Сны морозного вереска

Ната Чернышева

Сны морозного вереска

ГЛАВА 1

Кровь на снегу.

Палитра зимы – серебристые, коричневые, белые тона. Немного зелёного – там, где растут счастливые деревья. У них вместо листьев колючие иглы, и иглы эти остаются зелёными весь год.

Но здесь передо мной багровело пятно совсем другого оттенка.

Я осторожно спустила с плеч рюкзак. Раненый не мог уйти далеко. Он где-то здесь, его нужно спасать! Ветер дохнул в лицо опасным холодом потревоженной стихии.

Я прикрыла глаза, чтобы полнее ощутить окружающий меня мир. Кровь – сильнейший возмутитель магического фона, неважно, пролитая насильно, обронённая случайно или же отданная добровольно. А если ещё присоединяется Клятва…

Клятвы я не уловила. Лишь шрам в пространстве, какой всегда оставляют воровские, пробитые без лицензии, порталы. И куда же, прах побери, делся раненый?! Он не мог уйти далеко, следов второго портала я не увидела, а кровь – свежая, всё ещё истекает витой. Не успела застояться и потускнеть.

Я внимательно осмотрела склон. Снова прикрыла глаза, вбирая в себя свежие грозовые запахи, исходящие от деревьев. Тонкий ржавый след открытой раны указал вперёд по тропе. Туда, где начинался подъём к «моей» поляне с родниками.

Я пошла вперёд, старательно прислушиваясь всеми, доступными ведьме, способами к заснеженному вечернему лесу. Никого. Ни врагов, ни крупного зверя, да и сам раненый ощущался очень слабо, исключительно потому, что я знала о нём.

Не заметила бы кровавое пятно на снегу – не знала бы.

Судьба благоволила ко мне. Раненый сумел взобраться наверх – на отчаянии, на злости, не остывших ещё после проигранного боя. А наверху, в кольце гранитных валунов, беглец свалился без памяти, и присутствие его в мире совсем истончилось.

Надо сказать, он либо точно знал, куда лез, либо это у него случайно, хотя и очень удачно, получилось. Здесь бежал из скал незамерзающий родник. Рядом с ним я сама собиралась ставить палатку на ночь сегодня. Наверное, всё же случайно. Беглый осмотр показал, что вижу я перед собой чужака.

Мужчина, высокий, в тёмной, странного кроя, одежде, с каким-то непонятным, но пугающего вида артефактом в руке. Что от такого ждать…

И не придут ли за ним по оставленным им следам его враги?

Но мир больше не тревожило колебаниями открывающихся порталов. Враги, кем бы они ни были, свою жертву потеряли.

Я осмотрела незнакомца тщательнее и нашла две кровоточащих раны. Одна, на плече, не вызывала беспокойства: неприятно и больно, но пройдёт. А вот два отверстия в животе – и чем проделали только! – вызывали серьёзные опасения. В теле я ощутила некие посторонние включения. Что бы ни пробило эти дыры, оно осталось внутри. И неплохо бы извлечь, насколько это возможно.

Я не стала трогать и шевелить раненого, чтобы не навредить ему ещё сильнее. Спустилась вниз за рюкзаком. Пока поднималась, между стволами деревьев заструился синеватый сумеречный туман. Я чуяла таившуюся в нём силу, потревоженную портальным проколом. Вот совсем ни к чему! Вот мне нестабильности по Сумраку сейчас не хватало для полного счастья.

Я прибавила ходу. Скорее вернуться в давно облюбованное и заговорённое мною же в прошлые зимы место!

Когда владеешь заклятием невидимого расширения, то унести на своём горбу можешь много. В пределах, выделенных на чары магических единиц силы, разумеется. Но я не последняя ведьма в нашем ковене.

Я поставила палатку как можно ближе к раненому, затем затянула его внутрь – эх, пришлось резерв распечатывать раньше времени. И это в начале-то похода, когда ни одного снежника ещё не сложено в короба!

