Развод с предателем. Я обрушу твою империю!

— Добрый день, коллеги, — начала я, раскрывая ноутбук. Экран мигнул, показывая загружаемый отчет. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Денис не ответил на приветствие. Он обвел зал взглядом, задержавшись на мне на долю секунды дольше, чем нужно.

— Прежде чем мы перейдем к цифрам, — Денис дождался, пока закроют дверь, — нам необходимо обсудить вопрос доверия. Совет был уведомлен о некоторых инцидентах... кризисе фокуса в финансовом департаменте.

Инвестор слева, мужчина в очках без оправы, поднял бровь и перевернул мою распечатку лицом вниз. Уже не нужны цифры? Стоило мне найти их переводы, как у финансового департамента случился «кризис фокуса». Я придвинула ноутбук на коленях и перебила Дениса, прежде чем остальные тоже убрали отчеты.

— Денис, время инвесторов стоит дороже этой прелюдии. У нас квартальный отчет. Маржа выросла на двенадцать процентов благодаря оптимизации расходов, которую я проводила последние три месяца. Давайте посмотрим на график.

Я щелкнула мышью. На большом проекционном экране всплыла диаграмма. Красные линии падали вниз, зеленые росли вверх. Я знала эту диаграмму на память. Хотя бы ее пока не успели заменить.

На лице Дениса мелькнуло раздражение. Он попытался продолжить, но рядом с проектором уже открылась моя диаграмма. Денис замолчал на середине слова и посмотрел на Вику.

Вика подалась вперед. Она протянула ему распечатанный лист бумаги, аккуратно заложенный в прозрачный файл. Файл она держала за уголки, чтобы не закрыть заголовок. Репетировали, что ли?

Денис взял документ, развернул его и положил на стол так, чтобы все видели первую страницу.

— Вот, например, внутренняя служебная записка нашего CFO, датированная прошлой неделей, — произнес он, читая вслух. — Цитата: «Текущие подрядчики неэффективны, их услуги переоценены, требуется полный аудит и замена команды Дениса на внешних исполнителей для снижения рисков».

Инвестор в очках перестал крутить дужку. Его сосед потянулся к записке; Денис задержал ее перед ним и лишь потом протянул мне. Бумага еще хранила тепло принтера. Я пробежала глазами текст и вернулась к «команде Дениса». За пять лет ни одной такой записки. «Финансовый департамент», фамилия ответственного, номер договора — сколько раз он сам ворчал, что я пишу как машина. Теперь ему вдруг подошел этот чужой сленг.

— Это подделка, — сказала я, глядя прямо в глаза Денису. — Стиль не мой. Шрифт Calibri Light, тогда как вся наша внутренняя документация печатается в Arial. И пунктуация здесь... хаотична. Я требую проверить метаданные файла и почтовые серверы компании. Прямо сейчас.

Вика взялась за волосы над ухом, хотя там ничего не выбилось. Пока я требовала проверку файла, она молчала. До моих слов о метаданных Вика смотрела на Дениса. Теперь уставилась на лист. Шрифт выбирала она? Во всяком случае, за него беспокоилась заметнее остальных.

— Метаданные можно изменить, Алина, — сухо бросил Денис. — Как и доступ к системам.

Он щелкнул пальцами. Один из айтишников, стоявший у двери, кивнул и вышел.

— В целях безопасности начатого расследования, — продолжил Денис, и его тон стал каменно-равнодушным, — ваш аккаунт на корпоративном сервере окончательно закрыт пять минут назад, включая резервные сессии. Вы больше не имеете доступа к архивам переписки и базам данных.

Холодок пробежал по позвоночнику, превращаясь в мурашки на предплечьях. Я потянулась к телефону, лежащему в кармане пиджака. Подключилась к гостевому Wi-Fi. Открыла браузер. Попробовала войти в облако через личный аккаунт администратора.

«Доступ запрещен».

Я подняла голову. Совет молчал. Господин Ковалев, старший партнер фонда, смотрел в свой планшет, будто ничего не происходит. Я ждала, что хоть один попросит исходник записки. Совет смотрел на Дениса. До размещения им нужен был отчет без вопросов, а вопросы приносила я.

