Обсидиановые Клинки. Кровь Хаоса

Всё их блестящее будущее превратилось в тлен.

Тогда-то Алый и стал Безумным лордом. Безжалостным, сумасшедшим, невменяемым воином, жившим только жаждой крови и поиском смерти. Одна смерть, наверное, смогла бы освободить его, наконец разделив их с Тайнирой.

Но…

Эльмирриан не мог упустить из виду, как сильно и неожиданно изменился Дейриан за последние двадцать лет. Даже глаза снова стали золотыми. А ведь уже и Князь Инниар позабыл, что они у него были такими раньше, до изнурительной войны, опять затеянной эльфами.

Нет, Алый всё ещё был рисковым, эксцентричным фаталистом, но в последние годы степень его безумия была тщательно просчитанной, пусть он и держал ещё на публике эту пугающую маску. И вот какую верную ставку Эльмирриан бы сделал… Поставил бы на то, что Дейриан Мираль восстанавливается и почти полностью вменяем.

Почти. Потому что сейчас опять какая-то тёмная дрянь засела в его мыслях и снова отравляла Дейриана, заставляя тщательнее контролировать каждое движение и каждое слово.

― Кажется, ты не слишком рад возвращению? ― почти утвердительно спросил Инниар, глядя на почти нетронутый бокал со стороны Алого. ― Не соскучился по Шанакарту?

― Нет. Но я рад. По-своему.

― Кажется, ты рад, что подвернулась перспектива наткнуться на Галларда, ― возразил Инниар. ― Знаешь, я надеялся, что ты сам съездишь посмотреть на колонию. Но теперь мне эта идея не кажется блестящей. Твоя преданность, конечно, меня восхищает, но…

Лицо Дейриана застыло, превратившись в красивую, но бесчувственную маску, в глазах плясали острые отсветы огня в камине.

― Но позволь мне самому решать, что мне делать. Я уеду завтра ночью. ― Он молча подписал несколько бумаг и вдруг усмехнулся. ― Меня всегда очаровывало слово «преданный». Никогда не знаешь, в каком значении его к тебе применяют.

Эльмирриан склонил голову к плечу, изучая друга. Потом сдался.

― Хорошо. Поезжай. Но попробуй держаться подальше от смерти и вернуться к маскараду в Тианшеле.

― К маскараду?

― Ах, точно, ты же ещё не знаешь, ― кивнул Инниар, грея в ладонях коньяк. Настроение его резко переменилось, теперь он был доволен, как сытый кот. ― Эженталль объявил вчера о помолвке с прелестной Эллен Флорентлер.

― Флорентлер? Прелестной? Сколько коньяка ты выпил?

Эльмирриан прикусил губу и рассмеялся, пожав плечами.

― Недостаточно. Но с помолвкой всё очень неожиданно, даже приёма не было. Эжен неплохо сэкономил на гостях. Через две недели маскарад, на следующий день после него ― свадьба. Интересно, от чего же Князь так бежит… то есть отчего же так торопится?

Инниар сладко улыбался, точно зная ответ на свой вопрос, и с удовольствием тянул пряный коньяк. Мираль его настроения не разделял. И намёки на Принцессу проигнорировал полностью.

― Через две недели, ― повторил Алый, глядя в огонь, и вернулся к бумагам. ― Эжен не торопился целую жизнь, теперь же времени даром не теряет. Я не думаю, что успею к этому сроку. Возможно, задержусь на Материке гораздо дольше… Пришли ему от моего имени что-нибудь подходящее.

― Мыло и верёвку? ― предложил, посмеиваясь, Эльмирриан.

Алый криво улыбнулся, но все его мысли крутились уже вокруг Галларда. Два месяца ― большой срок, почему никто из его агентов не сообщил раньше?

