Бывшие в министерстве магии

— Но запрета нет?

— Нет. Да!

Я дернулась и чуть не расплескала чай на брюки.

— Простите, — повинился секретарь. Хихикнул и продолжил: — Раз уж мы стали так близки, позвольте личный вопрос?

— Жгите, Лайд.

— В каких отношениях вы с ведом Верстеном. Мне показалось… Нет, мне не показалось. Из всего, что я за эти два дня наблюдал…

— Не мучайтесь, мы были помолвлены. Ровно до утра моего вступления в должность.

— Знаете, он довольно скрытный, никто и не подозревал, что у него есть невеста, все считали его трудоголиком и карьеристом. Ни на одно министерское мероприятие он не приходил с парой. Иногда брал Ингис, если мероприятие планировалось делового характера, но она никогда не задерживалась позже десяти, у нее дети и нет мужа.

Вот значит, как… Делал вид, что свободен? Ну-ну… А Ингис — его секретарь…

— Да. Вы вслух сказали. А что… — Лайд подался вперед. Да он тот еще сплетник! Впрочем, это тоже информация, а хороший секретарь должен быть в курсе всего. — Что случилось? Между…

— Ничего такого. Обычное дело. Я застала его с другой.

— О! Сочувствую, — и это действительно было сочувствие. — И понимаю.

— Понимаете что?

— Эти ваши кокетливые взгляды по сторонам и желание себя показать. — Понимание тоже было настоящим.

— Вы наблюдательны, — похвалила я его, и тут мне в голову пришла идея, дурацкая, но как показывает житейская мудрость, такие срабатывают чаще всего. — Лайд, вы сказали, что свободны. У меня к вам предложение.

Фааль был не только наблюдателен, но и схватывал на лету.

— Хм… Ладно. Но важно соблюсти границы, я все же хочу сохранить эту должность, мне здесь нравится. Нужно придумать пароль, специальное слово, которое будем знать только мы и которое будет обозначать, что дальше — нельзя. Как насчет…

— Полотенце, — сказали мы одновременно и улыбнулись, как тайные заговорщики.

— Пропустить полотенце в деловом разговоре будет очень сложно, — добавил Лайд. — По рукам. А теперь вам стоит поторопиться, если не хотите задержаться с делами сверх меры.

(С/за/при)говор (2)

Это была крайняя заявка на сегодня. Моя прекрасная форма и мои прекрасные формы в ней имели один существенный недостаток: я забодалась доказывать, что женщина в брюках не блудница и не наемница-гала, а официальное лицо министерства. Вторые от первых отличались только тем, что при всей неразборчивости в связях обладали крутым нравом и умело владели различного вида холодным оружием. Поэтому, заходя в это унылое обиталище подержанных вещей, гордо названное антикварной лавкой, просто ткнула удостоверение куда-то, где у двуногих прямоходящих должно находится лицо.

Представитель малой народности из числа подгорных был невысок, идеально квадратен и порос кудрявым черным… проволокой так обильно, что непонятно было, где у него заканчиваются брови и начинаются усы. Борода войлочным полотном, украшенным крошками и кондитерской посыпкой, уходила в недра воротника, в шапке волос могли вить гнезда…

— Чево надыть? — каркнул подгор и на всякий случай оттер испачканные сахарной пудрой пальцы о фартук, наверное. Кожевенное изделие стояло колом и по жесткости вполне бы заменило печную заслонку.

Пончики лопал… Я была злая, потому что голодная. Два пирожка с яблоками, купленные в уличном лотке у жуликоватого хоба[1], были часа четыре назад. Мясные и рыбные пахли вкуснее, но яблоки показались безопаснее.

Где у гнома (лучше их так не называть, обижаются) глаза, я сходу не поняла, поэтому мысленно отмерила две третьих ладони от издающего звуки отверстия вверх и еще раз показала удостоверение, а затем заявку на замену печатей в хранилище артефактов.

— Через Галин и Верм добирались? Заменили уже все без ваших инспекциев.

