Долг матери

Альтера Вояжер

Долг матери

Глава 1 "Первая встреча"

Я замерла перед дверью офиса в многоэтажке в нерешительности. Это было моё первое большое интервью, из которого снимут документальный фильм. Руки дрожали так сильно, что еле могли удержать большой блокнот и ручку. Всё-таки стоило взять рюкзак. Ну почему я сначала думаю, потом делаю?

— Девушка, — из-за двери раздался тихий тоненький голосок. — Вы долго ещё будете стоять или всё-таки постучите?

После колкой фразы голос рассмеялся — словно радуясь своей находчивости.

— П-простите, — от неожиданности я выдавила извинения.

— Всё хорошо. Проходите, я давно вас жду. Я толкнула дверь. В нос ударил тяжёлый запах кофе. Даже открытые окна, из которых дул прохладный ветер, не спасали. Глазам предстал небольшой офис. На стене — памятка, лицензия, жалобная книга. На противоположной стене — маркерная доска с парой магнитиков в виде пчёлок. Всё было идеально прибрано, за исключением стола. Тот находился в полном беспорядке: куча бумаг, сложенных друг на друга, ручки на столе и под ним, грязная кружка, из которой, похоже, пили с самого открытия.

— Ой, извините, никак не могу себя заставить тут убраться, — заметив мой взгляд, владелица офиса поспешила оправдаться. — Хотя самой иногда сложно что-то найти в этом беспорядке. Потому всё важное на доску вешаю. Она издала тихий вздох, словно разочаровалась в самой себе. Я ещё раз бросила взгляд на стол и заметила две фотографии. В одной рамке — кудрявая девочка с такими же, как у моей собеседницы, карими глазами. Она держала в руках плюшевого инопланетянина. Рядом стояло фото семьи: мужчина, женщина и мальчик. Странно: никто из них не был похож на владелицу офиса, в отличие от девочки. Я открыла рот, чтобы спросить, но резко передумала. Если выдастся возможность — обязательно.

— Не переживайте, я сама такая же. Начнём? — Так что мне нужно делать?

— Ну… пока найдите удобный стул. Оператор скоро поднимется, и мы начнём. — Хорошо. Женщина присела за стол и прямо посмотрела на меня. На её лице проступали редкие морщинки, когда она втягивала нос, стараясь вдохнуть поглубже. На щеках — едва заметные веснушки, потухшие с течением лет. Больше всего внимания привлекала конструкция на голове: кажется, она пыталась собрать непослушные кудри, чтобы не мешали, но вышло не очень.

— Хих, — я не удержала смешок.

— Ну что, — грустно протянула женщина. — Это ты молодая, и волосы у тебя не испорченные. А мои столько экспериментов пережили, что и не вспомнишь все.

— Давайте я вам помогу. У вас есть расчёска? Женщина кивнула и выудила из кучи хлама на столе маленькую массажную расчёску. Я обошла стол и стала за ней. Распустила волосы и принялась расчёсывать. Зубья застревали между кудрей, приходилось прилагать усилия.

— Неля! — в дверь ввалился мой коллега с камерой наперевес. — Я всё принёс. Вы готовы?

— Подожди, — владелица офиса подняла руку. — Не видишь, мы красоту наводим. Данил, так звали моего коллегу, рассмеялся: — Ну, ваш марафет не помешает мне установить камеру.

— Отлично, — улыбнулась я. — Тогда давайте начнём. Когда камера и свет были установлены, моя работа началась по-настоящему.

— Первый вопрос: для тех, кто с вами не знаком, как вас зовут, кто вы по профессии? Собеседница тихо хихикнула, забавляясь моему вопросу:

— Штуккерт Илона Борисовна, следователь в отставке, ныне частный детектив.

— Отлично. Скажите, Илона Борисовна, — я слегка улыбнулась, а она покривилась — ей явно не понравилось обращение. — Что вас привело в профессию? Как вы решили, что будете следователем?

