Мама для дочки отца-одиночки

Они быстро разобрались, что ничего такого страшного не случилось, мне просто надо всё объяснить и я пойму. Больше я в жизни не брала чужого. Урок на всю жизнь запомнила.

Но мое преступление было раскрыто в присутствии двух взрослых.

А что будет, если Ульяну разоблачат при всех одноклассниках?

Так нельзя!

— Подождите минуту! — заявляю я и забираю рюкзак Ульяны. — Подождите.

Глава 5

— В чем дело, Майя Михайловна? — удивленно смотрит коллега, а я так же удивленно смотрю на нее.

Неужели она не понимает?

— Мы не можем вот так устраивать обыск в вещах. Как минимум не при детях. Ребята, выйдите в коридор пока. Давайте-давайте!

Парни нехотя выходят.

— Она воровка, а вы ее покрываете! — неожиданно выдает Алина.

— Ты как разговариваешь с учителем? — тут же осаживает ее Оксана, понимая, что ребенку нельзя позволять так общаться со взрослыми.

— Она вчера ей помогла! Ворованную вещь вытащила. Это нечестно!

— Откуда ты знаешь, что вещь была в сумке у Ульяны? — решаю начать с нападения я, — Может, ты сама туда ее положила? А вы знаете, что в классе есть камеры?

— Что? Какие камеры? — испуганно спрашивает вторая девочка. — Я ничего не делала! Это всё она!

Теперь Марина обвиняет Алину. Как быстро всё перевернулось.

Алина быстро моргает, глаза на мокром месте.

— Это не я! Это Ульяна — воровка! Воровка!

Неожиданно она толкает Ульяну, да так сильно, что та падает! Я едва успеваю ее ухватить, чуть смягчив удар.

Алина выбегает из класса в слезах. У Марины тоже глаза на мокром месте. Я усаживаю Ульянку на стул.

— Сильно ушиблась?

Та головой качает, но подбородочек дрожит.

— Какой-то ужас! Все дети из приличных семей, — причитает Оксана Сергеевна. — Марина, расскажи, в чем дело!

— Алине не нравится Ульяна. Она говорит всем, что она плохая.

— Почему не нравится?

— Потому. У нее мамы нет. А Алина говорит, что у всех нормальных детей есть мама!

— У меня есть, есть! Просто она уехала! — теперь рыдать начинает уже Ульяна, захлебывается, лицо закрывая.

Оксана глаза закатывает.

— Не было печали. А с воровством-то что?

Марина мнется.

— Алина сказала, что воровку из класса точно выгонят.

— Значит Алина подсунула вещи в рюкзак Ульяны?

Марина кивает насупившись.

— Ты же понимаешь, что тебе будет за то, что ты с ней заодно? — строго выговаривает моя коллега, а мне хочется глаза закатить — кто так делает? Ведь педагог со стажем! И такое незнание детской психологии! Даже минимальный навык отсутствует!

— Оксана Сергеевна, давайте не будем давить на девочку сейчас? Она сама во всем созналась. Так что… успокойся, Марина, тебе ничего не будет.

— То есть как? — Оксана гневно на меня смотрит. — Они решили подставить одноклассницу, и им ничего не будет?

— Давайте без детей обсудим? Позже!

Пытаюсь намекнуть, но она как слон в посудной лавке.

— Нет уж, родителям точно надо сообщить, что это такое!

Марина ревет, Ульяна ревет…

В кабинет заходит классный руководитель девочек, педагог с большим стажем, с большой буквы.

Я выдыхаю, надеюсь, она всё разрулит.

Действительно, Ангелина Степановна выслушивает Оксану и тут же отправляет ее к остальным детям, которые остались без присмотра.

Потом задает вопрос мне. Так, чтобы ни Ульяна, ни Марина не слышали. Я объясняю, рассказываю как есть.

— Понятно, хорошо, спасибо тебе, Майя…

— Надо всё равно поговорить с родителями Ульяны, и Марины тоже.

