Семьи Перекрестка

Анна К

Семьи Перекрестка

Глава 1.

Никита и Зельда

Солнечные лучи раннего утра Вельмонта бережно пробивались сквозь полупрозрачную лавандовую вуаль штор, рассыпаясь по светлым паркетным доскам спальни сотнями золотистых бликов. Комната, расположенная прямо над уютно гудящей кофейней «Облако с корицей», сегодня дышала совсем другим, особенным волшебством. К привычным и родным ароматам свежемолотой арабики, карамельного сиропа и теплой выпечки, поднимавшимся снизу, примешивался упоительный, густой шлейф из сотен свежих пионов и лавандовых веточек. Этими цветами Грей и Никита накануне вечером украсили каждый уголок.

Зельда стояла перед огромным старинным зеркалом в резной дубовой раме, едва удерживая дыхание. Сердце в груди колотилось так отчаянно и быстро, словно испуганная птица, бьющаяся о прутья клетки. Внутри нее переплетались звенящий восторг и глухой, почти детский девичьей страх. Справится ли она? Сможет ли стать для Никиты той самой идеальной гаванью? Навсегда отказаться от бурного, непредсказуемого прошлого ради тихой земной любви — это решение казалось легким, когда Никита смущенно улыбался ей из-за барной стойки, протягивая латте с нарисованным на пенке сердцем. Но сегодня, в день их свадьбы, масштаб этого шага заставлял ее колени едва заметно подкашиваться.

Свадебное платье было произведением искусства. Нежное, цвета взбитых молочных сливок, с корсетом, расшитым мельчайшим жемчугом и едва заметными хрустальными каплями, оно облегало ее фигуру, как вторая кожа. Пышная юбка из слоев тончайшего еврофатина мягким облаком ниспадала к полу, шурша при каждом, даже самом робком движении. Зельда коснулась тонкими пальцами открытых ключиц, чувствуя, как кожа горит от волнения.

Из-за этого бешеного внутреннего вихря ее маскировка — идеальный земной облик, который она так тщательно соткала для жизни среди людей — начала предательски подводить. Воздух вокруг ее головы едва заметно пошел рябью, заколыхался, как прозрачное марево над раскаленным асфальтом. Рубиновый отсвет скользнул по карим глазам, возвращая им на мгновение истинную, глубинную искру, а прямо у корней каштановых волос, чуть выше лба, кожа натянулась, и показались крошечные, аккуратные кончики темных глянцевых рожек.

— Ох, глупое, глупое сердце, ну же, успокойся… — прошептала Зельда, зажмуриваясь и пытаясь сделать глубокий вдох. Воспоминание о синих, как предгрозовое небо, глазах Никиты и о сильных, покрытых татуировками руках, которые всегда так надежно обнимали ее, должно было унять дрожь, но волнение только нарастало.

В этот момент зеркало отразило, как дверь спальни бесшумно приоткрылась. В комнату скользнула Ауриэль. Ее светлый плащ, летящий и невесомый, казалось, был соткан из самого утреннего тумана, и под его мягкими складками лишь угадывались очертания прекрасных белоснежных крыльев, которые ангел бережно прятала от чужих глаз. Лицо Ауриэль светилось такой безмятежной, искренней святостью и теплом, что в комнате будто сразу стало на несколько градусов теплее.

Ауриэль мягко, почти неслышно подошла со спины. Ее тонкие, прохладные ладони легли на подрагивающие плечи Зельды. В ту же секунду по телу бывшей демонессы разлилась мягкая, убаюкивающая волна чистой светлой энергии. Она пахла весенним дождем, озоном и цветущими яблонями. Этот свет не обжигал Зельду, как когда-то в прежнем мире, — он бережно окутывал ее, словно теплое пуховое одеяло, разглаживая каждую тревожную мысль и заставляя мятежную магию покорно отступить. Прозрачная рябь исчезла, и рожки послушно растаяли под безупречной земной маскировкой.

— Посмотри на себя, — нежно, едва ли не певуче произнесла Ауриэль, встречаясь с глазами подруги в отражении зеркала. На губах ангела играла ласковая, ободряющая улыбка. — Ты просто невероятная, Зельда. Настоящая королева этого дня. Почему твоя магия так отчаянно бунтует, милая?

Зельда с облегчением выдохнула, накрывая ладонь Ауриэль своей рукой, и обернулась к ней, чувствуя, как к горлу подступает комок слез — не от горя, а от переизбытка чувств.

