Проклятый скрипач. Голос за любовь

У овощной лавки сидела женщина с корзинами.

Я подошла к ней.

– Подскажите…

Первое слово показалось хриплым скрежетом.

Женщина подняла голову и поморщилась.

Я сглотнула. В горле будто повернулось что-то острое.

– Как пройти…

– Громче говори, – потребовала она.

Я набрала воздуха, но вместо слов закашлялась.

Женщина отодвинула от меня ближайшую корзину.

– Больная, что ли?! – воскликнула она и замахнулась на меня. – Иди-ка отсюда! Не хватало еще, чтобы покупатели шарахались.

Я отступила.

Щеки горели.

Всего два дня назад я могла наполнить голосом огромный зал. Люди замолкали, чтобы слушать меня. Мой голос даровал умиротворение.

Теперь же мне не удалось даже спросить дорогу.

Я свернула за угол и остановилась у стены. Осторожно провела ладонью по шее.

Нужно было говорить тише. Не торопиться. Горлу нужно дать время привыкнуть.

Вдали на солнце блестели шпили замка.

Люсьен обязательно поймет.

Я расскажу ему, что случилось. Он ведь знает, какой у меня был голос. Если кому и можно объяснить, что я потеряла, то ему.

С этой мыслью стало легче идти.

Я вышла к площади.

От деревянной сцены остался помост с торчащими гвоздями. На камнях валялись размокшие лепестки. Фонтан работал, но возле него больше не было нарядных гостей. Женщина полоскала в воде тряпку, а мальчик пытался выловить палкой обрывок красной ленты.

Я остановилась, пораженная тем, как все сильно изменилось.

По площади прокатился стук колес.

Я обернулась на звук.

Из боковой улицы выезжала карета. Темная, с серебряной отделкой на дверце. На козлах сидел кучер, позади стоял слуга.

Сначала я посмотрела на нее просто потому, что рядом больше нечего было рассматривать.

Потом увидела знакомый профиль в окне.

Светлые волосы. Прямая спина. Рука, лежащая на краю окна.

Это Люсьен!

Сердце так сильно ударило, что я забыла о боли в горле.

Он оказался здесь!

Именно сейчас, когда я пришла на площадь. Это был знак свыше!

– Милорд!

Я бросилась вперед.

Карета двигалась медленно: дорогу перегородила тележка, нагруженная обломками сцены. Кучер натянул поводья и сердито крикнул грузчикам, чтобы поторапливались.

Я бежала со всех ног.

Туфли скользили на мокрых камнях. Мне казалось, стоит добраться до окна, и все наконец встанет на свои места.

Люсьен обязательно узнает меня.

Удивится, конечно. Спросит, почему я в таком виде, а я отвечу, что теперь свободна.

– Милорд!

Он повернул голову.

Я остановилась у самой дверцы, задыхаясь от бега.

Люсьен посмотрел на меня.

Он был так близко. Почти как тогда, возле фонтана.

Я улыбнулась.

– Это я…

Из горла вырвался громкий, каркающий звук.

Люсьен резко отпрянул от окна.

Улыбка застыла на моих губах.

Он оглядел меня. Взгляд скользнул по распущенным волосам, серому платью со следами грязи.

Я ждала, когда он узнает меня. Но он только нахмурился.

– Что тебе нужно? – спросил он.

Я сглотнула.

– Я… Ли…

Горло сдавило. От волнения язык совсем перестал слушаться.

Люсьен посмотрел куда-то поверх моей головы. Вид его был скучающим.

– Милорд, – повторила я, уже почти шепотом. – Я из обители…

– Отойди от колеса! – прикрикнул кучер.

Тележку впереди наконец сдвинули в сторону.

Я испугалась, что карета сейчас тронется, и схватилась за край дверцы.

Люсьен отдернул руку.

– Постойте, пожалуйста! – взмолилась я. – Это же я…

Люсьен поспешно полез в кошелек.

Я растерянно смотрела на него. Почему он не приказал остановить карету и не открыл мне дверь?

– Вот, держите.

Из окна вылетела монета. Она ударилась о камни возле моих ног, звякнула, подпрыгнула и покатилась к канаве.

Я проводила ее взглядом.

– Купите себе поесть, – сказал Люсьен даже не глядя на меня. – Поезжай.

Карета качнулась.

Я шагнула следом.

– Подождите!

Мой крик заставил его поморщиться.