То же самое мне сказали на складе мелкооптовой торговли и в младшей школе для магически одаренных. В прочих местах просто отправили заявку и забили. И были весьма удивлены визитом. А на складе и в школе встретили, как подгор, упреками.

Оно и понятно, на складе ценности хоть и маломатериальные сами по себе, но их много. И с магической начинкой в том числе. А в школе, сами понимаете, пособия, дополнительные охранки и специальная кладовка, куда учителя стаскивают детские самоделки для пакостей и все странные штуки, притащенные в школу для «у меня вот чо! а у тебя?». Там я проторчала дольше всего и начала закипать. Ну школу-то могли в первую очередь проверить! Дети же!

Не дождавшись законного представителя, директор кинул клич, родители отпрысков скинулись по паре лагов[2], за собранное наняли независимого подрядчика. Робея перед регалиями, замотанный, но в принципе приятный мужчина суетливо показал все: акт замены, копии лицензий подрядчика, отчет о использовании средств меценатов и даже пакетик со старыми печатями как раз на случай явления инспектора министерства.

К чему я это все?.. К тому, что подрядчик был один и тот же. И если на складе мне не пришло в голову снять копии с копий, а в школе я об этом задумалась, то сейчас у меня чесались руки. Не фигурально. Пальцы зудели, когда я подносила их к новым печатям. Причем даже не сами пальцы, а кости внутри, как бывает при резонансе с антагонистичным видом магии, а это не обязательно противопара по стихии. Можно прожить всю жизнь и так и не встретить своего магического антагониста. И вот — одинаковая реакция на складе, в школе и тут, в лавке.

Печати в распределительном узле и на всех активных точках стояли красивые, мощные и надежные. Свиду. Поэтому я даже не очень удивилась, когда после предъявления акта замены, меня попросили все же глянуть. На складе просто сомневались, в школе немного волновались, здесь…

— Ерзает и, эта, елозится, — так обозначил свои ощущения от обновленной системы безопасности хозяин.

Главный узел антикварного магазина запихали в подсобку и на такую высоту, что мне пришлось воспользоваться стремянкой, чтоб туда заглянуть. Все-таки хорошо, что я в брюках. Представляю, как бы я тут, да и в прочих местах, в юбке лазала.

Ровно горели огоньки индикаторы, перемигивались в гнездах розетки накопителей, сидели на узлах распределительного обода сургучные кляксы с оттисками печатей и датой установки. От обода, как паутина от паука, расползались ветки охранной системы, ведущие и охватывающие все помещение лавки. Я ответственно потыкала в каждый узел измерителем напряжения и напоследок приложила палец к одной из печатей. на ней единственной был этот «хвостик», как титл над руной, поставленный для красивости.

Если бы не реакция на антагониста, о которой я чисто случайно буквально недавно пробежала глазами статью в газете, даже внимания не обратила бы. Многие маги ставят «хвостики» на свои печати. Что-то вроде личной подписи. Особенно, если это запатентованное авторское заклятие.

— А как именно ерзает, уважаемый? — решила уточнить я, не удовлетворившись осмотром главного узла и отправившись на экскурсию по всей лавке. Стремянку я тащила следом. Мало ли куда еще влезть придется?

— Да хоб его знает, — развел мощными лапищами подгор. — Когда сразу утром заходишь, будто тебе в нутро кто-то из-за угла дурным глазом глядит. Потом чуток пройдет времечка и ничего. Не то привык, не то мерещилось.

Я совершила еще один краткий подъем по стремянке и посмотрела на еще один «хвостик» на печати активатора системы безопасности комнаты, где гном обустроил себе кабинет. На столе стояла картонка с одиноким сиротливым пончиком. Мне сверху хорошо его было видно.

— А всем министерским дамам теперича такие штанцы выдают? — внезапно сместился из плоскости безопасности в округлости личного хозяин лавки, отвлекая меня от мыслей об изъятии вещдоков. — У меня у вас знакомая работает, вот бы на нее в этаких мундирах глянуть, там формы не чета вашим.

Я спустилась и опустила его с небес на землю, заявив, что такие штанцы только за выдающиеся заслуги.

