Сны морозного вереска

– А в селении остаться на зиму ты не можешь, верно? – спросил Макс и, полуобернувшись, душу мне вынул своим чёрным пугающим взглядом.

– Конечно, нет! – отрезала я. – Медвежий лес и Гориславский горный хребет – не пустое место. Много народу живёт здесь, всем мы помогать должны, такова наша клятва, наш уговор с приютившей нас землёй! Я травы лечебные собираю там, куда никто другой, кроме меня, не может подняться. Сестра Ждана лечит и новых лекарей готовит… И так – каждый из нас. Каждый делает то дело, какое получается у него лучше всего.

– Клятва и Уговор, понятно, – покивал Макс так, будто сказанное мною изрядно повеселило его.

– И что смешного? – разозлилась я.

– Ничего, – он подумал немного и добавил: – Прости.

Странный он. Нездешний. Говорит вроде бы внятно, а всё едино, с чужим отзвуком в голосе, так, будто общий имперский язык не в детстве выучил, а сильно позже. И с магией ловок. Что-то говорило мне: дикие пташки проще, это именно Макс вот такой, сочинённый сложно. К худу или добру, пока не понять.

Но я радовалась, что вовремя заметила ржавые пятна крови на снегу. Мороз дышал в душу, стоило только подумать, что я могла пройти мимо того склона раньше. Или же неминуемо опоздать.

С таких совпадений, странных случайностей, невероятных и невозможных, если о них задуматься, и меняется круто размеренная и привычная с детства жизнь. Тогда я, впрочем, ни о чём не думала, кроме того, что путь до склонов Двуглавого занимает без малого дней десять, может, больше. Если с погодой повезёт.

А это значило, что десять дней я буду рядом с Максом. Он интересовал меня. Очень! Хотелось узнать о нём как можно больше. Да просто – быть рядом.

Может быть, потому, что и мне пришла пора судьбу себе выбрать?

Жар прилил к моим щекам, слишком уж дерзкими показались мне мои же мысли. Судьбу, ну да, как же.

Есть в наших лесах ведьмы симпатичнее меня. И без родового проклятия, висящего над головой!

***

– Крыса ты, Урса, – сходу высказала мне Мироша, не утруждая себя предварительным «вечер добрый». – Жадная крыса! У своих подгрызаешь.

Я пожала плечами и не ответила. Всё мне понятно, чего уж тут не понимать. Горячеключинских парней Мирошанна вровень с собой не ставит, она всё-таки будущая ведьма. Смешная такая. Как будто происхождение так уж важно, когда двое лежат. Иначе не было бы стольких баек про благорождённых девиц, нашедших счастье своё на конюшне или в рыбацкой лодке!

Но хочется чуда, хочется, можно понять. И тут старшая по рангу ведьма отбирает долгожданное чудо в виде гостя, способного подхватить на руки и унести в иной, счастливый и светлый, мир…

Но понять куцым своим умишком, что никакого света впереди не ждёт, Мирошка не могла.

Откуда бы ни был родом Макс, там ему немного счастья светило. Да и какое счастье с перелётной дикой пташкой? Что он там ещё про двумордых гончих говорил? Прозвучало жутко, хоть голос Макса и был спокоен. Не знаю таких зверей, да ещё и двумордые чтобы были, но что-то подсказывало мне, что это вовсе не ласкуши-компаньоны, вроде наших веркотов.

– Не спущу тебе!

Я промолчала снова. Не спускай, что я могу ещё сказать? Молодая ещё, дурная. Может, повзрослеешь ещё. Если не свернёшь себе шею до того, как наберёшься ума.

От юной ведьмы шёл запах ночной звезды. Есть такой цветок, распускается один раз в жизни, в полночь, а к полудню уже вянет. Поймать его цветение не просто, ещё сложнее приготовить нужной крепости отвар. Но если удастся, то принесёт нежный, терпкий аромат удачу в любви! Как можно выстроить любовь исключительно на действии афродизиака, я не понимала.