Он прикрыл окно.

– Кажется, слухи о моей доброте начинают мне вредить, – проговорил он.

Я шла рядом еще несколько шагов, заглядывая внутрь, но теперь видела только отражение домов и собственное бледное лицо.

Карета ускорилась.

– Люсьен!

Голос сорвался.

И тут до меня дошло. Застежка!

Вот я бестолковая! Нужно было сразу показать!

Вместо того, чтобы пугать Люсьена своим страшным хрипом, надо было протянуть застежку.

Он бы сразу вспомнил о том, что произошло во время урагана.

Я сжала пальцы.

У Люсьена было слишком мало времени. А тут я выскочила. Волосы растрепались, лицо перекошено. Еще и платье это!

Он не узнал меня, но все равно проявил участие. Дал денег, захотел помочь и проявил доброту.

Я вытерла мокрые глаза тыльной стороной ладони.

Ничего еще не закончилось.

Мне просто нужно увидеть его снова, поговорить в более спокойной обстановке.

Я пошла по улице, на которой исчезла карета.

Старалась идти быстро, но вскоре пришлось замедлиться. В горле жгло, ноги гудели. Я не привыкла ходить так долго.

На перекрестке я остановилась.

Впереди улица расходилась надвое. Я посмотрела направо, потом налево.

Кареты нигде не было.

Зато справа, между домами, виднелись башни. Я решила, что Люсьен наверняка поехал в свой замок, и свернула туда.

Дорога поднималась все круче. Дома вокруг становились все больше и богаче.

Пока я дошла до замка, то успела сбить в кровь ноги. Каждый шаг давался через боль.

– Куда? – суровый стражник держал руку на древке алебарды.

Я указала за ворота.

– К лорду…

Он наклонил голову, прислушиваясь.

– Чего?

– Лорд Арден, – выдавила я.

– Его светлости нет.

– Я подожду.

Он окинул меня взглядом.

– Уходи! Сегодня не приемный день!

Я послушно отступила.

Решила, что лучше тогда попробовать перехватить карету Люсьена на обратном пути у того же фонтана.

Спускаться оказалось ненамного легче. Туфли натерли пятки, и каждый шаг отзывался болью.

На площади кареты не было.

Я обошла фонтан, дошла до здания городского совета. Потом услышала стук колес и бросилась обратно. Сердце колотилось, словно хотело из груди выпрыгнуть.

Но мимо проехала повозка с пустыми бочками.

Я остановилась, тяжело дыша.

Так прошел остаток дня.

Несколько раз мне казалось, что я вижу серебряный отблеск на проезжавшей мимо карете. Но все оказывалось не то.

Люсьена нигде не было.

На город спускались сумерки. Я стояла посреди улицы и не знала, куда идти дальше.

Скоро совсем стемнеет.

В прошлый раз Тиана все время напоминала, что нужно вернуться в обитель до последнего колокола. Тогда я сердилась на нее за эту торопливость.

Теперь отчаянно захотелось, чтобы она оказалась рядом, взяла меня за руку и повела домой.

Я посмотрела вверх, туда, где над крышами темнели стены обители.

У меня больше не было дома. Но и идти мне тоже не куда.

Может, попроситься на ночлег, а утром снова попробовать поговорить с Люсьеном?

Я доковыляла до обители уже затемно. Тихонько поскреблась в дверь.

Открылось маленькое окошко.

– Что нужно? – спросила служительница через решетку.

– Это Лирель, – отозвалась я.

– Кто?

Я попыталась повторить, но закашлялась.

– Ты зачем вернулась?

Я всхлипнула. Вспомнила слова ведьмы о том, что кормить меня здесь больше не будут.

Окошко закрылось. На улице быстро темнело. Где-то внизу зажигали фонари, но сюда их свет не доставал.

Я не уходила. Просто идти было некуда. Внизу меня никто не ждал.

За спиной щелкнул замок. Калитка приоткрылась.

Я обернулась.

Госпожа Эстара стояла с лампой в руке.

– Что случилось?

От ее голоса у меня сразу задрожали губы.

Пришлось крепко сжать их, прежде чем ответить.

– Я не успела… поговорить с ним.

Наставница молчала.

– Он уехал. Я ждала, но… – я сглотнула, и горло отозвалось болью. – Завтра я попробую еще раз.

Она посмотрела на меня с сожалением.