— Алина, — Ковалев наконец оторвался от экрана. Спросил так, словно ответ уже стоял в его протоколе. — Нам поступила информация. Вы признаете, что пытались вывести данные компании на личные устройства?

Ковалев держал палец над планшетом, ожидая моего «да» или «нет». Копии я забирала. Отрицать — дать Денису поймать меня на первом же логе. Подтвердить без объяснения — подарить ему признание в краже. Я вжала пятки в пол: дослушают весь ответ, даже если очень торопятся.

— Да, я делала резервные копии, — ответила я, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Согласно пункту 4.2 договора о конфиденциальности и регламенту аудита, согласованному полгода назад. Для проверки целостности данных перед командировкой.

Пункт 4.2. Я сама добилась, чтобы его включили в договор, и помнила, кто согласовал каждую правку. Вика перестала перебирать страницы. Денис же улыбнулся и повернулся к двери: айтишник уже вернулся. От этой готовности у меня заныло под ребрами. Мой регламент они тоже учли.

— Резервные копии — это одно, Алина. Взлом защищенных серверов после блокировки основного доступа — совсем другое.

Он повернулся к вернувшемуся айтишнику. Тот переключил проектор на запись.

Глава 5

На экране появилась запись с камеры наблюдения в серверной. Дата: три дня назад. Время: 02:14 ночи.

На видео видно, как фигура в моем пальто подключает внешний жесткий диск к порту USB на стойке с критическими базами данных. Лицо размыто светом монитора, но одежда узнаваема. Мой шарф. Мои туфли.

Закадровый голос Дениса, записанный заранее, звучал с трагической ноткой: — Это произошло после того, как я заблокировал её основной доступ из-за подозрений в утечке. Она обошла защиту. Это взлом.

На экране был тот ночной выход в серверную. Я наклонилась ближе, и ноутбук едва не съехал с коленей. Я забирала архивы легально, используя сервисный порт, потому что мой рабочий ноутбук не тянул объем данных. Но на видео не было видно, как я авторизуюсь через биометрию. Только результат.

Авторизацию срезали. Мое пальто оставили. Слова «служебная копия» на записи услышать уже было нельзя.

Женщина справа покачала головой. Ковалев подвинул ей распечатку, не предлагая мне объяснить строку. Обсудить меня им было проще, чем файл.

Моя ссылка на регламент повисла без ответа. Инвестор смотрел на фигуру в моем пальто и уже закрывал ноутбук. Я вцепилась в край стула. Они смотрели на запись, а услышать меня уже не хотели.

Денис подошел к моему стулу и протянул мне плотную картонную папку. Черную, с золотым тиснением логотипа компании.

— Алина, — сказал он мягко, почти нежно. — Ты слишком ценный специалист, чтобы рисковать твоим будущим в суде. Статья за промышленный шпионаж — это минимум пять лет. Плюс репутационный суицид. Никто в IT-секторе не возьмет тебя на работу после такого дела.

Он открыл папку на соглашении о неразглашении и подвинул ко мне. Условие выплаты severance package стояло сразу под заголовком; за ним шли обязательства, запреты, сроки. Я придержала страницу, которую он уже хотел перевернуть. Сначала прочту, за что мне предлагают деньги.

— Подпиши, и история закончится. Откажешься — полиция и позор. Выбор за тобой.

Я смотрела на бумагу. На строку с суммой компенсации. Сумма стояла крупно. За нее я должна была подписать несколько страниц мелкого текста, где «претензий не имею» повторялось чаще моего имени. Денис знал, на какое место в договоре я посмотрю первым.

Вика показала на ручку, хотя я еще читала договор. Не терпится получить подпись? Вот сейчас она и подождет.

Я взяла ручку. Сняла колпачок и снова надела. Ручка была фирменная; Денис любил такие маленькие церемонии. Бумагу дает он, ручку тоже он — мне осталось только сделать, как велено. Я положила ручку поперек строки для подписи.

И тут в памяти вспыхнули слова Сергея. Из той нашей встречи в гараже, полгода назад, когда он тестировал безопасность системы.

«Если они удаляют логи, значит, там есть то, что нельзя показывать. Ищи теневые копии. Они никогда не верят, что ты можешь думать на два шага вперед».