— Я… я просто так боюсь, Аури, — тихо, ломающимся голосом призналась она, кусая губы, чтобы не испортить макияж. — А вдруг я не смогу сделать его счастливым? Вдруг моя прошлая природа когда-нибудь ворвется в наш уютный мир и все разрушит? Никита такой… такой чистый, такой земной. Он заслуживает идеальной человеческой жизни, а во мне все еще слишком много скрытых тайн.

Ауриэль тихо рассмеялась — этот звук был похож на хрустальный перезвон маленьких колокольчиков. Она ласково поправила выбившуюся из прически Зельды кудрявую прядь и заглянула ей прямо в душу.

— Милая, Никита любит именно тебя. Не идеальную земную куклу, а тебя — твою страсть, твою преданность, твое огромное, горячее сердце, ради которого ты оставила все. И поверь мне, — Ауриэль заговорщически подмигнула, — земные женщины волнуются перед алтарем точно так же. В этом нет никакой магии, это просто любовь. Ты готова. Я вижу это по твоим глазам.

Прежде чем Зельда успела ответить, в дверь негромко, но уверенно постучали три раза. Не дожидаясь приглашения, створка распахнулась, и на пороге появился Грей.

Бывший демон выглядел безукоризненно и чертовски элегантно. Черный классический смокинг сидел на нем как влитой, подчеркивая широкие плечи, а белоснежная рубашка контрастировала с его темными волосами. В петлице его пиджака красовалась точно такая же лавандовая бутоньерка, какая сейчас украшала костюм жениха внизу. Его строгий взгляд, обычно холодный и расчетливый для всех остальных, смягчился, когда он окинул взглядом комнату. Грей заложил руки в карманы брюк и оперся плечом о дверной косяк, рассматривая Зельду с теплой, истинно дружеской гордостью.

— Ну что, леди, — с легкой, привычной усмешкой произнес Грей, но в его низком голосе отчетливо слышалась глубокая нежность старого верного друга. — Хватит прятать невесту. Зельда, если ты сейчас же не спустишься, твой бариста просто упадет в обморок от предвкушения. Он измерил шагами всю кофейню вдоль и поперек уже раз тридцать, извел три пачки лучшего зерна на тестовые шоты эспрессо и каждые две минуты спрашивает, не передумала ли ты. Внизу все готово. Гости собираются, магия защиты Вельмонта держится идеально. Время пришло, дорогая. Никита ждет тебя.

От слов Грея сердце Зельды совершило безумный кульбит, но теперь к страху примешалась чистая, звенящая радость. Образ Никиты, который внизу в панике портил драгоценное кофейное зерно от волнения, был настолько живым и родным, что остатки демонической тревоги окончательно растаяли.

— Он действительно так сильно нервничает? — с легкой улыбкой спросила Зельда, бросая последний взгляд в зеркало.

— О, еще как, — усмехнулся Грей, выпрямляясь и делая шаг в комнату. Он грациозно протянул ей согнутую в локте руку. — Поверь, его татуировки сейчас готовы побледнеть от волнения. Пойдем, успокоишь своего смертного.

Ауриэль сделала шаг назад, бережно расправляя длинный, невесомый шлейф платья Зельды. Взмахнув рукой, ангел соткала из воздуха едва заметную искрящуюся вуаль, которая мягко легла на каштановые локоны невесты, добавляя образу финальный, поистине неземной штрих.

— Мы будем прямо за тобой, — шепнула Ауриэль, ее глаза лучились абсолютным счастьем.

Зельда глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие наполняются ароматом пионов, и уверенно вложила свои пальцы в ладонь Грея. Каблуки туфелек цвета слоновой кости мягко застучали по паркету, когда они вышли из спальни в коридор и начали спускаться по старинной деревянной лестнице, ведущей прямо в зал «Облака с корицей».

С каждым шагом вниз до Зельды доносился гул приглушенных голосов, тихий хрустальный звон бокалов и нежная, едва слышная мелодия фортепиано, струящаяся из динамиков. Зал кофейни изменился до неузнаваемости. Привычные круглые столики были аккуратно сдвинуты к стенам, уступая место широкому проходу, устланному белоснежной дорожкой. По обе стороны стояли ряды стульев, украшенных пышными бантами из лавандовой ткани. Повсюду — на подоконниках, на барной стойке, в подвесных кашпо — распускались огромные шапки розовых и белых пионов, перемежающиеся с ароматными пучками свежей лаванды. Защитная магия Грея и Ауриэль мягко вибрировала в воздухе, заставляя огоньки сотен свечей гореть ровным, золотистым, невероятно уютным светом.

