Проклятый скрипач. Голос за любовь

На сцену поднялся распорядитель.

– Сегодня перед вами выступит человек, чья музыка звучала во дворцах и на полях сражений! Странник, которому рукоплескали короли и которого проклинали священнослужители! Музыкант, осмелившийся вызвать на поединок самого владыку Нижнего мира и получивший свой дар от повелителя моров!

Толпа притихла.

– Проклятый скрипач! – гаркнул распорядитель в полнейшей тишине.

Вопреки ожиданиям, он появился без вспышек огня, дыма или иных чудес.

Просто поднялся по ступеням.

Высокий мужчина в темной дорожной одежде. Плащ выгорел на плечах, сапоги покрывала засохшая грязь, на одном рукаве виднелся грубый шов. Длинные темные волосы были собраны на затылке в небрежный пучок, но несколько прядей падали на лицо.

На фоне украшенной цветами сцены он выглядел так, словно пришел на праздник с похорон.

Только скрипка в его руке была безупречна. Темное дерево отливало багровым, как кровь. По краям корпуса тянулась тонкая серебряная вязь. Смычок музыкант держал свободно и слегка взмахивал им в такт шагам.

По толпе пронесся взволнованный вздох предвкушения.

Скрипач поднял голову.

Его взгляд прошелся над толпой и устремился в даль.

В этот момент Люсьен поднялся со своего места.

– Погодите! – взмахнул он рукой.

Скрипач уже приготовился играть, но медленно опустил смычок.

Новый лорд оглядел его одежду.

– Неужели город не мог достойнее встретить знаменитого гостя?

Распорядитель растерялся.

– Милорд?

– После выступления выдайте музыканту двадцать золотых. Хорошему мастеру следует одеваться так, чтобы людям было приятно не только слушать его, но и смотреть.

Я бросила на Люсьена короткий взгляд. Какой же он благородный! Заметил нужду странника и предложил помощь, не дожидаясь просьбы.

Скрипач криво усмехнулся.

– Щедро, – произнес он.

Голос у него был низким, немного хриплым.

– За двадцать золотых лучший портной города оденет вас как человека, которого приглашают во дворцы, – продолжил Люсьен.

– Одежда, которая радует чужие глаза, редко бывает удобна в дороге, милорд, – произнес скрипач.

– Хороший портной сумеет угодить и вам, и окружающим, – произнес лорд и знаком отдал распоряжение слуге.

Скрипач не удостоил лорда ответом. Он молча поправил инструмент на плече.

– Оставьте золото себе, милорд. Посмотрим, смогу ли я впечатлить вас без праздничного платья, – сказал он, и в голосе его послышалась угроза.

Толпа вмиг умолкла. Казалось, люди даже дышать перестали.

Скрипач поднял смычок. Взмахнул им в воздухе и посмотрел новому лорду прямо в глаза.

Смычок коснулся струн.

Первая нота была тихой. Зрители замерли в предвкушении.

Скрипач провел смычком по струнам, и земля дрогнула.

Вдали залаяли собаки, с далекого поля черной тучей поднялись в небо вороны.

Движения смычка становились все быстрее, яростнее. Музыка отзывалась в груди, а ноги рвались в пляс.

Я заметила, что Люсьен отбивал ногой ритм.

Скрипач чуть заметно улыбнулся.

Музыка стала громче, настойчивее.

Сначала в пляс пустились дети. Потом женщины подхватили юбки, пары закружились по площади. Даже стражники начали переступать с ноги на ногу, пытаясь при этом сохранить серьезные лица.

Я сама с удовольствием приплясывала в такт этой дерзкой мелодии, которая была так непохожа на то, что мы исполняли в обители.

Тиана схватила меня за руку.

– Нам не положено танцевать! – прошептала она с ужасом.

Но ее ноги уже двигались.

– Да ладно! – воскликнула я. – Когда мы еще так повеселимся!

Я взяла подругу за руку и повернулась к ней лицом. Мы не сговариваясь сделали по шагу назад, затем снова сошлись.

Вокруг нас кружилась толпа. Люди смеялись, хлопали, и отплясывали в такт мелодии, которая становилась все злее. Мы думали, что веселимся по собственной воле.

Я попыталась остановиться.

Боль пронзила ступни, будто я встала на сотни ножей. Невидимая сила дернула за руки, заставляя продолжать.

– Лирель, – испуганно выдохнула Тиана.

Она тоже безуспешно пыталась остановиться.