Я вернулась к пункту об удалении копий. Вот за что он платит. Когда я попросила проверить записку, мне закрыли доступ; теперь за отказ от файлов предлагают компенсацию. Денис протянул руку к папке, но я придержала ее за край. Ключ к архиву Сергея остался у меня. Посмотрела ему в глаза и дождалась, пока он уберет руку.

— Ты забыл удалить бэкап в облаке Сергея, — произнесла я тихо.

Веко Дениса дернулось. Едва заметно. Он на секунду прикрыл глаз и снова посмотрел на папку.

— Я не подписываю, — добавила я, медленно отодвигая папку с контрактом обратно к нему. Бумага скользнула по мрамору с тихим шорохом. — Я начинаю войну.

Денис закрыл папку и кивнул айтишнику. Тот выключил проектор и верхний свет. На стене осталось только отражение экранов.

Экран погас. Зал погрузился в темноту, нарушаемую лишь синим свечением ноутбуков инвесторов и экранов телефонов. Телефон подсвечивал ему подбородок. Денис держал закрытую папку у бедра и следил за мной. Раньше мог отвернуться посреди моей фразы; сейчас дождался даже того, как я застегну сумку.

Я встала. Пластик стула заскрипел, издавая звук, похожий на стон.

— До свидания, господа, — сказала я в темноту.

И вышла из стеклянного гроба.

На панели домофона осталась мокрая полоска от моего пальца. Я всё еще надеялась на обыкновенный щелчок замка: зайду, заберу вещи, позвоню Сергею. Мне нужны паспорт и портфель. Больше пока ничего.

Я стояла перед дверью подъезда в ЖК «Невский-3». Приложила брелок, затем попробовала запасной ключ. Замок не поддался. На панели вспыхнул красный индикатор. — Черт, — выдохнула я, пытаясь снова. Бесполезно. Механизм заклинил или...

В квартире тоже стоял умный замок. Денис менял настройки сам; мне хватало ключа и приложения. Если он отозвал пропуск в подъезд, там наверняка сделал то же самое. Я нажала на латунный зубец так сильно, что на пальце осталась вмятина. Еще вчера этим ключом я открывала свой дом.

Я нажала кнопку вызова на домофоне. Гудки шли долго. Потом щелчок. — Алло? — голос консьержа, вялый, сонный. — Это Алина Соколова, квартира сто двенадцать, — сказала я, стараясь говорить ровно, хотя горло сводило спазмом. — Откройте подъезд, пожалуйста. Мне нужно забрать документы. Я слышала, как он дышит возле микрофона. Кнопку открытия он пока не нажал. — Денис Сергеевич сказал, чтобы никого не пускал. Вы... вы же уволенная сотрудница? Или родственница? Он говорил про какую-то гражданку, которая пытается проникнуть. Извините. Щелчок. Линия мертва.

В стекле двери отражалась моя сумка. Я подтянула сползший ремень и машинально проверила молнию: планшет, зубная щетка, зарядка. Паспорт и диплом CFO остались дома вместе с черновиками отчетов. Вчера я могла разложить их на кухонном столе. Сегодня консьерж спрашивал, родственница ли я человеку, с которым прожила пять лет. Хотелось еще раз нажать вызов и заставить его произнести мое имя.

Я набрала квартиру снова. Консьерж больше не ответил. Хорошо, записываем: ключ не действует, домофон не открывают. Следующая строка — деньги. По привычке перебирала расходы, хотя до сегодняшнего утра делала это только для компании. До зарплаты я бы могла снять комнату. Но сначала нужно выяснить, осталось ли от зарплаты хоть что-нибудь, чем я могу расплатиться.

— — — Банковское приложение приветствовало меня по имени, как ни в чем не бывало. Под приветствием горело ограничение операций. Я остановилась в теплом тамбуре магазина, чтобы пальцы снова попадали по кнопкам. После нескольких минут ожидания меня соединили с оператором.

