексу, но та сразу замотала головой:

– Я боюсь уколов!

Что ж... Порой грязную работу нужно делать самой. К этому мне не привыкать. В нашем семейном кафе я убиралась в течение дня, после закрытия и перед открытием, если что-то не разглядела ночью от усталости. Пожалуй, проколоть палец в тысячу раз не так противно, как вернуться к уборке кафе. И я с силой вонзила иголку в кожу. Выдохнула: попала в нужное место, кровь потекла по пальцам.

– Держи, – Рози подсунула мне под руку стакан, и я надавливала на палец, чтобы побольше вытекло.

– Жуть какая, – пробормотала Алекса, но взгляд не отвела. Я думала, она окажется более тонкой натурой. – И сколько надо выдавить?

– Сегодня немного, – ответила за меня Рози. – А вот завтра узнаем.

– А ты вообще думала, каким образом светотени передать кровью? – Алекса все поняла по моему вытянувшемуся лицу. – Понятно...

– Я как-то в своих фантазиях еще не дошла до этого момента, – призналась я.

– Так и знала, что логику ты тоже провалишь.

– Алекса! – шикнула на нее Рози. – Мы сейчас не логику оцениваем. Мад – новатор! Она не может предвидеть все и сразу.

– Ладно, ладно. Вам повезло, что у вас есть я, – улыбнулась Алекса и театрально поправила свои карамельные локоны. Кажется, она бросила сама себе интеллектуальный вызов, мне это только на руку.

На мой взгляд, крови я выдавила достаточно, но, когда опустила сухую щеточку, она вобрала в себя всю жидкость разом. Я застонала. Придется себя еще раз уколоть!

На мгновение, пока я несла щеточку к бумаге, мы все перестали дышать. Коснулась. Провела линию, усилила нажим. Густой красный цвет очень красиво ложился на бумагу. Муза! Чтобы мне передать такое карандашами, нужно было потратить не меньше пяти минут! Втроем мы завороженно смотрели на результат.

– И... Есть идеи, как эту светотень передать?

– Плюнь туда, – снова выдала Алекса. Мы с Рози покосились на нее.

– И не надо на меня так смотреть. Мад хочет жизни. Слюна вполне себе жидкость из ее тела, – она поежилась. – Вот тебе и концентрация жизни!

– Действительно... Стоит попробовать, – кивнула Рози.

– Спасибо, Алекса! – и заслужила снисходительную улыбку красавицы и отличницы.

Я снова уколола себя, снова выдавила кровь, плюнула. Помешала щеточкой и аккуратно нанесла. Пигмент действительно стал светлее!

– Алекса, какая ты умница!

– Теперь надо выяснить, как быстро она сохнет, – уверенно заявила Алекса, словно была моим наставником по сумасшедшим опытам. Рози ухмыльнулась тому, как быстро получилось втянуть девушку в нашу затею. В мою затею.

– У меня есть план, – объявила Рози. Дождалась, пока захватила наше полное внимание и продолжила, – выдавливать кровь надо не всю сразу, а порционно. К завтрашнему дню я подготовлю еще несколько щеточек, чтобы для каждой пропорции у Мад был отдельный инструмент. Кровь разделить по трем стаканам: в первом чистая кровь, во втором пятьдесят на пятьдесят со слюной, а в третьем больше слюны и минимум крови для прорисовки светлых участков. Годится?

Мы кивали. Не уверена, что я бы справилась без подруг.

– Ну все, теперь пора отдыхать! – Рози была как никогда довольна собой. Мы спрятали все следы экспериментов в мою тумбочку и начали готовиться ко сну.

-9-

Утром по-прежнему хотелось перемотать время до вечера. Трехчасовой испытывавший мое терпение практикум у профессора Илии особенно страшил. Он бросал на меня какие-то любопытные взгляды (неужели моя новая прическа его так заинтересовала?), как будто никто из пятидесяти студентов больше не занимал его мыслей. Сегодня мы рисовали шкаф: каждый в своем понимании. Навеянный шкатулкой, мой образ шкафа был декорирован цветочным орнаментом по всей длине дверей, а ручки были изображены в виде маленьких цветов с круглыми лепестками – я решила упростить их конструкцию для своего же блага.

Профессор никогда не давал срисовывать с натуры, видимо, так развивал наше воображение для будущей работы. Парням такие задания давались сложно: то и дело их низкие голоса звучали то слева, то справа, и каждый раз я вздрагивала, повторяя себе, что это не Крис. Мне не нравилось, как моя трусливая душонка на него реагировала. Чтобы отвлечься, я подсмотрела, что создала Рози, и мне очень понравился ее вариант: со скругленными углами и сгибами, шкаф был каким-то уютным и сказочным.

