Смотри сердцем - 2. Целительница для Князя

В доме нас уже встречала светловолосая улыбчивая женщина. Немного полноватая, с круглым добрым лицом и румяными щеками, Берта была какая-то вся мягкая и уютная, словно домашний плед. Она тут же пригласила нас к уже накрытому столу, куда и направился Эрвин, успев по дороге переодеться и умыться. На него тут же вскарабкались не только пацаны, но и пятилетняя девчушка, такая же светловолосая, как мать, с большими голубыми глазами и длинными косичками.

— Дети, дайте папе спокойно поесть! — строго, но без злобы велела хозяйка дома. — Поиграйте пока в детской!

Дети послушно, хоть и с недовольным бурчанием, отправились к себе в комнату, по дороге толкаясь и шёпотом споря о чём-то.

Еда на столе была без изысков, которыми нас баловали в дорогущем элитном санатории, но очень вкусной, домашней, пахнущей теплом и заботой. Свежий хлеб, ароматный суп, запечённая рыба с овощами, компот из местных фруктов.

— Вы сами готовите? — удивилась я, пробуя нежный пудинг на десерт. — Как же вы всё успеваете с тремя детьми?

— Пока мне помогает Марта, — со вздохом ответила Берта, вытирая руки о передник. — Она приходит несколько раз в неделю, помогает с готовкой и уборкой. Но скоро нам уезжать, и я не знаю, как буду справляться со всем. Ещё и переезд этот, и дом там гораздо больше, целых два этажа.

— Дорогая, я рассказал Алисе о нашем предложении, — сказал Эрвин, отставляя тарелку.

— Вы согласны? — с надеждой посмотрела на меня Берта, её глаза блестели от ожидания.

— Ваш муж сказал вам, что я… — начала я, заикаясь, и не решилась продолжить.

— Что вы ждёте малыша? Да, конечно! — Берта тут же положила мне на руку свою тёплую ладонь. — Я не думаю, что в этом будет какая-то проблема. Я не позволю вам носить тяжести или делать что-то, что может повредить вам и ребёнку. Для этого мы найдём другого человека, помощника по хозяйству. Мне просто нужна помощница, которая всегда будет под рукой, сможет наладить контакт с моими сорванцами, погулять с ними, почитать сказки.

— Они такие милые! — воскликнула я, глядя на дверь в детскую, откуда доносился весёлый гам.

Мальчишки и правда были забавные. Непоседливые, шумные, непосредственные и живые. И девочка, гораздо более тихая и скромная, чем её братья, с задумчивым взглядом и тихим голоском, мне тоже очень понравилась. Весь этот дом дышал теплом и любовью, и источником этого ощущения, как я уже поняла, была его хозяйка.

— Мне очень у вас нравится, — честно ответила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы от умиления. — И я готова принять ваше предложение. Но пока у меня контракт с баронессой, и он закончится где-то через неделю.

— Вот и замечательно! — радостно хлопнула в ладоши Берта. — Мы переезжаем как раз через две недели. Правда, жить у нас тут пока негде — это в новом доме будет много свободных комнат, а пока, как вы видите, мы сами обитаем в тесноте.

— Да не в обиде, — продолжила я с улыбкой. — Это не страшно. Как я сказала, ещё неделю я живу в санатории с клиенткой, а потом на неделю могу снять жильё где-нибудь неподалёку от вас, чтобы начать знакомиться с детьми и помогать вам с сборами.

— Соседи как раз сдают комнату, — оживился Эрвин. — Я уточню у них, если не против.

Так я нашла для себя новую работу и для нас с малышом кров на ближайшее время. А там посмотрим. Приеду в Парканс, осмотрюсь, может быть, найду какой-нибудь приемлемый вариант, даже если придётся менять работу. Но мне бы очень не хотелось этого — семейство Донелли мне очень нравилось, и я чувствовала, что здесь меня примут такой, какая я есть.

Вернувшись в санаторий, я рассказала про предложение доктора Маше, чем несказанно порадовала её. Женщина почему-то чувствовала себя ответственной за меня и очень переживала о том, как же я справлюсь одна с малышом, без поддержки родственников.

— Доктор — хороший человек, он не даст тебя в обиду! — говорила она, обнимая меня. — И жена его добрая, я чувствую. Всё будет хорошо, Алиска.

