Антикварный магазин 23:04

Надо было купить зажигалку в круглосуточном. Какая-то тысяча вон. Однако в конце месяца ей частенько было жалко даже этой ничтожной суммы. Колл-центр ежемесячно оценивал сотрудников, и в зависимости от текущего ранга они получали бонусы. Однако Ким Гюри всегда оказывалась в хвосте, зарабатывая самый низший ранг – «D». Сотрудникам этого ранга полагалось поощрение в размере пятидесяти тысяч вон, равное стоимости одной пачки сигарет. Но в этом месяце Ким Гюри почему-то была уверена, что сможет получить ранг «B». Эта абсолютно безосновательная уверенность в том, что вскоре компания выплатит ей как минимум сто тысяч вон, позволила раскошелиться на жареную курочку. И вот в конце месяца Ким Гюри уже подсчитывала каждую вону.

Она немного поколебалась и шагнула в сторону рынка. Девушка осторожно, но быстро продвигалась вглубь рынка, однако чем дальше она заходила, тем сильнее ее обуревали сомнения, туда ли ведет дорога. Густая тьма окутала все вокруг, и контуры предметов расплывались. Ким Гюри ускорила шаг. Она шустро двигалась, обхватив себя за плечи, но вдруг споткнулась и, не удержав равновесия, полетела на землю. Зачем она вообще это затеяла? Запоздалые сожаления обрушились на Ким Гюри, когда она проехалась ладонью по земле. Надо было идти привычным путем. Но ей всего лишь захотелось выкурить сигаретку, неужели за это желание нужно вот так расплачиваться?

Нет, она просто неудачница. Когда бог создавал Ким Гюри, он просто забыл отвесить ей хоть горстку везения.

Ее родители как финансово, так и психологически напоминали ей увядшие цветы. Как только Ким Гюри поступила в столичный университет, она тут же съехала от них и устроилась на подработку, чтобы самостоятельно оплачивать свое жилье и прочие расходы. Училась она в кредит, а это значит, что на плечи ей давила необходимость срочно устроиться на работу, чтобы выплатить эту сумму. Потому Ким Гюри буквально лезла из кожи вон: участвовала в конкурсах, получала новые квалификации, ходила на стажировки… Но сколько бы она ни старалась, ей было не под силу догнать друзей, которым родители оказывали финансовую поддержку. Да и не была она столь умной, чтобы переплюнуть в баллах за международный экзамен по английскому своих однокурсников, которые с утра до вечера проводили в языковых школах, притом что сама она заучивала слова лишь в редких перерывах между подработками.

Тьма окружила ее. Тьма, что поднимала со дна души глубокую печаль. Ким Гюри приподнялась. Коленка болела. Дотронувшись до нее, девушка обнаружила, что штаны порваны. Ким Гюри еле сдержала подступившие слезы. Холодный вечерний ветер пронизывал до костей. Она снова обхватила себя руками, но вдруг кожей почувствовала едва уловимое тепло. Ким Гюри повернула голову и удивленно приоткрыла рот.

В узком проеме между домами теплился слабый свет. Завороженная этим огоньком посреди кромешной тьмы, Ким Гюри двинулась навстречу ему. Как девочка со спичками из сказки Андерсена, что морозной зимой жаждала тепла домашнего очага, она желала лишь одного – поскорее сбежать из этой темноты. И чем дальше она пробиралась вперед сквозь узкий переулок, тем ярче становился свет.

Он вывел Ким Гюри к магазину. Вывеска гласила, что перед ней антикварный магазин «Белый тигр». В отличие от большинства других магазинов со стеклянными дверями, этот окружала каменная стена, как будто бы здесь не очень-то ждали клиентов. Ким Гюри не сразу тронула дверную ручку, а сначала приподнялась и заглянула за стену. Однако теплый свет так и манил к себе.

– Извините за беспокойство.

