Ледышка в академии магии

Ледышка в академии магии

Глава 1. Счастье, которого не было

Минус одноэтажного дома – все тайны как на ладони. Не отвернуться, не сбежать, не развидеть.

Раздался звонкий шлепок – и мой дом наполнился заразительным смехом.

– Шалунья! – игриво произнес муж, обращаясь к голой девушке, которая повернулась к нему задом и бесстыдно расставила ноги.

Я медленно моргнула, больно ущипнула себя за бедро. Ведь это невозможно, это дурной сон.

Только что я возвращалась домой, в наше с мужем уютное гнёздышко в поселке Солнечном. Пришлось вложиться, провести воду, отопление, сделать ремонт. Подруги смеялись – разве можно жить в шалаше? Они просто не понимали. Я безумно любила мужа, а он меня. Для нас двоих крохотный домик с зеленой крышей был раем.

Я ловко перепрыгнула калитку, взбежала на скрипучее крыльцо.

Больше нам не придется жить в нищете! Сегодня пришло долгожданное письмо из Академии элементарной магии.

Я поступила!

Вот выучусь, откроем семейный бизнес по изготовлению артефактов. У меня с детства склонность к водной стихии, идеально для артефакторики. Текучие сердцевины – лучшие среди прочих. Водная стихия по природе своей отбалансированная, гибкая, легко поддается манипуляциям. Буду стараться, лишь бы ступить на дорогу новой жизни, где у нас с мужем будут и кров, и хлеб, и деньги на что-то большее.

В тот момент я думала: моя жизнь идеальна.

Но счастье закончилось, стоило прийти домой раньше и впервые за несколько лет широко открыть глаза.

Увидеть, как муж пытается пристыковаться к незнакомке сзади. Ее спина выгнулась, а потом раздался сладостный стон. Ярко-алые губы расплылись в блаженной улыбке. Он смотрел на нее, улыбался ей, хватал ее рыжие шелковистые волосы и не хотел отвлекаться.

– Ларс… – выдохнула еле слышно. Я никак не могла поверить в то, что вижу. Это просто не укладывалось в голове.

– Долли? – Ларс удивленно обернулся. Взгляд пьяного от похоти самца мазнул по мне и вернулся к ней. – Не ждал тебя так скоро.

Долли… Всегда бесило это прозвище… Мое имя Гвендолин, но Ларсу нравилось сокращать до приторно мягкой и ничтожной "Долли". Я сжимала зубы и улыбалась. Для чего?

Он нехотя прервался.

Коренастый, мускулистый, на бронзовой коже блестел пот. Русые волосы подстрижены коротко и хорошо выделяли жгучий взгляд карих глаз. Он всегда находил деньги на свое тело и занятия с тренером. Говорил, что так поддерживает здоровье, а на самом деле просто переживал о внешности. Комплексовал по поводу низкого роста и компенсировал это подтянутой фигурой и рельефом мышц.

Странно… Сама я никогда не задумывалась о том, насколько хорошо выгляжу. Крутилась как белка в колесе. Какие тренировки, какая фигура? Умыться не забыть – и то хорошо.

Волосы у меня от природы густые, темные, в детстве мама заплетала нам с сестрами косы и говорила, что сильные волосы – это наши гены по материнской линии. А глаза мне достались от папы, единственная из трех сестер я оказалась синеглазой. И странно, и красиво. Ларсу я нравилась, мнение остальных мне было неважно.

И что теперь?

Ларс повернулся ко мне всем телом, позволяя увидеть то, чего мне сейчас хотелось меньше всего – метка истинной связи на его правом бедре. Кроваво красный цветок расползался на его коже, как чума. Болезнь, с которой невозможно бороться.

И величайшее благословение, которое только можно представить.

Я в ужасе посмотрела на рыжую девушку с размазанной помадой. Это что… Ларс встретил свою истинную?

– Как видишь, у меня уважительная причина, Долли.

Я подняла глаза, в ушах стоял гул.

– Она моя истинная, – с внезапным раздражением повторил муж. – Я не мог сопротивляться настоящим чувствам.

В груди всё сжалось. Выходит, наши чувства были ненастоящими?

– Я твоя жена… – голос дрогнул. – Ты обещал любить меня. Всё это ложь? Даже если она…

Я упорно не хотела произносить это слово.

Истинная.

