Сила скромности. Философия спокойного успеха

Их планы на свадьбу пришлось перенести на шесть месяцев раньше, а идеи по поводу торжества были сокращены до самого минимума. Поскольку они оба только что закончили учебу и не имели больших сбережений, масштабная свадебная церемония свелась к присутствию лишь приходского священника, матери жениха Эйлин, коменданта женского общежития Эйлин и самих молодоженов.

В салоне свадебных платьев миссис Рамзи даже белые атласные платья по 120 долларов за штуку были распроданы, поэтому Эрин пришлось вместо этого купить белое повседневное платье за 30 долларов. Тогда она снова позвонила миссис Рамзи.

«Какая досада, — сказала она, — но у меня есть предложение. Если тебе не нравится это белое повседневное платье, я гарантирую, что тебе отлично подойдет то милое платье подружки невесты, которое ты заказала ранее. Твоя подруга придержала его для тебя, чтобы ты надела его на свадьбу».

Это платье подружки невесты стоило всего тридцать долларов, да и Эрин могла бы надеть его еще и на свадьбу подруги. С этой точки зрения предложение казалось разумным. К тому же платье было очень красивым.

Однако сейчас, разворачивая это зелёное платье подружки невесты, она внезапно почувствовала острую грусть от того, что не сможет надеть белое свадебное платье на своей собственной свадьбе — белый цвет традиционно символизирует чистоту, и именно этот цвет ей подходит и который она хотела бы носить. С логической точки зрения, сказала себе Эрин, цвет свадебного платья не имеет значения.

В то же время Эйлин с унынием подумала: на свадьбу придет всего несколько человек, мало кто увидит её в этом платье, так зачем же не радоваться?

Надев платье после душа, разум Эйлин упорно утверждал, что зеленый цвет выглядит не хуже, но её сердце никак не поддавалось убеждению. Она пристально смотрела на свое отражение в зеркале, но видела только подружку невесты, а не саму невесту! Она вздохнула, бросила последний взгляд на свои танцевальные туфли — пару вычищенных белых пасхальных балеток — и начала спускаться по лестнице, чтобы достать из холодильника букет бутонов роз, который нужно было положить на ее «Библию» для медсестер. Именно в этот момент зазвонил телефон.

«Дорогая, я знаю, что прошу у тебя огромную услугу, — сказала сестра Табиза с сильным акцентом, — но весть о твоей сегодняшней свадьбе разнеслась по всем палатам. Пациенты просили меня спросить у тебя, не могла бы ты зайти к ним в свадебном платье перед тем, как отправиться в церковь?»

Эйлин бросила взгляд на часы — времени действительно оставалось очень мало. Может, пойти в этом зелёном платье подружки невесты? Эх! Но многие пациенты больницы «Санбей» находились на последней стадии жизни, а Эйлин действительно очень их любила.

«Конечно, матушка», — услышала она свой голос, — «я сейчас же приду».

Она схватила сумочку и белую «Библию», а затем сбежала вниз по лестнице, чтобы взять желтые бутоны роз. Добежав до парковки между жилым корпусом медсестёр и больницей, она, обходя лужи, образовавшиеся после ливня около двух часов дня, подтянула своё зелёное платье подружки невесты из тафты, достигавшее лодыжек, до колен и, под гудки проезжающих машин и восторженные крики водителей, пробежала через парковку.

Когда двери лифта открылись, Эйлин увидела невысокую, полноватую сестру Табису, которая встречала её: «О, ты выглядишь просто очаровательно! Пациенты все хотят тебя увидеть», — сказала она, — «они так близки к смерти, что им нужно почувствовать что-то жизнеутверждающее, например, свадьбу. Вот, не волнуйся, детка, я вызову для тебя машину. Просто скажи мне, когда мне нужно тебя забрать, и я обещаю, что к тому времени ты будешь внизу и успеешь сесть в машину».

Затем она, одетая в накрахмаленную белую монашескую одежду, бежала рядом с Эйлин, следуя за ней от одной палаты к другой.

Эйлин изо всех сил старалась не думать о времени, подходя к каждому пациенту и беседуя с ними по несколько секунд. Когда она, одетая в тафтяное платье и с вуалью на голове, входила в палату, и её платье шелестело, она с удивлением замечала, как в их глазах, лишенных жизни из-за мучений от рака в поздней стадии, вдруг появлялся радостный, яркий блеск!