Ким Гюри осторожно вошла внутрь. Как только она ступила на порог, сковывающий ее тело холод отступил, будто его и не бывало.

– Добро пожаловать, – раздался чей-то глубокий голос, показавшийся ей необычным. Ким Гюри взглянула на человека за кассовым аппаратом.

Первым, что бросилось ей в глаза, был пучок белых волос, рассекающий одну из его бровей. Эта необыкновенная особенность притянула к себе все внимание, так что Ким Гюри почти не запомнила, как выглядел продавец.

– Вы поранились? Проходите, присаживайтесь вот сюда.

Следуя указаниям, Ким Гюри послушно присела на стул перед кассой.

– Сейчас обработаем. Я принесу аптечку.

Ким Гюри проследила глазами за удаляющейся фигурой и, когда хозяин лавки скрылся на втором этаже, наконец окинула взглядом помещение. С потолка свисала гигантская львиная голова, множество разных винтажных фотоаппаратов и прочие предметы, которые никак не сочетались между собой. Ким Гюри поднялась со стула и подошла к полкам.

Интерьер вполне соответствовал антикварному магазину или же супермаркету. Разглядывая старинную керамику, которой, казалось, самое место в музее, Ким Гюри вдруг заметила корзину, заполненную спичечными коробками. Среди ярко разрисованных коробков ее внимание особенно привлекла одна незамысловатая зеленая коробочка с белой надписью «Брайант энд Мэй». Дизайн или рисунок ничем не выделялись среди остальных, единственным, что отличало этот коробок, была этикетка с надписью «Не для продажи (not for sale)». Однако Ким Гюри не могла отвести взгляд от этого коробка. Казалось, он так и шепчет ей: «Забери меня. Возьми меня с собой».

– Дедуль, а где у нас аптечка? – послышался голос со второго этажа, и, словно в ответ ему, за кассовым столом что-то подпрыгнуло, отчего Ким Гюри непроизвольно схватила коробок и сжала его в ладони.

Повернув голову, она заметила огромную собаку породы сапсари[3], которая поднималась по лестнице. Ее длинная шерсть тряслась, как бахрома на занавеске, пока ее обладательница не скрылась на втором этаже. На мгновение в лавке повисла тишина.

Здесь, кроме нее, никого нет.

Как только Ким Гюри осознала это, она стремглав вылетела на улицу. Сжимая спичечный коробок в кулаке, она бежала что есть мочи, пока свет лавки не остался где-то далеко позади. Однако счастье от обретения спичек было столь велико, что она бесстрашно бросилась в кромешную тьму. Девушка еще немного пометалась в лабиринтах рынка, прежде чем оказалась у главной дороги и смогла перевести дух. Лишь увидев яркий свет фонарей, она наконец опомнилась: «Это же воровство…»

Ладонь, сжимающая коробок, вспотела. Ким Гюри оглянулась, всматриваясь в темные закоулки рынка. Но заставить себя вернуться назад, в эту пугающую мглу она не могла.

«Верну позже».

И она положила коробок спичек в карман брюк.

* * *

– Опять двадцать пять. Какая это уже по счету? – раздраженно воскликнул Пак, швыряя очередную зажигалку на пол. Остальные в курилке задавались тем же вопросом. Все они стояли, зажав губами сигареты, и тщетно пытались прикурить их. Но, словно сговорившись, ни одна из зажигалок не давала огня.

– Эти поломки… – начала вдруг самая молодая, двадцатилетняя сотрудница Юн, в десятый раз прокрутив колесико, – вам не кажется, что они начались на следующий день после похорон тетушки Мисон?

В курилке вдруг повисла тяжелая тишина. Присутствующие резко переглянулись. Ровно месяц назад они всем коллективом скидывались на похороны госпожи Ли Мисон. С того самого дня никто из них не произносил ее имя.

– Что за жуткие вещи ты говоришь? Новость о том, что она умерла от кровоизлияния в мозг, и так разбивает сердце.