***

Дым огромными тревожными клубами рвался с земли и закрывал чистое голубое небо грязной пеленой. От огня июньский день стал ещё жарче, и душный воздух, и так с трудом проталкивающийся в глотку, пропах ядом, металлом и палёной плотью. От маленькой рыбацкой стоянки мало что осталось ― горящие хибары, сорванные сети, втоптанные в грязь ошмётки рыбы, сломанные лодки, сломанные поплавки, сломанные вещи. Тут и там виднелись грязные мёртвые тела и кровь. Арши, похожие на наёмничий сброд, с воплями громили всё, что попадалось под руку и стаскивали мертвецов к двум большим крытым повозкам, в которых совсем недавно перевозили шёлк. С днища в траву и грязь капала чёрная кровь. Запряжённые лошади, замороженные стазисом, стояли с низко опущенной головой, и в их открытых глазах отражались огонь и дым.

Кое-где ещё шёл бой, звенела сталь, слышались крики и ругательства. Но рыбакам было нечего противопоставить вооружённому отряду арши. И те просто добивали всех, кто ещё пытался сопротивляться.

― Ещё одного нашёл! ― зло выкрикнул кто-то и чёрной горой дёрнулся в жерле пожара, вытаскивая упирающегося мужчину.

Галлард повернулся и пошёл навстречу. Дорогие одежды, снятые с купца и заляпанные кровью и копотью, смотрелись на нём сейчас чуждо. Он сам смотрелся здесь чуждо. Под его ногами, как серебряные монеты, белели россыпи втоптанной в красноватую грязь, чешуи.

― Вот! ― солдат бросил к его ногам пленника, удерживая его горло воротом куртки, как удавкой. ― Прятался под досками.

Мужчина был молод и покрыт кровью, грязью и сажей до кончиков ушей. До острых кончиков ушей. На испуганном лице осколками зеркала, отражавшего небо, горели голубые глаза. Галлард наклонился. Совсем мальчишка. Полукровка.

― Эльфийский ублюдок, ― равнодушно сказал Галлард. Он выпрямился и с небрежным отвращением поморщился. ― Бесполезное мясо. Убей и брось куда-нибудь. Нет, стой! ― Он снова наклонился к мальчишке. ― Ты знаешь, где найти Чародейскую сталь?

Парень в ужасе замотал головой. Он не знал, какой ответ верный.

― Убей.

― Ваше Величество! ― крикнули позади. ― Мы закончили!

― И никакой магии, ― напомнил Галлард, глядя на недобрую улыбку солдата. ― Мы здесь как люди. Помнишь?

Он не ответил, но резче натянул ворот пленника, заставляя того хрипеть, и поднял меч. Галлард развернулся и пошёл в сторону повозок, которые готовили к дороге, бесцеремонно заталкивая за кожаный полог ноги последних мертвецов, пока не окоченели.

Скоро они оставили позади руины рыбацкой стоянки и выехали на торговый тракт. Чтобы через несколько часов скрыться в воротах их временного убежища.

***

Тайирель прямо в одежде полулежал на шёлковых подушках и чёрном покрывале, задумчиво пропуская между пальцев шёлковую ленту из волос Россмиэль. Кузина крутилась в закатных лучах перед зеркалом высокого шкафа и перебирала светлые волосы, заплетая косички и пытаясь их как-то хитро заколоть платиновыми шпильками, ворох которых держала во рту. Без прислуги у неё получалось плохо, но Принц помогать не собирался. Росса была, конечно, неотразима, стройная и изящная, как эльфийка, но он почти не замечал её присутствия. Его мысли были далеки от принцессы. Вернее ― от этой принцессы.

Он всё думал о Ктаре, о том, как болезненно сестра отреагировала на новости о помолвке Князя. А ещё о колонии незнакомцев на побережье и о том, что Алый точно поедет узнать, что там затевается. Всё это складывалось в очень гремучую смесь… И Тай не был уверен, что Инниар контролирует ситуацию.

Вероятно, старый лис решил отнять у Ктары все игрушки и подсунуть новую, но кое-чего не учитывал.