А я подумала о том, как много хороших людей стало встречаться на моём пути с тех пор, как я перестала быть графиней. Люди, которые на протяжении всех этих непростых для меня лет поддерживали меня, помогали мне, не требуя ничего взамен. Силыч с Бориской, подобравшие моё почти бездыханное тело на берегу моря. Агата и фельдшер Палыч на корабле, которые выходили меня. Доктор Семён Степанович и настоятельница Прасковья в монастыре, давшие мне приют. Мастер в Школе, увидевший во мне потенциал. Алевтина на кухне княжеского дворца, подкармливавшая меня вкусными пирогами. Я была безумно благодарна всем этим людям и понимала, что за всю жизнь вряд ли смогу отплатить им за их доброту и участие.

Что-то я прям расчувствовалась. Беременность, похоже, интересно влияет на моё эмоциональное состояние — слёзы подступают по любому поводу. Ещё бы не вспоминать всё время про папочку моего ребенка. Иногда я ещё переживала за Ромку. Хоть мы с ним и расстались, всё же не чужой он мне человек. Как он там? Как пережил наш разрыв? Не винит ли себя? Может, стоит написать ему… Нет, не стоит. Пусть живёт своей жизнью, забудет меня. Так будет лучше для него.

Олег Матвеевич приехал, как и обещал, через неделю. Маша прыгала от счастья, как ребёнок, а я переехала к соседям доктора Донелли. У них действительно была свободная комната, чистая и уютная, которую они с удовольствием сдали мне на неделю. Машенька, при поддержке Олега Матвеевича, долго уговаривала меня остаться с ней в санатории до отъезда, но я отказалась, заявив, что необходимо начать понемногу знакомиться с будущими работодателями, а точнее — с их детьми. На самом деле мне не хотелось мешать Машиной идиллии с мужем. Они очень соскучились друг по другу, и моё присутствие могло им только мешать. Мой аргумент оказался весьма весомым, особенно для Маши, и меня отпустили с богом, взяв предварительно обещание, что мы ещё будем встречаться, пока я не уеду в столицу.

Олег Матвеевич щедро расплатился со мной, и я так подозреваю, тому способствовало не отменное выполнение моих обязанностей, которых, скажем честно, было не так уж и много, а просьба его супруги. Я не стала отказываться — теперь я думаю не о себе и своей гордости, а в первую очередь о ребёнке. Ему нужны будут питание, одежда, забота, а это всё стоит денег.

Назначенные целителем капли облегчали мне столь неприятную вещь, как токсикоз. Хотя и не совсем снимали тошноту, но хоть как-то помогали снизить некомфортные ощущения. Но я всё равно ела плохо, несмотря на качественное питание, и, кажется, начала худеть, теряя немногие килограммы, набранные за предыдущий месяц. Меня это не очень расстраивало, поскольку теперь-то я помнила, какой пампушкой была всего шесть лет назад, и мне совсем не хотелось возвращаться к тому состоянию. И если до этого я держала форму ещё и за счёт активных тренировок, то теперь эту активность пришлось существенно снизить. Я делала только те упражнения, которые мне рекомендовал доктор, и в качестве активности предпочитала долгие прогулки на свежем воздухе.

Машенька больше не составляла мне компанию в этих прогулках, предпочитая всё время проводить с мужем. Я только радовалась за неё, тем более что сейчас мне хотелось быть наедине с собой и своими мыслями. Мысли о малыше постепенно вытесняли из моей головы мысли об Инваре. Хотя, конечно, не совсем. Иногда, по ночам, я всё ещё просыпалась от кошмаров, где видела его лицо, его холодный взгляд. Но днём, когда солнце светило ярко, и я чувствовала, что внутри меня растёт новая жизнь, мне становилось легче. Психологически я успокаивалась, несмотря на неопределённость моего будущего и явно ожидаемые сложности.

Как и говорила Маше, переехав к соседям Донелли, я начала понемногу знакомиться с детьми Эрвина и Берты. Пока я приходила к ним как гостья, не особо навязывая своё общение. Приносила вкусности — домашнее печенье, которое научилась печь у Берты, маленькие подарки вроде необычной ракушки или красивого гладкого камня, найденных мною во время прогулки по пляжу.

У детей такие подарки вызывали неподдельный восторг. Правда, иногда возникали скандалы и даже драки за владение новой игрушкой, но я предложила очередность, когда красивый камешек переходил по очереди от одного владельца к другому. Дети быстро усвоили правило и стали соблюдать его, хоть и с некоторым скрипом.