– Лирель, ты больше здесь не живешь.

Госпожа Эстара опустила лампу.

– Ты отказалась от своего места.

– Я знаю. Я могу…

Я запнулась.

– … помочь с уборкой. Принести воды. Сидеть тихо, чтобы никому не мешать.

В обители всегда было столько работы. Столько комнат, куда мы никогда не заходили. Неужели для меня не найдется угла?

– Здесь содержат певчих, – сказала наставница. – У тебя больше нет дара.

Я посмотрела ей в глаза.

– Госпожа Эстара…

Голос подвел окончательно.

Вместо просьбы получился слабый хрип.

– Обойди стену слева, – тихо сказала она. – Там служебный вход для прачки и остальных. Переночуешь на крыльце.

Я замерла.

– На улице? – спросила я.

– Под навесом хотя бы сухо, – произнесла она холодно. – Но потом тебе придется уйти навсегда.

Я кивнула.

Более щедрого предложения мне сегодня все равно не поступало.

Служебное крыльцо находилось с другой стороны обители.

Три каменные ступени, низкий навес и дверь, обитая железом. Рядом стояла бочка, в которую с крыши стекала вода.

Я опустила ладони в воду, умыла лицо и пригладила волосы. Потом медленно опустилась на ступени.

Камень за спиной еще хранил дневное тепло, но снизу уже тянуло сыростью. Я поджала ноги, и обхватила колени руками.

Колокол известил, что пора собираться к вечерней трапезе.

Живот болезненно сжался. Я уткнулась лицом в колени.

Нельзя было плакать. От слез горло начинало болеть сильнее.

Завтра я обязательно найду Люсьена.

Покажу ему застежку. И он непременно узнает меня.

За дверью послышались быстрые шаги. Потом шепот.

Я подняла голову.

Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.

Я вскочила.

– Тиана…

Подруга держала в руках кружку. Над ней поднимался пар.

За ее плечом показалась Селин с куском хлеба на чистой тряпице.

Я шагнула к ним.

Тиана тоже дернулась вперед.

Из глубины коридора донеслось покашливание.

Подруга остановилась.

Только теперь я заметила служительницу, стоявшую у стены за их спинами.

Тиана посмотрела на нее, потом снова на меня.

Глаза у нее были красными.

– Нам разрешили принести, – прошептала она.

Я протянула руку.

Но Тиана уже присела и поставила кружку на порог.

Селин положила рядом хлеб.

Некоторое время мы смотрели друг на друга.

Мне хотелось обнять их обеих. Но прикасаться к певчим было нельзя.

– Выпей, пока горячий, – сказала Тиана.

Селин опустила глаза. Ее пальцы теребили рукав белого платья.

– Пора, – произнесла служительница.

Тиана смотрела на меня до последнего. Потом дверь медленно закрылась.

Я осталась стоять перед ней с протянутой рукой.

Кружка стояла у моих ног. Я осторожно подняла ее.

Горячая глина обожгла ладони. Я сделала маленький глоток и едва не расплакалась.

Я опустилась обратно к стене. Взяла хлеб. Отломила кусочек, размочила в отваре, чтобы легче было проглотить.

Если я завтра так и не встречу Люсьена, то придется как-то устраиваться в городе.

Глава 6

Берто занял лучший стол в таверне и коротал время за поеданием закусок.

Я остановился напротив.

За неделю моего отсутствия на одном из толстых пальцев дельца появился новый перстень. Кажется, кто-то недавно дорого заплатил ему за услугу.

– Ренар! – Берто расплылся в приторной улыбке. – Живой, паршивец!

– Сам удивлен, – я пожал плечами и сел напротив.

– Я уж думал, тебя где-нибудь повесили, – Берто захохотал, радуясь собственной шутке, потом вытер губы платком.

Я поставил скрипичный футляр возле стены, подальше от его жирных рук.

В таверне было жарко. Под низким потолком клубился сизый дым, от которого щипало глаза. Кто-то спорил у стойки, в дальнем углу с грохотом сдвигали скамьи и играли в кости.

После двух часов пешком мне хотелось помыться и выпить чего-нибудь, что не пахло тухлятиной.

На столе перед Берто стояли кувшин, миска с костями и блюдо, на котором плавали в жире куски мяса.

– Будешь? – он подтолкнул блюдо ко мне.

Я поморщился.

– Уже испортил себе аппетит, пока смотрел, как ты ешь.