Оператор попросила подтвердить данные и кодовое слово. Паспорт оставался дома, но его номер я помнила. — Алина Ивановна, — произнесла она мягко. — К сожалению, ваши счета заморожены. Я убрала палец с кнопки перевода. Ограничение не исчезло — не ошибка экрана. — Почему? Это зарплатные счета. Там мои деньги. Заработанные мною. Она вздохнула в трубку. — По операциям поступил сигнал о возможном мошенничестве. Банк проводит свою проверку. Подробности я не вижу, до ее завершения расходные операции ограничены. — Проверка?! — мой голос сорвался на визг, и я прижала руку ко рту, боясь привлечь внимание. Покупатель у двери обернулся. — Я финансовый директор, я каждый день работаю со счетами. Соедините с тем, кто принял решение. Мне нужны основание и срок проверки. Не фраза с вашего экрана! Оператор выдержала паузу, пока я пыталась отдышаться. — Могу предложить вам обратиться в отдел комплаенса. Или в полицию. Если считаете действия незаконными. Но снять наличные сейчас невозможно. Даже со старого дебетового счета. Система синхронизирована.

Она снова предложила комплаенс, потом полицию. Я попросила хотя бы перевести звонок — и опять услышала: «В рамках текущей проверки». До человека, который мог снять ограничение, меня не пускали. В приложении оставалась вся зарплата. Я набрала сумму на одну ночь в комнате, нажала перевод и получила тот же отказ. Пересчитала наличные в кармане: теперь из них надо вычесть и метро. Денис наверняка ждал звонка. Я представила, как он спросит, сколько мне нужно, и сунула деньги поглубже. Не сегодня.

Глава 6

Я вышла на улицу. Ветер тут же залез под тонкое пальто. Москва встречала меня мокрым снегом, который превращался в грязную кашу на асфальте.

— — — Подъезд был закрыт. Консьерж не отвечал. Я обошла здание, надеясь найти служебный вход для мусора, но он тоже был на замке. На втором этаже горел свет в квартире напротив. Старуха-соседка, бабушка Люба, всегда открывала мне, если я забывала ключи. Я отошла от стены и замахала ей, стараясь попасть в освещенное окно. Она выглянула. Я подняла руку, уже приготовившись кивнуть. Штора закрыла ее лицо раньше, чем она ответила. — Бабушка Люба! — крикнула я, чувствуя, как стыд обжигает щеки. — Это я, Алина! Просто впустите меня! Из окна соседней квартиры высунулся мужик в майке. — Ты чего орешь? Денис предупреждал, что ты наркоманка какая-то или шпионка. Не трожь нас! Он захлопнул окно. Бабушка Люба давала мне запасной ключ, когда мы поливали ее цветы. Однажды принесла варенье и долго хвалила мою кухню. Я подняла руку к окну еще раз. Край шторы сдвинулся на сантиметр и замер. Подержала ладонь в воздухе — вдруг всё-таки откроет. Потом спрятала в карман. Узнала она меня. Я еще слышала, как хлопнуло соседнее окно, и уже боялась крикнуть снова.

Снег сыпал всё гуще. Холод пробрался до костей. Мокрый носок прилип к пятке. Ноги мерзли так, что я перестала чувствовать, где сумка ударяет по колену. Хотелось сесть на бордюр и плакать. Навзрыд, некрасиво, истерично. Показать всем: «Мне больно, помогите!» Села бы — потом не встану. Я перехватила сумку повыше и оглянулась на парковку. Телефон еще работал, а отсюда раньше ловился наш домашний Wi-Fi. Пусть хотя бы камера покажет, где мой портфель.

Где еще есть связь? У парковки белел капот старого «Мерседеса», подарка Дениса на годовщину пять лет назад. Машина стояла возле подъезда, где еще ловилась гостевая сеть дома. Полгода назад Сергей проверял ее именно оттуда, пока мы настраивали камеры. Я тогда торопила его: давно всё работает, зачем сидеть в машине? Бывший однокурсник, теперь этический хакер, только смеялся над моей верой в цифровую неприкосновенность. «Алин, любая система имеет дыру. Главное — знать, где она», — говорил он тогда. И он оставил мне офлайн-код восстановления. Не для машины. Для локальной сети роутера, который стоял в подъезде и раздавал Wi-Fi на первые два этажа. Слабая сеть, открытая для гостей, пока мы ремонтировали квартиру.

