На рассвете нас двое

Мне пришлось собраться с силами и встать, когда форма окончательно промокла. К ладоням прилипли травинки и грязь, колени саднило, дерзкий ветер задувал под платье, как будто оно могло стать парашютом или хотя бы парусом и унести меня далеко-далеко. Отбросив эти метафоры, я поднялась по ступеням. Я знала, куда нужно держать путь. Над входом молнии подсвечивали надпись, которую я не понимала, будучи первокурсницей, но старалась следовать ей в этих стенах: «Дыхание жизни приручит спокойный разум. Магия мира откроется смелому сердцу». Выходит, зря старалась.

Как же легко оказалось вывести меня из спокойного состояния!

– Создатель! Мад, вот ты где! – бежала мне на встречу Рози. – Ты забыла папку, я вернула ее в блок.

– Спасибо, Рози... – одними губами прошелестела я и содрала прилипшие волосы с лица, заправив их за уши.

– Прости меня, я не знала, что Крис будет так издеваться!

– Наоборот... Рози, кажется, я придумала проект для смотров.

– Что? Как? Какой? Нет, погоди! Расскажешь после горячего душа, идем!

Она потащила меня на третий этаж, в наш сто одиннадцатый блок. Подъемные платформы не работали для первокурсников, нам приходилось бегать по лестницам, чтобы укрепить мышцы. Когда работа Королевским Творцом предполагает многочасовое сидение практически без движения, необходимо заранее заботиться о своей спине. И не только.

За всеми, кто побывал на улице, тянулись мокрые следы, так что мои собственные не стали одинокими нарушителями чистоты коридоров. И только оказавшись в нашем блоке, я поняла, как сильно замерзла на улице за те недолгие минуты.

– Мад, ты вся дрожишь!

– З-знаю, уж-же б-бегу в душ, – я не стала даже скидывать одежду, прямо в ней нырнув под горячую воду. Как же стало хорошо! Дрожь постепенно прошла, и я смогла раздеться. Гигиенический блок мы делили с соседним сто двенадцатым. В открытом пространстве находились душевые и раковины; кабинки скрывали только туалеты; и даже хватило места для двух стиральных устройств. Строгая аскетичная обстановка без изыска и декора, без домашнего уюта. Свое платье я отжала и повесила сушиться. Рози протянула большое полотенце.

– Уже лучше? – дождалась моего кивка и вспыхнула от нетерпения, – ну, рассказывай, что за проект!

– Шкатулка для чувств. Все, что хочется сохранить или, наоборот, от чего хочется избавиться. Внутри будут колбочки. Прозрачные будут с хорошими воспоминаниями, а из темного стекла будут для плохих.

Глаза Рози расширились, а по лицу расползлась улыбка.

– Мад, мне кажется, это отличная идея! Я таких еще не встречала, и мне пригодилась бы подобная штучка! А как сами воспоминания поместить в колбочки?

– Кровь. Шкатулка будет красного цвета. Именно кровь содержит наши эмоции, помнишь лекцию профессора Таты?

– Точно! Она меняет состав, когда мы испытываем стресс, и все такое, – я видела, как Рози загорелась идеей, и мне приятно было почувствовать себя изобретательницей. Пусть и в самом начале пути.

– Я нарисую шкатулку своей кровью. И в колбочках будут храниться...

– Погоди, я не поняла... Что ты имела в виду под рисованием кровью?

Я широко улыбнулась, а лицо Рози вытянулось:

– Ты что, серьезно? Ты думаешь, так можно?

– Вряд ли, но рисовать очередной стол с секретами или кресло-массажер я не могу.

Повисло молчание – одно из немногих мгновений в нашей жизни, когда ты чувствуешь, как жизнь разделяется на два пути, и нужно выбрать тот, по которому нужно идти, ведь второй путь при этом исчезнет навсегда, и вернуться на эту развилку будет невозможно. Мы одновременно шумно выдохнули.

– Ох, Мад... Я ведь тоже ломаю голову над своим платьем, но хотя бы понимаю, что именно я хочу создать.

– Вот именно. Мне нужно определиться. А шкатулка все же немного, но связана с лекарским делом.

– Совсем немного. Но идея огонь, правда! Исцелительница душ, вот кто ты, Мад, – похлопала в ладоши подруга и сжала меня в своих солнечных объятиях. – Еще не поздно, может, пойдем в свободный зал порисовать?