– Все такой же привередливый, – заржал Берто. – А с виду и не скажешь!

Я налил себе из кувшина в кривой стакан, понюхал и поставил кружку. Такое пить стоило только если б хотелось поскорее снова повелителя мертвых увидеть.

Берто наблюдал за мной.

– Где пропадал? – спросил он.

– Выступал, – ответил я уклончиво.

Делец довольно улыбнулся.

– И много заработал? – спросил он.

– Зависит от того, сколько сегодня придется потратить.

Между столами прошла девушка с пустыми кружками. Берто проводил ее взглядом и снова повернулся ко мне.

– А у нас тебя до сих пор вспоминают, – сказал он.

Я удивленно поднял бровь.

– С благодарностью, надеюсь?

– Ага. Особенно кровельщики, – Берто заржал.

Я усмехнулся.

– Хоть кому-то принес пользу.

– Ты бы видел, что потом творилось! – Берто подался вперед, укладывая грудь на стол. – Старейшина орал, распорядитель клялся, что его не предупреждали о возможных последствиях. А новый лорд…

Он зажмурился от удовольствия.

– Что лорд? – лениво спросил я.

Я вспомнил этого напыщенного хлыща и поморщился. Мерзкий крысеныш.

– Говорят, нашли его возле сломанного помоста. Плащ застрял под бревном. Стоял, дергался, как козел на привязи. А через пару дней уехал. До сих пор не возвращался.

– За новым плащом на торг подался? – спросил я.

Берто расхохотался, обнажив золотой зуб.

– Может, и за ним! А, может, наскучила наша тихая провинция, и он подался в столицу в поисках приключений.

Толстяк продолжал рассказывать, кто сколько потерял во время урагана. Я слушал вполуха. С того вечера успел побывать в двух городках, сыграть на свадьбе, поссориться с заказчиком и переночевать в сарае, который хозяин постоялого двора почему-то называл отдельной комнатой.

Городской праздник давно выветрился из головы.

А вот струна не давала покоя.

Я дождался, когда Берто потянется за очередным куском, и спросил:

– Ты видел ее? Струну?

Рука приятеля замерла над блюдом.

– Видел, – делец враз стал серьезным. – Этими самыми глазами.

– В трезвом состоянии?

– Обижаешь!

Берто облизал пальцы.

– Серебристая, с зеленоватым отливом. В узком футляре, внутри черный-зеленый бархат. На концах крепления, каких я раньше не встречал. Работу видно сразу.

Я наклонился вперед.

– Метки? Клейма? – уточнил я, неожиданно перейдя на шепот.

Берто довольно улыбнулся, но не спешил говорить.

Я достал кошель и положил на стол. Зрачки у дельца расширились, ноздри раздулись. Запах денег он любил больше всего на свете.

– Три крошечных листа возле крепления, – сказал мой собеседник и обрисовал фигуру пальцем на грязной столешнице. – Один над другим. Средний повернут в другую сторону.

Я медленно выдохнул. Все совпадало.

Эльфийские струны попадались редко. Настоящие — еще реже. Обычно за них пытались выдать что-нибудь серебряное, блестящее и совершенно бесполезное.

– Кто владелец? – спросил я.

– Гаспар Вальт.

Имя ничего мне не говорило. Да я и не знал никого в этой части страны, кроме самого Берто.

Приятель заметил мое возбуждение и продолжил:

– Охотник за древностями. Раньше сам лазил по развалинам, теперь нанимает других. У него усадьба за городом, возле старой дороги. Ты, наверное, видел ворота с каменными собаками.

– Видел.

– У него в доме столько добра, – он потер ладони в предвкушении.

– Сколько хочет за струну? – спросил я.

Берто покачал головой.

– Деньги его не интересуют, – сказал он.

Я посмотрел на кошель, потом на приятеля.

– Надеюсь, это не заразно, – усмехнулся я.

– За меня не переживай! – Берто махнул пухлой ладонью. – Я себе не изменяю.

– И что же ему нужно? – спросил я.

– Спросишь сам, – приятель пожал плечами.

Я помолчал. Дело получалось интересным.

За соседним столом с грохотом упала кружка. Глиняные черепки разлетелись в разные стороны. Послышались брань и пьяный смех.

Я поморщился.