Пока Эрвин был на работе, мы с Бертой иногда вместе выгуливали детей, выходя впятером на песчаный пляж, где мы с малышами строили замки и крепости из песка. Мальчишки с азартом таскали воду в вёдерках, а Верена аккуратно лепила башенки и украшала их ракушками. В плохую погоду сидели дома и мастерили кукольный домик из картонной коробки для Верены или кареты и вагончики из того же картона для Кевина и Орина. Мальчики, кстати, вполне охотно подключались к играм с кукольным домиком, придумывая для кукол разные приключения, а Верена с интересом играла с каретами и поездами, устраивая целые железнодорожные станции.

Ещё одной любимой игрой Верены была игра в доктора. Тому немало способствовали различные атрибуты, предоставленные папой — старенький стетоскоп, какие-то пустые пузырьки из-под микстур, бинты. Градусник мы нарисовали и вырезали из остатков картона. Близнецы обычно были пациентами юной целительницы, но пациенты были уж больно непоседливые и ни в какую не соглашались лежать в кроватях, норовили сбежать. Поэтому приходилось переключаться на куклу и плюшевого мишку. Эти пациенты были гораздо покладистее братьев и позволяли себя лечить, слушать сердце и мерить температуру.

Неделя до отъезда прошла быстро, пролетела как один миг. Пока я отвлекала малышей, Берта с помощью Марты упаковывала вещи и отправляла их службой доставки в столицу. С собой в поезд мы брали только самое необходимое на первое время, пока не привезут основные вещи.

Я достаточно легко сблизилась с семейством доктора, хотя с самим Эрвином мы практически не пересекались — перед увольнением у него было много работы, дела, прощальные встречи с коллегами, и домой он возвращался поздно, когда малыши уже спали, а я уходила в свою комнатку в доме их соседей.

Переезд, конечно, был хлопотным и беспокойным. Я, как могла, занимала играми малышей в дороге, но что такое трое детей в таком возрасте, закрытых в замкнутом пространстве поезда? Если не знаете, то вам повезло.

Они бегали по вагону, скакали, везде пытались залезть — на полки, под столы, в соседние купе. Знай, успевай вылавливать летящего с верхней полки мальчишку или вытаскивать из чужого купе очень общительную и любопытную девочку. К концу первого дня пути дети перезнакомились со всеми пассажирами вагона, нашли себе шестилетнего друга в одном из купе. Все перемазанные в конфетах, которыми их угощали сердобольные тётеньки, они пытались оставлять шоколадные отпечатки на окнах и перилах вагона. Хорошо, что на троих детей у нас было трое взрослых, и возможных неприятных последствий нам удавалось избежать.

Спасало также то, что с нами ехал целитель, и за ценную помощь, вроде снятия головной боли или лечения простуды, соседи готовы были терпеть всё это безобразие.

Когда мы, наконец, выгрузились из кареты, которая везла нашу весёлую компанию от вокзала до дома, я ахнула. Дом и правда был большой. Кирпичный, двухэтажный, с высокими окнами и крыльцом под кованым навесом, это был скорее небольшой особняк, чем просто дом. Рядом с домом был сад — не очень большой, но с яблонями, вишнями и цветниками, и детям будет где играть, с удовольствием отметила я про себя.

Когда же я повернулась к Кевину, чтобы взять малыша за руку, то вдруг заметила, что топорщившаяся на нём рубашка подозрительно шевелится.

— Что это у тебя? — спросила я ребёнка, осторожно отодвинула ворот рубашки и охнула.

Из-за расстегнувшегося ворота на меня смотрели два больших, удивлённых глаза с крошечной серой мордочки. Котёнок, а это был именно он, был совсем ещё маленьким, от силы пара недель от роду. Какой-то весь замызганный, со слипшейся шерсткой, несчастный, потревоженный в своём уютном тёплом мирке за пазухой Кевина, он жалобно запищал, тоненько и протяжно. Берта с Эрвином тоже заметили звереныша.

— Вот и кошка, которую надо запускать в новый дом первой! — тут же сообщила Берта, протягивая руки к котёнку. — Это старая примета, чтобы в доме было счастье.

