Пышка с характером. Притворись моим мужем

– Да что вы? – он откровенно смеётся мне в лицо. – Верится с трудом, учитывая стойкое амбре и ваше текущее местоположение на моей простыне.

– Ах так?! – я вскакиваю с кровати, путаясь ногами в покрывале и едва не падая на шикарный ковёр. – Я сейчас подругу позову! Она вам всё подтвердит! И про алкоголь, и про то, что это мой номер! Вы ещё извиняться будете!

Я разворачиваюсь и, гордо вздёрнув подбородок (насколько это возможно в помятой дорожной одежде и с гнездом на голове), вылетаю в коридор, с силой захлопнув за собой тяжёлую дверь.

И только оказавшись в ярко освещённом холле, резко торможу.

Так. Стоп.

Я стою посреди длинного, устланного ковролином коридора с одинаковыми дверями и понимаю две вещи. Первая – я вылетела из номера без сумки, телефона и ключа. Вторая – я понятия не имею, в каком номере живёт Ленка. Мы ведь брали смежные!

Господи, 312? Или 314?

Я растерянно топчусь на месте, обхватывая себя руками, когда откуда-то из-за поворота раздаётся быстрый цокот каблуков.

– Маша!!!

Ленка налетает на меня коршуном. Сначала она с такой силой стискивает меня в объятиях, что у меня хрустят рёбра, а потом резко отстраняется и встряхивает за плечи. Глаза у неё дикие.

– Ты где была, ненормальная?! – шипит она, явно сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. – Я тебя потеряла! Мы с администратором уже час по всему отелю носимся! Я все бары проверила, пляж обошла! Я уже в полицию хотела идти, думала, тебя украли!

– В какую полицию? – растерянно хлопаю я глазами, всё ещё находясь в боевой готовности после перепалки. – Я в номере своём была. Спала! А там этот… хам из бизнес-класса!

Ленка замирает. Медленно моргает, пытаясь переварить информацию.

– В каком номере ты была, Маш?

– Ну в своём! В нашем!

Позади меня раздаётся тихий, бархатный и до одури издевательский смешок.

Волоски на затылке встают дыбом. Я медленно оборачиваюсь.

Дверь, из которой я только что с таким пафосом вылетела, приоткрыта. Бугай стоит в проёме, лениво прислонившись плечом к косяку. Всё такой же полуголый, насмешливый и убийственно спокойный.

Ленка переводит взгляд с него на меня, потом на соседнюю дверь. И молча, дрожащим пальцем, указывает на неё.

– В этой была? – сипло спрашивает она, тыча пальцем в номер 315.

Я смотрю на табличку. Потом на дверь бугая – 317. Потом снова на табличку 315. Мозг, наконец-то протрезвев, окончательно, складывает картинку: горничная убиралась, дверь была приоткрыта, я зашла в первую попавшуюся и рухнула на кровать.

– Нет, – мой голос садится до жалкого писка. – Я… перепутала.

– Как перепутала?! – у Ленки отвисает челюсть.

– Ну вот… как-то перепутала, – я втягиваю голову в плечи, мечтая провалиться сквозь роскошный отельный ковролин прямо на нулевой этаж. К чемоданам.

Бугай снова хмыкает.

– Потрясающая навигация, – едко комментирует он, глядя на меня сверху вниз. – Хорошо хоть кровать нужную нашла, а не в шкафу уснула. Трезвенница.

Щёки вспыхивают так, что, кажется, сейчас загорятся волосы. Вся моя праведная ярость лопается, как дешёвый воздушный шарик. Я стою под прицелом его насмешливых глаз и взгляда обалдевшей Ленки, чувствуя себя самой большой идиоткой на всём побережье.

– Извините, – выдавливаю я, сгорая от стыда и не поднимая на него глаз. – Я, правда, случайно. Можно я… свои вещи заберу? Там сумка осталась. И босоножки.

Глава 4

Свой чемодан, сумку и сброшенные босоножки я забираю под аккомпанемент Ленкиного сдавленного хрюканья и снисходительное молчание бугая. Как только за нами закрывается дверь моего – теперь уже точно моего, мать его, 315-го номера! – подругу прорывает.

Она падает на гигантскую двуспальную кровать и заходится таким истерическим хохотом, что у неё на глазах выступают слёзы.

– Не, ну ты даёшь! – задыхаясь, выдавливает Лена, хватаясь за живот. – Я её по всему побережью с собаками ищу, а она в соседнем люксе с полуголым Аполлоном прохлаждается!

– Лен, прекрати, – глухо отзываюсь я.