В мою сторону не прилетел ни один комментарий: кажется, между мной и профессором установилось перемирие. Но шкаф и правда получился отличный! Я не увидела в нем своих обычных ошибок с плотностью теней и контрастами.

Окрыленные успехом – пусть даже и непризнанным – мы пообедали куриным супом с крупой и морковью, перехватили по булочке с яблоками и наслаждались жизнью в большом зале. Рядом сидели Кайли, оттиравшая следы карандаша со лба, Кассия, в чьи руки давно въелись все цвета радуги, и Лара, педантично чистая. Обед прошел под гул голосов со всех сторон: на повестке дня были смотры и ничего кроме них. Периодически в главный зал влетали голуби и кому-то доставляли письма.

– Как дела с проектом? Все готовы? – Кайли помешивала вишневое варенье в чае.

– Это не смотры, а шило в заднице, – Кассия ковыряла радужную грязь под ногтями. – Но я еще на прошлой неделе все доделала.

– Ух ты! Как ты так быстро работаешь?

Кассия ухмыльнулась:

– Когда есть дела поважнее, то и работа идет быстро.

– Поважнее? – удивилась Рози, но вовремя сообразила, на что намекала Кассия, и покраснела, слившись с красным шейным шарфом, который она повязала, чтобы разбавить черноту формы.

– Я бы не уповала на скорость, – ответила Лара. Она казалась мне всегда собранной и прямолинейной. Уж если она поставит себе цель, то непременно придет к ней.

– Ой, только давай без нравоучений.

– Хорошо, это твое дело.

– Вот именно, – раздраженная Кассия одним глотком осушила чашку, схватила свою папку и умчалась в коридор.

– У них что разногласия с парнем? Как его там зовут... – удивилась Кайли.

– Нил, кажется. Видимо, снова поругались, – пожала плечами Лара. – А что у вас с Крисом, кстати?

Я подавилась булочкой, и Рози ответила вместо меня:

– Непонятный тип какой-то, мы с Мад держимся от него подальше.

– Хм... Со стороны и не скажешь, – задумалась Лара, – а мой проект почти готов. Сегодня буду шлифовать его. А что у вас?

– Мой тоже готов, – засияла Рози.

– Мой почти, – пробормотала я. Пока что я не осмелилась посвятить всех остальных в свою задумку.

– Мы как обычно вместе развесим свои проекты? – уточнила Кайли – уютное облачко нашей колючей компании. Рози глянула в мою сторону и кивнула. Согласилась за нас двоих.

Лекция по психологии красного тоже прошла спокойно. Нам задали подготовить доклад о том, как красный стал ключевым в творческом становлении любого из Королевских Творцов. Этим можно будет заняться на выходных, как раз после пятничных смотров. «Если я их пройду», – поежилась я. Риск становился осязаемым.

За ужином меня так мутило от страха, что я осилила только половину порции. Рози заставила доесть все, чтобы были силы. Мои жалобные взгляды не сработали...

В свободный зал мы так и не пошли. Рози сказала, что своими плевками я привлеку много внимания. В чем-то она была, конечно, права, но подозреваю, что подруга просто хотела комментировать все происходящее.

Удивительно, но в гостиной все были в сборе: кто-то страдал ничегонеделаньем, кто-то делал вид, что сильно занят. И все как-то странно замерли, когда мы вошли. Они чего-то ждали.

-10-

– Все ясно. Кто проболтался? – Рози первой оценила ситуацию и уперла руки в бока.

– Алекса, – усмехнулась Лара и бросила взгляд на блондинку, невинно сидевшую в кресле, – и как вы думали скрыть от нас такое?

– Не хотела делать вас сообщницами, – мои попытки оправдаться выглядели нелепо.

– Да брось, сумасшествие незаразно, – расхохоталась Кассия. – Так бы и сказали, что не доверяете нам.

– Да, девочки, это не по-дружески, – добавила Кайли.

– Я не хотела подвергать вас риску...

– Все, что нам грозит, это стоять и краснеть за твою выходку, – уточнила Лара, – но! Мы бы краснели, если бы нам ничего не сказали. А теперь мы все знаем. И просто сделаем вид, что все идет, как задумано. Да, девочки?

Все закивали. Алекса закатила глаза:

– А я-то надеялась, что ты их образумишь, Лара.