Когда подол платья Зельды показался на винтовой лестнице, гул голосов в зале мгновенно стих. Гости — самые близкие друзья из Вельмонта и несколько коллег Никиты — затаили дыхание. Маршал Малфас, сидевший в первом ряду в строгом, величественном темном сюртуке, едва заметно кивнул дочери, и в его обычно суровых глазах на секунду блеснула гордость истинного правителя, который видит свою принцессу счастливой.

Но Зельда не видела никого, кроме человека, стоявшего в самом конце дорожки, у импровизированного алтаря из переплетенных цветущих ветвей.

Никита.

В элегантном темно-синем костюме, который идеально подчеркивал его стройную фигуру, он выглядел непривычно строго, но так чертовски красиво. Воротник белоснежной рубашки был слегка расстегнут — видимо, парень все-таки пытался ослабить галстук-бабочку в приступе паники. Его руки, обычно уверенно управляющие громоздкой рожковой кофемашиной, сейчас были судорожно сцеплены перед собой. На пальцах и запястьях из-под манжет виднелись контуры его любимых татуировок.

Когда их взгляды встретились, Никита, казалось, забыл, как дышать. Его лазурно-голубые глаза расширились от потрясения. Вся его нервозность, все метания последних часов испарились в одно мгновение. Он смотрел на Зельду так, словно перед ним спустилось само солнце. Его губы дрогнули в трепетной, бесконечно нежной улыбке. Он сделал непроизвольный шаг вперед, навстречу своей бывшей демонессе, которая ради него сотворила свое самое главное земное чудо.

Грей мягко подвел Зельду к началу дорожки, аккуратно передал ее руку Никите и, подмигнув жениху, отступил назад, занимая свое место рядом с улыбающейся Ауриэль.

Пальцы Никиты — теплые, слегка дрожащие, но такие надежные — бережно переплелись с тонкими пальцами Зельды. Внутри нее окончательно воцарился абсолютный, звенящий покой.

— Ты… ты прекрасна, Зели, — хриплым от волнения шепотом произнес Никита, не в силах оторвать от нее взгляда. — Я, кажется, разучился говорить.

— Свари мне потом самый лучший латте, и мы к этому вернемся, — так же тихо, одними губами ответила она, чувствуя, как от его тепла по коже разбегаются приятные мурашки.

Регистратор сделал шаг вперед, раскрывая красивую папку, и зал замер, готовый слушать клятвы, которые свяжут два совершенно разных мира в одну общую, лавандовую судьбу.

Регистратор мягко улыбнулся, обводя взглядом замерший зал, и его голос, глубокий и торжественный, поплыл над притихшими рядами гостей. Но прежде чем прозвучали первые официальные слова, Маршал Малфас, сидевший в первом ряду, неторопливо поднялся со своего места.

Его величественная фигура в строгом темном сюртуке, расшитом едва заметной серебряной нитью, мгновенно приковала к себе все взгляды. От него по-прежнему веяло невероятной, вековой силой другого мира, но сейчас эта сила была усмирена и окутана глубоким уважением к выбору дочери. Малфас сделал несколько размеренных шагов вперед и остановился прямо у алтаря, глядя на замершую молодую пару.

Никита невольно выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок от пристального взгляда грозного тестя, но руки Зельды не выпустил — напротив, сжал ее ладонь еще крепче, безмолвно показывая, что готов защищать ее перед кем угодно. Малфас заметил этот жест. В уголках его суровых губ промелькнула едва заметная, одобрительная тень улыбки.

— Секунду, почтенный, — негромко, но так, что голос эхом отозвался под деревянными сводами кофейни, произнес Маршал, обращаясь к регистратору. Тот почтительно склонил голову и отступил на полшага.

Малфас повернулся к дочери. Его темные глаза, в которых обычно горело безжалостное пламя судебных палат Перекрестка, сейчас смотрели на Зельду с безграничной отцовской нежностью. Он протянул свои крупные, покрытые старыми шрамами ладони и бережно взял ее за руки, отпуская на мгновение Никиту.

— Ты моя дочь, Зельда, — грохочущим, но тихим баритоном произнес он, протягивая ей свою крепкую руку, затянутую в безупречную белую перчатку. — И даже если ты променяла трон Цитадели на фартук бариста, никто в трех мирах не имеет права сказать, что Верховный Маршал не выдал свою дочь замуж как подобает Высшей.