– Вот именно. Да и что могло заставить ее дух бродить тут неупокоенным?

Пак и Со покосились на коллегу Юн. Этих двоих в компании называли «скаковыми лошадьми». Будучи на короткой ноге с главой отдела, во время обзвона клиентов эти операторы заполучали важную клиентскую информацию и ежемесячно удостаивались ранга «S» в рейтинге персонала. Так что никому не хотелось попасть к ним в немилость.

– Да нет, я не это хотела сказать… – пробормотала Юн и замолкла.

Зачем она вообще завела этот разговор. Чтоб лишний раз не столкнуться с Юн взглядом, Ким Гюри притворилась, что ищет что-то в кармане. Казалось, коллега так и норовит упрекнуть ее: «А ведь тетушка Мисон заботилась о тебе, как о родной дочери».

Неожиданно пальцы нащупали в кармане что-то необычное. Это был спичечный коробок. Тот самый, который она позавчера умыкнула из странного магазинчика на рынке. Она решила вернуть вещь и перед работой с трудом отыскала тот антикварный магазин, но двери были заперты.

– Вот зараза, не покурю, не взбодрюсь… А это что?

Пак поднял что-то со стула у стены.

– Спички? Вот это удача!

Увидев коробок в руках старшего коллеги, Ким Гюри снова сунула руку в карман и пошарила в нем. Но пальцы хватали лишь пустоту. Пак держал в руках зеленую коробочку с белыми буквами. И это, без всяких сомнений, были те самые спички, которые только что лежали в ее кармане.

Как же это произошло? Пока Ким Гюри в полной растерянности пыталась осознать случившееся, Пак вытащил спичку и чиркнул ей о бок коробка. Белая головка загорелась, и Пак тут же наклонился к ней с сигаретой во рту. Но в эту секунду пламя вдруг взмыло вверх, мгновенно опалив мужчине волосы на лбу. Пак вскрикнул и, бросив спичку на пол, начал отчаянно топтать ее ногами. Однако огонь не гас, а лишь больше разгорался.

– Тетушка Мисон… – в ужасе прошептала Юн.

Но в этот раз никто не обратил на нее внимания. Взгляды всех в курилке приковало к себе яркое пламя в центре комнаты.

А в этом огне все отчетливо увидели госпожу Ли Мисон. Та делала свою привычную зарядку: бодрые взмахи руками вверх-вниз, активные приседания. Ее тело двигалось в такт всполохам яркого пламени, которое вскоре погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. С пламенем исчезла и Ли Мисон, оставив после себя лишь обгоревшую спичку.

– Зашибись, – выругался Пак, швырнул коробок на пол и вылетел из курилки. Остальные последовали за ним, лишь Ким Гюри так и осталась стоять, не в силах отвести взгляда от сгоревшей спички на полу.

Ли Мисон умерла от кровоизлияния в мозг. Это факт. Но убило ее не только это. Ли Мисон просто сгорела. Выгорела дотла, как эта белая спичка, от которой остался лишь черный пепел.

* * *

Ли Мисон была женщиной пятидесяти четырех лет, которая очень любила лезть ко всем с непрошеными советами. Начиная с тридцати пяти лет она работала внештатным оператором сразу в пяти-шести колл-центрах, а потому и по возрасту, и по опыту опережала даже главу отдела с директором центра. Возможно, поэтому глава отдела звал ее просто «тетушка», тогда как к другим обращался строго по имени или же номеру оператора. Однако все понимали, что это фамильярное обращение вовсе не свидетельствует о более теплом отношении к сотруднице. Особенно в те моменты, когда Ли Мисон лезла не в свое дело, глава отдела обращался к ней особенным тоном, протянув последнее «а-а-а» в слове «тетушка» с таким презрением, что оно передавалось всем в отделе. Вскоре и остальные сотрудники начали обращаться к ней только так. Мало кто, как Юн, звал ту более радушно «тетушка Мисон», добавляя имя. Ким Гюри же решила не примыкать ни к одной из сторон и звала коллегу просто «онни»[4].