Мелодия все ускорялась.

Я закрыла глаза и вспомнила вчерашнее песнопение. Я начала повторять слова про себя, пытаясь заглушить звук мелодии, которая неслась над площадью.

Вдох на четыре удара сердца, потом медленный выдох.

Ноги замедлились.

Я сбилась с мелодии скрипки и едва не упала, зато перестала кружиться.

Глаза скрипача сразу нашли меня в толпе. Его смычок дрогнул, а потом снова упрямо заскользил по струнам. Он порхал над скрипкой так быстро, что выбивал искры.

Порыв ветра дернул мою накидку.

Мелодия стала ниже, тяжелее. В ней появилось что-то такое, от чего огни в фонарях вытянулись и стали извиваться, словно языки неведомых тварей.

Гром расколол совершенно ясное небо.

Толпа ответила восторженными криками. Люди решили, что это часть представления.

Ветер усилился. Сорвал с веревки яркую ленту, закружил ее над площадью. За ней, словно птицы, взлетели бумажные салфетки. Фонари раскачивались в такт музыке.

Тиана тоже смогла прекратить танец. Она судорожно вцепилась в мою руку и прижалась к самому уху.

– Это все делает музыкант? – шепотом спросила она, взглядом указав на возвышение.

Я вновь посмотрела на сцену.

На лице скрипача застыла вымученная улыбка, глаза закрыты. Смычок двигался по струнам все быстрее.

Еще один удар грома прокатился над городом, в точности повторив ритм музыки. Небо ответило скрипачу так, словно играло свою партию в этом страшном концерте.

Молния вспыхнула ярко, освещая испуганные лица горожан.

Один за другим погасли фонари. Площадь провалилась в темноту, которую разрезали только далекие молнии и искры, что вылетали из-под смычка.

Грудь сдавило от ужаса, ноги стали ватными.

– Нам надо бежать! – прокричала Тиана и схватила меня за руку.

Я была с ней согласна, но не могла оторвать взгляда от пугающего представления.

Скрипач резко оторвал смычок от струн. Последняя нота завизжала под его рукой и оборвалась.

Люди остановились.

Кто-то упал, не в силах больше стоять на ногах. Послышались стоны и недоуменные возгласы.

А в следующее мгновение на площадь обрушился дождь такой силы, будто разверзлись небеса.

Сплошная стена воды смывала все на своем пути.

Ветер взревел между домами, перевернул торговый прилавок и со скрежетом протащил по камням обломок крыши. Лошади рвались с привязи, собаки выли.

– В обитель! Скорее! – закричала Тиана и дернула меня за собой.

Люди уже бежали в разные стороны, ища спасение от гнева стихии.

Я вцепилась в руку подруги, и мы двинулись вперед, стараясь избегать столкновений с другими людьми. Мокрая накидка липла к плечам и спине, вода заливала глаза.

Под ногами катились яблоки, обрывки бумаги и разбитые фонари.

Где-то за спиной треснуло дерево. Я оглянулась.

Сцена накренилась. Скрипач спрыгнул вниз и подхватил мальчика, оказавшегося под падающей балкой. Он толкнул ребенка к матери, а сам остался посреди площади, прижимая скрипку к груди.

Он даже не пытался укрыться!

Вспышка молний освещали его лицо, на котором застыла болезненная улыбка.

– Лирель! – Тиана дернула меня за руку. – Бежим!

Мы свернули к улице, ведущей к обители.

И тогда я увидела Люсьена.

Один из рухнувших столбов прижал его плащ. Люди из свиты уже разбежались, спасаясь от обезумевшей толпы. Люсьен пытался освободиться, но никак не могдотянуться до плаща. Он выглядел, как мотылек, пришпиленный булавкой.

– Надо помочь ему! – я остановилась.

– Даже не думай! – воскликнула Тиана. – И без тебя справится!

Но я уже повернула обратно.

Ветер ударил в лицо. Я пригнулась, добралась до Люсьена и ухватилась за тяжелый деревянный столб. Он не сдвинулся.

– Оставьте! – крикнул Люсьен. – Я сам! Надо просто снять этот дурацкий плащ!

Он дернулся. Серебряная застежка впилась ему в горло. На коже показалась капля крови.

– Сейчас! – воскликнула я.

Я вытащила костяную шпильку из своих волос. Пряди рассыпались по плечам, тут же прилипли к лицу.

– Не двигайтесь!

