УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Том 1: «АНАЛОГ»

Нестеров оказывал знаки внимания молодой девушке больше, чем остальным работникам. Однажды он заказал завтрак прямо ей в комнату из столовой. В результате недовольные уехали далеко и надолго, но подача еды в комнаты, где жили сотрудники, стала традицией.

Анатолий Павлович был сторонником странных методов воздействия на коллектив. С одной стороны, он казался правильным и душераздирающе пронзительным в своих суждениях о комфорте и «здоровом» взаимоотношении в коллективе. С другой — с теми, кто хотя бы раз был не согласен с ним, был очень короткий разговор, точнее, его не было совсем. Их увольняли, а потом просто увозили чуть ли не под конвоем до станции. Больше их никто не видел.

Раньше тех, кто работал на «Маяке» с самого начала, было больше. Ещё тогда поговаривали — и Дарья это слышала, — что Нестеров был совсем другим человеком. Но за эти шесть лет болезненное чувство потерять власть и то, что он «построил», сыграло с ним злую шутку.

В дверь постучал санитар из медблока. Аккуратный, ни с чем не сравнимый «медицинский» стук Дарья научилась распознавать безошибочно. «Снова вызывает», — подумала она.

Дверь открылась.

— Вас… Анатолий Павлович, — произнёс санитар.

Дарья была почти собрана. Выходя, она посмотрела на санитара и коротко спросила:

— Тот новый пациент, Фёдор, как он?

— Организовали дежурство у комнаты. Иногда открывает дверь, как котёнок: осматривается и закрывает снова.

— Хорошо, продолжайте дежурить. Перемещение в одиночку по территории станции ему не разрешено, — с этими словами она отправилась на минус второй этаж, где через старый свод был проход в зал управления — к кабинету Нестерова.

Дарья быстро прибыла в кабинет и, к своему удивлению, увидела в нём Марину вместе с Сомовым. Зайдя, она посмотрела на Марину и с долей ехидства спросила:

— А где твой новый друг?

Она имела в виду Сашу Волкова.

— Александр работает в соответствии со своими должностными обязанностями, — повернувшись к Дарье, ответил Сомов.

Анатолий Павлович встал из‑за стола и, взяв инициативу разговора в свои руки, с долей напряжения в голосе сказал:

— Уважаемый Иван Сергеевич, согласно вашей заявке, у нас здесь возникают некоторые «трудности».

Он протянул подписанный листок Дарье. Она взглянула на листок, и её рука задрожала.

— Вы простите, это слишком большое количество «нейролептиков»… Зачем вам столько? Здесь указан практически весь наш годовой запас. У нас попросту столько нет.

Он повернулся к столу и налил в стакан воды из графина. «Нервничает», — подумал Сомов.

Сёстры переглянулись.

— Марина, разве ты не сказала Ивану Сергеевичу, что у нас столько нет? — спросила Дарья.

Марина смотрела сестре прямо в глаза.

— Согласно акту инвентаризации спецпрепаратов, указанное количество есть на складе медикаментов. Причём в двойном размере, чем указано в заявке.

Дарья, продолжая держать листок бумаги, посмотрела на Нестерова, который повернулся, держа стакан в руке.

— Видите ли, Иван Сергеевич, в данной ситуации возникла ошибка в инвентаризационной ведомости. Мы дозакажем с материка требуемое вам количество. Вам хватит на весь ваш курс исследований!

Он сделал глоток из стакана и с громким звуком поставил его на стол.

— А теперь позвольте мне продолжить работу. Сегодня была смена охладителей, перенастройка, знаете ли, — хлопотное дело.

Он посмотрел на часы.

— Да, пора. Еле укладываемся в график.

Иван Сергеевич поспешил выйти из кабинета. Проходя мимо Марины, он посмотрел на её сестру, затем на свой листок — заявку, подписанную Нестеровым. Он взял его из рук Дарьи и передал Марине со словами:

— Вы идёте?

— Да, конечно, — ответила она.

И они оба удалились из зала управления.

— Анатолий Павлович, вы что не сказали? Что теперь будет? Что? Акт подделан, я сама расписалась вместо Марины… Я же говорила… — Дарья закрыла лицо руками и начала плакать.

Нестеров нахмурился.

— Я говорил тебе: держи сестру при себе. Наверняка она всё ему уже разболтала. Всё, успокойся. Закажем ещё, остальное спишем задним числом: скажем, истёк срок годности, и утилизировали — на случай, если приедет комиссия.

