ДаркХел-3

Я, наконец, приблизился к месту расправы:

– Вас наняла Графиня? – спросил я, опуская остриё меча так, чтобы оно касалось его груди.

Наёмник взглянул на меня. В его глазах не было страха – только ненависть и расчёт. Он промолчал, презрительно усмехнувшись.

– Говори, или я позволю суккубе закончить то, что начала.

– Иди к чёрту, – прохрипел тот в ответ, сжимая зубы от пульсирующей боли.

– Как хочешь, – воткнул остриё «Жажды» ему в бедро, не глубоко – всего на пару сантиметров. Но этого хватило.

Меч ожил. Зелёный камень вспыхнул ярче, и я почувствовал, как по клинку побежала лёгкая вибрация. «Жажда» начал тянуть жизненную энергию из человека. Это далеко не мгновенное убийство – меч «пил» медленно, как пиявка.

Наёмник вздрогнул всем телом. Его глаза расширились, но не от боли – а от ощущения, как что-то тёплое, живое, саму суть его существования высасывают через рану. Его кожа стала бледнеть, губы посинели.

– Говори! – прорычал я, перебивая его начавшийся стон. – Кто нанял? Подробно!

Он закивал:

– Ладно… ладно… прекрати…

Вынимать меч из раны не стал, но ослабил хватку, позволив «Жажде» лишь слегка подпитываться. Наёмник тяжело дышал, пот стекал с его лба, смешиваясь с кровью.

– Вчера днём… собрали в храме Святого Элигия. Не в главном зале, в подвале. Там была женщина. Командовала всеми. Не местная… из столицы, что ли. Холодная, как лёд. Глаза… как у змеи.

Ребекка. Похоже на неё.

– Она раздала пергаменты… с изображениями. Трое: ты, – он кивнул на меня, – какая-то тёмноволосая… и суккуба, – он скосил глаза на Фелизу. – Тебя – живым. Доставить в храм. Девушек можно убить… но у суккубы нужно забрать кулон. За тебя – пять тысяч золотых. За кулон – ещё тысячу. За головы девушек – по пятьсот.

– Щедро, – проворчала Фелиза. – А я всего-то на пятьсот. Обидно.

– Больше ничего? – спросил я, надавливая на меч. – Когда следующая встреча? Где сейчас эта женщина?

– Не знаю… клянусь! – мужчина закашлялся.

Удар милосердия. «Жажда» пульсировала в моей руке тёплым, сытым удовлетворением.

– Ну что ж, суккуба, – сказал я, глядя на три трупа. – Мы теперь самые известные и разыскиваемые в этом городе. У тебя есть какие-то идеи? Или, может, остались ещё информаторы? А то твой Ворон ничего особо толкового не сказал, кроме того, что мы и так знали.

Фелиза подобрала с земли свой плащ, скинутый в начале драки. Отряхнула его от самой большой грязи, но пятна крови остались. Чёрт с ними.

– Знаешь, Александр, – сказала она, накидывая плащ на плечи, – у меня есть ещё пара знакомых. Но не факт, что они будут там, где я думаю. И не факт, что будут разговаривать. Ситуация изменилась. Мы теперь не просто беглецы. Мы – цель. И цена на нас высока. Это меняет… многое.

– Нам придётся сегодня много походить, – добавила она, застёгивая пряжку. – Готов?

– А есть какой-то другой выход? – спросил я, глядя на закатное небо, которое едва просвечивало между крышами. Оно было грязно-багровым, как засохшая кровь.

– Нет, – коротко ответила она. Её голос был твёрдым. – Нет другого выхода. Сидеть в норе – значит ждать, когда её раскопают. Бежать из города – значит оставить графиню в покое, а она нас не оставит. Остаётся одно – идти вперёд. Узнавать. Действовать.

Она накинула капюшон и её лицо скрылось в тени:

– Следуй за мной, охотник, – последнее слово она произнесла странно – словно играючи, дразня, с лёгким намёком на ту самую язвительность, которая была её визитной карточкой. Но в этот раз в нём чувствовалось что-то ещё. Почти… товарищеское.

Она развернулась и пошла обратно, в сторону улицы, с которой мы свернули, уходя от преследования. Я последовал за ней, бросив последний взгляд на переулок, ставший могилой для троих. В воздухе уже вился запах смерти – сладковатый, тяжёлый.

И пока мы шли, в моей голове крутилась одна и та же картинка: как Фелиза легко, почти играючи расправилась с тремя достаточно опытными бойцами. Быстро. Эффективно. Без лишних движений. Без сомнений.