Рыжая бесшумно скользнула с кровати и встала за спину Ларса. Вдвоем они смотрели на меня с презрением и высокомерием. Словно литая стена, о которую бесполезно биться.

Истинные. Большая редкость для человеческих пар. Чаще они встречаются в дикой природе. Волки, совы, лебеди – те от природы подчиняются законам истинности, всю жизнь ищут свою пару, а когда встречают, ни на шаг не отходят друг от друга.

Не понимаю. За что тебе такой подарок, Ларс?

– Уходи, Долли, – произнес холодно.

Я отшатнулась, как от пощечины. Жестоко. Это наш общий дом. Мы женаты! Куда мне идти?

Должно быть, Ларс тоже задумался о юридической стороне вопроса.

– Можешь поспать эту ночь на диване. Прошение о разводе вступит в силу с завтрашнего дня. Не могу же я выгнать тебя на улицу.

Какое унижение. Каждым словом, наполненным безразличием, он резал по живому.

В голове проносились воспоминания, где мы говорим о доме, деньгах на ремонт, о будущих планах. Он обустраивал всё на свое усмотрение, я уступала, всё-таки хозяин в доме – мужчина. А я просто должна его обслуживать и создавать уют.

Обнимая свою новую пассию, он смотрел на меня с презрением.

Неужели это его настоящее отношение ко мне?

Глупая, наивная. Слепая.

– Это и мой дом тоже, – голос прорезался изнутри, – я вложила в него свои сбережения, наследство от родителей. Я никуда не уйду, Ларс, и не позволю тебе отнять совместно нажитое.

Мне хотелось выглядеть сильной, но муж лишь посмеялся над робкими попытками. К сожалению, он знал о моей тайне.

– Ты поступила. – Ларс кивнул на мою сумку, из которой торчал конверт с эмблемой академии.

Сердце застучало чаще. Это тут при чем?

– Полагаю, ты заплатила первый взнос, взяв деньги из семейного бюджета.

– Это мои деньги, я их заработала!

– Совместно нажитые, если ты настаиваешь на этом термине. Одно мое слово – и твой результат аннулируют, ведь я не давал согласия тратить семейный бюджет. Следующий раз можно поступить только через пять лет.

– Всего десять серебряных эссов…

– Либо ты убираешься из Моего дома, либо я прошу академию вернуть взнос и отозвать заявление. Выбирай, Долли.

Перед моим носом возник документ о разводе, где в приложении я отказывалась от всех прав на имущество.

Идеальная жизнь, уютный дом, любящий муж – всё разбилось вдребезги. Кто этот человек передо мной? Разве за него я выходила замуж?

Всё вокруг стало серым. Звук собственных шагов – глухим. Больше меня здесь ничего не держало.

Волоча по земле сумку с письмом о поступлении, я медленно побрела в никуда. Один дом сменялся другим, лица прохожих расплывались от накативших слез.

В тот день умерла глупая Долли и родилась.. просто Гвен. Холодная, циничная, неприступная. Та, что заперла чувства на замок, а сердце сложила в холодильник, на хранение.

Но это не сразу.

Сперва, с надеждой хватаясь за тряпичную сумку, я доехала до столицы.

Глава 2. Болезная

Город Солгар – концентрат науки, искусства и приезжих из далеких глубинок Королевства Мечей.

В столице лил дождь. Холодные капли хлестали по щекам, тонкое бледное платье в горошек промокло насквозь, а волосы были похожи на тощие сосульки.

Раньше я любила гулять под дождем, считала это романтичным. Водная стихия радовалась, когда я находила момент перед работой умыться теплой моросью, пройтись босиком по мокрой траве или просто протянуть руку под мягкие податливые капли.

Всё изменилось в одночасье.

– Почему так больно? – прошептала в небо и съежилась от встречного ледяного холода. Обхватила себя руками, мурашки покрыли всё тело от макушки до пят.

Мокро, холодно и больно.

Вода больше не ласкала тело, не грела. Наоборот, колола ледяными иглами и морозила душу.

Как привидение в ночи, я вошла на территорию Академии элементарной магии. Так гласила табличка на входе. Зареванная, замерзшая до костей, я упала на порог первого попавшегося здания и, наверное, отключилась.

Разбудил меня тревожный женский голос.

– Замерзнешь, сиротинушка, вставай.

Теплая обжигающая рука тронула меня за плечо, похлопала по щекам. Замерла на секунду и потянулась к сумке.