Та поморщилась:

– Я не одобряю. Но препятствовать не стану. В искусстве давно не появлялись реформаторы. Я даже не могу припомнить, чтобы о чем-то подобном слышала. Даже если Мад пострадает, Мад, прости, но я должна была это сказать: это запустит волну изменений и открытий. И это наш шанс войти в историю.

Алекса хлопала глазами:

– Вот уж не думала, что ты такая честолюбивая. И тебе не жалко Мад?

– Жалко. Всегда кто-то идет на жертвы, – она отвела глаза и сглотнула.

– И ты...

– Остановитесь! – прикрикнула Рози, – мы уже все поняли. Если вы хотели посмотреть – смотрите и не мешайте. Со своими грандиозными ролями разберетесь без нас. Мад надо работать.

Мы достали инструменты, подготовили чистые листы. Подруги, как зрители уличного театра, замерли в ожидании представления. Я привычно – с каких пор это стало привычно, не знаю – проколола палец и нацедила с наперсток крови.

– От светлого к темному? – уточнила Лара. Я кивнула: карандаш использовать нельзя, кровь его не перекроет, поэтому сначала нарисую основу слюной и небольшим количеством крови, а потом начну затемнять по слоям. Так мы работали с карандашами, этот же принцип я решила задействовать и с кровью.

Большой щеточкой – самой первой, которую сделала Рози – я задала общую квадратную форму едва заметным розовым цветом. Непривычно было работать таким мягким инструментом: карандаш точно слушался художника, а щеточка порой капризничала. И мне нужно было научиться управлять ею. Казалось, что все девушки в гостиной перестали дышать – волнительно было наблюдать за рождением совершенно нового стиля в рисовании.

Я порадовалась тому, что перед глазами у меня была черно-белая версия. Это очень упростило работу: срисовывать – не выдумывать. Поэтому с замиранием сердца и дыхания я нанесла основу для маков, аккуратно сформировала ножки из плюща.

– Это сложнее, чем я думала, – прошептала я, когда первый слой был завершен. За это время я несколько раз плевала в стакан и смешивала с кровью. Мне кажется, что в Школе еще никогда не было так жарко. Еще мы выяснили, что кровь не сразу сворачивается, и это очень обрадовало Рози.

– Мад, это невероятно, – прошептала Кайли.

Второй слой был более насыщенным, но все еще не густым темным. С ним я работала еще дольше и несколько раз приходилось сцеживать кровь. Лепестки приобрели свою форму, плющ уверенно вился по стенкам шкатулки, а сама шкатулка приобрела плотность. Я не верила тому, что у меня получалось. Приходилось контролировать все: движение, дрожь руки, дыхание, рану на левой руке (чтобы не испачкать лист) и даже эмоции. Хотелось бежать, лететь, плакать от того, что я создавала.

Нужно было дать время просохнуть и второму слою, что подарило мне передышку. Я закрыла лицо руками и выдохнула. Все тело дрожало. Меня мутило. Это и есть нервное перенапряжение?

– Мад, осталось немного, соберись, – попросила Рози. Я знала, что все они переживают за меня. По разным причинам, но все они здесь рядом для меня. И я была им благодарна за это. Я вздохнула несколько раз, стараясь упокоиться.

– Однажды моей сестре понадобилось переливание крови, – неожиданно начала Кайли, ссутулилась и тихо добавила, – знаешь, я считала, что совершила подвиг... Но теперь смотрю на тебя и... Мне кажется, что героиня – это ты.

Лара погладила ее по спине.

– Все мы героини. Каждая по-своему.

Для финишного слоя нужно было еще больше крови. Еще. Больше. Крови. Я знала, на что иду, но одно дело знать, а другое – колоть пальцы и сцеживать кровь раз за разом. Финишный слой. Мазок за мазком я уточняла объем, углубляла тени. Маки загорелись красным, будто засияли на солнце. Плющ натурально вился вокруг.

Шкатулка могла вот-вот материализоваться в моих руках – настолько живой я ее ощущала. На секунду мне показалось, что она, настоящая, уже лежала на бумаге, будто пространство растянуло свои слои, а время замерло, чтобы я могла ее пощупать. Но я моргнула, ледяной порыв обдал лицо, видение исчезло, а меня бросило в жар. Я отложила щеточки. Страшно было прикасаться к работе, чтобы не испортить. Взглянула на изображение еще раз. Я нарисовала... Голова кружилась от слабости и переутомления, я попробовала задержать уплывающее сознание, но нечаянно сделала это левой рукой, и на лбу появились кровавые следы, очень душно стало в гостиной.