— Так у нее хорошо выдается! И по переди и по заду.

Лицезрение моих заслуг настроило подгора на лирический лад и, судя по торчащей в стороны растительности, он где-то там под этой массой волос улыбался.

Я не оценила. Я была голодная, злая и думала о планах мести Верстену, удлинившему мой рабочий день с утра на целый час, и террористических заговорах всесоюзного масштаба. В моей голове злоумышленники пичкали опасными заклинаниями охранные системы, коварно подменяли министерские печати своими, а потом кушали… покушались на министров, владельцев складов, антикваров и толпу малолетних магически одаренных, которые сами кого угодно укатают.

Из лавки я отправилась прямо домой. До дома было ближе, чем тащиться в министерство, чтоб оставить все то, что я насобирала, мотаясь по заявкам. Все равно завтра на работу. И вот, будучи дома, я мирно и немного нервно изображала себе ужин, как в тумбе под мойкой угрожающе загудело и задребезжало. Отирающийся рядом Мракис зашипел, вздыбил шерсть и взодрался мне по спине на голову. А дверцы шкафчика распахнулись, и оттуда, едва не опрокинув сорную корзину, мне под ноги выкатился вибрирующий палантир.

— Как ты могла! — переходя с дисканта на ультразвук завопило из шара.

Я вздрогнула и попятилась.

___________________

[1] Хоб — представитель малой народности, обитающей в холмах округа Хобин. Живут в норах, знают толк в еде, подгребли под себя всю уличную торговлю съестным. Родичи подгоров, но и те и другие усиленно открещиваются от родства.

[2] Лаг — денежная единица Лагардийского союза.

(С/за/при)говор (3)

Ведьмачьи причиндалы, как коты, всегда сами откуда-то просачиваются. А если вы набрались храбрости и, преодолев заклятие-привязку «моя прелесть», все же выкинули это вон, вернитесь и выкиньте снова еще пару раз, все время относя подальше, пока начарованная вещь не перестанет возвращаться.

С палантиром было почти так же. Только он не выкидывался вообще. Не увезся в корзине старьевщика за город и не оправился магической экспресс-доставкой в окраинный Дармур. Хотя за отвоз и отправку было оплачено согласно весу и габариту. Адам ржал, и отказывался помогать. Мол, при всей нелюбви к моей ма, это цеховая солидарность. Да и там, где ведьма-женщина начудесила, ни один ведьмак обратно без последствий не отколдует. Последствия были перечислены, я ужаснулась, смирилась и заныкала шар под кухонную мойку, где он мирно пролежал полтора года, не подавая признаков ж-ж-ж.

То, что это ж-ж-ж неспроста, было видно невооруженным глазом. Хотя глаза как раз прикрыть хотелось. Ма у меня дама эффектная, но учитывая форму передающего артефакта, эффект равнялся воздействию оружейного проклятия «быстрошок». Лицо расплылось: глаза укатились на невидимую мне сторону палантира, а рот занял большую часть. И ма нервными словами через этот рот принялась отчитывать меня за то, что я (я!) бросила зайку Адам почти что у алтаря и при толпе гостей. Откуда взялся алтарь и гости, я так и не поняла, но маме виднее, она ж мать и ведает. В ход шли все махровые манипуляции от «ты твою мать не любишь» и «не позорь меня перед честными ведьмами», но из положения лежа на полу воздействие оказалось сильно меньше.

Почему не зум? Потому что эмоциональный диапазон буквенных сообщений не так широк, как требовало мамино возмущение. Но я оценила размах — связь по палантиру очень энергозатратна для любого мага, и хрустальные шары давно вышли из активного обихода. В степях (да, широки просторы Лагардийского союза) шарлатаны вообще ими наивных орков разводят на предмет общения с миром мертвых.