Острым концом шпильки я подцепила застежку. Пальцы скользили, ветер рвал плащ, а Люсьен продолжал что-то говорить. Я не слышала слов за громом.

Наконец застежка поддалась.

Люсьен дернулся вперед и схватился за горло. Злополучный плащ остался лежать в грязной луже.

– Да ты, верно, лишилась рассудка! – закричала Тиана и потащила меня вперед.

Мы побежали к обители. Я лишь раз оглянулась, чтобы убедиться, что лорд Арден в порядке.

Мы ворвались в ворота обители, мокрые и грязные. И замерли, пораженные невероятной переменой.

За воротами ревел ветер, вода потоками неслась по улице, деревья пригибались к земле. А во внутреннем дворе обители было тихо, лишь негромкий дождь стучал по старой черепице.

К нам спешила госпожа Эстара. Она оглядела нас и только губы поджала.

– Скорее идите и приведите себя в порядок. А потом спать! – строго сказала она.

В комнате певчих нас встретили так, словно мы вернулись из Нижнего мира и лично победили моров.

Флори вскрикнула при виде платьев, которые превратились в грязные тряпки.

Селин стояла немного поодаль.

Ее взгляд скользнул по моим распущенным волосам, порванной накидке и грязному подолу.

– Кажется, одной ночи не хватит, чтобы вы рассказали обо всем, что увидели сегодня.

– Это точно, – вздохнула Тиана, убирая мокрые волосы с лица.

Селин подошла ближе и заговорщицки подмигнула.

– А лорд Арден был на празднике?

Я почувствовала, как щеки снова становятся горячими.

– Был, – коротко ответила я.

Я сжимала в ладони застежку, которую помогла расстегнуть Люсьену. Это был мой самый главный трофей, который я унесла с собой. Мне казалось, что это еще одно подтверждение того, что наши пути пересеклись по велению Высших.

– Тиана права, мы очень устали, – сказала я. – Обо всем расскажем завтра.

Я поспешила переодеться и забралась в холодную постель. Стоило мне закрыть глаза, как я увидела широкую улыбку Люсьена, его взгляд. Я перебирала в памяти каждую крупицу воспоминаний.

Ладонь под подушкой сжимала его застежку.

А где-то за стенами обители тоскливо пела скрипка.

Глава 3

На следующий день Селин вознамерилась узнать правду.

– Расскажи, расскажи, ты видела лорда Ардена? – теребила она меня.

Я отмалчивалась целый день, но она поймала меня у органа после репетиции.

– Лирель, я вижу, как ты улыбаешься! – подруга заглянула мне в глаза. – Мы же обещали, что у нас не будет тайн друг от друга!

– Ладно, – вздохнула я. – Мне и самой хотелось поделиться.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

– Он сам подошел к нам, – прошептала я.

У Селин округлились глаза, она прижала ладони к груди.

– Сам? – выдохнула она.

Я кивнула, чувствуя, как губы против воли расплываются в улыбке.

– Он стоял у фонтана. Вокруг столько людей, все чего-то от него хотели. А потом заметил нас, оставил их и подошел.

– Рассказывай!

Она потеснила меня на скамье перед органом и уселась рядом. Наши юбки зашуршали по темному дереву.

Я столько раз вспоминала эту встречу, что теперь растерялась. Хотелось рассказать сразу обо всем, но слова выходили какие-то простые и совсем не передавали того, что я чувствовала.

– Знаешь, вблизи он еще красивее, – призналась я. – Когда мы смотрели через решетку, я ведь почти ничего не разглядела. А там… Он стоял совсем рядом. Я даже видела, как у него возле глаз появляются маленькие морщинки, когда он улыбается.

Селин подалась ко мне.

– Лирель, ну не мучай! – она схватила меня за руку. – Что было дальше?

– Он обрадовался, – прошептала я. – Будто тоже хотел меня увидеть, а тут я сама оказалась перед ним. Понимаешь?

Она закивала с такой готовностью, что у меня потеплело в груди.

Тиана вчера только вздыхала. От этого я чувствовала себя глупой девочкой, которая нафантазировала лишнего. А Селин понимала все без объяснений.

– А потом? – спросила она, сжав мои пальцы.

– Сказал, что теперь понимает, почему нас прячут, – продолжила я. – Потому что мы настоящие сокровища.

Селин тихонько ахнула.

– Так и сказал?!

Я кивнула.

– А после он поцеловал мне руку.