— Марининых я беру на себя, маму ее знаю хорошо, она у меня когда-то училась. А с Ульяниными свяжись ты, хорошо?

Вспоминаю папу Ульяны, и щеки сами собой загораются краской.

— Но… что мне сказать? Ульяна же не виновата, что с ней вот так…

— Не виновата, да. Но, возможно, понадобится общение с детским психологом, родители у нас должны были подписать согласие, но в любом случае лучше проинформировать.

Да уж, только вот я уже пыталась… информировать.

Ладно, что-нибудь придумаю.

Рабочий день заканчивается.

Детей забирают родители.

За Ульяной приезжает водитель.

Понимаю, что ему что-либо говорить бессмысленно, и снова набираю номер отца.

— Ну, привет, красавица. Сначала в блок меня кидаешь, потом сама звонишь? В чем дело?

— Я вам не красавица, меня зовут Майя Михайловна. Я педагог. И звоню я по поводу вашей дочери. У нее проблемы.

— Проблемы? Какие еще проблемы?

Он говорит это таким тоном, что мне страшно.

И скоро я понимаю, что боялась не зря.

Глава 6

Роман

Нет, вот же… гаденыш! И дочку свою такой же воспитал!

Еду к школе, просто полыхая от ярости.

Когда няня мне сказала, что у Ульянки в школе какие-то проблемы, я сначала не особо придал значение.

Все мысли были с китайцами, которые просто постоянно сношали мой мозг.

Как мне хотелось отказаться от этой сделки! Но миллионов было жалко.

Даже, скорее, миллиардов.

Ничего. Я потерплю. Не хочу терять бабло и статус.

Немного еще помучаюсь, зато, глядишь, через пару лет попаду в «Форбс» уже не как «начинашка-первоклашка», а как полноценный бизнесмен, олигарх. Основатель собственного дела.

В общем, папаша я оказываюсь никудышный.

Потому что еще через день буквально снова звонит эта крошка учительница — эротическая мечта любого половозрелого мужика.

Самая популярная фантазия. Учителка!

То, что она рассказывает, меня просто выносит.

Слов нормальных нет. Одна обсценная лексика.

Но я от нее избавился. Считаю, что при ребенке даже думать такими словами нельзя, не то что произносить.

Но тут не получается не думать.

Значит, Алина Соколова! А папаша ее — Генка Соколов, мой бывший приятель. Разошлись наши пути-дороженьки, когда я его в бизнес взял, а он проворовался. Думал, я такой лох и не замечу!

А я не лох и заметил. Не засудил его тогда только потому, что у него как раз дочь родилась. Как и у меня. Пожалел.

А он, значит, такую мелкую дрянь вырастил, которая мою Ульянку решила буллить?

Хорошо, что мне малышка эта позвонила. Училка.

Надо будет ее отблагодарить как-то.

Подъезжаю к школе. Торможу. Сегодня сам за рулем.

Выхожу, оглядываюсь.

Ну, где ты, уродец, покажись! Знаю же, что притащится за дочкой! Мой водила его тут несколько раз видел. Ездит на убитом в хлам «логане», хозяин, блин, жизни!

Подъезжающую к школе развалюху узнаю сразу. Даю ему возможность припарковаться, выйти.

Он один. Идет к воротам школы. Наглый, разжирел, морда сытая.

— Геннадий? Какими судьбами?

Резко тормозит, оглядывается.

— О… Роман.

— Кому Роман, а кому Роман Олегович. Ты скажи, Генацвале, какого хрена твоя дочь трогает мою?

— Что?

— То!

Бесит, и говорить с ним я не намерен.

Сразу кулак в живот, потом апперкот, и вот Геночка уже стонет на земле, а я над ним склоняюсь.

— Упал? Что ж ты такой неуклюжий! Значит, слушай сюда, тварь, дочку свою переводи в другую школу. Чтобы я тебя тут больше не видел, ясно? И не смей никуда обращаться, потому что…

— Что вы делаете? Вы с ума сошли?

Твою ж тригонометрию!