— Я говорила вам, — сквозь слёзы продолжала Дарья, — говорила, что рано или поздно возникнет крупная недостача.

— Я сказал: немедленно успокойся, — Нестеров достал платок и протянул понемногу успокаивающейся девушке.

— У них эксперимент, в конце концов. Вряд ли всё пойдёт гладко. Вот и подождём, потом спишем всё на них.

Дарья, перестав плакать, посмотрела на Нестерова.

— Как… Просто спишем и всё? Выдавать‑то Марина ему будет со склада. А она… Она всё знает, она этого не допустит.

— Допустит, не допустит… Время покажет, кто кого допустит, — Нестеров посмотрел на Дарью с каким‑то хищным прищуром.

Девушка невольно поёжилась.

— Я пойду, Анатолий Павлович.

Нестеров продолжал смотреть на неё, не моргая.

— Ой, простите, я забыла, — она открыла медицинский чемоданчик с красным крестом и, не поворачиваясь к Нестерову, протянула несколько блистеров с таблетками, перевязанных резинкой.

— Вот, возьмите, это на неделю.

Нестеров мгновенно распечатал один из блистеров и запил таблетки остатками воды. Его глаза закрылись, и он медленно выдохнул, продолжая стоять у стола. Как уходила Дарья, он уже не слышал.

Шагая по коридору, Дарья обернулась. «Как же мне всё это надоело», — подумала она, и сердце сжалось от собственной беспомощности в данной ситуации.

Лампы сферического зала моргнули в такт очередного скачка электрической энергии. Глаза девушки, ещё полные слёз, даже не моргнули.

Глава 13. Посылка

Чужое взять, что легче может быть

Лишь правду тяжело потом носить.

Диоген

Иван Сергеевич неспешно разбирал большую стопку документов. Документации с материка они действительно привезли много. Саша Волков неспешно настраивал аппарат ЭЭГ, подключая необходимые разъёмы и питающие шнуры. Марина уже который день работала вместе с Сомовым и Александром, и, похоже, ей больше нравился новый коллектив, чем склад медикаментов медицинского блока.

— Марина, скажите, какой запас необходимых медикаментов согласно моей заявке у нас присутствует сейчас?

Марина отвлеклась от настройки медицинского кресла, которое стояло рядом с аппаратом ЭЭГ.

— Иван Сергеевич, вам нужны реальные данные или сколько должно быть по документам?

— Реальные, желательно, — Сомов пристально посмотрел на дорожную карту планируемых исследований. — По моим расчётам, приём препаратов для менее травматического воздействия на психику необходимо назначать не реже одного раза в три дня в течение трёх месяцев. То есть, выходит, нам нужен тридцатидневный объём.

Марина вдумчиво посмотрела наверх — она знала наизусть практически все позиции медикаментов на складе и прикидывала в уме.

— Нет, не хватит. Точно нет, там столько нет… — Она посмотрела на Сомова и виновато пожала плечами.

Иван Сергеевич знал, что её вины в этом нет.

— Саша, а ты что скажешь?

Волков, как всегда, был погружён в процесс, которым занят, и не замечал ничего вокруг.

— Саша, ты меня слышишь? У нас не хватит нейролептиков…

Волков отвлёкся от сборки, интуитивно посмотрел на Марину, потом на Ивана Сергеевича:

— Нестеров всё съел…

Марина улыбнулась. Иван Сергеевич не оценил шутку Александра:

— Саша, мне сейчас ох как не до шуток!

Сомов не собирался ругать Волкова или высказывать срочные нравоучения. Сейчас его заботил лишь факт необходимого количества медицинских препаратов для предстоящего эксперимента:

— Если теоретически Нестеров «выкрутится» и восполнит заказ склада — что неизбежно, — скажите, Марина, когда прибудут медикаменты?

— Учитывая, что сегодня прибывает контейнер с материка, следующий — только через два месяца.

— Два месяца! Нет… это невозможно… можно вообще ничего не начинать.

Сомов взялся обеими руками за голову и смотрел практически не моргая перед собой. Этот неожиданный факт нарушения правил самим начальником станции «отбросил» разработки на целых два месяца.

Александр видел озабоченность Сомова. В прошлом, ещё в клинике, поступало много пациентов, которые находились на «интенсивной терапии», но периодичность принимаемых препаратов была не менее одного раза в два дня.

— Иван Сергеевич, — Волков с чуть заметным прищуром посмотрел на Сомова, — а что если один раз в день и один месяц? Я полагаю, мы дойдём до нужной стадии.