– Я как раз туда и собиралась идти, когда ты меня поймала.

– И хорошо, что поймала! Ты бы видела себя!

-5-

На мою удачу в нашей гостиной никого не было.

– Все еще на вечеринке? – удивилась я. Не то, чтобы мне хотелось узнать про третий эскиз, но... Да, хотелось! Кто из нас не страдает любопытством? Рози поняла мой невысказанный вопрос и блеснула глазами.

– Крис ушел одеваться, когда я складывала наши папки. Может, потом его кто-то и заменил, не знаю. Что между вами случилось?

– Я не знала, что между нами вообще что-то есть, – недовольно выдала я. Мы захватили с собой папки и вышли.

– И я не замечала... А уж я-то такое чувствую! Вот же гад!

– Не знаю, какая Муза на него нашла. И вообще я думала, что он моего имени даже не знает.

– Угу. Интересно...

Больше мы этой темы не касались, но я знала, что Рози докопается до истинных чувств и мотивов парня. Теперь он был на крючке ее внимания. И мне его даже стало жалко. Однажды подруга поделилась со мной историей, как выследила своего старшего брата с девушкой, которая ей сразу не понравилась. А потом в одиночку раскрыла, что эта хитрюга встречалась с несколькими парнями. Как она жалела, что не могла ни нарисовать, ни сделать какое-то моментальное изображение увиденных сцен! Но описала все подробно брату, и, по ее словам, он узнал парней. Ух, какое горячее было продолжение. Я слушала Рози с открытым ртом, восхищаясь ее находчивостью.

До смотров оставалось три дня. Мы с Рози не были в числе тех, кто заранее все придумал и подготовил. Наши стопки эскизов грустно пополнялись черновиками, а муки творческих поисков и не думали прекращаться. На прошлой неделе я даже решилась на призыв Музы, но Рози так хохотала, пока я зачитывала приглашение, что только бесстрашная Муза смогла бы явиться к нам.

– Это приглашение я вообще-то нашла в библиотеке! Это официальная формулировка!

– В секции детских сказок?

Я до сих пор с досадой вспоминала тот вечер. А вдруг получилось бы?

В свободном зале мы отметились у смотрящего, он записал время нашего прибытия и пожелал вдохновения. Сегодня здесь было многолюдно... Кто-то работал за мольбертом, кто-то выбрал себе место за длинным общим столом – в основном это студенты вроде нас, которые зависли на этапе черновиков. Мы нашли два места в глубине зала, так и не встретив никого с вечеринки.

– Рози, Мад, привет, – негромко позвала нас Анж из соседнего блока. На нее покосились сразу две художницы. Это была светловолосая пухленькая девушка с фиалковыми глазами. Мы улыбнулись ей в ответ. В свободном зале, как и в библиотеке, лучше не нарушать тишину. Мне кажется, тут студенты становятся еще злее после десятка неудавшихся эскизов.

– Тебе нужны референсы? – шепнула Рози, когда мы разложили бумагу с карандашами.

– Пока нет, не хочу опираться на существующие предметы.

В этом мы с подругой были похожи – она тоже была фантазеркой! Мы с ней проводили много времени в архивах, рассматривая предметы, которые создавались столетия и десятилетия назад. В архив попадало наследие ушедших Королевских Творцов – каталоги с работами размещались по секциям, а внутри секций по именам. Там не было работ живых художников: созданные ими предметы продолжали воплощаться на протяжении всей жизни Творцов.

Конечно, Рози проводила много времени в секции текстиля. Ее интересовало все: ткани, женские и мужские наряды, текстильный декор, детские вещи. Что-то особенно понравившееся мы часто перерисовывали в блокноты, в основном это были узоры или необычные решения, крой. Такие детали можно было складывать из разных эскизов и получать что-то новое. И чаще всего после такого эстетического заплыва я тянула подругу в другие секции, чтобы развивать насмотренность.

К сожалению, лекарственное направление было закрыто для первокурсников, поэтому я не могла опираться в своих работах на существующие рецепты и идеи. Зато пополняла свой визуальный багаж материалами из разных направлений, в основном это были игрушки, мебель и декор для дома. Рози бубнила, что ей это не нужно, при этом сама часто добавляла в блокнот идеи и заметки из «ненужных» каталогов.