Никто не обратил внимания на то, что платье было зелёным.

Никто не обратил внимания на то, что это платье было предназначено для подружки невесты.

Они снова и снова восхищались Эйлин: «Какая прекрасная невеста!» И расспрашивали её о её женихе. Когда Эйлин рассказывала им, каким замечательным человеком является тот, за кого она собирается выйти замуж, она чувствовала, как в её глазах сверкает счастье. Перед уходом она обняла каждого из этих хрупких пациентов и поцеловала каждую горячую щеку.

Затем Эйлин, одетая в то милое зелёное свадебное платье, с радостью покинула больницу «Санбей», унося с собой благословения людей.

Только красота и гармония, заложенные в вещах, способны дать человеку истинное удовольствие и удовлетворение; если же сами вещи уродливы и извращенны, то они ни при каких обстоятельствах не смогут принести истинного счастья.

Необычная красная роза

Знаешь, у отцов действительно есть способ соединить всё в идеальное целое.

— Эрика Косби

«Почему цветы до сих пор не привезли?» — в гостиной старшая сестра, одетая в свадебное платье, нервно ходила из угла в угол.

«Не знаю, в чём дело, дорогая. Цветы должны были привезти ещё час назад. Но не волнуйся, я уверена, что они не опоздают», — утешала мама Кэти, пытаясь её успокоить.

«О, нет, фотограф уже приехал, он приехал рано!» — истерично кричала невеста. «Мне нужны цветы для фотосессии!»

Синди тогда было семнадцать лет, и она была подружкой невесты своей сестры Кэти. Как девушка, которая всегда мечтала однажды выйти замуж, она рассматривала свадьбу сестры как возможность поучиться.

В то утро Кэти была на грани срыва. Она заранее тщательно продумала каждую мелочь свадьбы. Приглашения, салфетки с именами гостей и спички, а также заказанные букеты из белых роз, калл и гипсофилы… Всё это было организовано за год до свадьбы. Единственное, чего Кэти не предусмотрела, — это то, что в день свадьбы могут возникнуть неприятности.

Они ждали и ждали, когда же привезут цветы. Сестра была в том элегантном свадебном платье с узкой талией, и выглядела просто очаровательно. Однако для неё отсутствие цветов означало отсутствие пьянящего аромата, а без изысканных украшений, красивых фотографий и памятных моментов свадьба просто не могла состояться.

Жениху часто давали прозвище «романтичный влюбленческий дурак», и в этом не было ничего уничижительного. Он был из тех мужчин, которые без какого-либо особого повода оставляют записочку с надписью «Я люблю тебя». Накануне свадьбы он даже подарил сестре Синди браслет, доказав, что когда-то был безнадёжным романтиком.

Однако в день свадьбы в доме не было и намека на романтику. Они оказались заперты в квартире, наполненной атмосферой отчаяния и напряжения, и Синди заметила, что отец открыл окно и начал курить. Было удивительно видеть, как эта напряжённая обстановка заставила мужчину, бросившего курить два года назад, внезапно вернуться к старой привычке.

Прозвенел дверной звонок. Наверное, это доставщик цветов! Синди в восторге бросилась открывать дверь, но с разочарованием обнаружила, что это был курьер. Синди с досадой спросила его: «В чём дело?»

«Для Кэти Ласаль посылка от её жениха Эрнана», — сказал он, пытаясь привлечь внимание Синди.

Он протянул ей огромный букет красных роз. Зажженная сигарета папы упала на пол; он тут же схватил букет и помчался наверх в спальню, оставив Синди у двери подписывать квитанцию.

«Большое спасибо», — сказала Синди парню, а затем поспешно крикнула вслед исчезающему отцу: «Папа, это не тебе, отнеси подарок Кэти!» Непонятно, зачем он пошёл наверх.

Через несколько минут папа с широкой улыбкой вернулся в комнату, где все собрались — так он обычно давал понять, что всё пройдёт гладко. Затем он раздал им три великолепных букета, которые он составил из тех красивых красных роз, что подарил жених.

Они просто не могли поверить своим глазам: именно папа и Эрнан спасли ситуацию в тот день.