Малышка! Тебя тут только не хватало!

— Это просто беспредел! Вы что творите, господин Зацепин? Тут школа, тут дети! А вы драку устроили!

— Кто устроил драку? — притворно удивляюсь. — Я? Я просто старого друга встретил, одноклассника, Генку. Гендос, скажи?

Мерзкая туша что-то шипит.

— Вот, слышите? А так у нас всё отлично, Майя… Михайловна… Пчелка вы наша.

— Прекратите, как вы…

Ее взгляд кипит праведным гневом, а я думаю о том, как она хороша. Такую бы взять, подмять под себя и… не отпускать всю ночь. Оглядываю ее слишком откровенным взглядом, чуть не облизываясь. Она тут же краснеет как маков цвет.

— Прекратите… — говорит уже тише.

— Зацепин? Соколов? Вы ли это?

— Ангелина Степановна! Здравствуйте!

— Опять буянят оба. И вам не стыдно? Сколько лет прошло, а вы всё не меняетесь, ай-ай-ай!

— Ангелина Степановна, обижаете, зачем нам меняться?

Улыбаюсь, увидев свою любимую первую учительницу.

Да, как бы я ни ненавидел школу, но нашего Ангела Степановича — обожаю.

Это потом у меня начались траблы, а вот когда я учился у нее…

Да и потом она в старшую школу приходила. Воспитывала меня, дурака. И защищала! Реально приходила меня на педсоветах защищать. Ссорилась, спорила. Получается, теперь она классная у моей Ульяны?

Тут же хочется себе по лбу настучать. Потому что я об этом и не знал!

И это я! Отец, который всегда столько сил вкладывал в дочь, старался быть в курсе ее дел.

— Ну что, папаши непутевые? Пойдемте в класс, поговорим.

Геннадий откашливается.

— Ангелин Степанна, я не могу, у меня работа, меня начальник убьет. Харакури сделает!

— Не харакури, а харакири, умник, — усмехаясь, говорю я. — Ангелина Степановна, пусть едет. А я вот с удовольствием с вами поговорю.

Отталкиваю жирную тушу Геннадия, который тут же как-то тупо расшаркивается и валит к своей машине, у которой уже стоит его мелкая.

А моя где?

Вижу, как Ульянка несется ко мне. Счастливая! Улыбка до ушей.

— Папа! Папочка!

Обнимаю ее, поднимаю на руки.

Вижу, как косится на меня пчелка Майя.

А вот Ангелина улыбается одобрительно.

— Пойдемте в класс, мои хорошие, есть о чем поговорить. Майюшка, ты пока возьмешь Ульянку?

— Да, конечно, мы погуляем вместе со всеми.

Эх, жаль, что строгая крошка не с нами.

Оглядываюсь по дороге к школе и чувствую, как меня за руку дергают.

— Даже не думай, Зацепин! Девочку мне не порть!

— Ангелина Степановна, да я и не думал!

— Вот и не думай!

Эх, ну чего не сделаешь для любимой учительницы! Думать не буду.

Буду… действовать!

Глава 7

Нет, какой наглец!

Нахал!

Господи, как же я жалею, что позвонила ему!

Я просто хотела как лучше. Хотела помочь его дочери. Помочь адаптироваться. Обратить его внимание на то, что у нее есть проблемы с коммуникацией. Девочки же не просто так решили ее обвинить? Значит, что-то есть?

А он…

Приехать и избить папу ученицы!

Просто вопиющее поведение!

Что теперь будет?

Выдыхаю, когда понимаю, что он знает нашу Ангелину Степановну.

И папа Алины, как оказалось, тоже.

Получается… они одноклассники?

Подхожу с Ульянкой к площадке, где мы с Оксаной Сергеевной выгуливаем продленку.

— Да уж, Сахарова, натворила ты дел, — шипит коллега, оглядывая меня.

— В смысле?

— В коромысле.

— Оксана Сергеевна, а кто вам позволил так со мной разговаривать?