Главу отдела раздражало, что Ли Мисон вечно сует нос не в свои дела.

Она не курила. Однако ежедневно захаживала в курилку и раздавала всем мятные конфеты. Мало кто искренне радовался такой заботе. А Пак и вовсе открыто язвил: «Суете в надежде, что бросим курить?» Не желая попасть в опалу, Ким Гюри пыталась отказаться от конфет, но в итоге нет-нет да и принимала их. Ведь она на личном опыте убедилась в реальной пользе тех самых непрошеных советов Ли Мисон. Именно она научила Ким Гюри правильно отвечать на грубость, объяснила важность обратных звонков, научила сортировать личные данные клиентов и многое другое. Иными словами, завалила Ким Гюри полезными ноу-хау и знаниями, которыми другие сотрудники делиться не спешили.

– Зачем вы мутите воду в коллективе? Чего добиваетесь своими подсказками? Операторы должны соревноваться друг с другом. Только конкуренция даст хорошие результаты.

Глава отдела называл операторов с высокими показателями «скаковыми лошадьми» и предпочитал, чтобы они конкурировали друг с другом. Именно поэтому он так злился, наблюдая за тем, как Ли Мисон обучает новичков. Ведь это была скаковая лошадь, сбежавшая со своей дорожки.

– Ну, руководитель, по сути, прав. Это ж все равно что пригреть змею на груди. Тетушка и сама все понимает.

– Видимо, считает, что ее показатели не упадут.

В курилке любили посплетничать о Ли Мисон, и она прекрасно знала об этом.

– Ну и что в этом такого? Гюри, ты знаешь, что «тетушками» раньше всегда называли чужих мам? Но, если подумать, какая разница – твоя мама или чужая? Мама есть мама, а на матерей ведь часто раздражаются, – однажды со смехом сказала ей Ли Мисон.

В один прекрасный день она вдруг предложила запросить у руководства компании «физкультперерыв», чтобы два раза в день по десять минут вставать и разминать затекшие мышцы. Все были ошарашены подобным предложением.

– Ты что, из-за каких-то двадцати минут готова поругаться с начальством?

– Ну почему «каких-то»? Мы же сидим по девять часов кряду. Сотрудники выходят на две-три минуты покурить или налить себе кофе, а все остальное время мы не сходим с места. Мне дочка как-то сказала, что если размять тело, то и душа расправит крылья.

– Да что ты говоришь? Хорошо иметь такую умную дочку. Но неужели ты не знаешь, что компании ненавидят любую групповую деятельность сотрудников?

Никто не обрадовался предложению Ли Мисон. Даже Юн сомневалась в целесообразности такой затеи. Ходили слухи, что операторы другого колл-центра создали профсоюз, после чего в коллективе начались постоянные стычки с руководством. Чтобы сдержать энтузиазм профсоюза, компания намеренно не принимала новых сотрудников, что удвоило нагрузку на весь персонал. В колл-центрах с вечной текучкой свалить всю работу на действующих сотрудников было типичной тактикой борьбы с профсоюзами. Руководство компании прекрасно понимало, что у сотрудников не должно быть лишнего свободного времени и возможности подружиться с коллегами. Для этого в коллективе намеренно поддерживалась прохладная атмосфера конкуренции и разобщенности. И чем сильнее компания эксплуатировала сотрудников, допуская со своей стороны несправедливое отношение, тем активнее поддерживала этот холод.