Потом я выбралась наружу и прошлась вдоль палатки, воздвигая над нею купол из защитных чар. Действие привычное, обязательное при путешествиях в одиночку, но чутьё заставило меня потратиться снова, на двойное плетение.

Поднимался ветер. И в его порывах мне вдруг почудился далёкий, на грани слышимости, волчий вой.

***

Стены палатки прогибались под напором снежной бури: чутьё, заставившее поставить двойную защиту, не подвело. Но резервы всё же следовало поберечь. Вдруг происходящее вокруг ещё не самое жуткое и не самое страшное? Оно пройдёт и сгинет, и вот тогда-то наступит настоящий ужас. А резерва нет. Совсем. Сдуру весь спустила на пустяки.

Это первое, чему учат старшие ведьмы подрастающее поколение: могущество одарённого человека не вровень с богами стоит, у него есть пределы!

Триединый поток Вечнотворящего преломляется на Триаду Изначальных Сил и Стихийный Квадрат. Среди стихий подобное противостоит подобному, а гасится противоположным. Воздух – Землёй, Огонь – Водой. Здесь сама гора хранила нас и оберегала от чужого ветра, прорвавшегося вслед за раненым воином сквозь междумирье. Как бы там ещё чего-нибудь не прошло в прореху, опасливо думалось мне. Какой-нибудь могучий зверь или злобный разумный. Сгинем тогда оба!

В каменном очажке я развела огонь, добавила ему толику силы, и он согрел внутреннее пространство палатки лучше не надо. Воду набрала заранее, и теперь грела её в жестяном заварнике над огнём.

Предстояло самое сложное. Осмотреть рану и наложить стазис. Извлекать артефакты из тела в палатке не станет самый последний безумец: ни инструмента, ни лекарств, ни помощников, тут как бы ещё хуже не сделать! Значит, придётся их консервировать прямо в теле, где они есть. Моя задача – чтобы раненый пережил ночь.

Стазис получился у меня не с первого раза. Но зато удалось остановить кровь и распространение смерти со странных артефактов, угодивших в тело. Какие они маленькие! И сколько от них зла, кто бы мог подумать! Закляты по стихи Воды и по стихии Смерти. Необычное сочетание. Родная для Смерти сторона стихийного квадрата – Земля, а здесь почему-то вплели Воду.

Странные у врагов раненого представления о магии! Они творили не глупости, они точно знали, что делали. В таком сочетании нестабильность полученной волшбы работала убийцам на руку, ведь цель была именно убить, а не остановить на время.

Не хотелось бы мне с ними встретиться лицом к лицу!

Раненый вдруг очнулся, и я наткнулась на взгляд как на острое лезвие зачарованного клинка. В полумраке палатки глаза незнакомца казались чёрными и плескались в них неверие, недоверие и страх. Его оружие – в том, что это оружие, я не сомневалась, хоть и странного очень вида, – я рядом с ним положила. И теперь незнакомец нащупал его пальцами, сжал и вроде как слегка успокоился.

– Не бойся меня, – сказала я, подумав, что вдруг он решит, что к врагам попал, и начнёт здесь с ума сходить; достанет мне с ним возни! Как бы весь стазис в животе у него не лопнул ещё.

– Я – ведьма из Медвежьего леса, Урсой люди зовут. Нашла тебя на тропе. Чем смогла, помогла, теперь лежи спокойно. Портал сюда провесить дело непростое, но к утру справятся, думаю. Надо только сообщить…

– Куда сообщить? – сразу подобрался раненый.

– В Горячий Ключ, это ближе всего. Рыбацкое поселение на побережье, можно сказать, почти город. Лекаркой там у них сестра Ждана, хорошая ведьма, я её давно знаю. Тебе повезло.