– Нет, стой, – выдавливает она, шумно хватая ртом воздух. – Давай ещё раз. Ты выпила вина. Зашла не в тот номер. Легла спать. Проснулась в койке с полуголым мужиком, которого ненавидишь. И начала на него орать. Это… Маш, это сценарий для комедии. Честное слово. Я бы заплатила, чтобы это увидеть вживую от начала до конца.

– Рада, что развлекла. Хоть кому-то весело.

– А он, кстати, ничего так, – Ленка вытирает мокрые от смеха глаза и плюхается в кресло, закидывая ноги на пуфик. – Серьёзно. Я его в самолёте толком не разглядела, а сейчас… Очень даже. Рельефный. И лицо такое, знаешь, волевое. Не то чтобы я одобряла его манеры, но внешность определённо на уровне.

– Лен.

– Что «Лен»? Я серьёзно. Он красивый. Как породистый конь. Злой, конечно, но это даже добавляет перчинки. Ну, признай.

Я смотрю на неё исподлобья и молчу. Ленка широко улыбается и подаётся вперёд, сверкая глазами.

– Слушай, а вы там… ничего не успели? Ну, пока ты спала, а он, так сказать, был под боком? Может, твоя женская энергия сегодня прокачалась как надо?

– Да иди ты, – я швыряю в неё подушкой. Она ловко уворачивается, чувствуя, как горят от стыда уши. – Я просто ошиблась дверью!

– Поняла, поняла. Ничего не было. Судя по тому, как ты на него орала, даже намёка. Жаль. Очень жаль. А могла бы замутить. У тебя же год никого не было.

– Лен, я сейчас серьёзно. Мои любовники на сегодня – это подушка и тишина. И сегодня из номера я не выйду. Вообще.

– Нет, Маш, давай распаковывай купальник. Пошли гулять! Там такой пляж, бар у бассейна…

– Завтра, – я падаю на свою половину кровати и утыкаюсь лицом в прохладное одеяло. – Всё завтра, Лен. Сегодня я хочу спать. И только спать.

– Серьёзно? – подруга возмущённо фыркает. – Маш, ну и стоило платить такие бабки за отель, чтобы просто приехать и дрыхнуть? Мы так и дома могли!

Но я выдерживаю оборону. Сил спорить просто нет. Отмахнувшись от её возмущений, я выуживаю из косметички таблетку от головы, запиваю её тёплой водой из бутылки и торжественно обещаю себе больше никогда в жизни не пить. Ни глотка. Ни капли.

Потом кое-как доползаю до душа, смываю с себя липкий пот, дорожную усталость и остатки позора, а едва добравшись до подушки, отключаюсь без сновидений.

____

Утром меня будит грохот. Кажется, кто-то пытается пробить дверь нашего номера тараном. Я стону, натягивая одеяло на голову, но стук не прекращается.

– Машка! Вставай! – раздаётся из-за двери Ленкин бодрый голос. – Завтрак проспишь!

Я с трудом разлепляю один глаз и смотрю на телефон. Восемь утра. Господи, за что?

Тело ноет, голова тяжёлая, словно набитая ватой. Наверное, это климат так на меня влияет.

Акклиматизация, смена часовых поясов, стресс…

Но Лене, судя по всему, всё нипочём.

Когда я впускаю её в номер, она выглядит так, будто уже успела сбегать кросс, сделать укладку и выпить три литра кофе.

Свежая, бодрая, в ярком летнем сарафане.

– Давай, шевели лапками! – поторапливает она. – На завтрак лучше ходить пораньше, пока народа мало и омлеты горячие. А то сейчас к десяти часам все повылазят, и начнётся толкучка за круассанами.

Я с мрачным лицом плетусь в ванную. Умываясь ледяной водой под непрерывный Ленкин щебет о том, какие тут красивые пальмы и что мы сегодня обязательно должны сфотографироваться у бассейна.

Ловлю своё отражение в зеркале. Отёкшая, помятая, с кругами под глазами. Щебет Ленки неимоверно раздражает. Надо было ехать одной.

Натянув лёгкое льняное платье, я кое-как расчёсываю волосы, нацепляю тёмные очки, чтобы скрыть следы недосыпа, и мы выходим из номера.

В коридоре тихо, только мягко шуршит кондиционер. Я делаю шаг по направлению к лестнице, Ленка что-то весело щебечет мне на ухо, когда из-за поворота, прямо наперерез нам, выворачивает пара.

Я слышу характерный стук колёсиков дорогого чемодана по плитке, поднимаю голову… и замираю.

Нос к носу передо мной стоит Антон. Мой бывший муж.

В стильном льняном костюме, загорелый, с чемоданом в руке. А за локоть его по-хозяйски придерживает та самая длинноногая брюнетка. В шёлковом топе и микрошортах, открывающих её безупречные, стройные ноги.

