Идеальное подчинение

Чёрт бы побрал эту Академию!

Я снял мундир, повесил на спинку стула. Снял сапоги и поставил их у двери. Сходил умылся холодной водой.

Она не смотрела на меня. Отвернулась к стене и лежала неподвижно, но я знал, что она не спит. Её дыхание было слишком частым, слишком неровным.

В комнате был диван обитый бархатом. Я взял с кровати одну подушку — она не возразила, только вздрогнула, когда я приблизился — и лёг на диван. Он был слишком коротким. Мои ноги свисали с подлокотника. Но это было лучше, чем лежать рядом с ней.

Я закрыл глаза, но метка продолжала гореть. И никакой диван, никакое расстояние не могли её заглушить.

— Спокойной ночи, — сказал я в темноту.

Тишина, я уже думал, что она не ответит.

— Не смейте со мной разговаривать, — сказала она. — Не смейте.

Я усмехнулся. Зло. Горько.

— Как скажешь, — ответил я.

Завтра начнётся новая жизнь. Жизнь, в которой я сплю на диване, а моя невеста ненавидит меня. Жизнь, которой я не просил.

*********************************

Хочу познакомить вас с одним из авторов нашего литмоба

Строптивая для братьев-драконов

Анна Айдарова

https://litnet.com/shrt/qc_z

Глава 13

Утро началось с того, что в дверь постучали. Я уже не спал. Не спал всю ночь — диван оказался жёстким, коротким и невыносимо неудобным. Мои ноги свисали с подлокотника, шея затекла, плечо занемело. Но дело было не в диване. Дело было в ней.

Она спала на кровати под балдахином, свернувшись калачиком, и я слышал её дыхание. Ровное, тихое, спокойное. Ей, в отличие от меня, удалось уснуть. Или она просто притворялась — я не знал. Метка горела всю ночь. Пульсировала, разгоняла кровь, не давала сомкнуть глаз. Я лежал в темноте, смотрел в потолок и считал минуты до рассвета. Стук в дверь прозвучал как освобождение.

— Войдите, — сказал я, садясь на диване. Голос прозвучал хрипло — я не пил ничего с вечера, в горле пересохло.

Дверь открылась. Вошла девушка в белом переднике служанка, с подносом в руках. Запах свежего хлеба, жареного мяса и кофе ударил в нос, и мой желудок предательски заурчал.

— Завтрак для господ, — она поставила поднос на стол у камина, быстро оглядела комнату — меня, диван, потом кровать, где под одеялом замерла Ульяна. В её глазах мелькнуло любопытство, но она ничего не сказала. Поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь.

Я встал. Потянулся спина предательски хрустнула. Подошёл к столу. На подносе были две тарелки, два прибора, два стакана с соком, две чашки кофе. Всё парное. Всё для двоих. Я взял свою тарелку, свой кофе.

— Приятного аппетита, — сказал я, даже не глядя в её сторону. Просто бросил эти слова в пространство комнаты, чтобы выполнить формальность. Чтобы не быть полным хамом.

Она не ответила. Я поднял глаза. Ульяна сидела на кровати, прижимая одеяло к груди. Её чёрные волосы спутались за ночь, глаза — огромные, тёмные, с красными прожилками — смотрели на меня с тем же выражением, что и вчера. Ненависть. Страх. И что-то ещё, чего я не мог разобрать. Тарелка стояла перед ней. Она даже не притронулась.

— Ешь, — сказал я. — Тебе нужно есть.

— Я не голодна, — ответила она. Голос — холодный, твёрдый. Как лёд.

— Как хочешь, — я пожал плечами.

Я быстро проглотил завтрак — почти не чувствуя вкуса. Кофе обжёг язык, но я не обратил внимания. Надел мундир застегнул пуговицы. Заплел волосы в косу — наспех, кое-как, лишь бы не мешались.

Она всё сидела на кровати, не двигаясь. Смотрела в окно. Светало. Серое осеннее утро вползало в комнату, делая всё бледным, нереальным.

— Я ухожу, — сказал я.

Она не ответила.

— Ты слышишь меня? — спросил я.

— Слышу, — тихо сказала она. — Иди.

Я вышел в коридор.

Свобода!

Чистый воздух. Тишина без её запаха, без её дыхания, без этой проклятой метки, которая сходила с ума от близости.

Я сделал несколько шагов к лестнице. Потом ещё. Потом ускорился. Мне нужно было убраться отсюда. Выйти из Академии. Сесть на коня и уехать. Куда угодно — в таверну, в поместье, на край света. Подальше от неё.

— Лорд Торн!