Незнакомец долго всматривался в меня, как будто узнать пытался. Но Небом клянусь, впервые в жизни я его видела! Нет у нас нигде в округе таких белокожих, будто из снега вылепленных. Через междумирье пришёл, ясно же. Из другого какого-то мира, о котором мы здесь и не слыхивали. Ямрал большой…

– А скажи-ка, ведьма Урса, – голос у спасённого оказался низким, с хрипотцей, и вместе с тем каким-то бархатистым, что ли. Поневоле ощущение возникало, будто мягкая замша по коже скользит. Точно, чужак! Такими голосами у нас не разговаривают…

– Скажи, со мною был ещё кто-нибудь?

– Никого, – ответила я. – Я честно искала вокруг. Никого. И следов никаких, один ты из портала вывалился.

Он помолчал немного и спросил чуть настороженно:

– Почему ты думаешь, что из портала я вывалился?

Я подняла палец:

– Слышишь?

Он послушно прислушался. За стенами палатки выл и ярился ветер, растревоженная проколом между мирами стихия чужого Воздуха. Защитная волшба на ткани палатки сдерживала её. Но не услышать – не почуять! – характерные нити в рисунке этого ветра не смог бы даже ребёнок.

– А, ну да, – мне показалось или раненый слегка успокоился? – Так ты говоришь, что одного меня только встретила?

– Именно.

– Это хорошо.

Он прикрыл глаза, всё же разговор ему непросто дался. Крови потерял изрядно, и чужеродные артефакты в теле, опять же, не добавляли здоровья.

– Над водой пошепчу сейчас, – предупредила я. – Выпьешь, так надо.

– А что же не спросишь меня, кто я и почему на тропе твоей оказался? – спросил вдруг незнакомец.

– Сам ответишь, как посчитаешь нужным, – пожала я плечами. – Проверить тебя я не смогу никак. Но, сдаётся мне, подорожной у тебя на проход к нам через портал, нету. И не было никогда.

Раненый отвёл взгляд. Нечистая совесть, что же ещё-то. Не зря, наверное, его преследовали. Что-то натворил!

– Разные последствия могут быть у отсутствия подорожной, – продолжила я. – Всё-таки нарушение портальной дисциплины. Дырявить грань мира где ни попадя нехорошо. Придёшь в себя, повинись перед портальной службой. Штраф заплатишь, ну, так и отстанут от тебя тогда. Начнёшь таиться или, пуще того, бегать, – накличешь на свою голову стражу имперскую. А у тех разговоры с нарушителями короткие. Тебе не понравится.

Не то, чтобы ко мне самой стража внимание проявляла. Но – была наслышана, скажем так.

– Я тебя понял, ведьма Урса, – сказал он. – Благодарю, – и вдруг усмехнулся: – Я – из диких пташек. Зови меня Максом, ведьма Урса.

– Ты уж ведьму-то к имени не цепляй всё время, – ворчливо посоветовала я ему. – Урсы хватит.

– Как скажешь.

– Отдыхай, – посоветовала я ему. – До утра всё равно ничего уже не сделать. Попробуй уснуть.

Ветер стих. Откат от спонтанного портального прокола между мирами заглох совсем, лишь краем осознания ловила я последние затухающие волны. Очень скоро исчезли и они. Шрам на ткани пространства побледнел и почти исчез тоже. К утру от него не останется последнего следа. Никто не сможет больше стабилизировать его и открыть снова, придётся уже другой портал налаживать. А любой нестационарный портал, если с нуля пробивать его, резерв жжёт как верховой пожар сухостой.

Весь вопрос в том, хватит ли у врагов моего нового знакомца злости на то, чтобы спалить ради портала изрядное количество магической силы. Чем и как раненый их допёк? Если серьёзно, то те ведь ни с чем не посчитаются.

Спасённый уснул – я позаботилась. Сны исцеляющие навевать у нас все умеют. Макс и не заметил ничего.