– Не трожьте! – я мигом очнулась.

Перед глазами потемнело. Я не чувствовала рук и ног, только напряжение в пальцах, что с силой сжимали сумку с драгоценным письмом.

– Нет во мне корысти, болезная. Я же помочь хочу. Вставай, пойдем внутрь, сама расскажешь, кто такая.

Незнакомая женщина, зрелая и сильная, помогла мне подняться и втолкнула в здание, на пороге которого я пролежала полночи.

Внутри было сухо и тепло, хотя женщине так не показалось. Скинув дождевик, она поправила меховую жилетку, надетую прямо на рубаху, и спрятала волосы под красную косынку. Плотные брюки обтягивали ноги и прятались в высокие сапоги. Она была низкого роста, но выглядела крепче и здоровее меня. На шее болтались украшения.

– Ух, холодища сегодня, – женщина растерла красные щеки. – Погода плачет. А ты чего ревела? Садись к печи, рассказывай.

Как тряпичная марионетка, у которой отрезали нити, я рухнула на табуретку и судорожно всхлипнула.

Женщина тем временем сходила за углем, принесла на плечах мешок, закинула содержимое в печь, посмотрела на какой-то радар со стрелками и нахмурилась.

– Поддадим жару, Салли?

Она закатала рукава, из грубых мясистых ладошек вырвался огонь. Одновременно с ним струю огня выпустила маленькая коричневая ящерица, которая всё это время пряталась под мехом на плече женщины.

В моих глазах заплясали блики. Яркий свет отрезвил. Я перестала пялиться в одну точку и с удивлением посмотрела на ту, что спасла меня. И на ее, судя по всему, огненного фамильяра.

– В-вы маг огня? – пролепетала. – Вы учитесь в академии?

Женщина усмехнулась.

– Меня зовут Жаклин, я уже своё отучилась. Сейчас заведую общежитием, слежу за порядком, чтобы в комнатах – тепло и сухо. Тебя бы тоже не помешало высушить. Хоть целиком выжимай и вешай.

– С-спасибо, Жаклин.

Лицо согрелось, губы начали ворочаться без усилий.

– Кто такая будешь? Странно, что страж академии тебя пропустил. Уснул, поди, охранник наш.

– Я студентка…

Глава 3. Письмо

Дрожащими руками достала письмо. Сумка промокла, промок и конверт. Благо, письмо не повредилось, лишь края намокли и помялись.

– Сообщаем, что Гвендолин Гранде зачислена на первый курс факультета воды, специализация – артефакторика.

Жаклин изумленно уставилась на меня.

– Водный маг, который мерзнет от дождя?

Я опустила голову, слезы покатились на без того мокрое платье. Горячие, соленые. Думала, я уже всё выплакала сегодня, а нет. В обманутой душе таился целый океан слез.

– Кто тебя обидел, девочка? Ну? Рассказывай.

Я не хотела делиться, отвечала сухо и ёмко. Но Жаклин умела расположить к себе. Она проработала в женском общежитии тридцать лет и глупых студенток раскалывала, как орешки.

– Сколько тебе? Двадцать? Уже и замужем побывала. До чего нынче молодежь шустрая. Из школы сразу в кой… Ну, да неважно.

– Мы любили друг друга, – щеки снова защипало от соли.

– Ой, любовь. Учиться надо, деточка. Стать кем-то, взрастить характер, а уж потом любовь.

Я всхлипнула, по телу пронеслась судорога. Лицо высохло, а вот платье нет. Мокрое, холодное, оно липло к телу, заставляя втягивать живот, чтобы хоть как-то согреться.

– На, держи.

Жаклин достала из шкафчика полотенце, мыло, белую ночную сорочку и всё это вручила мне.

– Поживешь пока в дальней, – решила она мою судьбу. – Туда начальство не ходит, а проверка не доходит. Скроешься там, пока не наступит август и мы не оформим тебя официально.

– Извините, у меня ничего нет, чтобы отплатить.

Жаклин махнула рукой.

– Да много ли с тебя взять, болезная? Иди мойся. Горячей воды не жди, не согрелась еще. Бежит теплая, но тебе хватит.

Дрожащими от холода руками я взяла казенное полотенце и поплелась туда, куда указала Жаклин.

Полотенце и сорочка были белыми-белыми, пахли дешевым порошком. Они напомнили запах детства. Мама отбеливала наши с сестрами платья, и они пахли точно так же.