Слезы защипали глаза. Сдерживаться я уже не могла. Кровь, пот, слезы, слишком горячий коктейль эмоций, который рвался наружу. Девочки подходили меня обнять, и в какой-то момент у нас получилось одно большое общее объятие: меня поддерживали со всех сторон, и я завыла в голос. Как же мне хотелось, чтобы бабушка была рядом и сжимала меня, хрупкую тростиночку, в своих объятиях!

– Мад, Мад, все хорошо же.

– Было так больно?

– Это будет разрыв, Мад!

Голоса кружились в голове, сбивались эмоциями и таяли на сердце. Я все еще плакала, когда меня кто-то усадил в кресло и сунул в руки стакан с водой. Пальцы настолько ослабли и онемели, что держать его я не могла.

– Тебе надо отдохнуть. Смотры только послезавтра. Как раз наберешься сил, – успокаивали подруги.

– Спасибо вам, – шептала я сквозь подступающую темноту. – Я не знаю, как бы справилась без вас...

Они все кивали, а я провалилась в ночь.

-11-

– Думаешь, стоит ее будить? – кто-то тихо говорил над ухом.

– Лучше не привлекать к себе внимания до смотров. Отсутствие на практикуме не пойдет ей на пользу, – в этом занудном тоне я узнала правильную Лару.

– Я вас слышу, – проскрипела я. Во рту пересохло. Попробовала открыть глаза, комната будто плавала в невесомости, не прикрепленная к земле. – Я проспала?

– Нет, но вставать пора, – сочувственно вздохнула Рози.

Вместе с комнатой и я стала шататься, благо Рози вела меня под руку: вся надежда была на прохладный душ! В зеркале я испугалась увиденного: губы потрескались, вокруг глаз темнели круги, а сами глаза покраснели. Куда делось мое фарфоровое лицо без единого изъяна? Я сглотнула. Кое-как умылась и почистила зубы. Симпатичнее не стала. В душ я окунулась с головой: оперлась об стену и стояла несколько минут, не двигаясь.

– Мад, нужно ускоряться, – напомнила Рози.

Я с сожалением выключила воду и вытерлась полотенцем.

– Мне кажется, у меня не хватит сил нарисовать цветную версию. Мне хочется проспать вечность, а потом... – я зажмурилась, не зная, что буду делать после вечного сна. Наверное, я бы съела самое вкусное пирожное в честь пробуждения. Мысли о еде немного вернули в настоящее.

Хорошо, что Рози меня везде сопровождала. Люди видели ее яркую внешность, а меня не замечали – сегодня мне это как никогда было нужно. Рози повязала платок на голову, усмирив свои рыжие кудри, а в уши вставила пышные цветочки из невесомой ткани. Даже такое событие, как весенние смотры, не мешали ей творить из своей внешности шедевр.

В главном зале я съела все, что только было в порции. Кайли так удивилась моему аппетиту, что отдала свое яблоко, а одна из близняшек молча протянула половину шоколадки. Все дары я приняла, не раздумывая.

К залу практикума у профессора Илии мы дошли почти последними. Увидев меня, профессор встревожился и, указав Рози на ее место, взял меня под руку и тихо вывел в коридор.

– Мадлиф, вы... – он помедлил, подбирая слова, – вы общались с кем-то из старших курсов?

– Нет, профессор, – удивилась я. Нестерпимо хотелось сесть и хоть на минуту закрыть глаза.

– Вы... возможно, вы пытались оживлять что-то?

Я отрицательно качнула головой, все еще не понимая, чем встревожил его мой вид. О своей галлюцинации со шкатулкой я не решилась рассказывать. Надо будет спросить у подруг, не замечали ли они странностей вчера.

– Очень странно, – он все еще пристально смотрел на меня. – Ваш проект готов?

– Да, профессор. Вчера доделала.

– Понимаю... – он еще раз оглядел меня. Левую руку я незаметно спрятала в складках формы, чтобы профессор не заметил исколотого пальца. – Что ж, не задерживаю вас более. Возвращайтесь.

– Спасибо.

Пока я пробиралась к своему месту, чувствовала десятки любопытных взглядов, направленных на меня. Миссия «Не привлекать внимания» даже не вступила в действие, а уже провалилась. Но у меня хотя бы получилось дойти до мольберта, не шатаясь!

– Профессор задавал странные вопросы, – Рози нахмурилась, но ничего не ответила.

Слабость по-прежнему не проходила, я с трудом концентрировалась на штрихах. Старалась дышать ровно и глубоко, но голова только больше закружилась. Сегодня точно не мой день. Профессор пару раз проходил мимо меня, но, видимо, из жалости молчал. Зато Рози отхватила комплимент.