Я накинула полушубок и вышла из палатки. С подветренной стороны намело огромный сугроб, но небо глядело сверху вниз тысячами ярких звёзд. Над плечом горы разливалось серебряное сияние – оттуда вскоре взойдут Лунные Сёстры, одна за другой, Старшая и Младшая, обеим до полного лика уже немного осталось. Хорошее время для сбора снежников. Правильное.

Но мне теперь придётся два дня, не меньше, потратить на то, чтобы устроить в Горячем Ключе Макса да проследить, чтобы артефакты лишние у него из живота достали. Любопытно, что же они такое!

С неба сорвалась вдруг падающая звезда. Прочертила путь сквозь лохмотья облаков и канула во тьму бесследно. Я проводила её взглядом и, пока падала, успела загадать желание, чтобы мой спасённый выжил. Хорошее у него имя, короткое. Не надо торопиться, когда загадываешь.

Из диких пташек, он сказал. Я зябко обхватила себя ладонями за плечи, по спине потянуло холодом. Дикими пташками называли наёмников. Охотников за головами. Если всё то правда, что о таких людях долгими зимними вечерами врут по трактирам перехожие гости, то лежит сейчас у меня в палатке опасный убийца.

Но ведьмы не делят раненых на праведных и неправедных. Мы служим Жизни. Спасаем всех, насколько хватает наших сил. Я не буду спрашивать Макса о его делах. Захочет – расскажет, не захочет – да уж лучше бы не захотел!

Меньше знаешь – крепче спишь. И дольше живёшь.

***

В Горячем Ключе откликнулись на мой зов обе лекарки. Сестра Ждана и её ученица. Я им показала через зеркало раненого, рассказала, как нашла и что сделала. Ждана растолковала мне, что ещё нужно добавить, для большей стабильности стазиса.

Ночью по горам не ходят. Помощь из Горячего Ключа придёт только утром.

Спать всё равно без толку: ни в одном глазу после таких-то приключений. Я открыла травник – «Полное собрание целебных растений Ямрала», – и стала читать.

Книгу я приобрела года три тому назад, на одной ярмарке. Очень дорого заплатила, но оно того стоило. Здесь не только было про травы, но и карты прилагались, и маршруты сквозь череду порталов к тому или другому месту. На тот случай, если вздумается мне вдруг путь авторов повторить.

О путешествиях я, конечно, думала. Хотелось мне другие миры посмотреть! Но, как говорится, мечтать не вредно, вредно не мечтать. Как я из ковена уйду? Выучили, вырастили, и Клятва дана…

Я вздрогнула, подняла взгляд от книги. Раненый очнулся. Не должен был, но очнулся ведь! И теперь направлял на меня свой странный артефакт-оружие. Миг, и из него с глухим звуком вырвалась смерть. Скользнул мимо меня, воткнулся в зачарованную стенку палатки и застрял.

Я дотянулась, вынула из ткани кусочек металла, покатала его на ладони – горячий, пахнет дымом и почему-то сгоревшими иглами счастливых деревьев.

– А, – догадалась я, – так вот что у тебя в животе застряло!

В глазах Макса появилось что-то вроде сознания и ужаса. Ужас осознания, скажем так.

– Ты из мира с пониженным магическим фоном, верно?– спросила я. – Не так уж давно попал в Ямрал оттуда, и боевой маг из тебя пока что так себе. Твои противники такие же, иначе не получил бы в себя того же самого.

– Я не хотел… – потерянно выговорил раненый, на лбу у него проступила испарина. – Не хотел! Я... испугался!

– Ты решил, что попал в плен? – подсказала я понимающе и добавила: – Нет, Макс, ты не в плену…

– Прости. Я едва не убил тебя, Урса!

Он схватился за виски ладонями, оружие выпало из его руки.

– Прости!

– Не так просто убить ведьму на её земле в её лесу, – мягко выговорила я. – Во всяком случае, не этим. Скоро рассвет, за нами придут. Смотри, не рань кого-нибудь с перепугу! А всего лучше спрячь свою игрушку.