«Серьёзной была бы соперницей, если бы мы не были на одной стороне» – подумал я.

И почему-то эта мысль не пугала. Наоборот – вызывала странное, циничное спокойствие. В этом безумном мире, где демоны живут в кольцах, графини творят ритуалы в междумирье, а бывшие жены охотятся за твоей головой, хорошо иметь рядом того, кто умеет быстро и эффективно решать возникающие проблемы. Даже если этот «кто-то» – суккуба с кинжалом, на которую ты сам недавно охотился.

Мы снова вышли на относительно оживлённую улицу. Людей было меньше, чем обычно, и они сновали, как испуганные тараканы. Никто не обратил на нас внимания. Двое в плащах с капюшонами, испачканных грязью и… да, кровью. Привычный вид для сегодняшнего Джурджу.

Фелиза вела меня дальше, в лабиринт бедных кварталов. И я шёл за ней, а в голове – пока ещё – царила благословенная тишина. Ни шёпота, ни эха. Только мои собственные мысли и тяжёлое предчувствие, что этот день далеко не закончен. И что следующие несколько часов решат, увидим ли мы завтрашний рассвет – или станем ещё одной кровавой легендой этого проклятого города.

Глава 3

– Куда теперь? – спросил я у суккубы, поглядывая по сторонам на творившийся хаос. Улица, по которой мы шли, больше напоминала проходной двор сумасшедшего дома. Где-то впереди горела повозка, и чёрный дым стелился по мостовой, смешиваясь с вечерним туманом. Крики, плач, звон разбитого стекла – стандартный звуковой фон сегодняшнего Джурджу.

– Нам нужно попасть в район лесопилки, – ответила Фелиза, не замедляя шага. – Возможно, там мы сможем найти одного из моих информаторов. В другие места сейчас опасно соваться. Ты же слышал, что на нас объявлена охота, красавчик, – в её голосе явно читались язвительные нотки, но под ними чувствовалась усталость. И не только физическая.

– Хорошо, веди, бесценная, – не смог я удержаться от ответной колкости, сильнее натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо от случайного взгляда. – Только давай без долгих прогулок. Мне ещё сегодня поужинать хочется. Желательно – не собственной печенью.

– Пожалуйста, – фыркнула она. – Твоя печень, я уверена, на вкус как старый сапог, вымоченный в желчи и цинизме. Ни одна уважающая себя суккуба до такого не опустится.

– Утешительно, – пробормотал я, следуя за ней в лабиринт узких переулков.

Мы пробирались по улицам Джурджу, по самым его тёмным, гнилым уголкам ещё около часа. Город и без того не отличавшийся гостеприимством, теперь превратился в наглядное пособие по тому, как быстро цивилизация скатывается в первобытный хаос, когда исчезает страх перед законом. А закон здесь испарился, как утренняя роса на смрадной мостовой. То, что мы видели, было полем боя здравого смысла с суровой реальностью. И реальность, как водится, выигрывала вчистую.

Властители мира сего – те, кто ещё оставался в своих особняках за высокими стенами – видимо, не собирались особо вмешиваться. Они просто заперлись и ждали, пока буря пройдёт. Богатый квартал, мимо которого нам пришлось пробираться, был оцеплен плотными рядами стражников в добротных доспехах. Они стояли, как каменные идолы, с лицами, выражающими скуку и лёгкое раздражение. Их не интересовало, что творилось за пределами их постов. Их задача была проста: не пускать внутрь квартала грязь, бедность и отчаяние. Своя жизнь – своя шкура – всегда важнее, чем жизни обычных людей, не облечённых властью. Философия простая, как удар топора по шее.

Под скрип собственных мыслей – а они сегодня были особенно громкими и неприятными – мы добрались до лесопилки. Вернее, до того, что от неё осталось.

Район лесопилки находился на окраине города, у самой реки, которая здесь представляла собой медленно текущую зловонную лужу цвета грязной охры. Сама лесопилка представляла собой огромный мрачный комплекс из сараев, складов и открытых площадок, где когда-то пилили лес. Сейчас она больше походила на гигантскую заброшенную пасть. Большинство построек стояло с разбитыми окнами, некоторые полуразрушены. В воздухе висела вечная взвесь древесной пыли, смешанной с запахом влажного дерева, гнили и речной тины. Рабочих было немного – видимо, производство встало из-за общего коллапса. Те, кто остался, слонялись без дела или тихо переговаривались у потухших костров. На лицах – усталость и та пустота, которая наступает, когда будущего нет, а настоящее слишком страшно, чтобы в нём оставаться.