Так у нас появился Арчи, который всё же оказался не кошкой, а котом. По поводу имени, впрочем, имел место небольшой конфликт. Верена хотела назвать котёнка Мурзиком, а мальчишки — Арчибальдом. В итоге решили, что Мурзик — это будет фамилия, а имя Арчибальд сократили до Арчи. Получилось Арчибальд по фамилии Мурзик — звучало забавно и благородно.

Конечно, первым делом котёнка пришлось отмыть в тёплой воде. Когда его отмыли, котенок оказался вовсе даже не серым, а ярко-рыжим.. Мы также обработали гноящиеся глазки какой-то мазью, предоставленной Эрвином, и напоили его молочком из пипетки — сам он пока не умел лакать и тыкался мордочкой в блюдце, фыркая и чихая. Котёнок оказался на удивление ласковым и быстро освоился, начав ходить за нами хвостиком, словно маленькая рыжая тень.

Дом изнутри также порадовал большим количеством вполне просторных комнат, высоких потолков и светлых окон. Раньше Донелли занимали две комнаты — в одной жили дети, в другой — родители. Теперь же Верене была предоставлена отдельная от близнецов спальня, светлая и уютная, с видом на сад. А также была выделена довольно просторная комната мне, с кроватью, шкафом и письменным столом. Причём находилась она недалеко от дополнительного входа в дом через заднее крыльцо, что мне очень понравилось.

Конечно, никого приводить к себе я не собиралась, но возможность входить и выходить из дома, не привлекая дополнительного внимания, для меня оказалась существенным бонусом. Видимо, сказывалось прошлое спецагента — привычка иметь пути отступления.

В следующие выходные за завтраком Эрвин вдруг спросил меня:

— Алиса, как ты смотришь на то, чтобы приобрести медицинскую профессию?

— Это как? — озадачилась я, отставляя чашку с чаем.

— При больнице, где я теперь работаю, есть небольшой учебный центр. Там проводят курсы медсестёр, помощников целителей и других медицинских специалистов среднего звена. Правда, на помощника целителя просто так не берут — надо хотя бы пройти курсы медсестёр, чтобы получить базовые знания и навыки. Следующий набор на курс медсестёр, на котором начнётся обучение в сентябре, уже идёт. Ты хотела бы поучаствовать?

Я задумалась. С одной стороны, это была отличная возможность получить профессию, которая всегда пригодится. С другой — беременность, ребёнок, хватит ли сил и времени?

— Но… а как же моя работа? Ну, вашей помощницей?

— Курсы вечерние, занятия проводятся по вечерам и в выходные дни. Они рассчитаны на учёбу без отрыва от работы. Так что, я думаю, мы сможем как-то регулировать твою занятость в зависимости от расписания занятий.

— А сколько времени длятся курсы? — спросила я, невольно прикоснувшись к животу. Вряд ли роды и новорождённый малыш позволят мне учиться.

— Полгода. Ты как раз успеешь до родов, — обрадовал меня Эрвин. — А после родов, если захочешь, сможешь продолжить.

— Я бы… попробовала, — несмело пробормотала я, чувствуя, как внутри разгорается огонёк интереса.

— Да это ж прекрасная возможность обрести полезную профессию! — обрадованно воскликнула Берта, хлопая в ладоши. — Конечно, иди, записывайся! Я буду только рада помочь.

Так я и начала своё обучение на медсестру. И пусть впереди меня ждали бессонные ночи, экзамены и практика, я чувствовала, что делаю правильный выбор. Впервые за долгое время у меня появилась цель, не связанная с выживанием или бегством от прошлого. Я училась не просто так — я училась для своего будущего, для своего ребёнка. И это было самое важное.

Глава 6

Инвар

Инвар с Евгением прибыли в женский монастырь рано утром. Ну, им так казалось — рано утром. Судя по тому, что во дворе монастыря уже вовсю кипела работа, тут утро началось задолго до рассвета. Женщины в простых и практичных платьях из грубой ткани подметали двор длинными метлами, носили тяжёлые корзины с продуктами из только что заехавшей во двор телеги, таскали вёдра с водой из колодца. Воздух был наполнен запахами свежего хлеба из пекарни, трав из сада и чего-то неуловимо домашнего, уютного.

У массивных деревянных ворот их встретила пожилая монахиня в чёрном платье с покрытой апостольником головой. Лицо у неё было строгое, морщинистое, но глаза — живые и внимательные. Она окинула посетителей оценивающим взглядом и спросила:

— Здравствуйте, молодые люди! Что вас привело в наш монастырь и чем я могу вам помочь?