Подруга отшатнулась, чтобы посмотреть на меня.

– И ты молчала целый день?!

Я коснулась пальцем того места, которого касались губы Люсьена, и по спине снова пробежала дрожь.

– Он сначала поклонился, – рассказала я совсем тихо. – А потом взял мою руку. Я даже не поняла, что он собирается делать. У него такие теплые пальцы… И держал осторожно. Я боялась пошевелиться, чтобы он не отпустил.

Селин провела большим пальцем по моим костяшкам.

– Наверное, он со всеми так умеет, – сказала она задумчиво. – Он попросил встретиться еще?

– Сказал, что надеется снова меня увидеть, – ответила я.

Подруга прикрыла глаза и медленно покачала головой.

Я смотрела на ее разрумянившееся лицо и радовалась, что все-таки рассказала ей обо всем.

– Знаешь, что самое странное? – прошептала я. – Я совсем его не боялась. Волновалась ужасно, но мне хотелось, чтобы он остался рядом. Хотя бы еще немного. Чтобы опять взял за руку.

Селин опустила взгляд на свои ладони, сложенные на коленях.

– Наверное, я бы тоже не боялась, – тихо сказала она.

На несколько мгновений мы замолчали.

За высокими окнами кричали птицы. На пюпитре перед нами лежали раскрытые ноты, и уголок страницы чуть подрагивал от сквозняка.

– А потом началась буря, – произнесла я.

Селин поморщилась.

– Да, Флори с самого утра только о скрипаче и говорит. Ходят слухи, что он может погоду испортить. Страшно было?

В голосе Селин пропало то воодушевление, с которым она расспрашивала про лорда Ардена. Но я продолжила рассказ.

– Я думала, мы до обители не добежим. Люди толкались, дождь заливал глаза, совсем ничего не видно было. А потом я заметила Люсьена. Его плащ придавило столбом, и он никак не мог освободиться.

Подруга резко повернулась ко мне.

– Подожди! Он что, остался там один?

Я кивнула.

– Все разбежались. Суматоха такая…

– И его бросили? – в ее глазах застыл ужас.

От ее возмущения у меня самой снова сжалось сердце.

– Я вернулась, – сказала я. – Сначала хотела сдвинуть столб. Даже не знаю, на что надеялась. Он такой тяжелый, а у меня руки тряслись.

Селин вцепилась в мой рукав.

– Он пытался освободиться, а ворот все сильнее стягивал шею. Я увидела кровь и совсем испугалась. Думала только, что надо снять с него этот плащ.

– И сняла?

– Помогла расстегнуть, – прошептала я. – Потом Тиана утащила меня, и мы побежали к обители.

О застежке я промолчала.

Я вдруг поняла, что не хочу рассказывать о ней даже Селин. Она попросит показать, возьмет в руки, будет вертеть перед глазами. Возможно, позовет остальных.

От одной этой мысли мне стало неуютно.

Пусть у меня останется хоть что-то, о чем знаю только я.

– Так ты спасла ему жизнь, – медленно произнесла подруга.

– Он, наверное, и сам бы справился…

Селин смотрела на меня с таким изумлением, будто впервые увидела.

– Лирель, ты понимаешь, что это значит?

Я сглотнула.

– Он теперь будет думать о тебе. Обязательно будет, – заверила меня подруга. – Это все не просто так!

Щеки снова вспыхнули.

Мне захотелось прижать ладони к лицу, но я боялась показаться совсем уж глупой.

– Может, он даже не понял, кто ему помог, – призналась я. – Там было так темно…

– А если бы на твоем месте оказалась я… – начала Селин и запнулась.

– Ты бы тоже вернулась, – заверила я.

Она посмотрела на меня, потом улыбнулась.

– Конечно, – она задумчиво кивнула.

Селин сжала мою руку.

– Ты обязательно должна с ним еще увидеться, – внезапно заявила она.

– Как? – вырвалось у меня. – Меня теперь целый год не выпустят.

Едва я произнесла это вслух, радость померкла.

Целый год взаперти!

– Надо что-нибудь придумать, – сказала Селин.

– И побыстрее, – раздался недовольный голос Тианы. – Пока госпожа Эстара не придумала, чем вас занять до самого ужина.

Мы вздрогнули и обернулись.

Тиана стояла у лестницы, скрестив руки на груди.

– Я так и знала, что вы здесь.

– Мы только немного поговорили, – ответила Селин.