– Ну что, куда дальше? – спросил я Фелизу, которая остановилась в тени огромного штабеля брёвен. Её глаза выискивали кого-то среди немногочисленных рабочих.

– Подожди меня здесь, Хел. Я сейчас, – ответила она, не отрывая взгляда от группы людей у дальнего сарая. – Не привлекай внимания. Постарайся выглядеть… как часть пейзажа.

– Как часть пейзажа, – повторил я. – То есть как помойка или как безнадёжность? Уточни, а то я могу переборщить.

Она не удостоила меня ответом, просто метнула короткий, убийственный взгляд и, не привлекая к себе особого внимания, пошла в сторону одного из рабочих – мужчины средних лет в грубой, заляпанной смолой одежде. Я прислонился к бревну, стараясь выглядеть естественно – то есть как человек, которому некуда идти и нечего терять. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Пронаблюдал, как Фелиза подошла к рабочему, что-то сказала. Тот вздрогнул, огляделся, потом кивнул. Они отошли в сторону, за угол сарая. Разговор был коротким – минут пять, не больше. Потом она вернулась ко мне, и с ней был тот самый мужчина. Сольгрид, как представила его Фелиза.

Человек был, что называется, серой мышью. Ничем не примечательный. Среднего роста, сутулый, с лицом, изрезанным морщинами и недосыпом. Волосы – грязно-песочного цвета, редкие. Одет в потрёпанную, залатанную холщовую рубаху и такие же штаны. Сапоги стоптаны. Типичный житель Джурджу из низов – тех, кого не замечают, пока они не начинают мешать или пока от них что-то не нужно. Таких – тысячи. Идеальная маскировка для информатора.

– Хел, у меня есть хорошие новости, – сказала напарница, когда они подошли. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. – Сольгрид говорит, что недалеко от старой городской библиотеки есть одно здание. В нём, возможно, мы сможем найти зацепки по графине или её подручным.

Я кивнул, изучая лицо Сольгрида. Оно выражало смесь страха и расчёта. Человек, который продаёт информацию, но боится последствий. Стандартно.

– Это хорошо, Фелиза, – ответил ей, затем обратился к мужчине:

– Сольгрид, можешь поподробнее рассказать, как выглядит здание и почему ты решил, что мы там что-то найдём?

Тот оглянулся, словно боясь, что его слова услышат даже в этом почти безлюдном месте. Он понизил голос до шёпота, который едва перекрывал шум ветра в щелях сараев:

– Я видел… день назад. Ранним утром. Шёл на смену, короткой дорогой мимо библиотеки. Там, в переулке за ней, стоит старый особняк. Каменный, серый, три этажа. Окна заколочены уже года два. Но тогда… там была активность.

Он сделал паузу, сглотнул:

– Я видел, как незнакомец… очень специфической внешности… командовал стражей города и рабочими. У него не было одной руки. Левой, по-моему. Пустой рукав. Лицо бледное, как у покойника, и глаза… нечеловеческие.

МалГорин! Так он выжил после отрубленной руки. Или это уже не совсем он? Неважно.

– Рабочие заносили в здание какие-то ящики. Деревянные, тяжёлые. Я спрятался за углом. Вокруг были странные люди. Не городская стража. В другой униформе. Тёмно-малиновые плащи, стальные кирасы…

– А женщина? Ты говорил про женщину… – спросила Фелиза, её голос стал резче.

– Да… женщина была. Вышла из особняка позже. На вид… стервозная. Надменная. Вся в чёрном, платье дорогое, но строгое. Волосы тёмные, убраны. И лицо… красивое, но как из мрамора высеченное. Ни одной эмоции. Она отдавала приказы тому… однорукому. А тот кланялся и слушался. Как слуга. Потом…

Он замолчал, и его лицо побледнело ещё больше:

– Потом она посмотрела в мою сторону. Не прямо на меня, но… будто почувствовала. Я не стал ждать. Сбежал. Больше туда не ходил.

Сольгрид повернулся к суккубе, и в его глазах читалась откровенная мольба:

– Я, пожалуй, пойду. Не хотелось бы, чтобы меня застукали в вашей компании. Ты же знаешь… вас разыскивают. И тех, кто с вами общается, наверняка тоже.

Фелиза коротко кивнула:

– Спасибо, Сольгрид. Будь осторожен.