Зельда закусила губу, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. Маскировка на ее лбу опять едва заметно дрогнула от нахлынувших чувств, но Ауриэль из первого ряда мягко послала ей еще один успокаивающий импульс света.

— Отец… — прошептала Зельда, и ее голос дрогнул. — Я счастлива здесь. Правда.

— Я вижу это, — Малфас перевел взгляд на Никиту, и его глаза сузились, изучая земного баристу с головы до ног. Никита выдержал этот взгляд, открыто и честно смотря в ответ. — Юноша. В твоих жилах течет хрупкая смертная кровь, а твои руки пахнут корицей и жареными зернами, а не порохом и магической сталью. Но я видел, как ты смотришь на мою дочь. Я видел, как твоя любовь усмиряет ее истинный, буйный огонь, превращая его в согревающее домашнее тепло. Ты дал ей то, чего не смог дать ни один роскошный дворец в Цитадели Седьмого Пекла, — покой.

Маршал сделал глубокий вдох, и его широкая грудь вздрогнулась под сюртуком. Он взял руку Зельды и вложил ее обратно в ладонь Никиты, накрывая их ладони своими сверху.

— Береги ее, Никита. Если ты заставишь ее плакать, помни, что ни одна земная стена не скроет тебя от моего гнева. Но если ты будешь любить ее так же преданно, как сейчас… у тебя не будет более верного союзника во всех мирах, чем Маршал Малфас. Будьте счастливы. Земля — ваш дом, и я благословляю этот союз.

С этими словами Малфас крепко, по-мужски сжал плечо Никиты. Парень с облегчением и глубоким уважением выдохнул, твердо ответив:

— Клянусь вам, сэр. Она — вся моя жизнь.

Малфас удовлетворенно кивнул и медленно вернулся на свое место, оставив после себя шлейф легкого аромата дорогого табака и старой магии. В зале повисла трогательная, звенящая тишина. Гости тихонько шмыгали носами, а Ауриэль мягко утирала слезы уголком своего светлого плаща, пока Грей бережно обнимал ее за плечи.

Регистратор, выдержав паузу, тепло улыбнулся и раскрыл папку.

— Ну а теперь, когда благословение получено… Никита, готовы ли вы взять в жены Зельду, любить ее в радости и в печали, в земном покое и во времена любых бурь?

Никита посмотрел в сияющие карие глаза Зельды, чувствуя, как его сердце переполняется абсолютным, безграничным счастьем.

— Да, — твердо и без секундного колебания ответил он. — Готов. Сто тысяч раз «да».

Когда подол платья Зельды показался на винтовой лестнице, гул голосов в зале мгновенно стих. Гости — самые близкие друзья из Вельмонта и несколько коллег Никиты — затаили дыхание.

Маршал Малфас, сидевший в первом ряду в строгом, величественном темном сюртуке, расшитом едва заметной серебряной нитью, медленно и неторопливо поднялся со своего места. Его величественная фигура мгновенно приковала к себе все взгляды. От него по-прежнему веяло невероятной, вековой силой другого мира, но сейчас эта сила была усмирена и окутана глубоким уважением к выбору дочери. Малфас сделал несколько размеренных шагов вперед и остановился прямо у алтаря, глядя на замершую молодую пару.

В его темных, глубоких глазах, где обычно горело безжалостное пламя военных советов Цитадели и яростью Седьмого Пекла дышал каждый взгляд, сейчас на секунду блеснула гордость истинного правителя, который видит свою принцессу счастливой.

Никита невольно выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок от пристального взгляда грозного тестя, но руки Зельды не выпустил — напротив, сжал ее ладонь еще крепче, безмолвно Showing, что готов защищать ее перед кем угодно. Малфас заметил этот жест. В уголках его суровых губ промелькнула едва заметная, одобрительная тень улыбки.

— Секунду, почтенный, — негромко, но так, что голос эхом отозвался под деревянными сводами кофейни, произнес Маршал, обращаясь к регистратору. Тот почтительно склонил голову и отступил на полшага.

Малфас повернулся к дочери. Он протянул свои крупные, покрытые старыми шрамами ладони и бережно взял ее за руки, отпуская на мгновение Никиту.

— Дочь моя, — тихо произнес Малфас, и в его низком тембре прорезались непривычные, глубокие эмоциональные нотки. — Мое рубиновое пламя. Ты сделала выбор, который удивил многие миры. Ты оставила трон и силу, которые принадлежали тебе по праву рождения, ради этого маленького, тихого уголка земли.