Мирошка, Мирошка…

Если бы одними травами всё объяснялось, пропадала бы я тогда два раза в год на Двоелуние в горах, одна!

И что ты думаешь дальше, дурочка. Ну, обворожишь. А после? На привязь посадить захочешь, чтобы в поселении остался? Дикую пташку-то. Ой, страшен период в жизни подрастающей ведьмы, когда считает она, что все проблемы приворотным зельем решаются! Но когда и в какие времена молодые слушали старших, если видели другой, более приятный их уму и сердцу, путь?

– Что ты молчишь? – подступила ко мне Мирошка. – Как будто не с тобой я разговариваю! Как будто не тебе говорю!

– А что ты хочешь услышать? – спросила я с усмешкой. – Ведь знаешь сама, что не понравится тебе услышанное!

– Всё равно скажи!

– Хочешь, чтобы между нами упало ещё и Слово? – серьёзно спросила я.

Слово вполне себе может лечь в основание башни вражды, и Мирошка, и я понимали это прекрасно. Если выговорить его правильно.

– Зачем тебе мужчина, медвежье рыло? – с горечью спросила Мирошка. – На что? Разве ты знаешь, что с ним делать?!

Я хлестнула её по лицу. Пощёчина с выбросом силы впечатала Мирошку в толстый ствол счастливого дерева, да так, что сверху, из кроны, посыпались иголки и шишки. А как ты хотела, и над именем поглумиться и ничего не получить в ответ?

Простушку такой удар убил бы на месте, но ведьма даже на колено не упала, хоть и осталась в дереве изрядная вмятина.

– Драки хочешь, Урса? – яростно выговорила Мирошка. – Ну, будет тебе драка! Он – мой, ясно тебе? Мой!

Я молча ждала. Подойдёт близко, ну, значит, такая у неё судьба.

– В чём дело? – окрик сестры Жданны обрушился лавиной. – Что происходит? Мирошанна!

Мирошка отвела пылающий взгляд и выговорила неохотно.

– Ничего…

– Нечем заняться? – осведомилась лекарка.– Ступай в перевязочную, там инструмент не заговорён и не чищен.

Мирошка прошла мимо меня, задела плечом, прошипела: «ещё поговорим» и скрылась за дверью.

Ждана подошла ко мне, коснулась пальцами плеча. Я накрыла её руку своей ладонью, мол, всё хорошо.

– Уходить мне надо, – сказала я. – Задержалась я здесь.

– А успеешь? – сочувственно спросила Ждана.

– А выбор у меня есть?

Она кивнула, соглашаясь.

– На Мирошку зла не держи. Молодая она ещё. Глупая.

– Да уж вижу, – отозвалась я. – Свою судьбу каждый хоронит строго сам, сестра Ждана. Я ученице твоей тут не помощник.

Пошёл снег. Мягкий и крупный, он нёс с собой вкус лёгкого морозца и морской соли. Море покрылось льдом лишь у берегов, дальше, над глубиною, вода оставалась пока ещё открытой, и, взобравшись на скальный выступ, ещё можно было при желании разглядеть сизые волны.

Позже я увидела, как Мирошка разговаривает с Максом. Извертелась вся перед ним, дурочка. А он смотрел спокойно, чуть отстранённо, и усмехался по своему обыкновению.

Что он, молоденьких дурочек не видал. Все Мирошкины старания ему были как береговая линия с высоты птичьего полёта, ясны и прозрачны.

Я опасалась увидеть упругое взаимное отражение их аур, означавшее предопределённость. С подобным бодаться никому не посоветую. Ничего не сработает, никакие ведьминские чары, да как бы ещё твоя же волшба по тебе не отскочила, с самыми разнообразными последствиями.

Но ничего не тянулось между Мирошкой и Максом. Даже на мимолётную интрижку не набиралось.

То есть, юную ведьму ждёт полное и безоговорочное поражение. Что она с ним будет делать, вопрос. Переживёт или кинется мстить?

Хоть бы первое с нею случилось.