Илона закусила губу и опустила глаза, задумавшись. Тишину прерывал звук тикающих часов над доской. Тик-так. Тик-так. — Хм, наверное, желание доказать, что я чего-то стою.

— Хм? — я удивлённо подняла бровь.

— Так вышло, что я родилась в семье военных. И всегда было так: мужчины — сильные, добытчики, а женщины — хранительницы очага.

— Как у большинства семей в наше время.

— Да, — кивнула Илона.

— Но проблема была в том, что я, будучи девочкой, даже подумать не могла о такой профессии. Либо швея, как мама, либо врач, как бабушка, либо домохозяйка. Большего не дано.

— Но как тогда вы поступили с такими требованиями?

— А я в отца характером пошла. Упёртая. Мне сколько ни говорили, что отрекутся, — мне всё равно было. Поступила и съехала в общежитие.

— И вы больше не общались с родными?

— А с кем общаться? Отца не стало, когда мне было пятнадцать. А мать сказала, что я ей не дочь, если в школу милиции пойду. С тех пор и не общаемся.

— То есть она даже с внучкой не общалась? Илона покачала головой, грустно вздохнув: — Нет. Ни при жизни, ни… — она бросила взгляд на фото девочки на столе. Взгляд её был не со мной, а словно где-то далеко, в воспоминаниях. — Давайте дальше.

— Хорошо. Тогда перейдём к делу, благодаря которому о вас узнали все. Дело Игната Шульгина.

— Оох, — Илона откинулась на спинку стула, тяжело выдохнув. — Всей душой ненавижу это дело.

— Почему?

— Потому что не понимаю, почему и каким образом такое можно было совершить.

— Расскажете?

— Да. С самого начала.

Она снова отвела глаза в сторону, словно погружаясь в детали того ненавистного дела. Я ничего не говорила. Ведь слушая, можно получить хорошую историю.

Илона

Уже который день я лежала на диване без движения. Не ела, не спала, ничего не делала. Моё тело по-прежнему продолжало функционировать, но зачем теперь? Я никогда не услышу смех Алёнки из соседней комнаты. Она не придёт ко мне за советом. Мы не сходим вместе в кино, в театр, на её любимую астрономическую выставку. Зачем теперь жить? Зачем продолжать существовать? Для чего это всё? Сердце сжимается каждый раз, как я вспоминаю о дочери. О её сладком конфетном запахе. О мятых рубашечках, за которые я всегда её отчитывала. О ней… Щёлк, щёлк.

— Тётя Лона! — в коридоре раздался детский голосок.

— Давай, Дениска, иди поищи тётю Илону. В моё мрачное царство ворвался ураган по имени Денис. Мальчик пяти лет, светленький как солнышко и такой же активный.

— Тётя Лона! — Дениска подбежал к дивану и схватил своей холодной ладошкой мою руку. — Опять ты лежишь, мама!

В комнату зашла мама Дениса — она же моя хорошая подруга Настя.

— Молодец, сына, иди снимай куртку.

— Ну ма-ам…

— Денис! — Настя грозно просверлила его взглядом, намекая, что с ней лучше не спорить. Мальчик послушно ушёл.

Настя обошла диван и присела на корточки передо мной.

— Ты что вчера ела?

— Вчера… — мой голос по сравнению с голосами Насти и Дениса казался тихим и осипшим. Лишь тень того, что было. Лишь тень от того, чем была я.

— Илона, — Настя едва не прошипела, но сдержалась. — Нельзя так с собой.

— Почему нет?

— Хотя бы потому, что Алёна не хотела бы видеть, как ты по ней убиваешься.

— Алёна много чего не хотела. И где она теперь?

Настя закусила губу и оставила попытки меня убедить.

— Я приготовлю тебе поесть. Она отошла от дивана и раскрыла шторы. Белый свет просочился в комнату и осветил беспорядок: бутылки из-под вина, грязная одежда, которую я сбросила прямо на ходу, чёрный платок.