Макс судорожно вздохнул. Повёл пальцами, дохнуло холодом. Оружие исчезло. О как. Потайной карман с расширением у него тоже есть. Может, не такой уж мой внезапный знакомец неумелый, каким хочет передо мной показаться?

Внезапно он снова вскинулся:

– Слышишь?!

– Что? – я прислушалась тоже. – Ветер, Макс. Возврат от портального воздействия. Он всегда идёт волнами…

– Вой, – обречённо выговорил раненый. – Охота…

Я осторожно коснулась его руки. Меня обдало влажным жаром: да у него лихорадка началась. Как плохо.

– Ну-ка, – сказала я, – давай лечиться, дружок. Не вздумай мне умереть до рассвета!

Погрузить в сон, стабилизировать состояние, – всё это отняло у меня немало времени и резерва. Когда я смогла наконец перевести дыхание, за стенами палатки начало уже светлеть.

Пока ещё – слабо, едва-едва. Но самое тёмное время – перед восходом! – закончилось.

Я выбралась наружу, глотнуть свежего воздуха. Холодно как! Холоднее, чем вчера…

На синем светлеющем небе не болталось ни облачка, зато снова поднялся ветер. Я склонила голову и почти услышала вой, о которой говорил раненый. Ближе, чем в первый раз, внятнее. Вой взвился к небесам и там сгинул, но не бесследно. Я чуяла следы поисковой магии. Макса и вправду искали.

В лицо швырнуло наметённым за ночь снегом. Скоро придёт из Горячего Ключа подмога.

***

Извлечённые из тела артефакты оказались тем, чем я и думала. Кусочки металла, от которых разило Смертью. Вплетённая в общий фон Вода тоже оказалась перекрученной и отравленной напрочь. Настолько противное любой ведьме колдовство, что и слова не выговорить. Где такому учат-то, вопрос.

– Как он с этим в теле вообще выжил? – выразила общее изумление Мирошанна, ученица сестры Жданы.

ГЛАВА 2

Она не притрагивалась к извлечённому, и видно было, что даже под угрозой мучительной казни не прикоснётся. Могу понять. Чужая смертоносная волшба пугала до холодного пота.

– Смотрите, – я показала артефакт, направленный Максом с перепугу в меня. – А этот другой…

– Положи рядом, сестра Урса, – распорядилась Ждана.

Какое-то время она внимательно изучала все три кусочка, заклятые на Смерть.

– Да, верно, здесь другое плетение, – сказала наконец лекарка. – Причём вот этот – явно наш внезапный друг заклинал, а те два – несут на себе отпечаток чужой ауры. В мирах с ослабленным магическим фоном чего только ни придумают ради убийства себе подобных…

Ждана поджала губы и покачала головой, осуждая убийства.

Она целиком и полностью посвятила себя лекарскому делу, подумалось мне. Занимается исцелениями уже очень давно. Все мы давали Клятву служить Жизни, но лекари иногда усиливают себя обязательством не убивать. И это иной раз приводит к печальным последствиям. При обстоятельствах неодолимой силы, когда не убить означает самой не выжить. Не хотелось бы, чтобы сестра Ждана попала в такую передрягу!

– Гори Огнём, – приговорила Ждана, и артефакты сгорели в чистой ярости огненной стихии.

Сразу стало легче дышать. И спасённый почти в тот же миг сам очнулся.

Мне не показалось тогда, в палатке. У него на самом деле были чёрные глаза. Тёмные волосы и чёрные глаза, контрастом – светлая, очень белая, кожа. Прямой нос с горбинкой, тонкие губы, старый шрам на щеке, ближе к виску, тонкий, давно сросшийся, белый на белом…

– Ты в Горячем Ключе, путник, – сказала ему сестра Ждана. – Ты был ранен, сейчас исцелён, но настоятельно прошу тебя пока не делать резких движений.

– Понимаю, – не стал он спорить. – Благодарю за помощь. Могу я сесть?