Но, как говорится, мечтать не вредно.

ГЛАВА 3

Я осматривала свой рюкзак, искренне не понимая, с чего у него резерв упал. Заклятье невидимого расширения требует силы, не вопрос, но ведь не столько же!

Где утечка?

Очень мне не хотелось, чтобы однажды в самый неудобный момент заклятье лопнуло и содержимое рюкзака вывалилось наружу. По склону вниз, ага, и вылавливай. На своём горбу много не унесёшь, а восстановить волшбу в походных условиях – проще сразу в пропасть кинуться.

Первичный осмотр ничего не дал, делать нечего, пришлось перебирать содержимое, тщательно обследовать дно. Бывает, заговорённые артефакты между собой конфликтуют, пробой может случиться из-за них.

Нас поселили при лазарете, в длинном доме, предназначенном для лекарей и выздоравливающих пациентов. По зимнему времени большинство комнат здесь пустовало. К весне подтянутся роженицы и дурни, проверившие на прочность синий, пропитанный талой водой, лёд. Потом придёт черёд весеннего огневика, и именно к нему я доставлю с высокогорий собранные там травы.

Такая простая болезнь… Если вовремя за неё взяться, потреплет дней семь и отпустит, но если не лечить или лечить спустя рукава, то огневик отправит на лунную дорогу быстро. И счастливые деревья не помогут!

Макс заглянул ко мне, когда в окнах уже догорал морковный закат, подсвечивая алым тонкие когти перистых облаков. Он оглядел разложенные по столу и лавкам вещи и присвистнул.

– И вот это всё там помещается?!

– Конечно! – заверила его я. – Всё помещается, и ещё место остаётся. Подумаю, что добавить. В горах торговых лавок нет.

– Тоже верно.

– Я люблю комфорт, – объяснила я. – Всё необходимое должно быть под рукой. Если мне, к примеру, нужен заварник с самозакипанием, он будет здесь. Где же он… А, вот. И кружки…

– А зачем тебе столько одинаковых коробок?

Я шлёпнула его по руке: не трогай.

– Для снежноцветов! Я ведь не развлекаться наверх иду, а по делу. Не сбивай с них магофон! Иначе мне потом снова над ними надрываться.

Макс поднял обе ладони, мол, больше не буду. Он присел на краешек стола и стал покачивать ногой, совсем как мальчишка. Смотрел с любопытством, как я достаю из рюкзака всё остальное.

– Чему удивляешься? – спросила я у него. – Незримое расширение, самое обыкновенное. У тебя ведь тоже есть такой карман. Может, не один.

– Да, но много в него не спрячешь…

Я внимательно посмотрела на него.

– Тебе не хватает силы или знания?

– Терпения! – посмеялся он. – Чем больше расширение, тем дольше над предметом колдуешь. Скучно. Но чаще всего не бывает лишнего времени…

Верно, процесс создания бездонной бочки, в данном случае, рюкзака, на самом деле не быстрый. Семь потов сойдёт прежде, чем доведёшь до ума. Но как по мне, оно того стоило.

Я перевернула рюкзак дном кверху. Из него высыпалась последняя мелочёвка – набор шнурков разной толщины, пара свёрнутых в рулон лент, на косу, каменный гребень…

Всё равно убыль артефакта, обеспечивающего расширение, не закрылась. Где-то осталось что-то ещё.

– В общем-то, я хотел позвать тебя на ужин, – сказал Макс. – Деликатесов здесь нет, только то, что приготовила местная кухня. Но у меня совершенно случайно, даже не пойму, как уцелела, сохранилось немного амаригского бальзама, настоянного на хмельных ягодах краснорушника. Пара капель в здешний травник скрасят вечер, я уверен.

– Пара капель? – подняла я бровь. – Хочешь опоить бедную девушку?

– Разве ведьму можно опоить? – посмеиваясь, спросил он. – Просто – в благодарность. Всё-таки, ты меня нашла, не дала погибнуть. Ценю.