Поэтому предложение Ли Мисон никто не воспринял всерьез. Но ровно до тех пор, пока она не начала устраивать себе перерывы, отлучаться в коридор и в одиночку заниматься там гимнастикой. Каждый день ровно в четыре и в шесть часов вечера она в течение десяти минут делала упражнения. День-два никто не жаловался. Но, чувствуя вину за свой отказ поддержать предложение Ли Мисон, коллеги начали вместо нее отвечать на звонки. А на пятый день принялись в открытую возмущаться. Спустя неделю глава отдела публично осудил Ли Мисон:

– Тетушка, как можно быть такой эгоисткой? Пока вы там наслаждаетесь фитнесом, коллеги взваливают вашу работу на себя. Разве не видно? Они даже в туалет отлучиться не могут и тянут руку, чтобы их отпустили.

– Послушайте, так в этом-то и проблема. У нас даже отойти по нужде нет времени. Считаете нормальным, что коллектив отпрашивается и ходит по очереди? Нормально, что у нас нет даже десяти минут, чтобы размяться? Я же предложила поделить нас на группы, если нет возможности отпускать всех на физкультперерыв одновременно.

– Тетушка, у нас в среднем две минуты на человека. Пока вы там целых десять минут прохлаждаетесь, оставшимся в зале операторам приходится напрягаться в три-четыре раза сильнее. Да что там говорить, вы и так понимаете, что терять эти десять минут невозможно. Если накопятся отложенные звонки, кто возьмется работать сверхурочно? Вы?

– Значит, надо как-то сократить количество звонков.

– Издеваетесь? Головной офис будет в восторге от этой идеи. А как же мои показатели? Если конкретно вам что-то не нравится, направляйте претензии фирме, которая заказала наши услуги.

– А разве это не ваша обязанность как руководителя отдела?

– Молчать! От таких эгоистов, как вы, вечно одни проблемы.

Ноздри главы отдела раздувались от гнева. Ким Гюри опустила глаза. Ей не хотелось встречаться взглядом ни с руководителем, ни с Ли Мисон. Искоса взглянув на остальных сотрудников, Ким Гюри заметила, что все они потупились.

– Только попробуйте что-нибудь вытворить! – вскричал глава отдела, и все склонили головы еще ниже.

С того дня Ли Мисон осталась в полном одиночестве. Одна обедала, одна ходила за кофе. Сотрудники перестали с ней здороваться и не включали в общую очередь в туалет. Когда она отлучалась, никто не отвечал вместо нее на звонки. И все же в назначенное время она продолжала выходить в коридор и делать там упражнения.

– Лучше бы тетушка Мисон, как раньше, заходила к нам в курилку со своими конфетами. Совала их и обиженно спрашивала, чего не беру. Тогда было бы как-то легче, – три месяца спустя призналась Юн.

Ким Гюри чувствовала то же самое. Ей даже хотелось, чтобы Ли Мисон еще раз позвала ее с собой на физкультминутки, чтобы обиженно возмутилась: мол, чего не здороваешься? Тогда на сердце было бы не так тяжело. Однако Ли Мисон только здоровалась с ними, ни к чему больше не призывая. Порой, когда она выходила в коридор на свою разминку, Ким Гюри провожала ее взглядом и мысленно отсчитывала: «Раз-два, раз-два». Казалось, там, в коридоре, Ли Мисон выполняет свои упражнения с высоко поднятой головой.

Месяц назад Ли Мисон обратилась к Ким Гюри с просьбой воспользоваться ее отпуском. Заслуженные выходные ждали девушку уже через пару дней, но коллега попросила их для себя. Сотрудники колл-центра должны были сообщать руководству о днях отдыха в начале каждого месяца. Отпроситься и уйти пораньше, не предупредив о том за целый месяц, они не могли. Такая система позволяла избежать денежной компенсации за неиспользованные дни отпуска, зафиксировать график и реже пользоваться услугами замещающего персонала.

– У меня все время кружится голова и часто идет кровь из носа. Иногда даже не слышу, что мне говорят. Если внепланово попрошу отгул, никто же не одобрит. А если идти в больницу, все равно полдня продержат в приемной. Выручи разок?