Их с Ктарой никто и никогда не смог бы понять до конца. Даже Эльмирриан со своим бесконечными многоходовыми интригами. Они с Ктарой не были близнецами, но между ними всё равно тянулась очень крепкая ментальная магическая связь, и Тай физически чувствовал ту жгучую боль, которая прошила её в первую минуту. А потом, когда взяла себя в руки, Ктара закрылась. И от жадных взглядов встречающей публики, и от брата. И всё оставшееся время, пока они шли по замку, пока пили чай под расспросы матери о сильфах и под забавные рассказы Ктары о поездке, она ни жестом не выдала, что…

Тайирель и сам пока не знал, чего Ктара не выдала. Она выглядела слишком, слишком довольной и нормальной. И Принц готов был поклясться на короне Шанакарта, не снимая ту с головы Шейлирриана, что сестра обдумывает план. В свою комнату она сбежала через пару часов, как раз допив чай, под предлогом усталости от плавания. И самым подозрительным было именно то, что её бегство подозрительным не выглядело.

В тишине раздался вдруг мелодичный звон упавших на каменный пол шпилек.

― Ужасно неудобно, ― фыркнула Россмиэль, опускаясь перед зеркалом. ― Почему здесь нет нормального туалетного столика?

― Потому что это моя спальня, милая, ― напомнил Принц. ― У меня нет в нём необходимости. Если есть у тебя ― можешь воспользоваться своей комнатой.

Росса нахмурилась и встала. Одна из кос, так и не заколотая, спускалась ниже пояса по мягкой ткани. Она подошла к его постели и придержала юбку, обнажая красивые ноги и забираясь на перину.

― Ну ты ведь Архитектор, Тай… Что тебе стоит исполнить один мой каприз? Один маленький столик для расчёсок и духов.

― Если я начну исполнять твои капризы, моя комната станет похожа на дамский будуар. Слуги будут обескуражены.

― О, я тебя умоляю, Тайирель, ― не получив желаемого, Россмиэль вздохнула и скользнула ладонью по его бедру. ― Мысли слуг сейчас заняты только Ктарой. Понятия не имею, кто из вас ведёт себя эксцентричнее! Их уже ничто не обескуражит. Кроме того, в ближайшую неделю до тебя им точно не будет дела.

― Что ты имеешь в виду? ― он откинул ленточку на покрывало и внимательно посмотрел на демоницу.

― Твою сестру, конечно. Сразу после того, как вы расстались, Ктара выгнала всех горничных и заперлась в комнате. Слуги даже её сундуки разобрать не успели. И зная Ктару, она либо бесится, либо готовит нападение, ― будто прочла его мысли Росса. ― Я слышала, знать уже делает ставки, что она выкинет завтра на балу. Все ведь знают про её охоту на Князя Тианшеля и насколько Ктара сумасбродная девица. Когда они встречаются, редкий бал обходится без скандала. А тут он женится. Такая интрига…

Тайирель знал свою сестру лучше, чем окружающие. И кажется, его подозрения начинали сбываться. Он поднялся с кровати и направился к выходу из спальни.

― Куда ты?

― К сестре. Можешь идти, Росса, не буду тебя задерживать.

Принцесса покривилась, но взмахнула рукой, призывая мгновенный телепорт. Такой позволял перемещаться между доступными помещениями дворца, но Ктара от гостей комнату заблокировала. Впрочем, у него оставалась одна секретная лазейка. Тайирель закрыл дверь и исчез во мраке коридора, сливаясь с тенями, чтобы через мгновение появиться в спальне сестры.

Здесь было темно и прохладно, чёрная мебель и глянцевые полы едва-едва отсвечивали в полумраке. Яркий закат красил волны занавешенных чёрных портьер в кровавые оттенки, но не мог пробиться сквозь них в комнату. Так похожую на комнату Тайиреля.

Ктара лежала поперёк кровати, бездумно разглядывая высокий потолок и не реагируя на его появление. Принцесса даже не переоделась с дороги. Компанию ей составляла сомнительная бутылка из тёмного стекла с чем-то явно крепким. Она поднесла горлышко к губам и сделала глоток. В воздухе едва уловимо запахло спиртным.