Они, видимо, только-только заехали.

Моё сердце сначала останавливается, а потом ухает куда-то в пятки.

Воздух мгновенно исчезает из лёгких.

Весь тот прогресс, все те сеансы у психолога, все попытки «полюбить себя» – всё это обваливается за одну секунду.

Я снова чувствую себя той самой брошенной, жалкой и «занимающей слишком много места» женой.

Но Антон нисколько не смущается.

Его брови удивлённо ползут вверх, а затем лицо расплывается в широкой, совершенно искренней и радостной улыбке. Как будто он встречает старую школьную приятельницу.

– Маша? Обалдеть, вот так встреча! – его голос звучит так легко и непринуждённо, что меня чуть не тошнит.

Он смеряет меня быстрым, оценивающим взглядом с ног до головы, и уголок его губ дёргается.

– Привет. А ты нисколько не похудела.

Глава 5

На какую-то долю секунды я просто тупо смотрю на его самодовольную ухмылку, чувствуя, как щёки заливает предательским жаром.

Рядом задыхается от возмущения Ленка, готовая броситься в бой, но защитная реакция моего организма срабатывает быстрее инстинкта самосохранения.

Мозг просто выплёвывает первое, что приходит на ум:

– А ты, я смотрю, нисколько не поумнел, Антон, – отзываюсь я, поправляя тёмные очки на голове. – Стабильность – признак мастерства.

Брюнетка рядом с ним недовольно поджимает губы, но Антон даже не думает обижаться.

Он лишь снисходительно хмыкает и скользит взглядом по моей фигуре, а затем переводит глаза на Ленку.

– А ты, значит, с подружкой приехала отдыхать? – он тянет слова, и на его лице появляется улыбочка. – Понятно. Ну, в принципе, я другого и не ожидал. Клуб одиноких разведёнок на выезде? Смотрите только, с местными аниматорами поосторожнее, а то оберут до нитки. И с парнями в баре тоже.

Мой внутренний стоп-кран окончательно срывает.

Ярость, обида и этот проклятый комплекс неполноценности сливаются в один гремучий коктейль.

Я просто физически не могу позволить ему смотреть на меня свысока.

Не сейчас. Не после того, как он унизил меня на глазах у всех.

Мой рот открывается раньше, чем мозг успевает оценить масштабы надвигающейся катастрофы.

– Я, вообще-то, здесь с мужем, – ляпаю я с абсолютно каменным лицом.

Ленка рядом издаёт странный сдавленный звук – то ли кашель, то ли предсмертный хрип.

Я незаметно, но сильно наступаю ей на ногу, чтобы она молчала.

Антон замирает. Улыбка на долю секунды сползает с его лица, уступая место искреннему недоумению, но тут же возвращается, став ещё более ехидной и недоверчивой.

– Да ладно? – он откровенно веселится. – С мужем? И когда ты только успела? Что-то я не слышал, чтобы ты замуж выходила.

– А ты что, следишь за моей жизнью? – я вздёргиваю подбородок.

– Да больно надо, – фыркает бывший муж, перекладывая ручку чемодана в другую руку. – Но я уверен: если бы ты умудрилась снова выскочить замуж, все твои неугомонные родственнички уже давно заполонили бы фотками весь интернет. Твоя мать точно раструбила бы об этом на каждом углу, чтобы доказать, что ты кому-то нужна.

Козлина!

Сердце стучит так громко, что отдаётся в висках.

Я рою себе гигантскую яму с каждым сказанным словом, и понимаю это, но остановиться уже не могу. Обратного пути нет.

– У нас была скромная регистрация, – парирую я, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах. Смотрю прямо ему в глаза, стараясь вложить в голос максимум пренебрежения. – Только для двоих. Знаешь, Антон, второго такого пафосного цирка, как наша с тобой свадьба, я бы просто не выдержала. Хватило на всю оставшуюся жизнь.

Антон картинно закатывает глаза и снисходительно усмехается.

– Ну супер. Поздравляю, – тянет он с такой интонацией, будто я совсем не верит. С чего бы? – Наверное, у твоего мужа просто стальные нервы. И ангельское терпение. Я бы, если честно, с огромным удовольствием с ним познакомился. Прямо очень хочется посмотреть на этого героя…

И в этот самый момент, словно по какому-то издевательскому закону подлости рядом со мной появляется высокая, широкоплечая фигура. Бугай.

Мой сосед из 317-го номера.

Сейчас он одет в белое поло и бежевые шорты и выглядит так, словно только что сошёл со страниц журнала про яхты и миллионеров.