Времени оставалось совсем немного, и фотограф начал, как и было запланировано, фотографировать невесту, подружек невесты и девочек-цветочниц. Правда, вместо свадебных букетов использовались букеты, созданные благодаря любви, творчеству и находчивости!

Прямо перед тем, как они отправились в церковь, наконец-то доставили заказанные цветы. Старшая сестра радостно держала букет, который сама составила, цветочница несла свою маленькую корзинку, а Синди решила оставить себе милый букет из красных роз, сооруженный папой, и отдала маме белый букет, который по идее должна была нести она сама.

Десять лет спустя, когда они снова просматривали фотографии со свадьбы старшей сестры, они заметили то, чего другие не видели. На самом деле им показалось очень забавным, что на некоторых снимках букеты были красными, а на других — белыми. Но каждый раз они вспоминали тот день, полный неожиданных перипетий. Тот день был волнующим и напряжённым, но самое главное — в этот день романтический жест жениха и скрытый талант отца соединились в незабываемый букет цветов.

В моменты радости мы можем смеяться и петь; в моменты печали — смотреть на звёздное небо; в моменты усталости — спать крепким сном… В любое время и в любом месте, если в сердце есть любовь, всё становится прекрасным!

Пассажир такси

В жизни каждого человека бывает час, способный создать счастье, если он сумеет его ухватить.

— Флейчайл

Ирвин Стерн уже 28 лет, 3 месяца и 12 дней работает таксистом в Нью-Йорке. Если вы сейчас спросите Ирвина Стерна, что он ел вчера на завтрак, он, скорее всего, не сможет ответить. Но одного пассажира он помнит очень хорошо и никогда не забудет.

Это было утром в понедельник весной 1966 года, когда светило яркое солнце. Машина Ирвина Стерна ездила по Йорк-стрит в поисках клиентов. Но погода была слишком хорошая, и желающих воспользоваться такси было не много. Напротив Нью-Йоркского госпиталя на 68-й улице Ирвин Стерн остановился на красный свет и ждал, когда загорится зеленый. В этот момент он увидел человека в приличном костюме, который быстрым шагом спускался по ступенькам госпиталя и махал рукой, вызывая такси.

Как раз в этот момент загорелся зеленый свет, водитель машины сзади нетерпеливо загудел, и Ирвин Стерн услышал, как полицейский свистнул, призывая его уезжать, но Ирвин Стерн не собирался упускать этого пассажира. Наконец тот подошел и запрыгнул в машину. Он сказал: «Пожалуйста, везите меня в аэропорт Ла-Гуардия. Спасибо, что подождали меня».

Ирвин Стерн подумал про себя: «Отличная новость. В понедельник утром в аэропорту Ла-Гуадия всегда оживлённо, и, если повезёт, у меня может появиться пассажир на обратный рейс».

Как обычно, Ирвин Стерн начал гадать, каким же будет этот пассажир. Любит ли он болтать? Будет ли молчать? Или просто углубится в чтение газеты? Через некоторое время он завязал разговор с Ирвином Стерном, задавая самый обычный вопрос: «Вам нравится водить такси?»

Это был вполне обычный вопрос, и Ирвин Стерн дал ему вполне обычный ответ. «Неплохо, — сказал Ирвин Стерн, — с пропитанием проблем нет, да и иногда встречаются интересные люди. Но если бы я смог найти работу, где бы зарабатывал на 100 долларов больше в неделю, я бы сменил профессию. А вы бы тоже?»

Его ответ заинтересовал Ирвина Стерна: «Если бы мне пришлось сократить зарплату на 100 долларов в неделю, я бы не сменил профессию».

Орвин Стерн никогда не слышал, чтобы кто-то спрашивал: «Чем ты занимаешься?»

«Я работаю в неврологическом отделении одной из нью-йоркских больниц».

Ирвин Стерн всегда испытывал любопытство к своим пассажирам и старался побольше поучиться у них. Часто во время поездок у него с пассажирами завязывались оживлённые беседы, и он нередко получал ценные советы от пассажиров — бухгалтеров, юристов, сантехников. Возможно, этот человек действительно любил свою работу, а может, просто в это весеннее утро у него было отличное настроение. В любом случае, Ирвин Стерн решил попросить его о помощи. Они скоро должны были прибыть в аэропорт, и Ирвин Стерн, не раздумывая, выложил ему всё начистоту.

