Вероятность Бога

— А это прорастёт? — спросила Заэль.

— Не знаю. Может — да. Может — нет. Может — через поколения, когда его внуки понесут дальше то, что он начнёт.

— Один человек не изменит культуру, — сказала Ноин.

— Один человек начнёт цепочку. Этого достаточно.

Фаис смотрела на него долго.

— Ты веришь в это? Или убеждаешь себя?

— Какая разница?

— Большая. — Она сделала шаг к нему. — Если ты веришь — ты можешь ошибаться, но честно. Если убеждаешь — ты уже знаешь, что неправ, и ищешь оправдания.

Смаух не отвёл взгляд.

— Я не знаю, прав я или нет. Никто из нас не знает. Мы работаем с вероятностями, не с гарантиями. — Он помолчал. — Но я знаю, что бездействие — тоже выбор. И тоже с последствиями.

Молчание.

— Протокол фиксирует разногласие, — сказала Ноин. — Ответственность на тебе.

— Я знаю.

Они уходили по одной. Фаис — последней.

У выхода она остановилась.

— Ты сказал: выбор — это взгляд, который делает путь настоящим.

— Сказал.

— Тогда ответь: чей взгляд делает настоящим путь Маравы? Его — или твой?

Смаух помолчал.

— Оба, — сказал он. — В этом и суть. Мы оба смотрим. Мы оба коллапсируем суперпозицию. Он выбирает за себя. Я выбираю — разговаривать с ним. Два выбора, два наблюдателя, одна реальность.

— А если твой выбор определяет его?

— Тогда и его — определяет мой. — Смаух отвернулся. — Это не кукольный театр, Фаис, и я не кукловод. Это запутанность сознаний, влияющих друг на друга. Ни один не первичен.

Фаис не ответила и вышла.

Смаух остался один.

Где-то в Баграте человек по имени Марава сидел на пороге своего дома, держал в руках погасшую коробочку и думал о пустыне.

Выбирал.

Или уже выбрал.

До коллапса волновой функции — это одно и то же.