— Ой, ой… Ты решила, раз этот богатенький Буратино на тебя запал, так всё можно?

— Что? Как вы… Как вы можете так говорить, я…

— Девчонку его, воровку, выгораживаешь, и ему названиваешь, жалуешься. Всё ясно.

— Ульяна не воровка! Алина Соколова сама призналась, что вещи подложила!

— Она призналась под твоим давлением! Ты ее вынудила так сказать! Если что-то у кого-то еще пропадет, то… я знаю, где искать!

— Что вы такое говорите?

— Ты всё слышала. Да уж… Ушлая какая молодежь пошла! В наше время мы вообще старались не контактировать с родителями. Тем более с одинокими папашками. А эта, ишь, сразу подсуетилась!

— Что вы такое говорите! Где я подсуетилась? Я позвонила отцу Ульяны потому, что ей нужна помощь!

— Вот он и помог! Избил другого родителя на глазах у детей. Прекрасно. Браво. И что он тебе за это пообещал? Или ты ему?

— Вам нравится говорить гадости?

— А тебе нравится шашни крутить на рабочем месте? Смотри, ты тут человек новый, а у нас в коллективе подобное не приветствуется.

— Я... да я…

— Я — последняя буква в алфавите. Семёнов! Семёнов, ты куда полез? А ну, давай обратно!

Оксана отходит, а я краснею как рак. Мне стыдно.

Не перед ней. Перед собой.

Я себя не смогла защитить! Я позволила этой… этой… своей коллеге отчитать себя так, словно я ребенок! Еще и несправедливо!

Никакие шашни я не крутила!

И откуда она взяла, что отец Зацепиной на меня запал?

— Майя Михайловна, а почему вы грустная? — тихий голосок Ульяны меня выводит из ступора, улыбаюсь ей, и тут же снова ловлю презрительный взгляд Оксаны.

— Что ты, малышка, я не грустная, всё хорошо.

— Хорошо. А я хотела вас в гости позвать. Можно?

— В гости?

Вижу, что Оксана вся напряглась, прямо ушки на макушке!

— Да, в гости. У меня дома очень красиво. Большая детская площадка на улице, а дома есть бассейн и сауна, я люблю с папой греться. А еще у нас есть огромный аквариум. И коллекция моделей разных корабликов, папа сам собирает. И в гараже коллекция машин. Папа вас покатает, если вы захотите.

Покатает. Папа. Снова краснею, услышав эти слова.

И слышу недовольное хмыканье коллеги.

— Спасибо большое за приглашение! Я с удовольствием воспользуюсь им, договоримся!

Нарочно говорю громко.

Посещать учеников дома не возбраняется! И даже приветствуется, особенно если ученики из неполных семей. Это я скажу Оксане, если начнет умничать!

Ульянка обнимает меня, отбегает играть. Я вижу, что она больше сдружилась с мальчиками, чем с девочками. Девчонки на нее как-то неодобрительно косятся. Но тут уж я ничего не поделаю.

— Ульяна, дочка! Поехали домой!

Сердце резко скачет, когда я слышу его голос. Сама чуть не подпрыгиваю. Надо же… и почему он так на меня действует? Ужас.

Это… неправильно.

Надо взять себя в руки.

— Папа! Папочка!

— Моя принцесса!

Смотрю, как трогательно он ее обнимает, как улыбается, лицо его светится.

Подумать только! Приехал, чтобы накостылять папашке, который его дочь обидел, надо же! Молодец.

Думаю так и снова краснею.

— Папа! А я Майю Михайловну пригласила в гости. Можно? Она согласилась. Ты же разрешишь? Я ей рассказала про бассейн, ей же можно там поплавать? И твои коллекции посмотреть? Можно? Можно?

— Почему же нельзя? — усмехается он, нагло на меня глядя. — Конечно можно, я буду только рад. Майя Михайловна, как раз хотел отблагодарить вас за своевременный звонок и сигнал.

— Это моя работа. И благодарность — лишнее.

Я прямо чувствую, как Оксана прожигает меня взглядом!