– Конечно. А пока вы тут болтали, госпожа Эстара уже распределила участки для уборки.

Я торопливо поднялась.

– Что нам досталось? – спросила я.

Тиана посмотрела сначала на меня, потом на Селин.

– Боковые хоры. Обе галереи.

– Где мальчики поют? – переспросила Селин с таким ужасом, будто речь шла о пристанище моров.

– Именно.

– А почему мы?!

– Потому что нас трое.

– Их там двадцать!

Тиана развела руками.

Я тоже почувствовала себя несправедливо обиженной. Мальчики умели не только петь. Они еще таскали с собой яблоки, бросали огрызки под скамьи и оставляли грязные следы даже на тех досках, до которых, казалось, невозможно дотянуться ногой.

– Они сами должны за собой убирать, – сказала Селин.

– Скажи об этом госпоже Эстаре, – предложила Тиана.

– Почему нам нельзя принести на хоры даже кружку воды, а им можно есть? – не унималась Селин. – Они ведь еще и шелуху плюют!

– Потому что мы певчие и должны подавать пример, – устало произнесла Тиана.

Голос наставницы она изобразила так похоже, что я невольно улыбнулась.

– Пример чего? – спросила Селин. – Как оттирать чужую грязь?

– Можешь уточнить. Заодно еще лестницу отправят оттирать.

Селин с досадой одернула юбку.

Делать было нечего. Мы вышли из нашего укрытия и направились вниз, к кладовой, где хранились ведра, тряпки и щетки.

Пока подруги спорили, кому достанется щетка с короткой ручкой, я взяла ведро. Даже предстоящая уборка уже не казалась такой тяжелой.

Возможно, в эту самую минуту Люсьен тоже кому-нибудь рассказывал обо мне. И от этой мысли стало так тепло в груди, что захотелось петь.

С мыслями о Люсьене Ардене было проще смириться с уборкой. Вода в ведре становилась серой слишком быстро. Селин вытащила из-под скамьи пару огрызков, а Тиана выметала шелуху от семечек в дальнем углу.

Рукава пришлось закатать до локтей, подолы подоткнуть, но я все равно умудрилась намочить платье. На белой ткани расплылось грязное пятно.

Я только вздохнула расстроенно. Мое платье после вчерашней прогулки еще не вернулось из стирки. Если сегодня придется стирать и это, то завтра мне будет просто не во что одеться.

Внизу хлопнула тяжелая дверь. Звук шагов поднялся вверх и отразился от потолка и стен.

Мы замерли.

– Здесь поразительно спокойно. Даже не верится, что вчера за стенами обители ветром срывало крыши, – от этого голоса у меня дрогнула рука.

Щетка едва не выскользнула из моих пальцев.

Селин вскинула голову и посмотрела на меня.

Я прижала палец к губам.

Она все поняла по моему взгляду и осторожно посмотрела вниз.

В обитель вошел Люсьен.

Любопытство оказалось сильнее страха. Я встала на четвереньки и осторожно сдвинулась к краю, чтобы разглядеть его получше.

На лорде Ардене был темный камзол с серебряными пуговицами. Без плаща он казался стройнее. У ворота, чуть выше края ткани, виднелась узкая красная полоска.

Я смотрела на эту царапину и чувствовала, как колотится сердце.

Вчера я была так близко, что могла коснуться ее пальцами.

Рядом с лордом шел настоятель. Сверху я хорошо различала широкую седую полосу вокруг его лысой макушки, полные щеки и аккуратную короткую бороду. Его темное облачение касалось пола при каждом шаге.

Госпожа Эстара шла с другой стороны, отставая на полшага от мужчин.

За ними следовали двое слуг. Один из них нес продолговатый ларец.

– Стены обители пережили немало бурь, милорд, – ответил настоятель. Голос у него был глубоким и мягким. – И, я вас уверяю, переживут еще многие, если Высшие не оставят нас своей милостью.

– Вчера их милость явилась мне весьма неожиданным образом, – отозвался Люсьен.

Настоятель склонил голову набок.

Я невольно подалась вперед, но Тиана ухватила меня за подол и потянула назад.

– Что же произошло? – все тем же спокойным голосом поинтересовался настоятель.

– Одна из ваших певчих спасла меня, – продолжил лорд. – Полагаю, вам уже рассказали?

Настоятель посмотрел на госпожу Эстару.

– Девушки вернулись благополучно, – произнесла она. – За что мы и возблагодарили Высших. Мы воспитываем их в строгости, где скромность — главная добродетель.