Она разложила свои записи и почеркушки, связанные с платьем, чтобы сделать финальный эскиз. Передо мной был лишь один лист бумаги – я снова начинала с нуля. Больше часа мы с Рози скрипели карандашами и шумно вздыхали.

– Кажется, я все, – шепнула Рози.

– Создала финишную ч/б версию?

– Ага, – сколько гордости звучало в ее шепоте! – Что у тебя?

Она нырнула в мои эскизы. На одном листе я схематично набросала шкатулку с разных ракурсов и примерный узор на крышке. Это был флористический орнамент с маками, дарующими забытье. Объемные лепестки словно колыхались на легком ветру. Еще уделила внимание ножкам – тонким и изогнутым в виде плюща, который вился дальше по боковым стенкам.

– Мад, как красиво! И очень сложно, тут с объемом и тенями можно запутаться.

– Знаю, но это того стоит. Ты ведь слышала профессора Илию... Я уже ничем не рискую.

– Не говори так. Мне кажется, он специально так сказал, чтобы тебя... ну... взбодрить что ли.

Я покосилась на подругу, но ничего не ответила. Зачем ее расстраивать? Лучше сосредоточиться на идее. У меня еще есть время, чтобы сделать финальный эскиз и в черно-белом варианте, и в цвете. Особенно в цвете...

Подруга ушла, а я решила задержаться и подготовить основу для завтрашней кропотливой работы с тенями. Зал постепенно пустел. Мы редко здесь оставались в одиночестве: всегда находился любитель работать по ночам. Но ловить идеи и скользить по листу определенно стало легче. Поэтому спустя полчаса я тоже собрала свои материалы. Спина немного затекла. Я помассировала шею, разглядывая результат. Пожалуй, это можно было считать неплохой работой. Подняла голову, и наткнулась взглядом на Криса за одним из мольбертов. Он наблюдал за мной, как будто изучал поведение зверька в клетке – серьезно, без раскаяния за содеянное. И пришел он сюда именно за мной: я поняла это по отсутствию папки. А раз сидел он спокойно и не прятался от меня, я решила не убегать от всей этой ситуации. Побег – признак слабости, а я сегодня ее уже проявляла. «Глубокий вздох, еще, поменьше эмоций», – повторяла я себе.

– Долго здесь сидишь? – наверное, нужно было начать с какой-то другой фразы, но я ничего не смогла придумать.

– Я рад, что ты не раскисла от моих слов.

Я заметила, как в нашу сторону начали оборачиваться полуночные студенты, и кивнула ему на выход. Мы молча шли вдоль общего стола по разные стороны.

– Разреши помочь тебе с папкой, – смотрящий свободного класса зафиксировал время моего ухода. Эти минуты позже пойдут в зачет, возможно, прибавив баллы к успеваемости.

– С чего вдруг такая забота? – потягивая плечи, спросила я. Надо бы попросить Кассию помять их, ее сильные руки творят чудеса.

– Просто предложил помощь.

– Крис, уж с этим я точно справлюсь сама. Зачем пришел?

– А тебя не так-то просто сломать, Мад, – я не поняла, порадовало его это открытие или нет.

– Ты вломился с ноги в мою жизнь, комментируешь мои действия, делаешь странные выводы перед всем блоком и еще надеешься, что я побегу к тебе за помощью?

– Я не враг.

– Ты и другом не станешь.

– Я тебе кинул спасательный круг, ты его поймала.

– Ты швырнул кирпич. Выплыла я сама.

– Это одно и то же.

Мы дошли до лестницы, но вместо того, чтобы пойти к своему блоку, Крис продолжил меня провожать.

– Чего ты от меня хочешь?

– Ничего.

– Зачем тогда спланировал весь этот вечер? Я в курсе, что Кассия встречается с парнем из твоего блока. И примерно представляю, как ты ему закинул идею вечеринки. Зачем?

– А ты как думаешь?

Его фразочки начинали меня раздражать! Если парни подкатывают именно так, то им кто-то должен сказать, что девушкам подобное не нравится. И уж точно не я должна учить этого высокомерного сокурсника. Я поджала губы, собралась с мыслями и выдохнула:

– Ты не ответил сейчас ни на один мой вопрос. Я думаю, что весь этот странный вечер пахнет нездоровым преследованием. Прощай, – почему-то захотелось сказать это ему прямо в глаза.