— Я думаю, — Зацепин понижает голос, прищуривается. — Мы созвонимся и договоримся обо всём, хорошо?

А потом он делает вообще чудовищную вещь!

Берет меня за руку и подносит мою ладонь к губам!

А я не могу ее забрать, вырвать, это как-то неправильно!

— Всего хорошего, Майя Михайловна, — говорит он всё тем же бархатным баритоном, — Увидимся.

И уходит, забирая Ульянку.

— Да, Сахарова, далеко пойдешь, с такими способностями! — усмехается явно раздраженная Оксана Сергеевна. — Жаль, что в нашем коллективе явно не задержишься! Тут таких выскочек не любят!

Игнорирую ее, хотя внутри всё горит.

Я не терпила.

Постоять за себя могу.

Но сейчас…

Отворачиваюсь и иду к оставшимся детям, предлагаю поиграть в слова.

Минут пятнадцать занимаюсь с ними, потом чувствую вибрацию телефона.

«Что, если ты приедешь к нам завтра? И бери купальник, у нас бассейн и джакузи, еще есть русская парная. Я бы отходил тебя веничком».

Что?

Глава 8

Черт возьми, ну и денек. Только отбился от этих азиатов с их вечными «Роман-сан, мы вас уважаем, но цена не хороший», как влетаю в новые разборки.

Получил нагоняй от Ангелины Степановны, зато этого гаденыша, Генку, на место поставил.

Уже дома меня накрывает. Без конца думаю о той крошке-учительнице. Она и вправду врезалась в мой мозг, как заноза.

Надо бы как-то отблагодарить, раз уж помогла Ульке. Банальный конверт с деньгами — мимо, испортит всё впечатление. Цветы? Слишком просто для такой диковинки.

Смотрю на дочь, которая играется в телефоне.

— Ульянка, а Майя Михайловна тебе нравится?

Дочь сразу отрывается от экрана, светится вся.

— Очень! Она самая добрая. И красивая. Я бы хотела такую…

Она замолкает, уткнувшись в телефон, будто сразу что-то осознав или испугавшись своих слов. Я смотрю на нее, и мысль, острая и простая, бьет точно в цель. А ведь и правда. Почему бы и нет?

Щелкаю по клавишам телефона, усмехаюсь. Чем черт не шутит!

«Что, если ты приедешь к нам завтра? И бери купальник, у нас бассейн и джакузи, еще есть русская парная. Я бы отходил тебя веничком».

Жду ответа, представляю, как она покраснеет. Но приходит не то, что ожидал.

«Вы с ума сошли?! Меня из-за вас уволят! Это непрофессионально! И вообще, как вы можете такое писать?!»

Черт. Перегнул палку. Надо сбавить обороты.

«Простите. Искренне. Я болван. Вы мне помогли, я на самом деле хочу с вами встретиться. По-человечески. Можно вас куда-то пригласить? Например, в нормальное кафе? Как взрослые люди».

Отправляю. Ответа жду с нетерпением, не выпуская телефон из рук.

«Нет. Это не приветствуется правилами. Извините. И, пожалуйста, не пишите мне больше».

Вот же упрямая пчелка! Но сдаваться не в моих правилах. Есть у меня один козырь…

«А как же насчет гостей? Ульяна будет очень переживать, если вы не придете. Вы же ей обещали, Майя. Она вас ждет».

«С Ульяной я сама вопрос решу. Объясню. Прощайте».

Откладываю телефон. Черт. Обломила по полной. Но интересно же. Очень.

Она меня еще больше своим отказом раздраконила!

Она еще не знает, что просто так отступать — не в моих правилах. Нужно раздобыть ее адрес. Отправить хотя бы букет цветов. Листаю контакты. Есть один приятель, решает такие вопросы быстро и без лишних слов. Набираю.

— Слушай, мне нужен адрес. Майя Сахарова, учительница в школе №...

Не успеваю закончить вызов, как телефон снова заливисто звонит. Смотрю на экран — морщусь. Опять бывшая. Беру трубку, уже готовый рвать и метать.