― А если бы я была не одета? ― спросила она, но даже головы в сторону брата не повернула.

― Тогда я бы имел удовольствие лишний раз полюбоваться совершенством твоей фигуры, ― усмехнулся Тай.

― Извращенец, ― фыркнула Ктара, прекрасно зная, что мерзавец её дразнит.

― Вовсе нет. Ты ведь действительно красива. Даже раздетой.

Она хохотнула, принимая сомнительный комплимент. Тайирель приблизился к огромной кровати и прилёг рядом с сестрой на чёрный бархат покрывала, закинув руку за голову.

― И что у нас сегодня нового на потолке?

― Вот допью эту дрянь, ― она поболтала в руке бутылку, ― и будет две люстры.

― Что это вообще такое? Яд?

Принц отобрал сосуд и подозрительно принюхался. Опознать напиток не удалось, всё сшибал запах спирта, дрожжей и жжёного сахара. Ктара загадочно засмеялась и вернула себе бутылку.

― Это ром. Предположительно, ― она пьяно поиграла пальчиками в воздухе. ― С секретным ингредиентом.

― Тёмные Боги! Мы же в Замке. Неужели нельзя было взять из погребов что-нибудь поприличнее? А это… Выкинуть из окна, разбить о скалы, стереть с лица земли…

Принцесса блаженно улыбнулась, прижимая к груди дно бутылки.

― Не-ет. Я берегу эту гадость для особых случаев. Когда в жизни происходит нечто ужасное, я достаю эту отраву, пью и понимаю, что моя жизнь не настолько мерзкая, как этот ром. И мне сразу становится легче. А на утро мне обычно с него вообще ни о чём думать не хочется, никаких переживаний. И пока я думать не в состоянии, все проблемы уже уходят в прошлое. И ещё с него мне так плохо, что никакие проблемы не сравнятся.

Тайирель повернул к ней лицо и прищурился. В приглушённом свете едва пробивавшихся закатных лучей его александритовые глаза отливали зеленью.

― То есть ты собираешься две недели упиваться своим чудодейственным ромом?

― Нет, конечно, ― она сделала глоток и мучительно поморщилась. ― У меня нет столько рома… Хм… Может, поехать в Свободный? А принцессу могут изгнать? А если я попрошу Шейлирриана?

Тайирель снова забрал бутылку, попробовал ром и слегка закашлялся. Рот обожгло, будто кислотой. Ктара весело расхохоталась над его мучениями.

― Секретный ингредиент, говоришь? ― хрипло переспросил он, когда восстановил дыхание. ― Это гномий самогон!

― Может быть, всё может быть… ― лукаво протянула Принцесса, строя ему глазки и перебирая белыми пальчиками пряди волос.

― Кто додумался в дрянной портовый ром добавить гномий самогон? Они не пробовали разбавлять его водой, как все нормальные таверны? Какое же мерзкое пойло. Боги, да как тебя Алый терпит?

Ктара снова засмеялась:

― Как-как… Секретный ингредиент! И он меня не терпит. Он мной наслаждается.

― Как и прочими, несовместимыми со здравым смыслом вещами, ― поддакнул Тай.

Он покачал головой, отставил бутылку подальше и рухнул на покрывало. Ктара подтянулась ближе, прилегла ему головой на плечо и положила ладонь на грудь. От Тайиреля сладко пахло грозовым небом, холодным ветром над Океаном и кедровой горечью, от него пахло домом. И немножко портовым ромом.

Вздохнув, Ктара прикрыла глаза.

― Тай… ― позвала она тихо. ― Я сегодня выгнала слуг. Они все так смотрят. Они ждут, что я сделаю какую-нибудь глупость.

Он вспомнил, как у зеркала крутилась Россмиэль. Дочери Шейлирриана, может, и держались далеко от политики государственной, но отлично разбирались в политике другого рода ― в слухах и сплетнях, которыми полнились дамские гостиные. Конечно, они ожидали от Ктары глупостей. Ещё как ожидали. Жаждали.