– Можешь считать меня своим Вдохновителем, – Муза, как он на меня посмотрел! Так не смотрят на девушек девятнадцатилетние парни. Прямо, с едва заметной улыбкой, будто листал меня как прочитанную книгу. И будто знал, что смог переписать в ней несколько строк, оттого и казался сейчас таким довольным. У меня мурашки побежали по спине от его взгляда. – Спокойной ночи, Мад.

-6-

Все уже спали, а в гостиной уютно горел световой шар. Я пристроила папку к остальным, быстро переоделась и задернула общий занавес: мои соседки часто жаловались на сквозняки. Сон не забрал меня сразу в свой спасительный мир, хотя и не мучил долгим ожиданием – все же день был ужасно насыщенным.

Но это «Спокойной ночи, Мад» липло ко мне даже в темноте, все еще взметалось мурашками по телу – у меня перехватывало дыхание. Я пыталась отделаться от слов, от самого Криса, от его пронизывающих глаз, цвет которых я не смогла вспомнить. Его образ отпустил лишь под утро, и я провалилась в глубокий сон.

– Ма-ад, – кто-то нежно дотронулся до спины, – вставай, а то всех Муз проспишь, – кто-то хихикнул.

– Музы приходят ночью, это вы всех проспали вчера, – проскрипела я, но глаза открыла. На меня с любопытством смотрела Рози. – Уже звенел подъем?

– Нет, мы решили пораньше пойти на завтрак, чтобы не толпиться там. Ты с нами?

– Умф... Конечно, с вами.

У раковин стояли почти все в разном состоянии бодрствования. Конечно же, Алекса сияла, как умытая роза, и уже подкрашивала ресницы. Кайли чистила зубы, Кассия, все еще в нижнем белье, зевала напротив зеркала. Мы не стеснялись друг друга, это прошло еще в начале учебного года. И не могло не пройти, ведь душевые были открытыми, а отдельные кабинки были только для туалета. Многих это шокировало, в том числе и меня. Я не могла раздеваться у всех на виду, поворачивалась спиной к чужим взглядам. Но потом и самые стеснительные привыкли.

Я никогда не красилась, и это экономило мне кучу времени! Быстро умылась, почистила зубы, расчесала волосы – в очередной раз порадовалась, что они у меня едва доходят до плеч и не путаются во сне. Вчерашнее платье, в котором я выбежала в бурю, еще не высохло. Из-за близости леса наша Школа и вся столица сражались с сыростью и туманами. Говорили, что с верхних этажей башни можно даже увидеть, как низкие облака укрывают дома по утру и забираются в открытые окна.

И удивительным образом бумага не страдала от такой влажности! Никогда я не слышала, чтобы кто-то жаловался на отсыревшие карандаши и плесень на готовых работах. И больше всего в этой странной истории мне верилось в силу радужного Столба, который защищает то, что считает своим: художников и наши творения. Хотя я и не высказывала вслух свои смешные домыслы.

По пути в главный зал я шепотом пересказывала Рози полуночную встречу с Крисом. Она, как и положено лучшей подруге, хмурилась и качала головой в нужных местах.

– И что все это значит?

– Я надеялась, что ты мне подскажешь, – призналась я и потерла висок. Вчера, заглушив эмоции, я резала как клинок, когда прямо высказывала парню все, что думаю о нем; но попадала лишь на камень, а не на сердце. Крис оказался непробиваемым. А самым пугающим было то, что я не ведала о его подлинных целях.

– Эти его фразочки... – задумчиво протянула Рози.

– Зловещие.

– Да, немного. Или у нас паранойя разыгрывается у двоих.

– Мне, наверное, лучше избегать встреч с ним.

– Ты что, Мад? И оставишь меня с кучей интриг вокруг красивого парня?

– Рози, – ужаснулась я, – тебе меня вообще не жаль!

– Конечно, жаль. Надо было в самом начале вечеринки шлепнуть его по заднице, заодно и проверила бы, насколько она хороша!

– Рози, – прошипела я. На подругу невозможно было злиться...

День завертелся юлой. Так бывает всегда, если особенно ждешь чего-то, а оно может произойти только вечером. Мысли о шкатулке вплетались в практикум быстрых эскизов, и даже профессор Шнель – жилистый мужчина средних лет с резкими движениями – ни разу не сделал мне замечание. Хотя его фигура носилась по рядам со скоростью вдохновения, и в каждую работу он успел засунуть свой острый подбородок, и не жалел таких же жалящих комментариев.