«Могу я попросить вас об одной большой услуге?» — не произнес он. «У меня есть сын, ему 15 лет, он очень хороший мальчик. В школе у него отличные оценки. Этим летом мы хотим отправить его в летний лагерь, но он хочет устроиться на летнюю работу. Однако 15-летнего подростка никто не возьмет на работу, если его отец не знаком с какими-нибудь работодателями. А я не знаю ни одного работодателя». Он сделал паузу. «Вы не могли бы помочь ему найти летнюю работу? Даже без оплаты».

Он по-прежнему молчал. Ирвин Стерн начал чувствовать себя глупо — ему действительно не следовало задавать этот вопрос. Наконец, когда машина подъехала к подъездной дорожке к зданию аэропорта, он сказал: «У студентов-медиков летом есть исследовательский проект, может быть, он сможет там помочь. Пусть пришлет мне свою школьную ведомость».

Он засунул руку в карман в поисках визитки, но не нашел её. Он спросил Ирвина Стерна: «У вас есть бумажка?»

Ирвин Стерн оторвал кусочек от бумажного пакета, в котором был его обед. Он написал несколько слов, заплатил за поездку и ушел. Ирвин Стерн больше его не видел.

Вечером того же дня, когда Ирвин Стерн сидел с семьёй за ужином, он достал из кармана рубашки этот маленький клочок бумаги и с гордостью сказал: «Робби, это, возможно, поможет тебе найти работу на лето». Он прочитал вслух: «Фред Прум, Нью-Йоркская больница».

Его жена спросила: «Он врач?»

Его сын спросил: «Это что, шутка?»

Только после того, как Ирвин Стерн долго ворчал, уговаривал, кричал и, в конце концов, пригрозил лишить его карманных денег, Робби на следующее утро отправил выписку с оценками.

Через две недели Ирвин Стерн вернулся с работы домой и увидел сына, сияющего от радости. Тот вручил Ирвину Стерну письмо, написанное на изысканной тисненой бумаге, в верхней части которой была напечатана строка: «Доктор медицины Фред Прум, заведующий отделением неврологии Нью-Йоркской больницы». В письме его просили позвонить секретарю доктора Прума и договориться о встрече.

Робби получил эту работу. Проработав две недели волонтером, он стал получать 40 долларов в неделю вплоть до конца лета. Он ходил по больнице вместе с доктором Прумом, выполняя мелкие поручения; хотя это и было незначительной работой, одетый в белый лабораторный халат, он чувствовал себя очень важным.

Следующим летом он снова устроился в больницу на летнюю работу, и на этот раз его обязанности стали немного серьезнее. Когда приближался выпуск из средней школы, доктор Пруме проявил большую заботу и написал для него несколько рекомендательных писем в несколько университетов. В конце концов Робби поступил в Брауновский университет, и все были очень рады.

Летом третьего года он снова устроился в больницу на летнюю работу и постепенно проникся любовью к врачебному делу. Ближе к окончанию университета он подал заявление в медицинскую школу. Доктор Прумэ снова написал за него рекомендательные письма, отметив его талант и личные качества.

Робби был принят в Нью-Йоркский медицинский институт. Получив степень доктора медицины, Робби проработал ещё четыре года интерном по акушерству и гинекологии.

Доктор Роберт Стерн, сын таксиста, впоследствии стал заведующим отделением гинекологии в Медицинском центре Колумбийского пресвитерианского госпиталя в Нью-Йорке. Сейчас он ведёт собственную врачебную практику.

Кто-то скажет, что это судьба, а Ирвин Стерн считает, что это действительно был шанс. Однако это доказывает, что даже обычные случайные встречи могут открыть безграничные возможности, даже такие, как поездка с пассажиром на такси.

Возможности повсюду, и судьба всегда справедлива: одни умеют воспользоваться шансом и достигают успеха, а другие, упуская каждую возможность, упускают и сам успех. Возможности не всегда появляются, и те, кто умеет ими воспользоваться, в конечном итоге становятся победителями.

Нет времени на печаль

Трудолюбивая пчела никогда не имеет времени на печаль.

— Блейк

В семье Мариан Дуглас дважды случилось несчастье.