Он не заставил себя ждать – кивнул в ответ, развернулся и засеменил прочь, быстро растворяясь в сумерках между складами.

Мы молча постояли несколько секунд. Вечерний воздух становился холоднее, с реки потянуло сыростью.

– Похоже, это были Ребекка и МалГорин, – наконец сказал я. Голос прозвучал хрипло и я с удивлением почувствовал, как от злости сжимаются кулаки. Не просто раздражение – старая, глубокая, едкая злость. На неё. На себя. На всю эту игру, в которую мы все были втянуты. – Они что-то готовят. И явно не доброе.

Фелиза одобрительно кивнула, но в её глазах не было торжества – только холодная решимость:

– Значит, у нас есть цель. И мало времени.

На Джурджу опускался вечер – багровый, как застывшая кровь. Сумерки всегда были хорошим временем для теневых дел: света достаточно, чтобы видеть, но уже недостаточно, чтобы быть узнанным. Идеальное время для проникновения.

Стоим в глубокой тени разрушенного дома, чуть вдалеке от того здания, про которое рассказал Сольгрид. Он оказался прав на все сто.

Особняк был именно таким – старым, серым, трёхэтажным, построенным из грубого камня. Архитектура выдавала в нём одно из первых капитальных строений в Джурджу, возведённое ещё тогда, когда город был большой деревней у реки. Окна первого и второго этажей были заколочены толстыми досками. На третьем – закрыты ставни. Здание выглядело мёртвым, заброшенным. Если бы не охрана.

Не меньше десятка гвардейцев Ордена. Они не слонялись и не отвлекались – стояли на постах, как статуи, в полном боевом снаряжении: кирасы, наручи, шлемы. Дисциплинированные, хладнокровные и, без сомнения, опасные. Это были не те головорезы, что недавно шли за нами, охваченные жаждой наживы. Это была военная сила.

– Есть план, как попасть внутрь? – спросила Фелиза, не отрывая глаз от особняка. Её голос был ровным, но я чувствовал лёгкое напряжение в её позе.

– Я думаю… стоит импровизировать, – с лёгкой ухмылкой ответил я. – Так как наши планы всегда идут коту под хвост с завидной регулярностью.

– Обнадёживает, – сухо заметила она. – И что предлагает наш великий стратег?

Я указал на одно из окон на втором этаже – оно было заколочено, но доски выглядели старыми, прогнившими. – Что, если ты отвлечёшь стражников, а я проникну вон через то окно? Доберусь по карнизу. Выглядит ненадёжно, но держаться должно. Надеюсь.

Фелиза прищурилась, оценивая путь:

– А может, мы просто обойдём здание, и там окажется другой вход, который менее охраняется?

– Там тоже наверняка есть охрана. Вступать с ними в прямую стычку – грозит лишними дырками в теле. Их много, и они неплохо подготовлены.

Она немного помолчала, её пальцы барабанили по рукояти кинжала. Потом неохотно кивнула:

– Ладно. Действуем по твоему плану. Как я должна их отвлечь? Спеть серенаду? Станцевать танец с саблями?

– Придумай что-нибудь… суккубское, – сказал я. – Только без убийств. Просто отвлеки. Шум, крик, что угодно. А потом убегай. Не вступай в бой. У них наверняка есть магическое оружие, и они не те простачки, с которыми ты недавно расправилась. Это солдаты. Они будут биться до конца и сделают это эффективно.

Фелиза повернула ко мне голову:

– Что это? Сам Александр ДаркХел проявил заботу о монстре, на которого не так давно охотился и был готов убить? Я тронута. Прямо до слёз. Если бы я умела плакать…

– Нет, – сурово ответил я, глядя ей прямо в глаза. – Просто если тебя убьют, не хочется потом видеть сопли и слёзы Чечилии. И слушать бесконечное нытьё Севандра о том, как он потерял ценный экземпляр. У меня на это нервов не хватит.

Она фыркнула, но в уголках её губ дрогнуло что-то похожее на улыбку:

– Поняла. Чистый прагматизм. Мой любимый вид заботы. Ладно, охотник. Только, чур, если тебя там прибьют, я не буду плакать. Максимум – поставлю на могилу бутылку дешёвого вина. В память о твоём невыносимом характере.

– Договорились, – я глубоко вздохнул. – Ты отвлекаешь их на восточной стороне. Шуми, кричи, подожги что-нибудь – чтобы дым пошёл. Когда они побегут к тебе, я полезу. Как только окажусь внутри, уходи. Не жди. Возвращайся к точке, где мы расстались с Сольгридом. Найду тебя там, если выживу.