– Ренар, он знает, кто ты, – серьезно произнес Берто. – Когда я сказал, что ты ищешь эту вещь, он заинтересовался. Очень.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

– Насколько же ему это интересно? – спросил я.

– Настолько, что он согласился принять нас в любой день. Да вот хоть сегодня!

Я открыл кошель.

Берто следил за моими руками, стараясь выглядеть равнодушным.

Я отсчитал монеты. Приятель потянулся к ним, но я накрыл деньги ладонью.

– Если струна окажется подделкой…

– Я похож на человека, который станет тебя обманывать? Мы сколько лет знакомы?

Я убрал руку.

Монеты исчезли со стола быстрее, чем я успел затянуть кошель.

Мне нужна была эта струна. Обычные не выдерживали того, что я собирался сыграть. Можно было менять их одну за другой, но впечатление уже было не то.

– Вальт коллекционирует все подряд? – спросил я, прикидывая, какую цену он может запросить.

– Он любит все, чего нет у остальных. С азартом скупает, меняется и не очень охотно расстается с интересными экземплярами.

Берто снова налил себе.

У соседнего стола возились трое. Один сидел на скамье, широко расставив ноги. Второй пытался разлить пиво по кружкам и больше попадал на стол. Третий, с багровым лицом, громко звал кого-нибудь убрать лужу и черепки от разбитой посуды.

Подошла поломойка с ведром.

Я отметил только серое платье и выцветшую косынку. Она опустилась на колени, поставила ведро подальше от чужих сапог и принялась собирать тряпкой разлитое пиво.

Мужчина на скамье вытянул ногу, подставляя ей сапог под самый нос.

Девушка что-то сказала.

До меня долетел какой-то неприятный хрип, будто вилкой по стеклу скрежетали.

– Чего? – мужик наклонился к ней. – Ты говори, говори. Мы послушаем.

Его приятель заржал.

Поломойка попыталась передвинуть ведро.

Багровый ухватил ее за локоть. Девица дернулась, ударилась плечом о край стола.

– Руки убери, – донеслось до нас.

Голос был такой, будто кто-то скреб железом по камню.

Я поморщился и повернулся к Берто.

– А струну он как получил? – вернулся я к теме нашей беседы.

– Сказал, что привезли с побережья. Там после обвала открылось старое захоронение.

Звучало правдоподобно. Живых эльфов не видели уже лет триста.

Тем временем поломойка поднялась. Мужчина на скамье поймал край ее юбки и дернул на себя.

Девица вырвала ткань и поспешила к кухне, прихватив ведро.

Вслед ей улюлюкнули.

Берто неодобрительно покачал головой.

– Сюда совсем перестали приличные люди ходить, – со вздохом сказал он.

Я посмотрел на него.

– Мы же здесь, – сказал я.

– Вот именно! – приятель рассмеялся.

Он допил пиво, встал и принялся поправлять камзол. Пуговица на животе держалась из последних сил.

– Поехали. У Вальта ужин будет не в пример этим помоям, – произнес он со вздохом.

Я покосился на очищенное блюдо.

– Я заметил, как ты страдал, – усмехнулся я.

– Я доел исключительно из вежливости. Ну и потому, что было уплочено.

Я поднял футляр.

Берто направился к выходу. Сзади снова захохотали, но разбираться, кто кого ущипнул на этот раз, мне было некогда.

На улице уже смеркалось.

После духоты таверны воздух показался холодным. Я расстегнул ворот и с удовольствием вдохнул.

Берто огляделся.

– Я за повозкой. Стой здесь.

– Ого! – только и сказал я.

Приятель свернул за угол, переваливаясь с ноги на ногу.

Я прислонился к стене.

До усадьбы должно быть недалеко. Если Вальт окажется сговорчивым, еще до ночи можно будет договориться. Если нет…

Я не любил заранее обдумывать такие случаи. Предпочитал следовать интуиции.

Над дверью тихо раскачивался фонарь, освещая выцветшую вывеску.

Где-то рядом хрипло вскрикнули. Я повернул голову.

В узком проходе между таверной и соседним домом, возились темные фигуры.

– Пустите! – голос был старческий, надсадный.

Проклятые пьяницы даже вечером не могли угомониться. В проходе было темно, но я различил двух мужиков и сгорбленную женщину между ними. Ее дернули, она попыталась упереться ногами и снова закричала.

Я поморщился.

– Эй!

Мужчина у стены обернулся.

– Чего?

– У вас ничего святого? От старухи отстаньте!