А Мирошка-то не слышит, злорадно подумалось мне. Не ей ведь предлагает!

– Прости, – сказала я, – но я не могу вот так всё бросить. Пока соберу, время ужина выйдет. В другой раз…

– Полагаю, ты ищешь вот это, – Макс показал рукой, не прикасаясь, однако, к рюкзаку. – Поверни.

Я развернула рюкзак к себе, и тут же увидела, искусно вшитый в бахрому чужеродный предмет. От него несло злобной магией, к которой примешивался такой знакомый терпкий аромат «ночной звезды»…

Я повела рукой, окутывая ладонь перчаткой силы. Осторожно отсоединила артефакт.

Ну, ничего умного! Куколка с иголкой промеж тщательно нарисованных на холщовой ткани глаз.

– У тебя есть враги, – Макс не спрашивал, он озвучивал факт.

– У кого их нет, – пожала я плечами, размышляя над тем, что же мне теперь такого сделать с одной там дурой.

– Хочешь совет? – спросил Макс.

– Ну? – я подняла на него взгляд.

– Нейтрализуй и прицепи на место. Пусть злопыхатель считает, что провёл тебя вокруг пальца. Это убережёт тебя от новых пакостей, которых ты, возможно, не сумеешь вовремя заметить. Потом, когда поднимемся в горы повыше, сожжёшь.

– А тебе, как я посмотрю, не впервой, – задумчиво выговорила я, осторожно, двумя пальцами, опуская куколку на стол.

– В вольном найме на что только не натыкаешься, – пожал он плечами. – Мы иногда нанимаемся в охрану. Когда какой-нибудь толстосум опасается наследничков и хочет поберечь свою жизнь.

У меня дёрнулись руки.

– А не бывает так, что тех наследников вам предлагают убить?

– Всё бывает, – не стал отрицать Макс. – Бывает, что и наследники точат зуб на главу семейства. Тут уже кто первый заплатит.

– Или кто заплатит больше…

– Нет, – возразил Макс, – кто первый. Договор найма – магический контракт, нарушать его – себе дороже.

– Дико думать, что убийство людей может быть просто работой, – сказала я честно.

– Мы – всего лишь инструмент, Урса, – заявил Макс. – Как нож. Им можно резать мясо к ужину, а можно воткнуть в чью-то глотку, и оба действия нож исполнит быстро и чисто. Без сожалений.

– Да, ты прав, – медленно выговорила я. – У ножа нет, и не может быть своей воли. А что ты будешь делать, если тебе закажут меня?

Есть ли чем заплатить ученице сестры Жданы дикой пташке, я не знала, и не хотела даже гадать. Но – вдруг придёт ей в голову такая мысль? Расплатиться с боевым магом можно не только золотом, но и силой. Артефактами. Лечебными травами. Заговорённой удачей. Много чем, даже если ты ещё не совсем ведьма, а всего лишь ученица.

Макс растерялся от неожиданного вопроса, я видела. Я не дала ему возможности найти нужные слова:

– Вот что… иди-ка ты ужинать без меня, – я кивнула на разложенные вокруг вещи. – Здесь мне до утра заботы хватит.

– Как скажешь, – Макс соскользнул со стола, отвесил мне шутовской поклон и вышел в двери.

У ножа всё-таки должна быть своя воля, подумалось мне, иначе смысл в такой жизни? Жизни по приказу, под контрактом, с ног до головы в чужой крови… Меня Макс всё-таки убивать не станет.

Наверное.

Больше никаких, подложенных Мирошкой, свиней, я в своих вещах не нашла. И то, она явно спешила. Создать куклу-отражение, проткнуть ей голову, направить потоки вдоль иглы, замкнуть их на меня – всё это требовало времени. И ещё надо было улучить мгновение, чтобы спрятать злое колдовство в моих вещах.

Она облюбовала мой рюкзак, потому что его магический фон легко маскировал чужое включение. Но злоба не позволила ей отмерить точную дозу силы. Пошло отражение, и я заметила, что резерв рюкзака начал падать.