Сомов, услышав эти слова, медленно поднял голову — в его глазах буквально загорелся лучик надежды. Но Марина резко вмешалась в разговор:

— Извините меня, товарищ Сомов, я как врач не могу этого допустить. Это слишком большие дозы и за очень короткий срок! Это большой риск!

Сомов посмотрел на неё без доли каких-либо эмоций на лице:

— А если не как врач?

Марина встала и подошла практически вплотную к столу Сомова и почти шёпотом произнесла:

— Вся ответственность будет исключительно на вас. Я лишь предупредила, но препятствовать не буду. Учитывая ситуацию с начальником станции, возможно, и этих препаратов не будет в скором времени.

Сомов понял: новый скорректированный план эксперимента — тоже под угрозой срыва.

— Саша, берите с собой Марину и забирайте со склада все нейролептики, которые мы официально имеем право получить. Я жду вас здесь.

Александр, а вслед за ним и Марина, быстро скрылись за стеклянными дверями и направились в медицинский блок.

Анатолий Павлович, пребывая на должности начальника станции, больше всего любил три вещи: власть, спокойствие и… получение почтового контейнера с материка. В контейнере было много интересного. Всем работникам Маяка разрешалось раз в два месяца в разумных пределах что-то заказывать для себя лично.

В целях безопасности все прибывшие отправления осматривались начальником службы общей безопасности и… как это ни странно звучит — начальником станции Анатолием Павловичем Нестеровым. Так было и в этот раз, с одной лишь поправкой: Шаповалов на таком осмотре был первый раз, и все вещи досконально осматривал лично Нестеров.

— Вот и посылочка нашего Сомова. Так, посмотрим, что тут у нас. Бумаги, бумаги, бумаги… хммм, а это — вот, смотрите, Леонид, то, о чём я говорил.

Нестеров достал стеклянную банку с высушенными листьями, похожими на чай. Без каких-либо признаков приличия и такта открыл её и понюхал содержимое:

— Мята. Он заказал мяту.

С этими словами он высыпал содержимое на лист бумаги, свернул и положил в карман, затем завернул крышку и бросил банку в ящик. Банка не выдержала удара о твёрдое деревянное дно и со звоном разбилась.

— Ой, — воскликнул Нестеров, — не доехала, какая досада.

Далее он просто закрыл крышку ящика.

— Зачем вы это делаете? — возмутился Шаповалов.

— Затем, мой юный страж безопасности, чтоб другим неповадно было.

Нестеров посмотрел на Леонида злым, недоверчивым взглядом. Шаповалов и чувствовал, и видел своими глазами: с начальником станции, точнее с его поведением, происходит что-то неладное.

Когда осмотр контейнера был окончен, Нестеров убыл к себе в кабинет, а Шаповалов ещё долго стоял и смотрел на сверкающие остатки мелкого стекла, которые высыпались на пол из ящика, принадлежавшего Сомову.

«Так продолжаться не может, нужно что-то предпринимать», — внутренний голос Шаповалова подсказывал ему, что Дарья — старшая медсестра — знает намного больше, чем кажется.

Леонид посмотрел на часы. «Рабочий день ещё не закончен», — мысли продолжали выстраивать цепочку прошлых и возможных будущих событий. Он незамедлительно отправился в медблок, где лицом к лицу столкнулся с Мариной и Волковым.

— Дарья, добрый день. Я хотел бы с вами поговорить, лично. Вы позволите?

Он повернулся к Волкову:

— Со всем уважением, товарищ лейтенант, но это не Дарья. Это начальник медицинского блока — её сестра-близнец — Марина.

Шаповалов изначально был удивлен, насколько они похожи, но после осознания того, что ошибка может быть и к лучшему — «вдруг Дарья на слишком близком расстоянии к Нестерову» — он задумался.

— Мы можем идти? — Волков не хотел надолго оставаться в присутствии нового «безопасника».

— Да, конечно. Передайте Ивану Сергеевичу — его посылка с документами прибыла.

— Спасибо, мы заберём.

Волков демонстративно взял Марину за руку и удалился.

«Значит, они теперь вместе. Это хорошо, значит, Марина точно не на стороне Нестерова», — Шаповалов облегчённо вздохнул.

«Ладно, я загляну к ним в нерабочее время. Может, тогда Марина, раз так, станет сговорчивей».

Глава 14. Майор

Тем, кто не с нами, пусть не так давно,

Хранить чужие тайны суждено.