В первый раз он потерял пятилетнюю дочь, которую очень любил.

И он, и его жена думали, что не смогут перенести этот удар. Ещё более несчастным было то, что через десять месяцев у них родилась ещё одна дочь — и она прожила всего пять дней.

Эти удары, следовавшие один за другим, были почти невыносимы: отец не мог ни спать, ни есть, ни отдыхать, ни расслабляться; его дух был смертельно сокрушен, а вера в жизнь почти полностью утрачена. Ни снотворное, ни путешествия не помогали. Его тело словно оказалось зажатым в огромных тисках, которые сжимались всё сильнее и сильнее.

Однако, слава Богу, у него остался четырёхлетний сын. Именно он научил Дугласа решать проблемы.

Однажды днём, когда Дуглас сидел в оцепенении, погружённый в свои печали, сын спросил его: «Папа, а ты можешь сделать мне кораблик?» Дугласу это было совершенно неинтересно, но малыш был настолько назойлив, что ему пришлось пойти на поводу у сына.

Дугласу потребовалось почти три часа, чтобы смастерить игрушечный кораблик. Только когда он закончил, он понял, что эти три часа стали для него первым моментом расслабления за много дней.

Это открытие пробудило Дугласа от его оцепенения и впервые за несколько месяцев дало ему силы думать. Он понял: если ты занят работой, требующей умственных усилий, тебе трудно продолжать переживать. Для Дугласа изготовление кораблика полностью смело его тревоги, поэтому он решил с тех пор постоянно держать себя в занятости.

На следующий вечер Дуглас обошёл все комнаты и составил список всего, что нужно было сделать. Было немало мелких вещей, требующих ремонта: книжные полки, лестница, шторы, дверные ручки, замки, протекающий кран и так далее. За две недели Дуглас составил список из более чем двухсот дел.

С тех пор Дуглас наполнил свою жизнь вдохновляющими занятиями: два вечера в неделю он ездил в Нью-Йорк на курсы для взрослых, участвовал в различных мероприятиях в своем городке, сейчас является председателем школьного совета, а также помогает Красному Кресту и другим организациям в сборе пожертвований — он настолько занят, что у него просто нет времени на переживания.

Люди, пережившие несчастья, возможно, являются счастливчиками: жизненные испытания помогают им расти и научиться ценить то, что есть. В конце концов, каким бы мучительным ни был опыт, он станет лишь одной точкой в истории. А жизнь всегда движется вперёд.

Божья воля

Если не для того, чтобы облегчить жизнь друг другу, то для чего же мы живём?

— Джордж Эллиот

Дженни и её муж уехали на машине из штата, чтобы посетить свадьбу дочери лучшей подруги Дженни, но, к несчастью, на просёлочной дороге у них спустило колесо. Наблюдая за тем, как муж меняет колесо, Дженни нервничала. Ей хотелось поскорее добраться до церкви, в которой она когда-то бывала. Дженни и эта подруга были близкими друзьями с юности: Дженни была «тётей Дженни» для её дочери Бет, а та — «тётей Рут» для троих детей Дженни.

Четыре месяца назад внезапно скончался муж Рут-Энн, и это стало для неё тяжёлым ударом. Тем не менее она настояла, чтобы Бет провела свадьбу, как и планировалось. Хотя Рут предложила дочери выбрать другого родственника, который проводил бы её к алтарю, Бет была уверена, что никто не сможет заменить отца, который должен был проводить её по красному ковру в церкви. Поскольку Дженни понимала, что сегодняшняя свадьба неизбежно вызовет у всех грусть, она надеялась обнять их всех по очереди ещё до начала церемонии.

Поэтому, когда они с таким угрюмым видом опоздали, Дженни была крайне огорчена.

Они едва успели войти через открытые двери церкви и тихонько сели на два стула, которые церемониймейстер добавил для них в заднем ряду. На мгновение Дженни погрузилась в мелодичные звуки органа и насыщенный аромат веточек апельсинового цвета, украшавших каждую скамью. Затем Дженни с тяжелым сердцем увидела, что жених, шафер и три из четырёх подружек невесты уже стояли у алтаря. Вскоре четвертая подружка невесты проплыла мимо них, проходя по проходу церкви.