Минус — шар не заткнешь по желанию. Поэтому я взяла тарелку с ужином, набросила на палантир полотенце, мысленно хихикнув от того, что припомнила наше с Лайдом стоп-слово, и с котом, сползшим с головы на шею мохнатым воротником, ушла прочь из кухни. В гостиной спокойно поужинала, разделив трапезу с Мракисом и отыскав и еще раз перечитав статью о антагонистичной магии. Любопытствуя, заглянула в колонку курьезов и происшествий, удивилась количеству мелких неурядиц, сыплющихся на головы горожан…

В кухню все же пришлось вернуться. Оставлять посуду в комнатах, не предназначенных для еды, нехорошо, меня так мама научила, да и поговорить с ней самой было нужно, иначе еще час и она дойдет до состояния, когда будет готова расчехлить метлу. Разъяренная ведьма на пороге не равно разъяренной ведьме в пригороде. Поэтому я мужественно водрузила шар с пола на стол, сдернула полотенце и отважно выслушала, какая я глупая и недальновидная дочь и, раз выбрала темного в спутники, то следовало его возле себя и держать, а то сердце кровью обливается, как бедный мальчик страдает и что его некому утешить, кроме почти матери… Что?!

Хорошо, что я закончила с ужином до того, как решилась выслушать мать.

Твою налево, Адам Верстен! Ты вот так решил это решать?

Ма поняла, что я сейчас полыхну, и отключилась, а я пошла греметь пузырьками в аптечке. Нужно как-то теперь заснуть, мне на работу в дикую для меня рань, а тут такой заговор!

Доза успокоительного оказалась убойной. Я добрела до постели и…

…под медленную чувственную мелодию на возвышении на фоне стилизованного под паутину обода распределителя охранки, в огнях перемигивающихся индикаторов изображал с метлой неприличное хозяин артефакторной лавки практически в одних волосах. За единственным столиком борделя, где происходило непотребство, сидел Верстен в министерской мантии на голый торс. Пышнобедрые танцовщицы в чрезмерно укороченных форменных брюках вились вокруг него, то и дело прикасаясь к разным частям ведьмака своими выдающимися заслугами. Адам алчно щурился, совал мелкие лаги за подвязки девиц, пламенел глазами, подвязки прожигались, и монетки со звоном сыпались на пол. Потом оказалось, что это мои подвязки, а Верстен, поманив меня пальцем, распахнул мантию, схватил за бедра и привлек…

Звенел зачарованный на раннюю побудку зуммер, по ногам увесистым бегемотом скакал Мракис.

Лишний час работы, чтобы проверить кабинеты сотрудников? Что ж, начнем с инициатора. Нужно же глянуть, как там все поменяли после инцидента с самовозгоранием?

(С/за/при)говор (4)

Забавный парадокс: почему все замечают, когда ты опаздываешь и никто, если приходишь раньше? Особенно если ты выглядишь не просто замечательно, а сногсшибательно. Жаль, сшибать было некого. Холл был уныло пуст, и тишина стояла какая-то мертвая. Я мысленно поплевала через плечо и скрутила фигуру от дурного глаза (это когда пальцы в кулак, а большой между указательным и средним). Ма всегда уверяла, что помогает, особенно если в дурной глаз этой фигурой ткнуть. Но, как я уже сказала, холл был пуст. Даже дежурного не было за стойкой. А раз никого нет, никто не помешает моему коварному плану.

Адам-зараза-Верстен велел заниматься проверкой в министерстве в этот дополнительный час, значит у меня должен быть доступ в любой кабинет, не так ли? Вот я и пошла сразу к нему. Как к самому доступному.

Кабина исправно доставила меня в нужную часть здания. Я толкнула дверь приемной, в тайне надеясь, что она останется закрытой и у меня появится на одну причину больше, чтобы высказать свое «фи», но увы.

Слегка растрепанная Ингис, секретарь начальника управления магического правопорядка, поправляла у зеркала в уголке приемной прическу, а еще пуговки на ажурной блузе, которые оказались застегнуты не все.

Я кивнула ей. Даже, кажется, вежливо. И проигнорировав протестующий вопль, направилась прямиком в кабинет Верстена.

Обернувшийся на звук Адам поспешно запахнул полы мантии, надетой, прямо как в моем сне, на голый торс. Во всяком случае, постарался.