Гераклит

Документы для заказа очередной партии продовольствия и личных отправлений с «материка» были готовы заранее — Анатолий Павлович привык готовить все документы наперёд. Последний штрих — оформить заявку на «недостачу» медикаментов, остальное подлежит списанию как «с истекшим сроком годности». План был банален и прост в воплощении, но мысли о том, сколько заказывать, не давали покоя.

«А что если я спишу на эксперимент в три раза больше… плюс «недостача» — просрочка… тоже «троекратно», плюс новая потребность… итого…» — мысли радовали взбудораженный мозг Нестерова. Решение запастись нейролептиками на год вперёд и закрытие собственной потребности на долгие месяцы — это было не просто навязчивой идеей или чётким планом, это была нужда и корысть одновременно.

«Пусть Сомов потом сам выкручивается. В конце концов это он «чужой» здесь, а я «свой»», — окончательно приняв решение, Анатолий Павлович поставил печать и подпись в заявке о необходимости поставки нейролептиков на шесть месяцев вместо стандартных двух. «Сколько там осталось? Это знает только Дарья. Я не считаю, да и не надо мне это. Пусть считают другие — моя миссия на станции, это и есть сама станция, — это важнее». С этой мыслью он нажал кнопку вызова медблока.

Из пульта связи донеслось знакомое:

— Медблок. Говорите.

— Дарья, это ты?

— Ну а кто же, Анатолий Павлович? Что-то случилось?

Нестеров не хотел снова расстраивать девушку:

— Даша, возьми ведомость инвентаризации. Жду тебя.

Из динамика донеслось тихое: «Иду».

Через десять минут Дарья была в кабинете у Нестерова.

— Вот, — Анатолий Павлович протянул листок Дарье. — Я всё подписал.

— Полгода? Но это слишком много, Анатолий Павлович. Как мы это спишем? — Дарья удивлённо посмотрела на начальника станции.

— А мы и не будем списывать. Сомов сам всё спишет, а не спишет… — Тут Нестеров посмотрел на Дарью именно тем взглядом, как когда-то смотрел на её предшественниц.

— Я вас поняла. — Она взяла листок и расписалась под своей фамилией.

— Вот и чудненько. Скажи мне ещё, сколько у нас осталось?

— Нисколько… — испуганно ответила девушка. — Часть я отдала вам, а месячный остаток забрал Сомов, вы сами ему всё подписали.

Нестеров открыл ящик стола и увидел несколько блистеров. «Этого хватит лишь на неделю», — сказал про себя Анатолий Павлович.

— Значит, я сам поеду на «материк», — произнёс он вслух.

— Но вы же никогда не покидали станцию. Никогда! — Испуг на лице девушки сменился удивлением.

— Можете быть свободна, — коротко ответил Нестеров.

Девушка молча ушла, прямиком в жилой блок, легла на свою кровать и расплакалась.

Анатолий Павлович обратил внимание на раздутый карман пиджака и вспомнил про «чай» Сомова. «Попробуем… что же вы там за фиторастворы употребляете, раз везёте их за тысячи километров». Чайник на столе был достаточно горячим, и он насыпал часть содержимого бумажного свёртка в стакан и залил кипятком. По кабинету мгновенно начал распространяться аромат сладковатой мяты и ещё чего-то южного. Нестеров не мог определить, что это за запах.

— А недурно.

Он уставился на всплывшие, сильно разбухшие листья коричнево-зелёного цвета непонятной формы. Стакан был поднят, и Нестеров сделал несколько глотков. По телу пробежало приятное тепло, в голове появилось чувство светлости и умиротворённости.

— А ты, Сомов, не так прост, как показался на первый взгляд.

Не успев произнести это вслух, он услышал стук в дверь кабинета.

— Входите, — торжественно и неожиданно для самого себя вымолвил Нестеров, словно не своим голосом и интонацией.

Дверь медленно открылась, словно толкнутая лёгким порывом ветра. На пороге стоял мужчина за сорок в военной форме, фуражка была опущена вниз, и его лица не было видно. Нестеров резко вскочил и одним шагом назад прижал своё тело к стене:

— Товарищ майор, вы?! Но как это возможно?