Прозвучал особенно длинный переходный музыкальный фрагмент, и Дженни заметила, что органист то и дело поглядывает на открытые двери храма, готовясь начать играть свадебный марш, как только появится невеста. Но её всё ещё не было видно. Где же невеста?

Прошло пятнадцать минут, и среди гостей поднялся волнующий шепот. Мама невесты сидела в первом ряду и не могла выйти, чтобы проверить, что происходит, а Дженни сидела так, что могла выбежать, и поэтому она тихонько выскользнула через двери храма.

Войдя в притвор церкви, Дженни бросилась к залу для собраний. Она помнила, что к гардеробной невесты ведут два крутых поворота. На первом повороте Дженни услышала, как маленькие кулачки стучат в дверь. На втором повороте она услышала крик Бет: «Выпустите меня, кто-нибудь! Ручка отвалилась, я не могу выйти! Помогите мне!»

Дженни подбежала к двери, но не смогла её открыть: «Бет, это я — тётя Дженни. Не волнуйся, я сейчас позову кого-нибудь на помощь».

«О, тетя Дженни! Слава богу!»

Когда дверь открылась, Дженни похвалила Бет за то, что та не растерялась и сохранила самообладание. «Я вначале была совсем не такой», — сказала она. Подтянув полы своего атласного платья, она побежала за Дженни через зал и рассказала ей, что сначала плакала, но вскоре почувствовала, как рука отца легла ей на руку.

«Я знаю, это звучит немного странно, но я услышала, как папа сказал: „Не плачь, Бет, всё будет хорошо“».

Вскоре, под звуки мелодии «Graceful Bride», Бет с радостью шагнула на красный ковёр церкви. Дженни сидела в заднем ряду и думала про себя: «Слава Богу, что спустило колесо, благодаря чему я оказалась на нужном месте в нужное время». Было ли это ужасным опозданием? О нет, Дженни чувствовала, что это скорее было преднамеренным промыслом Божьим.

Мы часто безмерно сожалеем о чем-то, жалуемся, вздыхаем или сокрушаемся. На самом деле, некоторые вещи не так уж и плохи, как кажутся на первый взгляд. Возможно, за ними нас ждет неожиданный подарок или давно забытое волнение…

Сердце желтой розы

В природе существуют формы жизни, гармонирующие с человеком, и если вы внимательно присмотритесь к ним, то обретете много глубоких озарений.

— Си Монна

Из-за этой безнадёжной любви Даниэль уже давно жил в унынии, усталости, словно ходячий труп. Вчера вечером, вернувшись с репортажа о катастрофе на шахте, он, сострадая хрупкости и беспомощности жизни, лежал в постели и не мог заснуть.

Рано утром, когда в комнату проник первый луч солнца, Даниэль решил сделать последнюю попытку спасти свою уже угасающую любовь. Он подумал, что первым делом нужно пойти в цветочный магазин и купить букет роз — именно нежно-желтых, потому что его девушка больше всего любила желтые розы.

Побрившись, он с трудом похлопал себя по груди и сказал: «Взбодрись». Вспомнив вчерашние молчаливые, печальные, но сильные лица людей, пострадавших от аварии на шахте, он вышел из дома.

По дороге в цветочный магазин Дэниел думал о своей девушке, с которой он был вместе пять лет, и которая ушла от него ради человека непривлекательного, лишенного как романтизма, так и таланта, а он сам покупает розы для такой женщины — ему было и больно, и грустно, он злился и плакал от печали.

Придя в цветочный магазин, он увидел, как ведра с роскошными, полными жизни цветами распускаются навстречу утреннему солнцу.

Поискав довольно долго, он наконец нашёл ведро с жёлтыми розами — в нём осталось всего девять штук, и каждая из них поникла. «Странно, — пробормотал он про себя, — когда человеку не везёт, даже цветы, которые он хочет купить, поникают».

«Хозяин», — грубо спросил он, — «а желтых роз больше нет?»

Пожилой господин вышел из комнаты и любезно ответил: «Нет, остались только те, что вы видите».

«У всех головки поникли, как я их куплю?»

«О, это легко, — с улыбкой и полной уверенностью ответил хозяин. — Прогуляйтесь по рынку, вернитесь через полчаса, и я свяжу вам букет свежих, бодрых желтых роз».