– В таком случае позвольте мне коротко рассказать об этом случае, – казалось, что Люсьен был обижен тем, что настоятеля не оповестили о таком происшествии. – Если бы не одна из ваших девушек, я, возможно, навсегда бы остался лежать на площади, придавленный опорой.

– Все произошло очень быстро, – продолжал рассказ Люсьен. – Моя свита куда-то исчезла, вокруг рушились навесы, а я никак не мог освободиться. И вдруг рядом появилась девушка в белом.

Я почти не дышала.

– Волосы распущены, дождь льет ей прямо в лицо, а она пытается поднять столб, который и двое мужчин с трудом сдвинули бы с места. Я еще подумал: откуда она взялась? Словно прекрасный люминар спустился посреди этого кошмара.

В ушах зашумело.

Он сравнил меня с люминаром, прекраснейшим созданием!

– Мне хотелось бы лично поблагодарить эту девушку, – сказал Люсьен. – Вчера она убежала прежде, чем я успел сказать хоть слово.

– Певчая поступила так, как велели ей совесть и долг, – отозвалась госпожа Эстара.

– Безусловно. Но это не уменьшает моей признательности, – настаивал лорд.

Он повернулся к слуге с ларцом и протянул руку, чтобы открыть крышку.

Из-за ограждения я не могла разглядеть содержимое, только заметила светлую ткань внутри и блеск чего-то золотого.

– Я позволил себе привезти небольшой подарок. Надеюсь, ваши правила допускают благодарность, – Люсьен сделал жест, приглашая Эстару и настоятеля ознакомиться с содержимым.

– Правила обители одинаковы для всех, милорд, – госпожа Эстара даже не посмотрела в ларец. – Наши певчие не принимают даров.

– В таком случае я буду рад хотя бы узнать, кого должен благодарить, – произнес он. – На площади были две девушки. Обе в белом, в одинаковых накидках. В суматохе я не успел понять, которая из них вернулась за мной.

У меня похолодели пальцы.

На мгновение я снова увидела его у фонтана. Как он повторил мое имя, как держал за руку.

Госпоже Эстаре достаточно было назвать мое имя. Всего одно слово, и Люсьен понял бы все.

– Уверяю вас, любая из наших певчих поступила бы точно так же, – сказала наставница. – Все они воспитаны в добродетели и милосердии. Мы не выделяем одну сестру за то, что составляет долг каждой.

Я смотрела на нее сквозь ограждение.

В груди стало тесно.

Мне не требовалась награда. Я не претендовала на золото. Но один взгляд изменил бы все.

Настоятель поднял ладонь, словно примиряя собеседников.

– Госпожа Эстара права. Похвала бывает тяжким испытанием для юной души. Наш долг — беречь девушек в том числе и от тщеславия.

Я опустила голову.

Выходило, что желание услышать от Люсьена доброе слово уже делало меня хуже.

– Но и отвергать вашу благодарность было бы несправедливо, – продолжил настоятель. – Если вы пожелаете обратить эти дары на пользу обители, мы с признательностью примем их. Здесь они послужат общему благу. В том числе и той, которой вы обязаны спасением.

Люсьен немного помолчал. Потом закрыл ларец.

Щелчок замка прозвучал неожиданно громко и заставил меня вздрогнуть.

– Разумеется, – произнес Люсьен. – Распорядитесь ими по своему усмотрению.

Настоятель благосклонно склонил голову.

– Ваша щедрость не останется забытой, милорд.

Он сделал знак слуге, указав на стол у стены, чтобы туда поставили ларец.

Настоятель тем временем заговорил о поврежденной кровле над переходом и о том, что после вчерашней бури придется заново осмотреть водостоки.

Они двинулись дальше по залу.

Люсьен поднял голову, разглядывая своды.

Я замерла.

Стоило ему немного повернуться, и он увидел бы нас. Мы сидели совсем близко к ограждению, втроем, среди ведер и мокрых тряпок.

Вот сейчас он посмотрит и все поймет.

Тиана тихонько дернула меня за рукав, заставляя пригнуться ниже.

Шаги постепенно удалялись. Госпожа Эстара открыла дверь в боковой проход и пропустила мужчин вперед.

Прежде чем выйти, она оглянулась на хоры. Она знала, что мы были здесь. Одно ее слово — и мне было бы позволено предстать перед лордом, сказать ему хоть слово.