То, что я в описании своего служебного внешнего вида назвала накидкой, на самом деле было мантией, только прямой и длинной до колена. Саму форму почти не носили, а вот мантию довольно часто. Чем выше должность работника министерства, тем длиннее и обширнее его мантия. Мантия Верстена была достаточно длинной, но полы не тянули на халат и запахиваться сплошняком не хотели, оставляя довольно много места, чтобы и взглядом пройтись, и фантазии разгуляться.

«Омм, — тянул у меня в голове голос тренера по магической медитации, — омм, номм, номм». Но расслабляющие вербальные формулы не помогали, рот неудержимо заполнялся слюной, потому что у Верстена стояло на столе блюдечко с одуряюще пахнущим рогаликом и чашка с кофе, который тоже одуряюще пах.

Увлекшись утром своим замечательным видом, я совершенно не заметила, что времени на завтрак не осталось и, боясь заработать еще одну негативную отметку в свой весьма короткий послужной список решила, что сделаю жалобные глаза и Лайд меня чем-нибудь угостит. А тут вот кругом соблазны. Кофе, рогалик и Адам тоже очень аппетитный. Что есть, то есть.

Почему он вообще в таком виде? Образ поправляющей одежду и волосы секретарши шкрябнул по нервам.

— Вы кабинетом не ошиблись, магесса Мейл? — Верстен снова попытался прикрыться, потом странно ухмыльнулся, блеснул на меня злорадным ведьмачьим глазом и, обойдя стол, развалился в кресле, практически полностью повторив позу из сна.

Так и тянуло проверить подстолье и покоситься по углам в поисках прячущихся там танцовщиц и волосатого подгора с бутафорской метлой.

— Не ошиблась. Зашла проверить систему безопасности. В свете случившегося, это особенно актуально. Как бы общество не лишилось такого ценного члена, — не слишком вежливо ответила я.

Мне было досадно, ведь я хотела оказаться в кабинете Адама первой, чтобы спросить, какого он трепался с моей мамой о нашем разрыве в обход меня, но он совершенно выбил меня из колеи этими своими… сочными прелестями.

Чтобы очистить мысли от такой притягательной скверны, я занялась работой.

Прошлась по кабинету, пытливо заглянув в углы, где под потолком мирно дремали новенькие розетки. Прищурив глаза, проследила энергетические нити, обегающие комнату по периметру и уходящие вглубь стены к общему щиту-распределителю на этаже. В приемной имелся еще один, резервный, обслуживающий только кабинет Верстена и приемную. Отдельная независимая система. Именно она накрылась, когда мы с Адамом пытались поговорить по душам, ну, или вытрясти оные друг из друга. Странно только что, когда мы устроили тут бедлам, сигнал на общую систему пришел с запозданием.

Примем за некую точку отсчета появление любопытных и магиса Копфа, вычтем время на «пробежать полкоридора»… Пройти неспешным шагом полкоридора… Все равно поздно. И… Погодите-ка! А ведь звука тревоги не было. Они сюда просто на шум примчались? Вообще-то могли, ведь окно разбилось и мебель по кабинету бегала. Что-то тут…

— И как? Здесь достаточно безопасно? — Верстен сбил меня с мысли, я сфокусировалась на нем, а этот поганец взял с блюдечка рогалик и с аппетитом слизнул с него сахарную пудру.

Да в бездну эти предисловия! Раз он за своим языком не следит, то и мне можно. Я в два шага оказалась у стола, оперлась руками о столешницу и, глядя прямо ему в… в глаза!.. проникновенно спросила:

— Какого демона, Верстен? Что ты наплел моей маме?

— Тебе не кажется, Фей, что общение с твоей матерью слишком надуманный повод вломиться ко мне в кабинет? Как и повод проверки новой охранной системы. — Верстен поглаживал ручку кофейной чашки указательным пальцем и тоже смотрел мне в глаза.

— Ты сам обязал меня это делать и назначил время, — напомнила я.