Голос резкий, как удар хлыста, я замер. Из-за угла вышла наставница. Высокая, сухая, с седым пучком на затылке, Амалия Викторовна, если я не ошибаюсь. Она смотрела на меня поверх очков, и в её глазах не было ни капли уважения к моему титулу, к моему роду, к моим боевым заслугам. Для неё я был просто очередным женихом. Очередным драконом, который должен пройти обучение.

— Лорд Торн, — повторила она, приближаясь. — Вы куда это собрались?

— По делам, — сказал я. — Личного характера.

— Личного характера? — она усмехнулась. У неё была неприятная улыбка. — У вас нет личных дел, лорд Торн. Вы в Академии. У вас есть невеста. У вас есть занятия. Обязательные занятия.

— Какие занятия? — я с трудом сдерживал раздражение.

— Для мужчин, — она кивнула куда-то в сторону левого крыла. — Лекции. Практикумы. Обучение.

— Чему меня там обучат? Я офицер. Чему вы можете меня научить?

— Тому, как обращаться с женщиной, — сказала она спокойно. — Как сделать её послушной. Как подавить её волю и подчинить себе.

Я смотрел на неё, не веря своим ушам.

— Что?

— Вы слышали, лорд Торн, — она поправила очки. — Женщины существа капризные, своенравные, опасные. Особенно такие, как ваша невеста, из крепостных. Она не обучена послушанию. Не знает своего места. Ваша задача — научить её. Но сначала вы должны научиться сами.

— Научиться чему? — я почти рычал. — Давить? Подчинять? Вы с ума сошли?

— Я абсолютно в здравом уме, — Амалия Викторовна не дрогнула. — Академия существует не только для невест. Женихи тоже проходят обучение. Вы должны знать, как управлять своей будущей женой. Как сделать её удобной. Как сломать её сопротивление.

— Я не буду никого ломать, — сказал я.

— Вы будете, — она шагнула ко мне. — Или вы хотите, чтобы она командовала вами? Чтобы ваша истинная управляла вашей жизнью, вашим домом, вашим родом? Вы дракон, лорд Торн. Вы хищник. А она добыча. Не перепутайте роли.

Я сжал кулаки. Метка под ключицей вспыхнула от гнева или от того, что она упомянула Ульяну, я не понял.

— И куда мне идти? — спросил я сквозь зубы.

— Лекционный зал №3. Второй этаж. Начало через десять минут. Не опаздывайте, лорд Торн. За опоздания наказывают.

Она развернулась и ушла. Цок-цок-цок — её каблуки застучали по паркету, удаляясь.

Я стоял в коридоре, сжимая и разжимая кулаки. Чушь. Полная, идиотская, бессмысленная чушь.

Мои солдаты шли за мной в огонь и воду, потому что уважали меня, а не потому что я их давил и подчинял. А здесь мне предлагали учиться обращаться с женщиной, как с вражеским пленным?

Я хотел развернуться и уйти. Спуститься по лестнице. Выйти из Академии, сесть на коня и уехать к чёртовой матери.

Но отец и мать, их слова. «Мы привяжем тебя к лошади и доставим силой». Они не шутили. Они сделают это и тогда будет только хуже.

Я пошёл. Лекционный зал №3. Второй этаж. Дверь была открыта, я вошёл.

Внутри сидело пять мужчин. Драконы — я чувствовал по запаху, по ауре, по тому, как они держались. Молодые, мои ровесники или чуть младше. Все в дорогой одежде, с надменными лицами. Женихи. У каждого — своя невеста где-то в Академии.

Они посмотрели на меня, когда я вошёл. Кто-то с любопытством, кто-то с безразличием, кто-то с вызовом.

— О, Торн, — сказал один. Блондин, с короткой стрижкой, с холодными голубыми глазами. — А мы думали, ты не придёшь. Говорили, ты сбежал от своей истинной.

— Говорили неправду, — ответил я, садясь на стул у стены. — Я здесь.

— И как тебе твоя крестьянка? — усмехнулся другой. Рыжий, веснушчатый, с наглой улыбкой. — Говорят, она дурнушка и плачет всё время.

— Не твоё дело, — отрезал я.

Рыжий хотел что-то сказать, но в этот момент в зал вошёл учитель. Мужчина лет сорока, плотный, с короткой стрижкой и тяжёлой челюстью. Одет в строгий чёрный костюм, на груди значок Академии. Он оглядел нас с таким видом, будто мы были провинившимися щенками.

— Меня зовут Григорий Андреевич, — сказал он. — Я буду вести у вас курс «Управление истинной парой». Курс обязательный. За непосещение — отчисление из Академии и расторжение помолвки с позором для рода.

Он сделал паузу, давая нам прочувствовать.