– Если, – повторила она, и в её голосе вдруг прозвучала непривычная серьёзность. – Ладно. Начинаем. Удачи, Хел. Не облажайся там.

– И ты не умри слишком эффектно. Это банально.

Она метнула в мою сторону последний колючий взгляд, затем скользнула в тень и исчезла, как призрак. Я остался один, прижавшись спиной к холодному камню разрушенного фундамента, наблюдая за особняком. Сердце – или то, что его заменяло, – стучало ровно, но громко. В голове было тихо. Даже слишком тихо.

– Ну что ж, – прошептал себе под нос, глядя на заколоченное окно, которое должно было стать моим входом в очередной круг ада. – Снова в бой. Снова лезть, куда не просят. Когда-нибудь я научусь говорить нет таким идеям.

Но сегодня явно не тот день.

Я ждал. Секунды тянулись, как смола. Стража не двигалась. Потом с восточной стороны, куда ушла Фелиза, раздался грохот – как будто упала большая куча железа. Затем крик – женский, пронзительный, полный якобы ужаса. Потом ещё один грохот и в небо взметнулся столб чёрного дыма.

Охрана у особняка мгновенно пришла в движение. Половина гвардейцев рванула на шум, с оружием наготове. Оставшиеся напряглись, но их внимание было приковано к источнику беспокойства.

«Вот и мой шанс», – подумал я и, не теряя ни секунды, выскользнул из тени.

Водосточная труба, ведущая к карнизу второго этажа, была старой, ржавой, но держалась. Я вцепился в неё, почувствовав, как хрупкий металл прогибается под моим весом. – Только не сейчас, – пробормотал я, начиная карабкаться. – Только не сейчас.

До меня донёсся ещё один крик – теперь уже боевой клич и звук столкновения. Фелиза, видимо, не просто шумела – она вступила в короткую стычку, чтобы отвлечь их подольше. Бесценная сумасшедшая.

С кряхтением взгромоздился на карниз. Так и хотелось сказать что-нибудь из серии: «Я слишком стар для такого дерьма!»

Прижавшись к стене, добираюсь до окна. Доски действительно прогнили. Одной рукой вцепившись в самую целую, другой попытался вырвать нижнюю доску. Дерево с небольшим треском поддалось, ломаясь посередине. Вторая – тоже. В проёме показалось грязное, разбитое стекло.

Быстрый взгляд вниз – охрана полностью исчезла, все бросились на шум, устроенный Фелизой. Обмотал руку плащом, ударил кулаком, и стекло с тихим звоном осыпалось внутрь.

Просунулся в проём, почувствовав, как остатки стекла рвут плащ, и втянул себя внутрь.

Темнота. Запах пыли и плесени. Я оказался в комнате, заваленной старым хламом. Свет с улицы слабо пробивался сквозь разбитое окно.

Прислушался. Где-то внизу слышались голоса, шаги – видимо, те, кто остался внутри. Но здесь, на втором этаже, казалось, было пусто.

– Отлично, – прошептал, выпрямляясь и отряхиваясь от стекла. – Я внутри. Осталось только найти, что же здесь такого ценного припрятали Ребекка и МалГорин. И, желательно, сделать это, пока меня не обнаружили.

Осторожно подошёл к двери, приоткрыл её. Длинный, тёмный коридор, лишь возле лестницы одиноко светит магический кристалл, давая общий ориентир.

– Что ж, – вздохнул я, призывая «Жажду». Зелёный камень в гарде слабо пульсировал, будто принюхиваясь к окружающей энергии. – Пора начинать экскурсию. Только, чёрт возьми, пусть она того стоит!

И я шагнул в коридор, навстречу темноте и секретам, которые могли стоить нам всем жизни.

Глава 4

Идя по коридору второго этажа, я открывал каждую встречающуюся дверь с осторожностью параноика, ожидающего в каждом помещении засады, сокровищницу или, на худой конец, особо агрессивную мышь. Но ничего. Пустота. Пыльные комнаты, заваленные сломанной мебелью, груды тряпья, паутина толщиной в верёвку. Ни ящиков, ни сундуков, ни зловещих алтарей. Только тишина, давящая и недобрая. Это место казалось вымершим, законсервированным в своём упадке. Но здесь что-то происходило. И недавно.

– Прекрасно, – пробормотал я, прикрывая за собой очередную дверь. – Всё как я люблю. Загадки, пустые комнаты и предчувствие неминуемой беды.