— Чего надо? Денег? Опять?

— А что, нельзя? — в трубке противный, слащавый голос. — Ты почему мне не перевел? Я же просила. Срочно нужно.

— У меня, дорогая, не дыра в полу, а бизнес. Деньги просто так не печатают. Особенно для тебя.

— Ах так? — голос мгновенно теряет слащавость, становится злым и шипящим. — Ну смотри же, Роман Олегович. Отберу у тебя ребенка. Ты же знаешь, я могу это сделать. У меня друзья есть, в органах. Судью нужного найдем. Сделаем тебя папашей выходного дня, и то под присмотром соцработницы.

Меня просто прет от ярости. Вот же тварь!

— Ты что, совсем охренела?! — рычу в трубку. — Попробуй только тронуть мою дочь! Я тебя…

Она что-то еще скулит, но я уже не слушаю. Вешаю трубку.

Мысли возвращаются к бывшей. Как она смеет угрожать? Ульянкой? Моей кровиночкой? Да я ее сам… А вообще, все бабы — дуры. Одни проблемы от них.

Одна от меня морозится, другая — альфонс в юбке, которая только и знает, что клянчить деньги.

Минут пять сижу, пытаясь остыть. Надо перезвонить ей, решать этот вопрос, поставить гадину на место.

Листаю недавние контакты, жму на кнопку, и, видимо, происходит какая-то путаница. Потому что вместо противного голоса матери Ульяны я слышу тихие, прерывистые всхлипы.

— Алло? — говорю я, еще не отошедший от своей злости.

Всхлипывания обрываются, слышен испуганный вздох.

— Роман Олегович? Это вы?

Черт. Майя. И она плачет. Видимо, я случайно позвонил ей. И очень кстати, судя по всему! Вся моя злость куда-то сразу уходит, сменяясь настороженностью.

— Что случилось? В чем дело? — спрашиваю резко, почти по-командирски.

— Я… я попала в аварию, — голос у нее дрожит, слова путаются. — Небольшая… Я не виновата…

Глава 9

Роман

— Сиди и не двигайся. Никуда не звони. Я буду через десять минут.

Вешаю трубку, собираюсь мгновенно, объясняю дочке, что срочное дело. Про учительницу, естественно, молчу. Няня чуть губы поджимает, и вот ей как раз объясняю, к кому и зачем еду. Она вопросительно поднимает бровь, головой качает.

— Ох, Роман Олегович, осторожнее бы вы с этой девочкой.

— Да я ж помочь еду!

— Помочь! Знаю я вашу породу, мужскую!

— Я правда помочь, без задней мысли!

— Конечно, без задней! Так я и поверила! Ладно, помните только…

— Что?

— На таких девочках женятся. Вот что. Ясно?

— Женятся? Хм… Может, не ехать никуда?

Усмехаюсь, подмигиваю няне и выскакиваю из дома.

Сажусь в машину, выруливаю на дорогу и сразу вдавливаю педаль в пол. Эта хрупкая пчелка одна посреди дороги с разбитой машиной, какими-то ментами и наглым мужиком, который врезался в нее... Нет, так не пойдет.

Подъезжаю, вижу картину: ее маленькая иномарка вжата в бок большого старого внедорожника какого-то козла.

Дверь водителя открыта, она сидит на обочине, вся белая как мел, в руках трясется телефон. Какой-то тип в дорогом костюме уже размахивает руками рядом, тычет пальцем в ее сторону, что-то кричит про «сама виновата».

Мой взгляд из-за стекла заставляет его на секунду замолчать.

Торможу прямо посреди проезда, выхожу. Подхожу, сначала к ней.

— Цела? — смотрю пристально. Кивает, губы дрожат. — Хорошо.

Только потом поворачиваюсь к тому мужику. Оцениваю его машину. Да, помята дверь. Ерунда.