— Расторжение помолвки это позор, — повторил он. — Ни одна уважающая себя драконья семья не примет в невесты девушку, от которой отказались. И ни один уважающий себя дракон не получит новую истинную после того, как бросил старую. Вы здесь чтобы научиться удерживать свою пару. Сделать её послушной. Покорной и удобной.

Я сидел, сжав зубы.

— Женщины, — продолжал Григорий Андреевич, расхаживая по залу, — слабы. Эмоциональны. Не способны к логическому мышлению. Они руководствуются чувствами, а не разумом. Поэтому с ними нельзя договариваться. Их нельзя уговаривать. Их нужно ставить на место.

Он остановился напротив меня.

— Лорд Торн. Ваша невеста — крестьянка. Она не знает своего места. Она будет сопротивляться. Она будет плакать. Она будет пытаться сбежать. Ваша задача — сломать её.

— Сломать? — я поднял на него глаза. — Вы сказали «сломать»?

— Да, — он кивнул. — Сломать. Лишить её воли. Сделать так, чтобы она боялась ослушаться. Боялась перечить. Боялась смотреть на вас без разрешения.

Большего бреда я в своей жизни не слышал. Я смотрел на этого человека — на его тяжёлую челюсть, на его холодные глаза, на его уверенную позу — и чувствовал, как во мне закипает ярость. Я видел, как ломают людей в плену и на допросах под пытками. И это не имело ничего общего с тем, что должно быть между мужем и женой. Но я молчал. Я сидел, сжав кулаки под столом, и делал вид, что мне очень интересно.

— Метка истинной пары, — продолжал Григорий Андреевич, — даёт вам власть над ней. Она чувствует вашу боль, ваш гнев. Она не может вам сопротивляться — её тело, её магия, её инстинкты подчиняются вам. Вы должны научиться использовать эту власть.

— А если она сопротивляется? — спросил рыжий.

— Наказывайте, — ответил учитель. — Лишайте её еды. Лишайте сна. Лишайте тепла. Лишайте общения. Она быстро поймёт, что покорность — это единственный способ выжить.

Я смотрел в окно. За стеклом — серое небо, голые деревья, падающие листья. Я думал об Ульяне. О том, как она сидела на кровати, прижимая одеяло к груди, и смотрела в окно. О том, как она не притронулась к завтраку. О том, как она сказала: «Я не голодна».

Она боялась. Она была напугана. Она была одна в чужом месте, среди чужих людей, привязанная магией к чужому дракону, который её не хотел. А меня учили, как сделать её ещё более несчастной.

— Лорд Торн, — голос Григория Андреевича вырвал меня из мыслей. — Вы меня слушаете?

— Да, — сказал я. — Внимательно.

— Повторите, что я сказал о физическом наказании.

— Физическое наказание допустимо, если не оставляет следов, — сказал я механически. — Следы вызывают вопросы. Вопросы — слухи. Слухи — позор для рода.

— Хорошо, — учитель кивнул. — Вижу, вы усваиваете.

Я усваивал, усваивал, что этот человек чудовище. Что эта Академия — чудовище. Что вся эта система — чудовище. Но я улыбнулся. Вежливо и сдержанно.

— Когда следующее занятие? — спросил я.

— Завтра, в это же время, — сказал Григорий Андреевич. — Будем говорить о магическом подавлении воли.

Я кивнул. Встал. Выходя из зала, я чувствовал на себе взгляды других женихов. Кто-то смотрел с уважением — я задавал вопросы, я слушал, я кивал. Кто-то — с подозрением.

Им не нужно было знать, что происходит у меня в голове. Я вышел в коридор. Остановился у окна. Провёл рукой по лицу.

— Что ты теперь будешь делать, Кассиан? — спросил я сам себя.

Глава 14

Я вышел из аудитории первым. Воздух в коридоре казался чище, хотя пахло всё теми же свечами, лаком для мебели и почему-то кислыми духами наставницы — этой Амалии Викторовны, которая смотрела на нас так, будто мы были провинившимися щенками. Я глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь вытряхнуть из головы тот бред, который нам вдалбливали последний час.

«Женщины слабы. Эмоциональны. Не способны к логическому мышлению».

«Их нельзя уговаривать. Их нужно ставить на место».

«Метка даёт вам власть. Используйте её».

Я провёл рукой по лицу, как будто мог стереть эти слова с кожи. Они прилипли. Липли к сознанию, как паутина — тонкие, противные, липкие. Я чувствовал себя грязным после этой лекции. Грязным и злым.

Сзади зашаркали шаги. Парни выходили следом — кто-то потягивался, разминая затёкшую спину, кто-то громко зевал, не прикрывая рта, кто-то сразу достал портсигар из внутреннего кармана сюртука и щёлкнул зажигалкой. Табачный дым