Грэм

Ксения Цыганкова

Грэм

Чёрное-пречёрное ночное небо властно возвышалось над притихшим лесом. Лунный свет едва пробивался сквозь густые кроны вековых деревьев. Всё звериное царство, повинуясь природным биоритмам, погрузилось в сон… Ну, или почти всё.

— Иии… еййххооо!!! — радостный тонкий вопль прокатился по округе, врезался в могучие стволы деревьев и вернулся обратно к нарушителю ночного спокойствия.

Это проснулся мышонок Грэм. Но Грэм — не простой мышонок. Он — летучая мышь. Живет он в пещере вместе со своей многочисленной семьей и, конечно же, в дневное время, как и все приличные летучие мыши, спит. А вот ночью наступает время охоты и приключений.

Зачем же так громко кричал Грэм, и почему никто не надавал ему за это по шее? Тут все просто — летучие мыши именно таким образом ориентируются в пространстве. Удивительно, но факт: у летучих мышей очень слабое зрение, зато слух — отменный. Онииздают тонкие звуки, которые, отталкиваясь от предметов, возвращаются. Этот прием ориентации называется «эхолокация». Действительно, куму сдалось это ненадежное, обманчивое зрение? Ведь окружающий мир можно в прямом смысле пощупать, ощутить кожей вибрацию от предметов, узнать моментально не только видимые глазу ширину, высоту и цвет, но и познать их суть, начинку, если можно так выразиться.

Грэм зевнул, прогоняя сон. Он не спешил расправлять широкие кожаные крылья, ведь так здорово и тепло спать, завернувшись в них. Родня Грэма потихоньку пробуждалась. Несколько тысяч летучих мышей копошились, переговаривались, желая друг другу доброй ночи и удачной охоты. Некоторые уже торопилась к выходу из пещеры, навстречу веселью.

— Добрый вечер, мам... Добрый вечер, пап… Приятного аппетита, тетушка Салли… тетушка Глория… Прекрасно выглядишь, тетушка Мэнди! — мышонок радушно приветствовал родню.

Грэм, продолжая висеть вниз головой, сделал напоследок сладенькие потягушки, раскрыл крылья и разжал когти. Секунда свободного падения, набор скорости, и вот он уже уверенно плывет в воздушном потоке.

Грэм хорошо помнил, как мама учила его летать и охотиться на мелких насекомых. Он был еще совсем малыш, слабенький и хиленький. Мама брала его на руки, велела крепко держаться и внимательно смотреть по сторонам. Ощущение первого полета было непередаваемо. Легкое головокружение, восторг, ликование, наслаждение. Теперь Грэм стал самостоятельным, но все же иногда подмечал, что мама и тетушки украдкой приглядывают за ним. Ненавязчиво, но регулярно.

Сегодня ночка выдалась донельзя удачной. Букашек, самых разных, на любой вкус, была тьма тьмущая, и Грэму даже не пришлось выискивать себе пропитание. Он просто блаженствовал в полете, выписывая немыслимые виражи, и попутно лакомился жирненькими мошками, закусывая сладенькими жучками и хрустящими паучками.

— У-у! У-у, — услышал Грэм вдалеке.

«Ура! — обрадованно подумал мышонок, — Кажется, это совенок Сэм, мой лучший друг!»

Грэм во весь опор полетел на звук.

— Сэм! Где ты пропадал целую неделю?! Я уж думал, ты переехал куда-то, а меня не предупредил! — завопил Грэм, едва приблизившись к другу и плюхаясь рядом с ним на толстую ветку раскидистого дуба.

— У-у-у, удивленно протянул Сэм, выпучив и без того огромные глазищи и вытянув шею вперед, — Тоже мне. Еще чего выдумал! У нас такой уютный дом. Теплый и просторный. Зачем нам переезжать?

Сэм обитал на чердаке заброшенного дома на окраине близлежащей деревни. Вместе с ним жили родители и младшие братья, близнецы Джимми и Джонни. Это, конечно, не семитысячная колония, как у Грэма, но тоже ничего. Семье Сэма повезло — в то время, как другие совы довольствовались узкими дуплами старых деревьев, им посчастливилось поселиться в апартаментах, достойных совиного короля: добротная крыша, толстые стены, дощатый пол, устланный сухой ароматной соломой. Впрочем, честно говоря, Грэм не совсем понимал, что есть уютного в небольшом пространстве под крышей старого сарая. Гораздо более по душе была ему родная пещера, манящая, бескрайняя, таинственная, никем не исследованная до конца. Но о вкусах не спорят. Главное, что Грэм и Сэм отлично ладят, их крепкой дружбе и взаимовыручке можно позавидовать.

— Так почему тебя не было? — допытывался Грэм.

Совенок Сэм смутился, отвел глаза в сторону и тихо произнес:

— Я репетировал.

— Чего—чего ты делал? — не понял Грэм.

— Я готовился к батлу... Репетировал танец. Только умоляю, не смейся надо мной! — чуть не расплакался Сэм.

Грэм озадаченно почесал затылок:

— А почему я должен смеяться?

— Ну… не знаю, — пришла очередь растеряться Сэму, — Просто Джимми и Джонни не устают потешаться надо мной. Дразнятся. Воробьи позорные, а не братья!

— Ха! Твои братья — известные шуты! Не бери в голову... А что за батл? — живо заинтересовался Грэм.

Тут Сэм уже гордо выпятил грудь и важно произнес:

— Через неделю начинаются соревнования по флай-дансу. Слетятся птицы со всего континента.

— Ого! Круто! А что такое флай-данс?

— У-у, — возбужденно заухал Сэм, — Как можно не знать? Ты что, на другой планете живешь?! Флай-данс — самый красивый в мире вид спорта, акробатический танец в полете. В прошлом году золото выиграла малышка колибри. Хотя я вообще-то болел за мою кузину, белую сову Клару... Ах, как волшебно рисовала она в небе восьмерки! И падала вниз, свернув в трубочку крылья! И резко взмывала вверх, чуть не коснувшись земли! И кружилась, кружилась… Я думал, что задохнусь от восторга, когда смотрел ее выступление!