Вопрос был очень вежливым, но в глазах монахини явно читалось: "Чего припёрлись? Вам тут не место! Мужиков ещё не хватало с утра пораньше".

— Здравствуйте! — поздоровался Инвар, стараясь говорить как можно проще, без княжеских интонаций. — Мы хотели бы увидеть послушницу Осанну.

— Нет тут такой! — резко ответила монахиня, и её губы сжались в тонкую нитку. — И вообще, без разрешения настоятельницы встречи с обитателями монастыря запрещены! У нас закрытое заведение, не базар.

— А могли бы мы встретиться с настоятельницей? — тут же вклинился Петровский, понимая, что ситуация заходит в тупик.

— Как мне вас представить? — спросила монахиня, поджав губы и доставая из кармана передника маленькую записную книжку.

— Петровский Евгений Михайлович, — ответил Евгений и добавил с лёгкой запинкой, — с… другом. Иваном.

Монахиня что-то записала, кивнула, велела им ждать тут же у ворот, под навесом, и удалилась лёгкой, почти неслышной походкой.

Ждать им пришлось довольно долго — минут сорок, не меньше. Солнце уже поднялось выше, стало припекать. Инвар нервно ходил вдоль стены, то и дело поглядывая на часы, расположенные на одной из башен монастыря. Друзья уже думали, что про них забыли, когда монахиня всё же вернулась и велела им идти за ней.

Они прошли через большой двор, мимо сада с яблонями и вишнями, мимо прачечной, откуда доносился плеск воды и женские голоса, и поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж главного корпуса. В кабинете, куда их привели, за большим дубовым столом сидела маленькая, совсем уже немолодая женщина с покрытыми темным платком волосами. И это смотрелось несколько абсурдно — она выглядела как ребёнок за столом для взрослых, ноги её даже не доставали до пола. Но когда женщина взглянула на них, такое ощущение сразу пропало. В её взгляде — глубоком, спокойном и мудром — сразу чувствовался сильный характер и несгибаемая воля.

— Здравствуйте, дорогие (надеюсь) гости! — её голос был мягким, но в нём слышались стальные нотки. — Кто вы такие и чего вы хотели тут, в женском монастыре? У нас довольно закрытое заведение, и посторонние, а тем более мужчины, тут не приветствуются. Мы не принимаем посетителей без предварительной договорённости.

— Простите, матушка, — взял на себя первую скрипку Евгений, выступая в роли официального представителя. — Я — Петровский Евгений Михайлович, а это — мой помощник Иван. Я управляю службой безопасности в доме князя Вяземского. Ваша послушница, Осанна, была свидетелем в деле о попытке покушения на жизнь невесты княжича, и мне хотелось бы задать ей несколько вопросов о том инциденте. Это важно для расследования.

— Осанна? — удивилась настоятельница, её брови приподнялись. — Но почему вы ищете её тут?

— Ну как же, — развёл руками Инвар, не выдержав. — Ведь в этом монастыре она жила перед тем, как согласилась стать компаньонкой Инессы Ярославской. Мы полагали, что после того, как необходимость в её услугах отпала, она сюда же и вернулась. Логично же?

— Вы довольно о многом осведомлены… — сказала задумчиво матушка Прасковья, внимательно глядя на Инвара. — Очень осведомлены для простого помощника.

Вдруг в дверь постучали, и в ответ на разрешение войти в кабинете появилась уже знакомая им монахиня:

— Матушка, прибыл ваш брат и просит встречи с вами. Срочное дело, говорит.

— Андрюша? Пусть войдет, — кивнула настоятельница.

— Простите, наверное, мы не вовремя, — сказал Петровский, начиная подниматься со стула. — Мы готовы подождать в коридоре…

— Нет-нет, оставайтесь, — махнула рукой матушка Прасковья. — Вам всё равно скоро придётся столкнуться с моим братом.

В этот момент широким шагом в кабинет сестры вошёл Мастер — высокий, широкоплечий мужчина с седыми висками и проницательными глазами. Он был одет в простой, но дорогой костюм, и держался с уверенностью человека, привыкшего командовать.

— Здравствуй, сестрёнка, — тепло поздоровался он, целуя настоятельницу в щёку.