У меня не было сил, я не мылась, а грелась. Едва теплая вода не грела кожу, но грела душу.

Я не умерла, не осталась на улице. У меня есть шанс начать всё с чистого листа. Я сделала выбор, порвав с прошлым. Где взять силы, чтобы жить дальше?

Завернула волосы в полотенце и вышла в коридор. Комнату, что мне определила Жаклин, нашла без проблем, на первом этаже, в небольшом закутке рядом с кладовкой. Ноги стали ватными, я еле доковыляла. Порог "дальней" перешагнула из последних сил и тут же рухнула на единственную койку.

В темной комнате не горели лампы. Длинное окно на половину стены с широким крепким подоконником служило подставкой для кактусов. Слабые, но стойкие растения давно забыли, что такое уход и душевное тепло. Может, они бы умерли сегодня, если бы не глоток свежего воздуха, который вместе со мной ворвался в дальнюю.

Холодный и влажный воздух постепенно прогревался. Во сне я скинула полотенце на пол, и одновременно с ним на пол упало что-то тяжелое.

Упало и пискнуло.

Возможно, будь у меня больше сил и энергии, то всё могло случиться иначе. Но жизнь иногда преподносит сюрпризы, очень неожиданные и очень маленькие.

Я бы и не заметила, если бы с утра не наступила на него голой пяткой.

– Фыр! – пискнуло полотенце.

И поползло под кровать.

Глава 4. Фамильяр

Я шустро спрятала ноги под одеяло и отодвинулась от края. Прислушалась – скребется. И жалобно так стонет.

Собравшись с духом, осторожно взяла конец полотенца и потянула вверх.

Белая махровая ткань полностью высохла за ночь, даже слишком высохла. Ни капли влаги не осталось, будто вода собралась в комок и сбежала, оставляя после себя запах казенного шампуня.

Ощущения не обманули. За самый конец полотенца хваталось что-то мокрое, мелкое.

Живое!

Покручиваясь вокруг собственной оси, серый комок встретился со мной взглядом. Блестящие глазки-бусинки, трясущиеся лапы, тоненький нос. Весь утыкан голубыми иголками. Не зверь – волшебная диковинка.

– Это что? Фамильяр? – прошептала изумленно.

Маленький. Я сначала подумала – мышонок.

Нет, ёж. С острыми длинными иголками.

Я аккуратно опустила ёжика на пол. Воровато оглянулась – никого.

Сквозь широкое окно в комнату проникал тусклый свет, который подсвечивал плотную пыль, как прожектор. На подоконнике – тощие, но еще живые кактусы, на двери – пустая рамка для расписания занятий. Несмотря на пыль, пустоту, пробирающий холод, я чувствовала себя в безопасности.

На гладком деревянном полу нет ковриков, только голые доски. Светло-голубые стены подпирают деревянные балки, будто комната – маленький короб с прутьями.

Единственная койка укрыта покрывалом с разноцветным узором. Когда непонятно, то ли старинный орнамент, то ли модная геометрия.

Я проснулась здесь, абсолютно точно – одна.

Выходит, фамильяр мой?

Стихийный элементаль. Их учат призывать на первом курсе. Но почему он воплотился сейчас? В июле? Я еще даже учиться на начала.

Это вообще нормально?

Присела и попыталась вспомнить, что я знала о фамильярах. Магические помощники, элементы той же стихии, которой обладает маг. Обычно – мелкие звери и пресмыкающиеся.

Ёж у водника? Странно, хотя бывали и исключения. У некоторых магов фамильяры воплощались в необычных существ, но это скорее исключение, которым я точно не являлась.

Фамильяров призывают в особый день. Прежде – неделя медитации, получение только положительных эмоций, заряжение позитивом и энергией. Чтобы фамильяр воплотился бойким, энергичным, способным помогать в бою и в быту.

Я покосилась на мелкого шипастого ежа, что вытирал мордочку полотенцем, жалобно всхлипывая.

– Не плачь, – нагнулась к нему и широко улыбнулась.

Ёж увидел мои зубы, подпрыгнул и пулей спрятался обратно в полотенце.

Пугливый.

Впрочем, чего еще ожидать? Сегодня ночью я выплакала все свои слезы. Вот и фамильяр вышел неприветливый, солёный.

И всё же я была рада. Если появился фамильяр, значит, во мне еще есть силы.