― Нет, ― проронил Тайирель и погладил её по волосам, ― в сущности, они все ждут твоего поражения. ― Ктара замерла от его слов и приподнялась, а Принц добавил: ― Или победы.

― Нет. Я не могу проиграть, ― прошептала Ктара с ужасом. Её светлая кожа выглядела бледной, белой, как бумага. ― Если я ничего не сделаю за две недели, я ведь потеряю его навсегда. Я просто не могу проиграть.

Тайирель впервые видел сестру такой растерянной. Злой, обиженной, расстроенной ― да, но она всегда хотя бы примерно представляла, что будет делать. Сейчас Тайирель физически ощущал её сомнения ― словно она стояла на тонком, потрескавшемся льду и не понимала, как выбраться.

― Тебе это действительно важно? ― Тай перевернулся на бок и подпёр ладонью голову. ― Ты действительно любишь Эжена? До сих пор?

Ктара сглотнула. Впервые она призналась ему в чувствах на балу дебютанток, когда ей было восемнадцать. Они виделись с Князем очень редко ― он был советником и постоянно пропадал в поездках и в делах собственного княжества, а Ктара была принцессой, которую учили с утра до вечера. Их редкие встречи на балах, Советах и приёмах неизменно заканчивались неловкостями, ранним уходом Эжена и разбитым заново сердцем Ктары.

Чем сильнее и тактичнее Князь отталкивал, тем глубже она любила его. Он был её наваждением, и Ктару не волновало, чем за это придётся платить.

― Ты не понимаешь. Эжен потрясающий. Он такой серьёзный, верный и правильный, ― она мечтательно и грустно улыбнулась, ― он невероятно благородный и сильный. Я восхищаюсь им. Мы живём в мире, где постоянно плетутся интриги, но Эжен ведь никогда в них не участвует, он просто служит своей стране и соблюдает законы. И он хочет только беречь и защищать. И он просто защищает меня… От себя. Мне сложно это объяснить. Когда я начинаю говорить, это кажется глупым.

Она усмехнулась и помолчала, отводя глаза вниз, на пальцы, мнущие край пояска блузки. Но это было убедительнее слов. Тай чувствовал отголоски её глухой тянущей боли в собственном сердце. От которой перехватывало дыхание.

― И что же? Даже Алый не смог затмить благодетели Князя?

Ктара подняла глаза, и легче Тайирелю не стало. Во рту появился привкус крови и горечи, хотя она улыбнулась.

― Он… Он никогда не сможет дать того, что мне нужно. Ты знаешь. С ним нельзя увлекаться.

Принц протянул ладонь и погладил её по щеке.

― Мы арши, Ктара. Кого бы ты ни выбрала, один глоток тарлиш у алтаря излечит любое сердце и гарантирует счастье.

― Тарлиш. Я не хочу… так, ― прошептала она темноте в комнате. ― Я не хочу, чтобы магия создавала для меня иллюзию любви и преданности и подменяла её одержимостью. Я хочу чувствовать её по-настоящему. Я не понимаю, как Эжен может отказаться от этого.

Тайирель вздохнул и заправил ей за ухо тоненькую прядку у лица.

― Что ж. Если ты всё решила… У тебя ещё есть время. Обдумай каждый шаг. Но знай, если он выберет не тебя, не ты здесь проиграла, Ктара.

Она прикрыла глаза и потянулась к брату, приникая к плечу и сворачиваясь на его груди, как маленькая. Будто снова боится грозы. Принц успокаивающе коснулся губами её лба.

― Останешься сегодня со мной?

― Конечно. Только давай прикажем принести что-нибудь поесть. И вина. ― От лукавого взгляда Ктары, брошенный в сторону зеленой бутыли, Принц передёрнулся. ― Менее мерзкого, чем твоё настроение.

ГЛАВА 3. Выбор дорог

Выбор неправильной дороги всегда обходится дороже.