Зельда закусила губу, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. Маскировка на ее лбу опять едва заметно дрогнула от нахлынувших чувств, но Ауриэль из первого ряда мягко послала ей еще один успокаивающий импульс света.

— Отец… — прошептала Зельда, и ее голос дрогнул. — Я счастлива здесь. Правда.

— Я вижу это, — Малфас перевел взгляд на Никиту, и его глаза сузились, изучая земного баристу с головы до ног. Никита выдержал этот взгляд, открыто и честно смотря в ответ. — Юноша. В твоих жилах течет хрупкая смертная кровь, а твои руки пахнут корицей и жареными зернами, а не порохом и магической сталью. Но я видел, как ты смотришь на мою дочь. Я видел, как твоя любовь усмиряет ее истинный, буйный огонь, превращая его в согревающее домашнее тепло. Ты дал ей то, чего не смог дать ни один роскошный дворец в Цитадели Седьмого Пекла, — покой.

Маршал сделал глубокий вдох, и его широкая грудь вздыбилась под сюртуком. Он взял руку Зельды и вложил ее обратно в ладонь Никиты, накрывая их ладони своими сверху.

— Береги ее, Никита. Если ты заставишь ее плакать, помни, что ни одна земная стена не скроет тебя от моего гнева. Но если ты будешь любить ее так же преданно, как сейчас… у тебя не будет более верного союзника во всех мирах, чем Маршал Малфас. Будьте счастливы. Земля — ваш дом, и я благословляю этот союз.

С этими словами Малфас крепко, по-мужски сжал плечо Никиты. Парень с облегчением и глубоким уважением выдохнул, твердо ответив:

— Клянусь вам, сэр. Она — вся моя жизнь.

Малфас удовлетворенно кивнул и медленно вернулся на свое место, оставив после себя шлейф легкого аромата дорогого табака и старой магии. В зале повисла трогательная, звенящая тишина. Гости тихонько шмыгали носами, а Ауриэль мягко утирала слезы уголком своего светлого плаща, пока Грей бережно обнимал ее за плечи.

Регистратор, выдержав паузу, тепло улыбнулся и раскрыл папку.

— Ну а теперь, когда благословение получено… Никита, готовы ли вы взять в жены Зельду, любить ее в радости и в печали, в земном покое и во времена любых бурь?

Никита посмотрел в сияющие карие глаза Зельды, чувствуя, как его сердце переполняется абсолютным, безграничным счастьем.

— Да, — твердо и без секундного колебания ответил он. — Готов. Сто тысяч раз «да».

Регистратор перевел теплый, торжественный взгляд на невесту.

— Зельда, готова ли ты взять в мужья Никиту, быть его верной спутницей, делить с ним тепло этого дома и оберегать вашу любовь вопреки любым ветрам и границам миров?

Зельда затаила дыхание. В этот миг вся ее прошлая жизнь в сияющих, но холодных залах Цитадели Седьмого Пекла показалась лишь далеким, смутным сном. Настоящая жизнь была здесь, в этих теплых ладонях Никиты, в его невероятных лазурных глазах, в которых сейчас отражалось все ее будущее.

— Да, — произнесла она, и ее голос, нежный и чистый, прозвучал удивительно твердо, заставив хрустальные подвески на люстрах кофейни тихонько зазвенеть. — Да, я готова. Навечно.

Ауриэль, сиявшая от восторга, шагнула вперед, держа в руках небольшую бархатную подушечку цвета спелой лаванды. На ней покоились два кольца. Одно — лаконичное, из белого золота для Никиты. Второе — для Зельды, украшенное тончайшей гравировкой в виде переплетенных лоз и увенчанное редким рубином, который мягко мерцал в полумраке зала, напоминая о ее истинной природе.

Никита аккуратно взял золотой ободок. Его пальцы все еще немного подрагивали, когда он бережно скользнул кольцом по тонкому пальцу Зельды. В ту секунду, когда металл коснулся ее кожи, рубин на кольце вспыхнул теплым, приветственным светом. Зельда улыбнулась и в свою очередь надела кольцо на палец Никиты, чувствуя, как их общая судьба окончательно замкнулась в это идеальное кольцо.

— Властью, данной мне… — регистратор улыбнулся так искренне, словно сам был причастен к этому маленькому чуду. — Объявляю вас мужем и женой! Никита, вы можете поцеловать свою невесту.