Я не хотела тянуться к месту, где вчера утром красовался фингал (слава современной целительской мысли и аптечке Фааля), оно само как-то вышло. Адам отвел взгляд, но почти тут же снова уставился.

— Идея с проверкой была твоя. А веда Мейл сама со мной связалась. Могла бы чаще уделять ей внимание. Твою мать, если она решила пообщаться, даже проклятием не остановить.

— Зачем ты вообще с ней говорил? Я бы поняла, если бы ты побежал плакаться своей, но моя! Вы же на дух друг друга не переносите.

Вопреки всем законам мироздания и народной мудрости о том, что ведьма ведьму всегда поймет, моя мамуля и Адам друг дружку не переваривали и встречаться старались как можно реже, чтоб не портить отношения со мной, поскольку я не разбиралась, кто затеял очередную склоку, а показательно дулась на них обоих разом.

— Можешь сказать спасибо, что я избавил тебя от мучительной обязанности и сам сказал ей правду.

Адам потянулся к кофе сделал глоток и зажмурился, как кот. Один в один Мракис, когда ему в усы солнце из окна светит.

— Какую такую правду? — прошипела я, сбивая ведьмака с благодушного настроя.

— Правду, которую ты не стала слушать, — пока еще спокойно отвечал тот.

— Зачем слушать о том, что я и так прекрасно видела?

— Ты все не так… — начал он, но я качнула головой и перебила:

— Ты без рубашки, в мокрых штанах, под тобой на полу девица в одном белье и рапахнувшемся халатике, прижимающаяся к твоему богатству всем своим богатством, — я, преребирая по столу руками, склонялась к Адаму все ближе, — гарнир из фруктов, радужные водяные брызги, магия притяжения… Я ничего не забыла? Ах да! Взгляд! Твой взгляд, когда я вошла!

— Зайди ты парой минут позже, все бы закончилось совсем…

— Точно, — снова перебила я, — зайди я парой минут позже, ты бы закончил. Да. — Последнее произнесла почти шепотом, зачем надрываться, ведь он так близко…

Адам опустил чашку и тоже подался вперед.

— Ты окончательно решила вот так завершить наши отношения, Фей? — он потянулся к моему лицу рукой, будто хотел взять за подбородок, но я дернула головой в сторону и выпрямилась.

— Ты сам их завершил, Верстен. Смыл.

— Так сложно назвать меня по имени? — мгновенно заледенев голосом, произнес ведьмак.

— Ты мой начальник, — парировала я.

— Тогда на «вы» и побольше уважения, инспектор Мейл, — темные зрачки опасно затлели золотом.

— Со всем уважением, вед Верстен, но не пошли бы вы в за…

Дверь распахнулась одновременно со стуком.

— Адам, вы просили, чтобы я, как только доставят, тут же… — в руках у Ингис был объемный пакет с радужным клеймом магпочты. — Извините, я зайду позже.

— Мы уже закончили, — одновременно произнесли мы с Адамом, будто нарочно тренировались сказать это хором.

Секретарь осталась, а я вышла. С прямой спиной и очень гордо и независимо.

Мама была права? Тогда еще, сразу. Она все талдычила, чтобы я одумалась и что нам ведьмак не нужен. Тогда мне было нечем думать, я была влюблена и счастлива. Сейчас, кажется, по-прежнему нечем, я больше не счастлива, обижена до алых искр в глазах, но все еще люблю. В этом нет никакой логики и искать ее здесь бессмысленно. Настоящие чувства всегда безусловны.

Хоть и с запозданием, но я сделаю, как говорила мама. У меня, помимо сердца, голова есть и дар, найду, куда приложить. Вряд ли Верстен станет меня увольнять. При всей его прагматичности, Адам никогда не был мелочным, так что моя работа, которая, не понятно пока, нравится или нет, останется при мне. Еще и приятный бонус в виде секретаря. Ведьмак не нужен.

А то, что потом, свернув из коридора в общую уборную, я сидела в крайней кабинке и давилась слезами и рыданиями, изведя рулон казенных салфеток, это так, мелочи.