У Ким Гюри, которую буквально заставили потратить неиспользованные дни, не было никаких планов на этот отпуск. Но все же она отмахнулась фразой «У меня есть дела…» просто потому, что боялась своим согласием навлечь на себя гнев главы отдела.

– Извини, что напрягла тебя такой просьбой. Не обращай внимания, работай. – Ли Мисон легонько похлопала ее по плечу и ушла.

Ким Гюри узнала о смерти Ли Мисон в отпуске, утром первого дня. В групповой чат компании прислали пару дежурных фраз о соболезнованиях, название больницы, где состоится прощание, номер комнаты морга при больнице и номер счета для сбора средств. Прочитав сообщение, Ким Гюри с головой накрылась одеялом. Она молила лишь об одном: чтобы все это оказалось сном и исчезло, когда она вновь откроет глаза. Но, сколько бы она ни проваливалась в сон, сколько бы ни просыпалась и не тянулась к телефону, сообщение по-прежнему висело в чате. Вскоре позвонила Юн. Предложила вместе сходить попрощаться с Ли Мисон. Но Ким Гюри солгала, что приболела и просто отправила деньги на указанный счет.

Ли Мисон умерла от кровоизлияния в мозг.

А вскоре после похорон ее дочь заявилась в офис. Требовала признать смерть матери производственной травмой. Но глава отдела лишь усмехнулся, вопрошая, какая же это производственная травма, если человек умер не в стенах компании. Дочь подала на компанию в суд. А после этого устроила одиночный пикет прямо на пешеходном переходе возле здания колл-центра.

– Признайте свою ошибку! Возьмите ответственность за смерть работника! Справедливость восторжествует!

Теперь Ким Гюри подходила к офису и выходила оттуда, низко опустив голову, чтоб ненароком не столкнуться взглядом с дочерью Ли Мисон. Это превратилось в ежедневную пытку.

* * *

Ким Гюри подняла с пола сгоревшую дотла спичку. Когда в поднявшемся пламени она увидела лицо Ли Мисон, ей показалось, что та вернулась, чтобы проклясть ее. Ким Гюри бросила спичку в мусорное ведро и вышла из курилки. А спичечный коробок, который Пак бросил посреди комнаты, она и вовсе проигнорировала.

– Почему ты так долго? – набросился на нее глава отдела, когда Ким Гюри вернулась на свое место. В ответ она лишь кивнула и, спешно надев наушники, обвела взглядом зал для операторов. Все те, кто только что стоял с ней в курилке, теперь как ни в чем не бывало раздавали консультации.

Наверняка просто показалось. Привиделось от переутомления. Ким Гюри потерла виски. После похорон Ли Мисон ей никак не удавалось сосредоточиться на работе. Исходящие звонки копились, и ей уже не раз приходилось оставаться работать сверхурочно. Уже четыре раза клиенты жаловались, что она обслужила их слишком сухо. А значит, о высоком рейтинге в конце месяца можно было забыть. Ким Гюри похлопала себя по щекам и опустила глаза на стол, желая свериться со списком клиентов, которым ей предстояло позвонить.

А на столе лежал коробок спичек.

Тот самый коробок, который она оставила валяться на полу в курилке. Ее веки задрожали. Она продолжала на автомате консультировать людей, даже не осознавая, что именно те говорят ей в ответ. Спичечный коробок продолжал смотреть на нее. Не выдержав, Ким Гюри зажмурилась, взяла его в руки и бросила в стоящее под столом мусорное ведро. А затем ногой задвинула его подальше. Звонки продолжались. Но зеленая коробочка продолжала стоять у нее перед глазами, несмотря на все попытки забыть эту спичку и пламя, в котором появилась Ли Мисон.

Поработав еще немного, Ким Гюри захотела в туалет и, отпросившись, вышла из зала для консультаций.

– Страшновато. Что это за спички такие?