(Эльмирриан Инниар)

Обсидиановый замок размерами напоминал город. В сущности, он и был когда-то настоящим городом ― когда Астель вырастил его из плоти уснувшего вулкана посреди Океана, он стал первым пристанищем арши в Лестелле, и мог бы снова вместить их всех. Красивый, строгий, кружевной.

Как огромный муравейник, Замок пронизывали бесчисленные резные переходы и комнаты. Все главные и технические коридоры создали настолько широкими, что по ним можно было передвигаться на карете и даркинтах. Здесь нашлось место садам, мастерским, лабораториям… Всему. И всем.

Постепенно вокруг выросла столица и гавани, а затем поднялись из воды и другие острова ― Инниар, Флорентлер, Вилькортин, Тайконер, Варшестель, Дювиалар, Реттуарт, Теллири. И Князья забрали своих подданных туда, чтобы жить, создавать, торговать… Когда арши построили Империю, Замок практически опустел, большинство коридоров и комнат забросили, запечатали и забыли. Сейчас в обсидиановой обители постоянно жили только Шанакарты, их приближённые, слуги и охрана. И заключённые. Глубоко внизу, под всеми парадными и непарадными залами. Хотя можно ли заточение назвать жизнью? Для кого-то Замок был домом, для кого-то ― тюрьмой.

Для Дейриана Мираля он был сразу всем.

Алый шёл по лабиринтам закрытых тюремных этажей, не глядя на серебристые таблички и почти не следя за дорогой. Глубоко погружённый в собственные мысли, он двигался машинально в тусклом коридоре и даже не отвечал на приветствия охраны. Кабинеты и мастерскиеТайной стражи находились несколькими уровнями ниже, под этажами охраны и под камерами неопасных заключённых, как ещё один рубеж охраны для опасных.

― А мы уж и не ждали, ― вместо уставного приветствия фыркнул Каэль, один из его заместителей, и отлип от стены у кабинета.

За ним стояли ещё пятеро стражей в такой же чёрной униформе из плотной кожи. На их одежде не было никаких значков, нашивок, гербов, только металл пуговицы на манжете куртки выдавал, что в коридоре собрались капитаны отрядов. Впрочем, непосвящённый не отличил бы платину от полированного серебра или стали.

― Ждали, ― прокомментировал Мираль и коснулся ладонью железной двери, отпирая зачарованный засов. Всю ночь он изучал документы, которые удалось собрать по колонии. ― Есть новости?

― Утром пришло сообщение. На юге Материка кто-то сжёг рыбацкую стоянку. Валят всё, вроде, на разбойничью банду, но есть странности.

Алый дёрнул бровью и придержал дверь, входя в просторный каменный кабинет, напоминавший зал Совета большим длинным столом посередине. Даже карта имелась. Только бумажная и истыканная булавками и раскрашенная разметками. Другой стол, письменный, с удобным креслом, ютился в углу между большими металлическими шкафами.

Арши окружили стол, Алый встал по центру, чтобы видеть сразу весь Материк. По центру карты, заворачиваясь вправо, как пятно побледневших чернил, растекались серые границы Гиблого леса. Почти такое же пятно, но ещё прозрачнее, прилегало к Княжеству Тианшель ― Мёртвые земли. Мираль невольно нахмурился: это всё были следы магических войн, которые когда-нибудь добьют этот мир и их. Справа, отделённый от остального мира Океаном, изгибался островами Шанакарт, похожий на рисунок большого ящера.

― Вот здесь, ― один из стражей, Дорен, вытащил из ножен кинжал и уткнулся остриём в пустой пятачок суши на краю Материка. ― Всего несколько лачуг и шалашей для ночёвки и разделки рыбы. Туда приезжали частники из ближайших городов.

Потянувшись к углу стола, Алый взял из металлического блюдца несколько цветных булавок и воткнул одну рядом с кончиком кинжала. Потом прочертил другой иголкой линию по бумаге и воткнул туда, где по сообщениям обосновался Галлард.