– Сильно усердствуете, Анж. Вы набрали пару килограммов, и рука отяжелела?

– Это мог бы быть изящный подсвечник, но он так и остался куском железа, Эрик.

– Будьте нежнее, Катарина, вам сегодня не желали доброго утра?

Он упражнялся в остроумии и явно восхищался собственной персоной. Но я ему прощала все грехи просто потому, что до меня ему не было сегодня никакого дела. Мы работали быстро и за три часа успели создать по пятнадцать эскизов: все мелкие экспонаты профессор Шнель представлял с показной торжественностью и добавлял пару слов из их истории. Мне нравилось сопровождать эскизы заметками по бокам, потому что все они потом попадали в мой блокнот референсов. В основном это была информация о художнике (чтобы потом найти его в архивах при желании!) и, если было известно, путь создания от идеи до оживления. К тому же эта пышная презентация действительно соответствовала самим предметам: у профессора был тонкий вкус.

Я старалась не подавать вида, что разговор с Крисом произвел на меня впечатление, поэтому занимала свои обычные места и на практикуме, и во время обеда в главном зале, и после: во время силовых упражнений и растяжки. И специально не озиралась по сторонам, чтобы не встретиться взглядами. Возможно, он и не следил за мной, так как взглядов я не ощущала. Эта дистанция была необходима как воздух: я все еще не решила, как себя с ним вести. Зато я видела подозрительный прищур Рози каждый раз, когда она смотрела куда-то мимо меня. Вот кто поджимал губы, когда встречал в толпе парня. Спасибо Рози, так я понимала, что Крис рядом, даже если он занят своим делом при этом – я впервые пожалела, что у нас с ним общие занятия.

Потные и уставшие, мы слезли с матов. Сегодня особенно много работали с мышцами спины, но досталось и ногам. Дома я никогда так усердно не тренировалась: мне проще было договориться со своей ленью и посвятить лишний час рисованию, хоть потом и сложно было разогнуть спину. А в Школе хочешь не хочешь – два раза в неделю терпишь спортивные издевательства.

– Хотя бы сегодня меня ждет ужин! – я не удержалась и намекнула Рози на вчерашние события.

– Значит ли это, что мы снова можем его обсуждать? – хитро прищурилась подруга.

– Куда ж я денусь от твоего любопытства. Но предупреждаю! После ужина мы пойдем в свободный класс, и там ни слова, ни шепота.

– Договорились, – в душ почти что бежали до нашего блока.

-7-

Рози заканчивала платье в цвете. Давно я не видела подругу такой довольной: она, как сытая кошка, грелась в лучах своего таланта. Мне тоже перепало тепло ее солнца: сегодня получилась отличная черно-белая версия моей шкатулки. Маки трепетали, но ветер не срывал их лепестки, а нежно подхватывал и раскрывал. Плющ придавал изящества квадратной форме шкатулки. Я сомневалась, нужно ли ей придавать форму круга, даже сделала дополнительные эскизы, но убедила саму себя, что квадрат практичнее. И боялась даже себе признаться, что светотени квадрата будет легче проработать.

С шумным вздохом я выпрямилась и запустила пальцы в волосы – помассировать голову. До смотров два дня – а точнее, два вечера работы. Должна успеть. Завтра нужно начать рисовать с кровью. Послезавтра нужно сделать версию с цветными карандашами. На всякий случай. Должна успеть... да? Я задавала себе вопросы, но только время могло на них ответить. Как-то нужно было набрать столько своей крови, чтобы хватило для работы. Я не верила, что настолько серьезно могу рассуждать о безрассудной идее. Благо, хоть не вслух. А где работать? В свободном зале вряд ли разрешат... А если занять место в углу и повернуть мольберт к залу, чтобы спрятаться за ним? Чтобы никто не подглядывал. Хм... Обычно этого никто не запрещает. Надеюсь, сработает. Мурашки пробежали по телу от этих дерзких планов.

Еще одной проблемой было то, каким образом жидкую кровь я смогу перенести на бумагу. Все, чем мы рисовали в Школе, было твердым: графитные и цветные карандаши для основных занятий, а также уголь, сангина, стержни сепии, сухая пастель и мелки, которыми мы порой развлекались в свободных залах. Хотя все эти материалы были не в почете у профессуры и серьезных студентов, мы с Рози любили эксперименты, пусть они и стоили мне дополнительных монет. В стенах, где каждый живет по жестким правилам и расписанию, мы находили для себя немного свободы и радости.