– Профессор, расскажите, почему именно после весенних смотров нас будут учить дыханию жизни, – раздался чей-то вопрос.

– А вы сами еще не догадались, Эван? – удивился профессор Илия и поцокал, – молодежь... Предположу, что вы не слышали о весеннем равноденствии. Поэтому слушайте. Скоро начнется новый цикл жизни. Сама природа будет помогать вам в этом начинании. Осенью было слишком рано: вы были новичками, еще ничего не понимали. Зима – сильнейшее испытание даже для Королевских Творцов... Вас готовили, – профессор многозначительно замолчал, – зато после смотров вы продолжите путь с мощной поддержкой.

Мы с Рози переглянулись. Надо же, никогда не думала, что творчество так завязано на природных циклах! Теперь это складывалось в стройную систему, где все было на своих местах, а весна не только возвращала к жизни наш мир, но и помогала нам в оживлении предметов.

Профессор неспешно плыл между мольбертами и продолжал комментировать работы.

– Мадлиф, прошу, задержитесь, – добавил он, когда все студенты начали собираться. Я помедлила, раздумывая, не раствориться ли в толпе. Но внимательный взгляд профессора не отрывался от меня. Он будто угадал мои намерения.

– Мад, что-то случилось? – Крис вырос из-за спины, укрыв от профессора. Вот только его мне не хватало! Я поежилась.

– Не твое дело.

– Изменения всегда болезненны.

Сегодня все явно соревновались в странностях. Я нахмурилась. Это Крис так отзывался о моих коротких волосах или как всегда что-то прятал за своими фразочками?

– Крис, если ты хочешь что-то сказать, говори нормально, а не загадками, – я начала обходить его стороной, но он перегородил почти весь проход. Почему он такой широкоплечий, Муза его задери? – мне надо идти.

– Если ты завтра планируешь произвести фурор, то тебе надо набраться сил.

Я замерла. Он намекал на вчерашнее? Он что-то узнал о моем эксперименте? Но как? Рози придвинулась ко мне и задрала подбородок. И я тоже решила дать отпор, несмотря на свернувшийся в животе страх, смешанный со слабостью.

– Ты. Не. Посмеешь. Мне. Помешать! – на последнем слове я ткнула пальцем ему в грудь, только потом сообразив, какой это глупый девчачий жест. Крис схватил мою руку – левую! – взглянул на пальцы, удивленно вздернул брови, легко прошелся по следам от уколов.

– Не посмею. – произнес он спокойно, глядя мне в глаза. Теперь у меня получилось их рассмотреть, но открытие не порадовало: темно-зеленые, глаза цвета леса, в котором обитают Музы и все возможные выдуманные существа. А я, получается, стояла на краю этого леса. И получила приглашение войти. – Я жду твоей победы, – загадочно добавил Крис, развернулся и вышел. Зал был почти пустым. Вся сцена произошла на глазах у профессора, отчего я почувствовала себя вдвойне неловко.

– Профессор?

– Я хотел дать вам это, Мадлиф, – он достал из кармана красной мантии небольшую железную коробочку, отодвинул крышку, наблюдая за моей реакцией. Пряный теплый запах вырвался на свободу. Внутри были сухие листья.

– Вы знаете, что это, Мадлиф? – профессор Илия чего-то ждал. Как будто мое знание или незнание должно оказаться решающим в его подозрениях.

Я качнула головой.

– Это тимьян. – он аккуратно достал один небольшой продолговатый листок и протянул мне, – подержите его на языке, затем пожуйте.

– Но зачем, профессор? – я взяла листок, но в рот не спешила класть.

– Вам должно полегчать после... после того, о чем вы не можете мне рассказать. Я не знаю, каким образом, но вы подошли к черте, после которой художники больше не рисуют.

– Профессор, я не знаю, что вы имеете в виду, – я даже не могла сама себе объяснить, что именно я сделала, и это меня пугало. К каким силам я вчера прикоснулась?

– Я так и понял. Идите, Мадлиф, – спокойно произнес профессор. Он не сердился и не отчитывал меня. И это успокоило. – С нетерпением жду завтра.

-12-

От тимьяна мне действительно полегчало! Головокружение прошло, и уже к началу спортивного занятия я чувствовала себя покорительницей горных вершин. Но так как сегодня была просто растяжка, я сохраняла энергию на вечер. Рози не комментировала такую скорую перемену, но по ее беспокойным взглядам я поняла, что подарку профессора она мало доверяет.