― Два часа лёгким неспешным галопом, ― задумчиво протянул Алый. ― Зачем Галларду человеческие рыбаки? Рыбы к пиву не хватило?

Каэль опёрся широкими ладонями на стол, и его светлые короткие кудри упали на лоб.

― Не знаю, чего ему не хватило. Городская стража не нашла следов магии, а стоянка разбита под ноль и сожжена. Рыба, кстати, не тронута. Ну то есть она сгорела к чертям и втоптана вся в берег, но никто её не брал. Грабить рыбаков тоже бессмысленно. Они приехали за товаром, а не с рынка.

― И почему мы думаем, что это наше дело?

― Потому что, помимо того, что грабить там было нечего, на стоянке нашли всего четыре трупа, ― ответил Дорен. ― Но по примерным данным, там должно было рыбачить человек пятьдесят, сейчас самый сезон, вода прогрелась, рыба идёт к пирсам.

Алый прищурился:

― Работорговцы? Сильные мужчины ― дорогой товар, а люди ― лёгкая добыча. Рыбаки и вовсе безоружны.

Страж с сомнением повёл головой.

― Берег пропитан кровью. Там её столько, что проще заподозрить, что на них напали мясники и забрали на мясо. ― Алый хмыкнул, и он продолжил: ― Никакой банды тоже никто не видел, поэтому есть версия, что напали с воды.

― Звучит как раз в духе работорговцев, ― сказал Мираль, скрещивая на груди руки. ― Но им не нужны трупы, да и они не охотятся обычно по эту сторону Гиблого леса. Мы знаем ещё что-то?

― Нет.

― Ты видел стоянку сам? Может, кровь была от раненных и тех убитых?

― Не видел, ― ответил он. ― В городской страже служит мой агент. Полукровка, эльф, мы сражались вместе. После пропажи наших купцов я попросил сообщать о нападениях и разбое. Там была бойня по его словам.

Мираль покивал, раздумывая над этим. Карта перед ним ответов пока не давала. Он мысленно повторял разговор.

― Значит, ни магии, ни тел, ни добычи. Только кровь и огонь… Но мы знаем, что до этого были нападения на обозы… ― Алый воткнул ещё три булавки в карту рядом с торговыми трактами в местах, где в последний раз купцов видели. ― Может, рыбаки всё же были живы? Какой смысл забирать одних мертвецов и оставлять других? ― Алый поднял голову. ― Что-то общее у трупов было?

― Они сильно пострадали в пожаре, сложно сказать. Пока никто не опознан и надежды на это мало.

Каэль почесал щёку.

― Колония прямо у Океана и посередине Мёртвых земель. Лучшее место, чтобы остаться незамеченным. Если у них ещё и корабли есть…

― Не думаю, ― ответил Алый и потянулся к жёлобу на краю стола, где лежали обрубки карандашей. Взяв один, он проложил от булавки с колонией две линии к разным трактам. ― По крайней мере, пока. Чтобы заиметь корабль, нужно или уже иметь корабль, или купить его, или построить. Чтобы перевезти пятьдесят мужчин, предположим, раненых и связанных, нужно очень много времени и лодок. Если это не работорговцы с орочьего юга, то думаю, их увезли по суше.

― По суше?

Алый кивнул.

― Помнишь, до войны там были рыбацкие деревни? Дороги давно заброшены, но их ещё можно найти, на мёртвой земле они плохо зарастают. И они выходят к трактам. Возможно, они использовали обозы купцов для маскировки.

― И избежали досмотра?

― Кто бы их осматривал, если они не заезжали в города и свернули на Мёртвых землях? Там только такие же обозы и пара постоялых домов. Это проклятая земля, которая уже никому не нужна. Дорен, Ласер, Шан, ― посмотрел Алый на стражей справа, ― отправьте своих присмотреть за трактами в этой части Материка. Кирэн, Линтар, вы займётесь поисками Чародейской стали. Всё, что нароете, отправляйте Каэлю.