Человек в проёме не поднимал головы:

— Толя, здесь всё возможно. Ядерная энергия до конца не изучена…

Нестеров затрясся, мелкая дрожь пробивала его тело с головы до ног:

— Но вы… вы… вы упали… туда… вниз… я видел… я видел это точно своими глазами… вы и сейчас там лежите, товарищ майор… вы… там… я… я знаю… я точно знаю…

Нестеров продолжал держать стакан с «чаем» в руке и жадно отпил ещё несколько глотков. Дрожь прошла. Майор поднял голову, и Анатолий Павлович увидел добрую лучезарную улыбку начальника службы безопасности, которого сменил Шаповалов. Внутри стало спокойнее, чувство тревоги и удивления пропало.

— Ты, Толик, я смотрю, так и нервничаешь постоянно, гадость всякую глотаешь.

Нестеров посмотрел на блистеры в отодвинутом ящике стола и задвинул ящик:

— Товарищ майор, я хочу лишь спокойствия — не более — и… порядка.

— Так там, внизу, — майор обернулся и посмотрел назад на люк в центре сферического зала, — там покой и порядок. Я сам смотрю за ним.

— За кем? За ним? — непонимающе ответил Нестеров.

— Как за кем — за реактором, конечно.

Нестеров снова начал нервничать и снова отпил из стакана. Майор на этот раз подошёл к его столу:

— Знаешь, Толя, я всегда хотел тебе сказать: присмотрись к тому, что вокруг тебя, — и ты обретёшь полную гармонию. Вот у меня там полная гармония. Хочешь, сам посмотри? — он протянул руку Нестерову.

Нестеров посмотрел на его ладонь — на руке был сильный ожог, — потом на стакан, который был уже пуст, лишь разбухшие листья на дне.

— Нет, товарищ майор, я как-нибудь потом посмотрю.

Майор улыбнулся в ответ Нестерову, затем развернулся и, пройдя через весь кабинет, вышел в сферический зал. Дверь медленно закрылась за ним. Анатолий Павлович отчётливо слышал, как щелкнула «собачка» дверного замка.

Перед глазами Нестерова возникла красная кнопка вызова охранника с вахты. В голове была лишь одна мысль: «Что это было?» Он нажал кнопку, и не прошло и минуты, как в кабинет забежал коренастый молодой человек в полевой форме:

— Анатолий Павлович, что случилось?

Нестеров отпустил кнопку, поставил стакан подальше от себя на самый край стола:

— Мониторы. Вы следите за ними? Следите? За сферическим залом, где главный люк?

— Конечно, — ответил вахтёр.

— Что вы наблюдали на них последние десять минут?

— Ничего. Каменные стены, ваша дверь и вторая дверь наверх, на лестницу. А что?

Нестеров уже не отдавал себе отчёта, что он спрашивает:

— А майор! Он только что заходил сюда, только что!

Вахтёр обернулся назад, затем посмотрел на Нестерова:

— Товарищ майор в реакторе. И вы, и все знают, что произошло, Анатолий Павлович. Вам надо отдохнуть. С вами всё в порядке?

Молодой человек реально не понимал, с чего Нестеров вдруг вспомнил о смерти начальника службы безопасности Маяка, о том несчастном случае, который произошёл больше года назад.

— Да, мне надо отдохнуть. Определённо… Можете идти. Всё нормально.

Вахтёр пожал плечами и быстро удалился. Нестеров взял кружку с края стола, посмотрел сквозь свет ламп внутрь стакана:

— Что же это такое, что тебе прислали, Сомов? Что это…

Произнеся это, он аккуратно свернул бумажный лист с «чаем», открыл сейф под столом и положил на верхнюю полку, сверху папок с надписью «Совершенно секретно» и значком радиационной опасности.

Ещё через минуту ему снова послышались шаги за дверью. Он поспешил открыть входную дверь, но за порогом никого не оказалось. Хотя шаги были отчётливы, и по звуку наборных каблуков хромовых офицерских сапог он точно знал: это шаги майора.

Глава 15. Матрицы

Не лаврами украшен знаний путь,

А прахом тех, кого уж не вернуть.

Марк Аврелий

Полная готовность к предстоящему эксперименту вызывала чувство полного спокойствия в душе Ивана Сергеевича. Всё оборудование лаборатории было неоднократно проверено и не вызывало никаких нареканий. Саша Волков хорошо сработался с Мариной — они неразлучно делали всё вместе.

Иван Сергеевич, конечно же, заметил, что между ними происходит то, о чём мечтают многие люди. Работе это не мешало. Скрывать свои отношения они не стремились, да и это никем не обсуждалось. На станции у всех хватало своих забот и обязанностей. Однообразие монотонных дней было разбавлено прекрасным появлением молодой пары.