– Может, в них вселился призрак? Надеюсь, на того, кто их выбросит, не падет какое-нибудь проклятие, – услышала Ким Гюри разговор других сотрудников, также направлявшихся в туалет.

– А та женщина, что появилась в огне… Она же наша бывшая сотрудница? Та, что недавно умерла.

«Не может быть. Проклятие? А ведь я выбросила их…» Ким Гюри развернулась и быстрым шагом направилась обратно к рабочему столу. Она достала мусорное ведро из-под стола и заглянула внутрь. Пусто. Коробок, который она совсем недавно кинула туда, пропал. И вдруг она почувствовала, как что-то прикасается к бедру. Что-то мешалось в кармане. Она сунула руку и, достав содержимое, еле сдержала вопль ужаса. Это был тот самый спичечный коробок. Казалось, эти белые буквы на зеленом фоне, оскалившись, насмехаются над ней. Не помня себя, Ким Гюри бросилась к окну и с размаха распахнула его.

– Эй! Ким Гюри! Чего творишь? Закрой немедленно! – завопил глава отдела.

Им строго запрещалось открывать окна в офисе, дабы внешний шум не проникал в помещение. Но, проигнорировав гневный окрик начальства, Ким Гюри высунулась в окно и швырнула туда коробок спичек.

Ночью ей приснился кошмар. Снилось, что пламя от спички охватило все ее тело. Проснулась она в поту. Осознав, что это сон, она выдохнула и села в кровати, сжав голову руками. Но тут заметила кое-что странное. Вокруг было слишком светло. Будто кто-то подсвечивал фонариком прямо у нее над головой. Однако она была уверена, что только что проснулась в темной комнате, тогда откуда этот свет?

Ей не хотелось смотреть наверх. Не хотелось проверять, что там. Но продолжать делать вид, что ничего необычного не происходит, она не могла. Наконец она оторвала ладони от лица и взглянула наверх. С потолка свисала странная белая ткань. Скользнув по ней взглядом, Ким Гюри медленно подняла голову еще выше и посмотрела на потолок. На нем мягко светилось какое-то зеленоватое облако. Такой же мягкий свет горит в фонариках, развешанных по городу на День рождения Будды. Ким Гюри прищурилась, силясь разглядеть это свечение, но оно вдруг спустилось прямо к ней, и, прежде чем она успела зажмуриться, нечто, что оказалось вовсе не фонарем, подплыло прямо к ее носу.

Это было лицо женщины, чей подбородок скрывала вуаль.

Встретившись взглядом с Ким Гюри, женщина слегка улыбнулась. Прикрывающая подбородок ткань сползла, обнажив похожий на глубокую пещеру рот с редкими зубами. Ее нижняя челюсть наполовину растворилась, и зеленая жидкость изо рта пропитала вуаль. Кап. Жидкость закапала прямо на колени Ким Гюри. Она попыталась увернуться, но тело словно окаменело. Тем временем лицо женщины опускалось все ниже. Ким Гюри не могла ни пошевелиться, ни зажмуриться и была вынуждена наблюдать за тем, как жуткое лицо приближается прямо к ней. По щекам девушки потекли слезы, но она смогла пошевелить пальцами и, подцепив край одеяла, натянула его на голову. Съежившись под ним, она пролежала так, пока не услышала звон будильника. Выглянув, она заметила, что сквозь маленькое окно ее комнатушки пробивается тусклый утренний свет.

– Пропала…

Напряжение наконец-то спало, навалилась сонливость. Но нужно было идти на работу. Пошатываясь, Ким Гюри встала на ноги, умылась и надела одежду, которую вчера небрежно бросила на стул. Перед выходом из квартиры она решила встряхнуть одеяло, чтобы окончательно избавиться от кошмаров вчерашней ночи. Но когда она с силой дернула его наверх, что-то покатилось и упало с кровати. Это был спичечный коробок.