Я побежала к машине. Ключей от машины у меня не было — они остались в кармане куртки, висевшей в прихожей. Открыть машину я не могла. Зато под козырьком у парковки экран хотя бы не заливало снегом. Сумка сползла с плеча; я прижала ее к боку, чтобы достать телефон. Я присела у машины, прижав телефон к себе, чтобы укрыть от снега. Приложение производителя умного дома показывало статус: «Нет связи». Денис заблокировал мой аккаунт. Правильно. Но код восстановления... Сергей дал мне шестнадцатизначную комбинацию символов. Он был написан на клочке бумаги, который я сунула в чехол телефона. Паспорт остался дома, а эту бумажку Денис не забрал. Я развернула мятый листок. Цифры расплылись от влаги, но читались. 7F2A9B...

Я подключилась к гостевой сети «Guest_Nevsky_12». Пароль был прост: `admin123`. В форме восстановления ввела комбинацию с листка и убрала бумагу обратно в чехол. Экран загрузки крутился. На второй минуте я уже собиралась нажать снова, но остановилась: еще собью запрос. Снег попадал на стекло; протерла его рукавом и прикрыла ладонью. Наконец, интерфейс умного дома ожил. Камера над входной дверью в квартиру передавала картинку. Пустая гостиная. На столе лежал мой портфель. Открытый. Рядом — стопка бумаг. Я увеличила картинку двумя пальцами. Замок был мне недоступен, камера еще отвечала. Сохранила несколько кадров. Номера и подписи с такого расстояния не разобрать, но мой паспорт лежал возле раскрытого портфеля, а сверху виднелась шапка трудового договора. Вещи были на месте. Денис просто не пускал меня к ним. Загрузила файлы в личное облако. Сервер ответил: «Успешно». Я выдохнула. Кадры сохранились. Я проверила их в облаке второй раз. Хоть это у меня сегодня получилось; Денис не мог выгнать паспорт из картинки.

— — — — Гражданка, предъявите документы! Голос был грубым, командирским. Я подняла голову. Передо мной стоял участковый. Молодой парень в форме, с мокрыми плечами. Рядом с ним — охранник из нашего ТСЖ, который явно вызвал полицию, заметив меня у машины. — Я Алина Соколова, — сказала я, пряча телефон в карман. — Живу здесь. — Документы, — потребовал участковый. У меня не было паспорта. Права я тоже забыла взять с собой, когда уходила в спешке после увольнения. Кошелек лежал в сумке — без карточек и документов. — Их нет, — ответила я честно. — Остались дома. Охранник хмыкнул. — Так и знал. Пыталась взломать замок через машину. Видел, как она сидела в снегу с телефоном. Участковый прищурился. — Пройдемте в участок. Будем устанавливать личность. Участковый взял меня под локоть; с другого бока встал охранник. Я попыталась показать на подъезд, но меня уже вели к патрульной машине у въезда. Прохожий притормозил возле нас и отвел глаза, стоило мне посмотреть на него. Поднять сумку выше я смогла только у машины, когда отпустили руку. В участке было душно. Пахло потом и дешевым кофе. Меня посадили на жесткую скамейку в коридоре. — Сидим тихо, — буркнул участковый, удаляясь к принтеру.