— Андрей Петрович? — удивлённо воскликнул Инвар, невольно выпрямляясь.

— Ваша Светлость? — не менее удивлённо отозвался Мастер, узнав княжича под гримом. — А вы что тут делаете? В таком… необычном виде?

Поскольку Баев был хорошим приятелем его дяди, графа Пинского, Инвар несколько раз встречался с ним на различных мероприятиях и в принципе знал, чем тот занимается — руководит некой специфической школой, о которой лучше не распространяться.

— А они, Андрюша, Осанну ищут, — вдруг заложила их настоятельница с абсолютно невинным видом.

— Осанну? — ещё больше удивился Мастер, его глаза сузились.

Петровский, представившись Андрею Петровичу, повторил легенду о причине их появления в монастыре и о том, зачем им вдруг понадобилась Осанна. Рассказывал он складно, убедительно, но Инвар видел, что Мастер ему не верит — слишком хорошо этот человек умел читать людей.

— Вы с ней знакомы? — спросил Инвар Мастера, решив перейти к открытой игре.

— Да, она училась в моей Школе, — решил тот не скрывать этот факт. — Закончила с отличием, кстати.

По большому счёту, скрывать что-то от Инвара не было смысла: Мастер знал, кем тот является и где работает. В управлении Инвара служило немало выпускников Школы. Скрывать от генерала участие Осы в последнем задании также не имело смысла — там не было ничего суперсекретного или незаконного, обычная работа.

— Но как же она у вас обучалась? — удивился Евгений. — Она же слепая! Как она могла осваивать программу, требующую визуального контроля?

— Да, но после потери зрения у девушки раскрылся новый, особый талант, — объяснил Мастер, садясь на край стола и скрещивая руки на груди. — Она видит без использования глаз.

— Это как? — выдохнул Инвар, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся.

— У девушки есть способности к ясновидению, — объяснил Мастер спокойным тоном, словно рассказывал о погоде. — Мы помогли ей немного развить их. Она не только может видеть окружающее без использования глаз, но и видит через преграды. Например, то, что происходит за стенкой, за закрытой дверью. Она может прочитать письмо, не вынимая его из конверта. Определить скрытые повреждения в теле человека, внутренние кровотечения, переломы. Собственно, так и обнаружили эту её особенность. В больнице, в которую она попала после того, как её нашли на берегу моря с серьёзной травмой головы, девушка смогла диагностировать пару случаев. Просто увидела то, что находится внутри человека. Двойню в животе роженицы, которую обычные целители не заметили. Железный болтик в пищеварительной системе ребёнка, который тот проглотил. Тогда эти проявления способностей были неуправляемыми, спонтанными — она сама пугалась того, что видит. Мы научили её пользоваться своими способностями осознанно, включать и выключать их по желанию. Конечно, ей ещё многому желательно учиться, но в целом она вполне справляется и с незрячими глазами. Более того, она видит даже лучше, чем многие зрячие.

— Вот как! — выдохнул ошарашенный Инвар, пытаясь осмыслить услышанное. Осанна — ясновидящая? Та самая тихая, скромная девушка, которая пряталась за повязкой на глазах?

— Поскольку Осанна училась в вашей Школе, означает ли это то, что она хорошо владеет различными способами маскировки? — решил уточнить практичный Евгений.

— Да, конечно, — подтвердил Мастер. — Маскировка, грим, актёрское мастерство, изменение походки, голоса, манер — всё это у нас входит в программу обучения. Она одна из лучших выпускниц в этом плане. Может сыграть кого угодно — от нищенки до королевы.

— Понятно… — задумчиво пробормотал Петровский, и Инвар увидел, как в глазах друга складывается определённая картина.

— Где она сейчас, вы знаете? — нетерпеливо спросил Инвар, подаваясь вперёд.

— Нет, она закончила обучение и полностью его оплатила, — ответил Мастер, избегая смотреть прямо в глаза. — Теперь она абсолютно свободна и может находиться где угодно.

Мастер сказал полуправду. Да, он знал, где она сейчас — в Руанде, в санатории. Но Оса перед отъездом очень просила его никому про это не рассказывать, и он решил по возможности выполнить своё обещание молчать.

— Может быть, в Школе у неё остались какие-то друзья, кто-то близкий, кто мог бы сказать, где она сейчас? — продолжал закидывать вопросами Мастера Инвар, не желая сдаваться.