Злость и ненависть – плохие помощники.

Я окутала иглу нейтрализующим плетением и поместила Мирошкину куколку обратно в боковой шов. В такие игры можно играть вдвоём, и если юная ведьма не понимает, чем для неё может обернуться её безрассудная дерзость, то, значит, так тому и быть.

***

Мы уходили рано утром, когда небо ещё оставалось густо-синим, и лишь над морем разливалось слабое жемчужное сияние там, где позже поднимется солнце. Серебристые облака -нити стихии Воздуха – их видно только зимой...

Небесный Колодец косо висел у горизонта. Каждой ночью он будет подниматься всё выше и выше, пока не застынет в зените. А с другой стороны к нему подойдут и Лунные Сёстры, обретая полный лик каждая. Что ж, Двоелуние на пороге, надо спешить.

Тропа от лазарета уходила сразу наверх, на каменный гранитный выступ.

На нём ничего не росло, и обрывался он резко, сразу на неимоверную глубину. Там, внизу, счастливые деревья росли вперемешку с обычными. Больше всего их было у подножия, сплошное зелёное пятно. Постепенно оно сходило на нет, уступая более привычным зимним цветам, серому да белому, а дальше начиналось уже море, схваченное в каменном лабиринте крепким льдом.

За нижней долиной, где никто не жил, открывалась ещё одна, и вот там уже стоял небольшой портовый городок.

Лодкой мы быстрее бы до склонов Двуглавого Орла обернулись. Даже сейчас, в сложную погоду, по ледяному морю, застывшему лишь наполовину. Но снежноцветы растут не в море. И потому-то я иду ногами, по козьим тропам, несмотря на холод и снег.

Кстати, вот и снег, не задержался. Тонкие искорки, мелкие и острые, как осколки стекла… Я подняла голову, пытаясь по небу определить, ждать ли ясной погоды в ближайшие часы. Тонкие жемчужные облака подсказали мне, что к вечеру стоит ожидать метели.

Говорят, когда уходишь далеко, не оглядывайся. Примета приметой, а основания у неё серьёзные, если ты ведьма, а вслед тебе смотрит другая ведьма, причём вовсе не с добром.

Я обернулась. И сразу увидела стоявшую в дверях Мирошку. Подняло её ни свет ни заря, будто чувствовала, что из её рук ускользает добыча. Глаза в глаза взгляд не получился, уже далеко мы друг от друга были. Но я в полной мере ощутила исходящую от юной ведьмы злобу.

Как бы не прокляла ещё на дорогу, с неё станется.

Я скрутила пальцы на обеих руках шишом, древний оберег, как раз против недобрых пожеланий в спину, и понадеялась, что авось пронесёт. Я – старше. И я сильнее. А ревнивая дурочка могла бы придумать что-нибудь повеселее злости на соперницу. Не смогла – её беда, а не моя вина.

Тропа забирала всё круче и круче. Ею ходили часто, снег на ней был вытоптан до камня. И хорошо, сложно это, по снегу в горах ходить. Не каждый умеет.

Макс шёл легко. Во всяком случае, так со стороны казалось. Не подумаешь, что всего несколько дней тому назад извлекли из него заклятые на смерть куски металла! Хорошо Ждана работу свою знала. Благо ей.

Вскоре вышли мы на ровный участок дороги. Она здесь долго вьётся по склонам, не поднимаясь, но и не опускаясь, по ней можно идти рядом в несколько человек сразу. Счастливые деревья встречались и здесь, хотя уже не такой сплошной стеной, как раньше.

– Дерево из твоего родного мира? – спросила я у Макса. – Как ты говоришь, ёлка?

– Не совсем из моего, я много где их встречал. Вот это ёлка. И это тоже. А вот там – сосна. Видишь, ствол у неё голый и кора другой формы?