Десять минут, пятнадцать. Я следила за часами над принтером. Обещали установить личность, а никто даже не спросил, где лежит паспорт. Дверь кабинета распахнулась. Вошел Денис. Денис стряхнул с плеча одну снежинку. Я сидела с мокрыми волосами, а он успел взять адвоката и переодеться. Это почему-то злило не меньше заявления. За его спиной маячил адвокат. — Инспектор, — Денис держал раскрытую ладонь возле сердца. — Моя жена, Алина. Мы расходимся. Она страдает от мании преследования. После увольнения у неё случился нервный срыв. Она пыталась проникнуть в квартиру, угрожала соседям. Я прошу вас помочь ей успокоиться. Возможно, направить в диспансер. Адвокат кивнул участковому и остался рядом с Денисом. На меня даже не посмотрел. Участковый вернулся, держа в руках планшет. — Хорошо, что вы приехали, Денис Сергеевич. Поможете опознать. Денис подошел ко мне. Его глаза скользнули по моему лицу, по мокрым волосам, по грязным рукам. Грязь на моих руках он заметил. Я спрятала их под сумку, пока он не предложил участковому посмотреть и на это. — Алинка, — произнес он ласково, наклоняясь ближе. Запах его одеколона ударил в нос, тошнотворно сладкий. — Зачем ты делаешь это? Тебе же будет хуже. Верни ключи, отдай флешку с данными, и я забуду про заявление о краже. Денис протянул ладонь. Я посмотрела на нее, потом на участкового: тот ждал, что я отдам. Еще минуту назад меня просили успокоить, теперь требовали данные. Я прижала сумку к животу. Пусть хоть здесь услышат, что ему нужно от больной жены. Я держала сумку так крепко, что ремень врезался в палец. Флешку ему отдать? Еще скажет, что ничего не приносила. — Она не говорит, — заметил участковый. — Может, она шокирована. Давайте проверим телефон. Вдруг там доказательства того, что она действительно хочет навредить. Денис чуть напрягся. — Телефон? Ну, смотрите. Но там ничего полезного. Участковый протянул руку. — Дайте сюда. Я медленно достала телефон. Экран был включен. Последнее уведомление. Полицейский взял аппарат, который я разблокировала перед передачей, и пролистал меню. — Так... Галерея... Пусто. Сообщения... WhatsApp... Его палец замер. — Странно, — пробормотал он. — Вот, последнее уведомление. От сервиса доставки еды. Заказ оформлен пятнадцать минут назад. Адрес: квартира 112. Оплата картой держателя... Он поднял глаза на Дениса. — ...Дениса Королёва. Комментарий к заказу: «Для Вики, любимая. Суши и вино. Буду через час». Участковый перестал листать экран. Денис посмотрел на адвоката. Меня на этот раз никто не спросил, зачем я всё выдумала. Лицо Дениса дернулось. Адвокат сделал шаг вперед. — Это ошибка, — быстро сказал он. — Технический сбой. Клиентская база путается. — Любимая? — участковый усмехнулся, но без веселья. — Красиво пишется. Денис схватил телефон из рук полицейского. — Это ложь! Она сама создала фейковый профиль, чтобы подставить меня! Посмотрите IP-адрес! Я потянулась за телефоном, но Денис повернулся ко мне плечом и принялся нажимать на экран. Удаляет. Я уже хотела сказать участковому, чтобы остановил его, — и посмотрела на адвоката. Тот убрал руку, которой только что тянулся к аппарату, и ждал. Оба слышали комментарий. Денис мог стереть запись, но «для Вики, любимая» при них прочитала не я. В приложении остался наш общий семейный профиль доставки. Я вспомнила, как сама привязывала его карту, чтобы не просить у него деньги на каждый ужин. Он забыл отвязать меня. Уведомление исчезло с экрана телефона, когда Денис удалил запись на еще открытом экране. — Пусто, — сказал он торжествующе. — Видите? Ничего. Она врунишка. Денис сунул аппарат обратно участковому, и тот вернул его мне экраном вверх. В сторону Дениса он больше его не протягивал; мужу пришлось убрать ладонь. — Ладно, гражданка. Паспорт принесете завтра? — Да, — сказала я. — Тогда свободны. Идите домой. Домой. Я встала. Ноги гудели от холода. Я убрала возвращенный телефон в карман. Денис стоял за спиной участкового, поправляя манжеты рубашки. Проводил меня взглядом и остался возле адвоката. Я дошла до двери, ожидая окрика: сейчас опять велит отдать флешку. Но мне позволили взяться за ручку и выйти. Комментарий к заказу прочли вслух, а его «технический сбой» слышали оба свидетеля. Торопиться вслед за мной Денис перестал. Под пальцами была холодная ткань кармана. Я повторяла про себя комментарий к заказу, чтобы запомнить его слово в слово. Теперь был свидетель, слышавший его заказ. Мне не придется доказывать, что придумала чужую любовницу. Я достала телефон, чтобы сразу записать комментарий: дома Денис наверняка удалит и остальные следы.