Нужно было спускаться. Всё самое интересное, как правило, происходит либо в подвалах, либо на первом этаже, куда удобнее всего заносить тяжёлые ящики. А ящики, судя по всему, были ключом ко всему этому цирку.

Дошёл до лестницы – широкой, каменной, покрытой толстым слоем пыли, на которой, однако, были свежие следы – множество следов сапог. Значит, активно пользовались. Отлично.

Крадучись, словно лис в курятник – если бы лис был циничным типом, вооружённым мечом и имел в голове демона, тоскующего по дому, – я начал спускаться. Каждый шаг казался громким, как удар молота по наковальне. Но звука не было. Я двигался на носках, прижимаясь к стене, «Жажда» в руке, готовая к любой неожиданности.

Нижний этаж оказался совсем другим миром. Здесь горели факелы, вбитые в железные держатели на стенах, и их колеблющийся свет бросал на стены гигантские, пляшущие тени. Но главное – кристаллы. По всему периметру большого зала, а также рядом с каждым ящиком, стояли странные, продолговатые кристаллы на каменных подставках. Они пульсировали мягким, сиреневым светом, едва слышно гудя. Магические фонари?

Охраны внутри было гораздо меньше, чем снаружи – всего четверо гвардейцев Ордена. Расположились грамотно, держа друг друга в поле зрения.

– Что ж, – подумал я, прижимаясь к арочному проёму. – Если нельзя шуметь, придётся быть тенью.

Я проскользнул к ближайшей группе ящиков у стены. Они были такими, как описывал Сольгрид – деревянные, крепкие, с железными оковками.

Сердце начало отчаянно колотиться, не столько от страха, сколько от предвкушения. Что в них? Оружие? Артефакты? Информация? Ответы, наконец?

Крышка была не прибита, а просто прикрыта – повезло! Осторожно, не задевая пульсирующий кристалл рядом с ящиками, ухватился за край крышки, сделал глубокий вдох, приоткрыл.

И замер…

В ящике лежали камни. Обычные серые булыжники. Те самые, что валяются на любой дороге. Никаких рун, никакой магии, никаких зловещих надписей. Просто камни.

Мой мозг, этот измученный циничный механизм, начал соображать с бешеной скоростью. Камни. Зачем? Вес? Для маскировки? Нет… Приманка. Ловушка.

– Засада… – пронеслось в голове.

Рванул от ящика, но было уже поздно.

Кристалл, стоявший рядом, который до этого пульсировал безобидным сиреневым светом, вдруг вспыхнул ярко-красным. Резким, тревожным, как сигнал тревоги. И издал звук – низкочастотный, пронизывающий гул, который не столько слышался ушами, сколько ощущался костями и зубами. По спине побежали мурашки.

Как по команде, все остальные кристаллы в зале вспыхнули тем же алым светом. Гул умножился, превратившись в оглушительную, физически давящую какофонию. Звук бил по мозгам, спутывал мысли, вызывал тошноту. Казалось, он мог свести с ума даже мёртвого. Что уж говорить о живом, слегка невротичном охотнике?

– Прекрасно, – подумал я, хватаясь за голову. – Магическая сигнализация. И я, как идиот, на неё наступил. Надо было догадаться по антуражу…!

Гвардейцы мгновенно преобразились. Их движения стали резкими. Они не закричали, не запаниковали. Они просто развернулись в сторону звука и начали сходиться, образуя полукруг. С улицы послышался грохот сапог – подкрепление. Много сапог.

– Вот и всё, – холодно констатировала часть моего мозга. – Представление начинается.

По моей спине скатилась ледяная капля пота. Мозг, этот неуёмный механизм, лихорадочно пытался выдать действенный вариант спасения.

Вариант первый: сражаться. Примерно двадцать гвардейцев Ордена Алого Рассвета, обученных, экипированных, возможно, с магическим оружием. Я один. Даже с «Жадой» и её способностью поглощать энергию… шансы были чуть выше нуля. Героическая смерть в одиночку против двух десятков – это, конечно, эпично, но чертовски неэффективно и очень, очень больно.

Вариант второй: бежать на второй этаж. Отступить к лестнице, забаррикадироваться, попытаться найти другой выход… Но на лестнице уже послышались тяжёлые, быстрые шаги. Оттуда тоже шли. Кольцо сжималось.

– Отлично, – подумал я с отстранённым сарказмом. – Окружение. Классика. Остаётся один вариант…

Вариант третий: бесславная смерть в попытках выбраться. Не самый вдохновляющий, но честный.