– Через порталы проникло и разрослось, – сказала я. – А всё потому, что портальную дисциплину не с неба взяли. Ладно, дерево, оно хотя бы полезное – запах игл грудные болезни исцеляет. А если что-нибудь сорное, опасное, такое, с чем не знаешь, как и совладать…

Макс пожал плечами и не ответил. Он принял упрёк в том, что пробил к нам портал в обход всех правил, но и только. Когда спасаешь себя от лютой смерти, недосуг думать о нарушении правил переходов между мирами.

– Откуда ты родом, Макс?

– Долго объяснять. Всё равно не поймёшь.

Миров в Ямрале много, это верно. И связи между ними на карту переносить – гиблое дело, каждый понимает их по-своему, рисует схему для себя. Ещё чаще тот или иной мир себя в центр ставит, не признавая главенства Амарига.

А что бы они без Амарига делали-то? Смешные. Стационарные порталы из мира в мир работают лишь благодаря золотой крови, знати Амарига, их контролирующей.

Есть миры, куда можно добраться напрямую из столицы. Есть такие, куда попасть можно только по цепочке, перебираясь из мира в мир. А есть и такие, куда стационарные порталы не проложены, вот туда доступ возможен только у высших магов. Ни у кого просто не достанет силы. Наверное, Макс из такого мира. А может, он уже и сам забыл, откуда в Ямрал попал.

Прицельно отыскать нужный мир не так-то просто, особенно если он в общую сеть не включен.

– Ты хотел бы вернуться? – спросила я.

– А ты хотела бы мне помочь?

Мы остановились. Смотрели друг на друга, и я терялась от обжигающего взгляда его тёмных глаз.

– Нет, – сказала я наконец. – Я – ведьма Медвежьего Леса да Гориславья. Здесь тропами и отражениями ведаю, да и всё. К благому королю в Амариг иди. Тот поможет. Говорят, он редко отказывает в подобных просьбах.

– К королю, – задумчиво выговорил Макс. – В Амариг… – и головой покачал, будто я ему Лунную Сестру с неба в жёны пообещала.

– А что такого? – спросила я. – В чём сложности?

– Скажем так, сложности есть, – ответил он. – Я уж не буду рассказывать тебе подробности…

– Дикая пташка в беде, – кивнула я. – Бывает.

– Полагаю, что теперь – из-за меня! – и ведьма в беде, – абсолютно серьёзно заявил он. – Двумордые просто так не уймутся. Если будут знать, что я в горы ушёл, Горячий Ключ, возможно, не пострадает. Или пострадает несильно…

– Да ты что! – я аж остановилась. – Вернуться надо! Предупредить!

– Я предупредил, – пожал он плечами. – Не задерживай ход. Чем дальше уйдём, тем нам же будет лучше.

– Как же так, – я всё не могла успокоиться. – Как же так-то!

– Да вот так. Думай в другой раз, прежде чем спасать рваться кого бы то ни было.

– Я клятву давала…

– И я давал, – он шагал по тропе с привычной размеренностью, на каждый его шаг я делала два своих. – Тебя не брошу и защищу. Но, скажем так, целое поселение – уже не смог бы. В мире, где магический фон настолько силён, что простецами практически никто не рождается, все с восприимчивостью и сродством к Силе, в дело вступают опыт, знания и накопленный резерв. Опыт – есть, знаний – увы, никогда не бывает достаточно, но сколько-то всё же тоже есть и учитель в своё время попался хороший. А вот с резервами у меня сейчас не очень, к сожалению. А впрочем… Не бери в голову, ведьма Урса. Прорвёмся!

Странный он. Не похож ни на одного мужчину из наших краёв. И на заезжих не похож. Вправду из какого-то далёкого мира, куда напрямую не добраться, только лишь через череду порталов. Если туда ещё проложена система стационарных порталов Ямрала…

Миров много. И не всегда они закрыты, и случаются спонтанные пробои, не в результате намеренной работы мага, а сами по себе, природные, так сказать. Блуждающие. Вот так Макса и выкинуло из родного мира, я думаю. Выкинуло и вбросило в судьбу наёмника. Не то, чтобы он радовался, но другой дороги, видно, для себя тогда не увидел. А сейчас уже поздно что-либо менять. Захочет – прошлые дела не позволят!