– Рози, кажется, у меня проблема...

Рози вскинулась, быстро оглядела зал и повернулась ко мне. Одна бровь ее взлетела, другая нахмурилась.

– Я не знаю, чем переносить кровь на бумагу.

– Ах, это, – выдохнула подруга. Она явно ожидала услышать о другом. Я улыбнулась от того, каким злодеем подруга успела нарисовать Криса. Надо будет успокоить ее, ну в самом деле, что этот парень может мне сделать? Видимо, творческий успех снизил градус моих переживаний и плеснул эйфории в кровь.

Она задумчиво на меня смотрела, накручивая свои рыжие кудряшки на палец.

– А что, если мы обрежем твои волосы? И зафиксируем их на стержне, – так же шепотом продолжила она.

– Зачем?

– Что значит, зачем? Ты меня о чем только что спросила?

– Э... Как рисовать кровью... – последнее слово я произнесла только губами.

– Ну вот тебе и ответ. Волосы отлично впитывают воду. Вода и к, – Рози выпучила глаза, взмахнула рукой, намекая, чтоб я сама продолжила слово, – почти одно и то же. Надо просто попробовать.

Я удивленно смотрела на подругу. Нет, я знала, что она умная, но чтобы настолько...

– Как ты так быстро додумалась?

Рози отмахнулась:

– Мой дедушка не смог поступить в Школу, но нашел один способ творить: он изобретал много всего интересного из подручных материалов. Я каждый день бывала в его сарае, который он гордо именовал мастерской, и видела, как одну железяку он соединял с другой и получалось что-то полезное в хозяйстве.

– Круто...

– Ага, – Рози широко улыбнулась, – вот я и подумала, как бы поступил дедушка? И ответ пришел сам собой. Нам надо найти железяку.

– Зачем?

– Может быть, вы продолжите разговор в коридоре? – зло прошипела студентка напротив нас.

Мы заткнулись и, не сговариваясь, начали собираться. Всю дорогу до нашего блока за нами летел магический шар, подсвечивал коридоры. Старшекурсники еще поговаривали, что эти шары нас подслушивают, но стоило ли им верить? Блок был слабо освещен, поэтому мы пригласили светящийся шар следовать за нами.

– Я знала, что мне это однажды пригодится! – Рози торжествующе достала мешочек, в котором помимо маленьких ножниц и ручных плоскогубцев оказались железяки разных форм и размеров от плоских пластин до тонких стержней.

На ее возглас подплыла Алекса:

– Что за сокровище ты прятала от нас? – но, увидев некрасивый хлам, она поджала губы, – странные у вас развлечения, конечно...

– Ха, ты только посмотри, что мы будем делать с этим, – Рози все еще продолжала полыхать от счастья.

Мы переместились в гостиную, где уже сидели, уткнувшись в книги, близняшки Лия и Лея; Хелена и Сюзи, с которыми мы редко общались, раскладывали пасьянсы на ковре, но даже они повернули к нам головы.

Рози разложила на столике свои инструменты.

– Мад, давай-ка сюда свои косы, – Рози азартно клацнула маникюрными ножницами.

– Не придумывай, нет у меня кос.

– Ага. Я их сейчас вот та-ак и еще... – Рози подставила бумагу, и туда посыпались отрезанные кончики моих волос. Когда подруга подровняла всю длину, я посмотрела в зеркало и ахнула: у меня было каре, открывшее тонкую шею.

– Рози...

– Не волнуйся, отрастут!

– Рози...

– Все во благо смотров!

– Рози, я всегда знала, что у тебя манеры дикарки, – жеманничала Алекса, но сегодня мы на нее даже не думали обижаться.

Меня гораздо больше волновал мой новый образ. Я никогда не носила такую короткую длину. Несколько минут я отрешенно наблюдала, как подруга собирает из моих волос пучок, формирует его в какую-то щеточку, затягивает проволокой вокруг карандаша. Все ради моей работы! Это помогло мне сдержать эмоции.

– Первая готова! Пробуй, – Рози вручила мне изобретение: волоски были плотно сложены и закреплены. Шелковистые и непослушные, они немного торчали в разные стороны. Я аккуратно плеснула на них воду из крана и убедилась, что при намокании волоски становятся сосулькой, как обычно поступали мои волосы. Что ж, возможно, этим получится рисовать. Было волнительно!