Спустившись с кровати, я подошла к широкому окну. Дождь прекратился ночью, и сейчас по стеклу стекали последние капли.

Раньше я любила играть с каплями дождя. Мокрое стекло – отличная поверхность для первых магических экспериментов. Детских, шаловливых, веселых.

Только сейчас было совсем не весело.

Коснулась стекла и ощутила леденящий душу холод. От моих пальцев поползли морозные узоры.

Лед.

Дальше и дальше, пересекая границу оконной рамы, на подоконник, на стены, на пол.

Я отняла руку, отпрыгнула назад, но движение льда не прекратилось. Попятилась к двери, не глядя, и спиной уткнулась в только что вошедшую фигуру Жаклин.

– Что это такое? – она прижала руки к груди. – Прекрати, девочка.

Глава 5. Искажение

– Это не я, – мотнула головой.

– Ты-ты! Скорее, расслабься, глубокий вдох. Медитация, состояние первое, безмятежность.

– А? – ничего не поняла.

– Ой, ты же непутевая. Вот так вставай, ноги на ширине плеч, глаза закрой.

Я повторила за Жаклин.

– Водник, да? Повторяй. Ласковое море, ласковое море, ласковое море… Рассвет над морем. Сфокусируйся! Одна точка, яркая линия, пересекающая воду. Безмятежность. Покой.

Море? По правде, я никогда не видела море. Ларс обещал, что мы съездим, когда встанем на ноги, но за два года совместной жизни мы только успели достроить дом.

Я подрабатывала городским садовником в поселке, следила за порядком в центре. Готовила клумбы, высаживала цветы, обрабатывала, полола, заботилась о внешнем виде. Иногда баловалась магией, создавала фонтанчики, локальный дождь для особо привередливых растений, но это так, шалости.

Ларс – строитель, с образованием и хорошими физическими данными. В поселке он был нарасхват. Я гордилась его достижениями, поддерживала, готовила ужин, ждала с работы. Он же крышу строил, он же устал. А я так… Всего три участка прополола.

Как я была глупа.

Ненавижу.

Лёд остановился у моих босых ног, замер и начал потихоньку таять.

– Фух, – Жаклин села на стул возле двери и замахала рукой. – С вами, первокурсниками, проблем не оберешься.

– Я тут ни при чем.

Жаклин с жалостью посмотрела на меня.

– Пойми, деточка, ты не виновата. Это лечится…

– Что лечится?

Судя по всему, Жаклин винила в произошедшем меня, но она явно что-то напутала. Свои возможности я знала: школьный уровень владения магией, стихия – вода. У меня документы есть!

Но заведующей общежитием всё равно на документы. Она верила глазам и отчего-то испуганно озиралась на дверь. Не видел ли кто?

– Думаю, это просто чья-то шутка, – предположила я.

– Это не шутка. Понимаешь, так бывает, плохое случается. Нужно быть сильной, чтобы принять это.

– Что принять? – мне начинала надоедать эта недоговоренность. Вокруг да около. – Говорите прямо!

– Твоя магия испорчена, Гвен.

Я замерла, не в силах поверить в услышанное. Что значит испорчена?

– В медицине это называют искажение. Когда стихия вдруг резко меняет свое состояние, температуру, текстуру – в худший, бесполезный или опасный вариант. Вода стала льдом – это опасно. В первую очередь, для тебя. Во-вторую, для окружающих.

В горле застыл комок. Я схватилась за край кровати и вжалась в покрывало.

– Вы сказали, это лечится? – просипела тихо.

– Потребуется время…

– А почему оно вообще? – я не могла сформулировать вопрос, потому что не разбиралась.

Я умела лечить простуду, диарею, кожную сыпь. Механизм этих заболеваний я понимала. Но искажение магии? Как это? Почему?

– На данный момент это лечит психотерапевт, либо специальные врачи в коррекционных заведениях.

Эм-м-м…

– Я сошла с ума?

– Нет-нет, ты просто пережила нечто плохое, что ранило так сильно, что испортило магию. Это пройдет, когда ты сможешь пережить свою трагедию.

Так вот, в чем дело.

– Измена мужа – не трагедия.

Я попыталась громко посмеяться, но вышло отвратительно жалко.

– Ты еще юна, в твоем возрасте сложно скрывать чувства, сложно их контролировать. Любая беда воспринимается, как конец света.

– Я просто не ожидала, вот и всё. Неужели всё из-за него?