– Можешь, – Ждана кивнула помощнице и та помогла мужчине устроиться, подсунула под спину подушку, поправила покрывало. Мне показалось, или у Мирошки румянец проступил на щеках. Вот же… ведьма… то есть, ученица ведьмы! Моё! Я первой нашла! А она… руки тянет… касается… и держит пальцы дольше, чем того позволяют приличия.

– Кто ты и как тебя зовут люди? – тоном, не предполагающим возражений, продолжила расспрашивать сестра Ждана.

– Зовите меня Макс, – ответил спасённый так же, как и мне тогда в палатке. – Кто я… Лучше бы вам не задавать вопросов, ведьмы!

– Угроза? – холодно осведомилась Ждана, и в воздухе тут же проявилось напряжение.

Ведьма – мирный человек, не сказать, чтобы добрый, но мирный. Ведьма-лекарка – в особенности. Но нечего её злить! А то рассердится. И выглядит разозлённая ведьма так, что мне самой, хоть я по рангу в ковене не младше Жданы, сбежать из лазарета хочется, да подальше, подальше! За один перевал так уж точно. Или вовсе за два.

А этому Максу хоть бы что. Улыбается. Может, он боевой маг, из тех, кто сражениям с детства обучен? Но я не чувствовала вокруг него воинской ауры. То есть, драться-то он горазд, можно не сомневаться, иначе не назвался бы дикой пташкой. Но – самоучка. Без той жёсткой стали, какая всегда сквозит в образе профессионально обученного воинского мага.

Был ли у Макса один учитель или их было много или вообще лишь у врагов бою учился, а испытание лишь одно принимал – выжил, значит, прошёл, кто же скажет, теперь-то. Но хоть не из имперских дезертиров, с теми совсем головная боль даже у нас. Ловят их потому что. И мало не кажется никому!

– Как ты попал к нам? – продолжила допрос Ждана.

– Меня преследовали, – разговорчивости в спасённом с прошлой ночи поубавилось, откровенничать он больше не рвался.

Каждую фразу приходилось тащить будто клещами.

Но на меня Макс взгляд всё же бросил. Мол, хочешь – молчи, а не хочешь – рассказывай. Я сразу почувствовала себя против имперской власти умышляющей. На редкость неприятное чувство. Даже скрип эшафота в ушах эхом отдался!

– Кто преследовал?

Он пожал могучими плечами:

– Враги.

– У тебя есть враги… – этак понимающе выговорила Ждана.

Но интонационная затрещина прошла мимо ушей спасённого. То ли и впрямь не расслышал, то ли принял к сведению, но вида не подал. Думаю, второе. Макс не производил впечатления глупого человека. Глупые в вольном найме погибают быстро.

– А у кого их нет, почтенная ведьма? – усмехнулся мужчина.

– И то верно, – согласилась Ждана, но продолжала смотреть на него с прищуром.

– Ты гадаешь, не выйдут ли они на мой след, почтенная ведьма? – спросил он с усмешкою. – Выйдут. Зуб у них на меня большой, собачий, – тут он снова непонятно усмехнулся. – Уйду я сразу же, как позволишь! Не буду под гнев вражий подставлять людей твоего селения.

– Да куда ж ты пойдёшь, здешних гор не зная, – вырвалось у меня против воли. – Лиха себе искать?

– Куда-нибудь да как-нибудь, – отмахнулся Макс. – Одежду взамен изодранной подобрать позволите? Немного еды с собой в дорогу, если дадите, благодарен буду. Чтобы не сразу начать охотиться, а подальше отойти.

– Пойдём со мной, – вперёд разума предложила вдруг я. – К Двуглавому Орлу я тебя доведу, дальше оттуда дорога есть в город большой, в Каменку, там портальная станция есть. Укажу путь, дальше уже сам дойдёшь.

Сестра Ждана подняла на меня глаза, внимательно меня разглядывая. «Это то, о чём я думаю?» – внятно спрашивал её взгляд.