В ответ раздался смех.

– Слышал? – Один хлопнул другого по плечу. – Старуха!

Женщина попыталась проскользнуть между ними, но ее поймали и толкнули обратно.

– Проходи, куда шел, – бросили мне. – Сами разберемся.

Я некоторое время смотрел на них.

Очень хотелось именно так и сделать.

Впереди ждал ужин, редкая струна и приятная беседа. Здесь же двое пьяных ублюдков и вопящая от ужаса старуха.

Выбор был очевиден.

Один из мужиков поднял руку и замахнулся.

Раздался звук удара. Женщина замолчала.

Я опустил футляр на край ступени.

– Вот ведь моры вас задери! – пробормотал себе под нос.

Замки тихо щелкнули, пальцы привычно нащупали рукоять.

Скрипка легла в ладонь, словно была продолжением меня. В свете фонаря дерево отливало темным багрянцем. Я проверил натяжение смычка и шагнул к проходу.

– Я, кажется, велел ее отпустить, – холодно сказал я.

Один из мужланов повернулся ко мне.

– А ты нам спой! – предложил он.

– У меня другая специальность, – я поднял скрипку к плечу.

Я коснулся смычком струн.

Первый звук вышел низким, тягучим.

Мужчина возле стены дернул головой. Второй перестал смеяться.

Я взял еще две ноты, коротко и резко.

Один из верзил попытался сделать шаг, но запутался в собственных ногах и упал плашмя.

– Ты чего? – спросил он в пустоту.

Я ускорил смычок.

У того, кто держал женщину, руки сами разошлись в стороны, будто он хотел кого-то обнять. Несчастная старуха упала на землю и ползком двинулась в сторону.

Теперь можно было не сдерживаться.

Мелодия подхватила пьяниц, заставляя двигаться все быстрее. Сапоги застучали по камням. Мужчины пытались остановиться, хватались друг за друга и только мешали.

– Веселее, – посоветовал я.

Первый рухнул на колено.

Его приятель налетел на него, растянулся поперек прохода и выругался так громко, что из окна второго этажа кто-то выглянул.

Я отвлекся. Смычок на мгновение оторвался от струн.

Этого хватило первому мужику для нового выпада. Он рванулся вперед, выставив руку, и я увидел в ней нож.

Я убрал скрипку от плеча, резко развернулся боком. Пьяница пролетел мимо, резанув пустоту.

Смычок лег поперек его запястья. Я слегка надавил и резко чиркнул по коже.

Мужчина взвыл. Нож звякнул о камни.

На этом можно было остановиться, но я не смог. Коленом пихнул в живот. Он сложился пополам.

Его приятель, видя, как обернулось дело, решил уползти.

Я не возражал.

За моей спиной сдавленно охнули.

Я обернулся, держа смычок наготове.

Женщина стояла у стены, прижимая ладонь ко рту.

Теперь свет фонаря выхватывал из темноты ее лицо.

Она не была старухой! Совсем молодая. Бледная, с огромными испуганными глазами и прилипшими к щекам волосами. Лиф платья разорван. На нижней губе кровь.

Ба! Да это же поломойка!

– Ты ранена? – спросил я.

Девушка замотала головой.

– Я…

Хриплый звук заставил меня невольно взглянуть на ее горло.

Теперь понятно, почему я принял ее за старуху.

– Говорить можешь?

Она пожала плечами, потом закашлялась.

Я вздохнул и убрал смычок.

– Идти сможешь?

Кивок.

Девица попыталась сделать шаг, но колени подкосились, и она едва не рухнула на мостовую.

Я успел поймать ее за локоть, прежде чем она ударилась лицом о камни.

– Врешь, – вздохнул я.

С улицы донесся стук колес и цокот копыт.

Из-за угла выехал легкий открытый экипаж.

– Я отошел на пять минут, – произнес Берто. – А ты уже влип в историю! Что здесь произошло?

Я оглянулся на лежащего мужика.

– Пришлось дать небольшое представление, – ответил я.

Берто посмотрел на девушку и брезгливо скривился.

– А это надо думать — восторженная фанатка?

Решение пришло мгновенно.

– Она поедет с нами, – сказал я.

– Нет, – отрезал Берто.

Я привычным жестом достал кошелек, достал пару монет и положил их рядом с жадным дельцом.

Берто немедленно спрятал деньги в кармане.