Те же двумордые гончие. И страшно звучит и в то же время посмотреть бы на них, каковы они из себя, почему с двумя мордами…

Неплохо бы им ещё и дорогу указать.

Прочь из нашего мира.

ГЛАВА 4

Тропа вилась вдоль склона горы серпантином – туда-сюда, туда-сюда. Мы постепенно поднимались всё выше и выше. Макс вдруг начал нервничать.

– А покороче пути нет? – спросил он, после очередного поворота назад. – Какие-нибудь сокращающие тропки? Не глухое здесь место всё-таки! Люди живут.

– Сейчас зима, – ответила я. – Опасно.

– Двумордые опаснее!

– Не опаснее, чем полёт вон туда, вниз.

Мы как раз подошли к тому месту, где деревья расступились, и из недра горы выходил очередной гранитный выступ, вылизанный ветрами до стеклянистого блеска. Ах, какой открывался отсюда вид! Громадный простор, покуда хватало взгляда, на море и на горы, и на побережье, с поселениями, расположенными ниже Горячего Ключа. Цепочка далёких островов, синяя и белая, словно бы повисшая между небом и морем, шагала в сторону горизонта. Поднялись-то мы на половину версты, не меньше. А то ли ещё увидим, когда через несколько дней выйдем на закатный склон Двуглавого Орла!

Жаль, что не рождаемся мы птицами. Сразу взлететь в пронзительную синеву неба намного легче, чем ползти по горным тропкам с поклажей на спине.

– Вообще-то, – заговорила я, продолжая путь, – тебе должно быть стыдно за то, что втравил в свои проблемы бедную девушку.

– Ты – ведьма, – заявил он, безо всякого раскаяния в голосе. – На бедную девушку ты совсем не похожа.

– И что? Это повод подставлять меня под атаку твоих двумордых?

– Они не мои, – огрызнулся Макс.

– Так с чего ты взял, что можешь бросать им в пасти меня?

Я не жалела, что пошла с ним, но раздражала его уверенность в том, что на меня у него появились вдруг какие-то виды. Причём вовсе не любовные! Я ему не наёмница, не любовница и уж подавно не рабыня!

– Ведьмы владеют силой, – пояснил своё отношение Макс.

– Как будто это боевая сила, – фыркнула я. – Ведьмы, мой дорогой друг, бывают очень разные. Лекари, как сестра Ждана. Травницы, как я. Знаешь, ведать, где какая полезная трава растёт, когда её собирать, как сушить и хранить, что шептать над отваром, это вовсе не боевые искусства. Даже отрава действует не мгновенно. Её ведь ещё приготовить надо! А потом как-то недругу доставить. И чтоб принял! На что ты надеешься, Макс? Что бросишь меня преследователям, как голодным волкам кость, а сам сбежишь через портал?

Он прошёл ещё несколько шагов, а потом ответил:

– Нет. Не надеюсь.

– Не из любви ко мне, – фыркнула я. – Не поверю, что вдруг засияло над тобою солнце любви. Даже не начинай. Про любовь с первого взгляда дурочкам наивным, жизни не знающим, говорить хорошо. Таким, как Мирошанне твоей. И то, не всякая ещё проникнется.

– Мирошанная не моя, – пожал Макс плечами до того равнодушно, что я поняла: не было ничего между ними. – Но, иожет быть, не солнце надо мною засияло, – нехотя продолжил он, не оборачиваясь. – Но благодарность. Благодарность же ты примешь, ведьма Урса? Всё-таки ты спасла меня. Привела к тем, кто сумел меня вылечить. Не так, чтобы я готов был за это золота отсыпать тебе по твоему весу. Нет у меня столько золота, и никогда не бывало. Но я тебе благодарен. Как, достаточно благодарности моей, чтобы не сбылся страх твой оказаться на клыках двумордых гончих вместо меня?