«Да, – так же молчаливо ответила ей я. – Кому путать тропы перед погоней, если не мне?»

«Справишься? Двоелуние скоро».

«Справлюсь».

Ждана слегка кивнула мне, показывая, что приняла моё решение и его одобрила. А вот у Мирошки вдруг вспыхнули щёки. Всё она поняла из нашего молчаливого разговора или не всё, я сказать не взялась бы. Но на светлом лице юной лекарки мелькнула тень.

Я вдруг с раздражением подумала, что зря связываюсь. Зачем мне вдруг попутчик понадобился. Набиваться в провожатые! И к кому? К наёмнику, охотнику за головами, чужому человеку, очень опасному! Врагов увести без него можно, дело нехитрое. Глупость ты творишь, ведьма Урса. Пожалеешь о решении своём, вот увидишь.

Но очередной взгляд Мирошки я всё же разгадала. Зависть и ревность, вот что в нём было!

Таковы мы, ведьмы. Не любим уступать друг другу даже по мелочам. А и здесь между нами встала в полный рост вовсе не мелочь! Прости, Мироша.

Не уступлю!

***

Макс зашивал рубашку, прорванную по подолу артефактами, из его тела сестрой Жданой извлечёнными. Я замерла на пороге, с удивлением разглядывая, как он работает.

И игла-то была заговорённая, из тех, что не у каждой ведьмы бывают. И нить тянулась, прихватывая плетение всех четырёх стихий. Затягивалась прореха, стежок за стежком, и латка едва ли не прочнее самой ткани становилась. Мы – умеем, всех учат. Но потом каждая ведьма совершенствует то мастерство, к которому душа лежит больше, а прочие навыки остаются на среднем уровне.

Так вот, уровень Макса превышал средний намного. Не у каждой ведьмы подобное встретишь.

– Входи, Урса, – не поднимая головы, предложил мне спасённый.

Была на нём лазаретская рубаха, белая, длинная, со шнурками по вороту и запястьям. На руках он шнуроваться не стал, подвернул рукава до локтя. А вот ворот затянул хитрым узлом, и опять же не обошлось без магии.

– Ловок ты, – похвалила я его работу.

– Не я такой, жизнь такая, – непонятно ответил он, и перекусил зубами нитку.

Новую вытеребил из клубка, продевать в игольное ушко взялся.

– Кто учил тебя? То, что ты делаешь, не секрет, но самому подобное не освоить. Нужен старший. Родитель или учитель… Кто-то опытный, кто покажет, научит и сопли подотрёт, если поранишься по неопытности.

– Что не выдала меня ведьмам своим? – ушёл он от ответа.

Я поняла, что если и расскажет, то только сам и только тогда, когда посчитает нужным. И лишь то, что посчитает нужным! Досадно. Тайна такая, а и не разгадать мне её ни в жизнь! В каком мире водятся белокожие люди, с ведьминской магией не понаслышке знакомые?

– Сестра Ждана сама догадалась, – пожала я плечами. – Не видно по тебе, чтобы ты землю пахал! Или вот хоть лекарем был бы.

– Это верно, – он перевернул рубаху, полюбовался заплаткой с изнанки, а потом занялся второй дырою. – Не целитель я. И не пахарь.

– Так что же, пойдёшь со мной к Двуглавому Орлу? – спросила я.

– А пойду, коли зовёшь, Урса, – усмехнулся он. – Если двумордых гончих, что нынче след мой носом роют, не побоишься.

– Кто ещё такие? – насторожилась я.

– Увидишь.

– Если ты решил испугать меня, чтобы я передумала, не дождёшься, Макс, – решительно сказала я. – Я иду к Двуглавому Орлу за травами целебными, из рода тех, что зовутся снежниками. Они цветут в начале и в разгар зимы, когда обе Лунные Сестры обретают полные свои лики. Ты можешь идти со мной, а можешь своею дорогой отправиться, на верёвке не тащу, руки-ноги не вяжу.