Жаклин пересела ко мне и мягко обняла.

– Поплачь. Поплачешь – и всё пройдет. Ты же умница, мы обязательно тебя вылечим. У нас еще целых два месяца.

Я выпуталась из объятий и взглянула на Жаклин, которая всеми силами пыталась держать себя в руках и не нервничать.

– А что если я не вылечусь до сентября?

– Видишь ли. По правилам ребят с испорченной магией в академию не принимают. С ними много мороки, понимаешь? Эти неожиданные казусы, разрушения, магия выходит из под контроля. Для ребят с искажением существуют специальные коррекционные заведения. Весьма неприятные, но необходимые в сложный период жизни.

На что она намекает?

Запереть меня в специальном заведении?

– А что если я не успею излечиться? Сдадите меня?

– Нет же, я хочу помочь!

– Почему?

Я могла понять доброту женщины, что не оставила чужачку умирать на улице, согрела, выделила комнату. Но помогать? Этого я не просила.

– Жалко мне тебя, сиротинушку. Верю, что если помогать людям, то и мне счастья перепадет.

– Я в возмездие и бумеранги судьбы не верю.

– А зря! – распалилась Жаклин.

Под кроватью зашуршало.

– Ах, мыши позорные! – комендант вскочила и ринулась к двери. – Я за отравой!

– Не надо отраву. Это мой…

Жаклин нахмурилась.

– Кот? Пес? Гвен, я должна тебе сказать, в общежитии нельзя держать зверей, только если это не..

– Фамильяр! – громко произнесла я.

– Фамильяр? – глухо повторила Жаклин и переменилась в лице. – В период искажения?

– Не знаю, так вышло. Я проснулась, а он вон тут, в полотенце.

Я присела, чтобы вытащить ежа из-под кровати, но тот будто лапками вцепился.

– Давай, иди сюда.

Раздался звонкий писк – и я вытащила наружу полотенце, которое облюбовал ёж.

Маленькие синие глазенки выпучились на здоровую заведующую общежитием. Испугавшись, ёж растопырил ледяные иголки. Опасненько.

Я аккуратно прикрыла малыша полотенцем, чтобы спрятать иглы. Теперь снаружи торчал только острый нос и таращились испуганные глазки.

– Точно же, фамильяр, – изумилась Жаклин. – А это еще одна проблема, Гвен.

– Неужели с фамильярами тоже нельзя?

Заведующая общежитием потерла переносицу.

Глава 6. Чужак

Не то, чтобы нельзя. Просто обычно для воплощения фамильяра нужны определенные условия.

К этому готовят несколько месяцев, помогают, руководят процессом. А у меня вышло самопроизвольно – не по инструкции! И чего ждать от моего ёжика, никто не знает, даже я сама.

А еще эта дурацкая болезнь.

Ледяной фамильяр – искажение на лицо. Поэтому с того дня я начала носить с собой плотную тряпичную сумку, куда складывала маленькое полотенце, бутылку воды и сажала туда фамильяра.

– Никто не должен видеть его, пока мы не вылечим твое искажение, – предупредила Жаклин. – Рядом положи воду, чтобы фамильяр не забывал родную стихию в нормальном состоянии. И ни в коем случае не используй магию!

Я слушалась.

По совету опытной женщины, которая пережила несколько отношений с мужчинами, удачные и не очень, я попыталась уйти в работу.

Денег у меня не было, но Жаклин обещала выделять мне пару серебряных эссов на еду, если буду помогать с общежитием. Студентов здесь пока не было, а вот готовить здание к приёмке было надо. Стирка казенных полотенец, сорочек, постельного белья, штор. Мытье стен, окрашенных в светло-синий, и деревянных окон.

Каждый день я просыпалась с рассветом и принималась за уборку пустующих комнат. По одной-две на каждый прожитый день.

– Разбитое сердце лечит время и занятость! – объясняла Жаклин. – Чем больше работы, тем меньше времени сопли размазывать.

Я добросовестно выполняла требования, вечером ходила до местного рынка за самым дешевым мясом и овощами, готовила себе суп на общей кухне. А ближе к ночи, когда Жаклин засыпала, сбегала на улицу через широкое окно. Прямиком в академический сад.

Сад был огромный. Деревья, кустарники посажены густо. Обычно здесь никого не было, я была очень осторожной. На каждый шорох бросалась в кусты и сидела, притихнув, пока шорох не исчезнет.