Никита больше не ждал ни секунды. Он мягко шагнул вперед, бережно перехватывая Зельду за талию одной рукой, а ладонью другой нежно коснулся ее щеки, убирая с лица невесомую фату. Зельда приподнялась на цыпочки, обвивая его шею руками, и закрыла глаза.

Их поцелуй был вкусом самой жизни — трепетный, бесконечно нежный, пахнущий сладкой карамелью, латте и счастьем.

В ту же секунду магия, которую Грей и Ауриэль так бережно удерживали под потолком, сорвалась с поводка от переизбытка чистых, искренних эмоций. Вся лаванда в залах «Облака с корицей» одновременно распустилась, выбрасывая в воздух облако упоительного, густого аромата. Десятки свечей вспыхнули ярче, и от них во все стороны полетели крошечные, лавандовые и золотые искорки, которые мягко кружились в воздухе, словно волшебный листопад.

Зал взорвался аплодисментами. Ауриэль счастливо захлопала в ладоши, прижимаясь к плечу Грея, который тихо рассмеялся, качая головой от такого явного проявления чувств. Даже строгий Маршал Малфас позволил себе коротко, но весомо кивнуть, одобряя этот союз двух сердец.

Никита неохотно отстранился от губ Зельды всего на пару сантиметров, соприкасаясь с ней кончиками носов. Его глаза сияли таким чистым восторгом, что бывшая демонесса поняла: ради этого взгляда она готова была бы сокрушить и построить заново сотни миров.

— Привет, жена, — прошептал Никита, и его фирменная, обаятельная улыбка баристы сделала его лицо еще прекраснее.

— Привет, муж, — счастливо отозвалась Зельда, крепче сжимая его татуированные пальцы.

Когда первые оглушительные овации гостей поутихли, атмосфера в «Облаке с корицей» мгновенно сменилась на непринужденную и домашнюю. Регистратор незаметно смешался с толпой, а Грей, коротко щелкнув пальцами, запустил скрытый поток магии, который заставил стулья и алтарь мягко переместиться к стенам, освобождая центр зала для поздравлений.

Первой к молодоженам подлетела Ауриэль. Ее светлый плащ взметнулся ласковым облаком, а скрытые крылья, казалось, вибрировали от радости, создавая вокруг нее едва заметное сияние. Она крепко, со всей ангельской искренностью обняла сначала Зельду, утыкаясь носом в ее плечо, а затем и Никиту.

— Я так рада за вас! Вы просто светитесь, — Ауриэль отстранилась, держа их обоих за руки, её глаза блестели от непролитых слез счастья. — Посмотрите на эту лаванду, она расцвела от вашей любви! Такого не сотворит ни одно заклинание в Перекрестке. Никита, теперь ты официально под нашей защитой, хотя, признаться, твоя, по расскажу Грея, собственная смелость перед Маршалом меня просто покорила.

Никита смущенно почесал затылок свободной рукой, на которой чуть выше запястья красиво переплетались татуировки в виде кофейных ветвей и геометрических узоров.

— Ну, если честно, Аури, у меня в какой-то момент вся жизнь перед глазами пронеслась, — признался он с обезоруживающей улыбкой, косясь на замершего у окна Малфаса. — Я думал, если я сейчас упаду в обморок, Зельда мне этого до конца моих смертных дней не простит.

— Не простила бы, — шутливо подтвердила Зельда, ласково прижимаясь к его плечу и вдыхая родной аромат его парфюма — цитрус, терпкий мускус и легкий оттенок обжаренной арабики. Волнение полностью ушло, сменившись абсолютным ощущением безопасности. Она была дома.

Грей подошел следом, двигаясь с той ленивой, хищной грацией, которая выдавала в нем бывшего высшего демона, несмотря на безупречный человеческий смокинг. Он протянул Никите руку для крепкого рукопожатия, а Зельду мягко приобнял за талию, целуя в щеку.

— Держись крепче, бариста, — хмыкнул Грей, и в его золотых глазах заплясали ироничные, но теплые огоньки. Он по-мужски крепко пожал Никите руку. — Демонессы, даже выбравшие земную жизнь, требуют повышенного внимания, стального терпения и регулярных поставок сладкого. Но, должен признать, этот раунд ты выиграл честно. Маршал улетит обратно в свою Цитадель в твердой уверенности, что его дочь в надежных руках. А если тебе когда-нибудь понадобится совет, как совладать с неземной девушкой, — ты знаешь, где меня искать. Похоже, мне этот опыт тоже скоро пригодится.