— Ты вообще глазами на дорогу смотришь или на девушек из окошка пялишься? — бросаю ему спокойно, но так, чтобы понял — вопрос не для дискуссии. Обращение на “ты” в таких ситуациях очень помогает.

Он раздувается, как индюк:

— Это она меня подрезала! Я не виноват! Свидетели есть!

— Я тебя услышал, — отрезаю я. Вижу, к нам уже идет гаишник, молодой пацан. Улыбаюсь ему, делаю знак отойти в сторону, достаю бумажник не спеша.

— Здравия желаю, — киваю ему. — Тут небольшое недоразумение вышло. Девушку подрезали, она не виновата. Думаю, мы можем решить всё по-хорошему, без протоколов? Ущерб владельцу второй машины я возмещу. Он уже согласен.

Смотрю на того мужика так, что он сразу замолкает и отводит глаза.

Гаишник смотрит на меня, на мою машину, на мой бумажник. Понимающе кивает.

— Документы ваши.

Отдаю ему свои права и пятихатку, аккуратно сложенную внутри. Он так же аккуратно забирает.

— Подождите в машине. Разберемся.

Я киваю Майе, предлагаю ей сесть в мое авто. Она покорно выполняет.

Молодец девочка. Отчего-то в паху становится тяжело и жарко.

Блин… сразу вспоминаю слова няни дочери — “на таких женятся”, да чтоб тебя!

Женитьба в мои планы не входит от слова совсем.

Плавали, знаем.

Подхожу к мужику. Киваю на мятую бочину старой тачки.

— Даю десятку, сам всё сделаешь. Об аварии забудь.

— Пятнашка, слышь, за десять я ни хрена не сделаю сейчас, цены.

— Окей, пятнашка, — отдаю бабло. Он кивает.

Через пять минут возвращается сотрудник ГИБДД, отдает мне мои права, права Майи.

— Всё в порядке, можете ехать.

Подходит к нашему оппоненту, что-то ему говорит, тот садится в машину и уезжает.

— Будьте аккуратнее, и девушка ваша тоже, — кивает мне гаишник и уходит.

Моя девушка? Хм…

Подхожу к Майе, которая сидит на пассажирском месте в моем авто и очень круто там смотрится. И смотрит на всё это дело, которое я разрулил, с открытым ртом, не двигаясь.

— Как вы...?

— Сказал же, не переживай. По рукам всё. — Достаю телефон. — Эдик, слушай сюда. Адрес тебе кину. Сейчас отправь кого-нибудь ко мне. Машинку битую заберешь, нет, не мою, слава богу, отполируешь всё, что надо, замену сделаешь. Завтра чтобы была как новая. Да, именно завтра.

Вешаю трубку, смотрю на Майю. Она всё еще трясется, но уже не плачет.

— Подождем, сейчас твою ласточку на сервис отправим, и я тебя отвезу.

Она молча кивает. Сажусь в машину, включаю радио. Молчим.

Мне звонят по работе, глаза закатываю, но ответить надо. Пока объясняю партнеру, в чем он не прав, подъезжают парни с сервиса.

— Ключи от машины дай, пожалуйста, — говорю Майе. — И документы. Права только себе оставь.

— Да, вот… тут всё.

— Отлично.

Выхожу, всё объясняю, ремонтники уезжают на машине Майи через пару минут, и я снова сажусь к ней.

Едем молча минут пять. Она постепенно приходит в себя.

— Спасибо вам, — тихо говорит. — Я не знаю, как вас отблагодарить.

— Да брось. Пустяки. — Смотрю на нее искоса. Вид, конечно, уставший, но милый. — Вот что. Ты сейчас вся на нервах. Домой тебе одной — только трястись. Пошли поужинаем. В приличное место. Успокоишься, поешь. Я голодный как волк, а ты, наверное, тоже.

Она замирает.

— В ресторан? Нет, что вы... Я не могу... Это не...

— Майя, — говорю твердо, но без давления. — Это не предложение. Это медицинская рекомендация. После стресса нужно поесть. И выпить бокал вина. А то ты в обморок упадешь.