— Ой, — максимально виновато просипела я. — Надо было раньше прийти.

Я привстала, чтобы поднять вещи, но Настя резко усадила меня, положив руку на плечо: — Не стоит. Я сама.

Я послушно кивнула. Если бы не приход Насти и Дениски, я бы не обратила внимания на беспорядок. Сейчас мало что имело значение. Вернее сказать — ничего не имело значения. — Мам! — раздался голос Дениса из коридора. — Мамуля!

Перед глазами темнело. Голоса затихали, пока не исчезли совсем. Передо мной стояла Алёна. Моя кудрявая девочка с доверчивыми глазками.

— Мама, смотри, что я нарисовала! — дочка тянула мне рисунок с пришельцем. Я протянула к ней руку — и она исчезла.

— Алёна? — Мамуля, только глянь! — голос раздался из-за спины. Вот она, уже одиннадцатилетняя, стоит в платье с серебряным верхом и юбкой, расшитой звёздами.

— Даша обзавидуется, когда увидит моё платье. Правда, красивое? Я сорвалась с места и побежала, стараясь схватить Алёну, прижать к себе, больше никогда не отпускать. Но она рассыпалась в моих руках.

— Мамуля, ну не волнуйся, — голос Алёны звучал уже издалека, эхом. — Езжай в свою командировку. Я смогу посидеть одна. Если что — на ночёвку к Даше пойду.

— Алёна, где ты!? — мой голос сорвался на крик.

— Мам! Мама! Мне больно! — Алёна, моя обычно тихая девочка,кричала так громко, что сердце разрывалось. — Мама, спаси меня! Мам! Мама!

— Алёна!

— Илона!

Я резко открыла глаза. Холодно и мокро. Меня облили? Или я так вспотела? Всё вроде бы по-прежнему, разве что квартира стала заметно чище, на плите что-то кипело, а Дениска, дрожащий как осиновый лист, прятался у стены в коридоре.

— Тётя Лона, вы на меня так злитесь, за то что я в куртке пришёл? — Дениска смотрел испуганно. — Простите, я больше не буду. Не злитесь, тётя Лона.

К горлу подступил ком, глаза застелила пелена слёз. Я втянула воздух носом и зарыдала. Слёзы обжигали щёки и текли рекой — остановиться было невозможно.

— Илона, — Настя крепко обняла меня и прижалась, ничего не говоря. Давая мне возможность успокоиться самой. Я прижалась к ней, уткнулась в плечо и завыла белугой. Моей Алёны больше не было. И ничто не могло это исправить.

— Я такая ужасная мать…

— Илоночка, — Настя гладила меня по спине. — Я так хочу к ней. Мне больше ничего не нужно.

— Илона, она будет ждать тебя там. А если ты ещё здесь — значит, какое-то предназначение у тебя есть. Для чего-то тебя оставили. Мир всегда справедлив.

Для чего-то оставил. Какая чушь! Как можно оправдываться чем-то настолько глупым, как справедливость мира, если до сих пор на этом свете умирают дети? От болезней, несчастных случаев или от чего-то куда более страшного. Как может быть справедлив мир, где моя Алёна лежит в земле, а я здесь вынуждена мириться с тем, что не смогла ничего сделать?

— Справедлив, — протянула я. — Конечно. Настя выдохнула и убрала волосы с моего лица.

— Может, нам стоит отвлечься, пока завтрак готовится? Включим телевизор, например?

— Да, мультики! — Дениска, стоявший за стеной, мгновенно вылетел и подбежал к нам. — Тётя Лона, давай мультики смотреть! Я слегка улыбнулась:

— Хорошо, Дениска. Неси пульт.

Мальчик подпрыгнул, захлопал в ладошки и побежал за пультом.

— И всё же, нельзя так с собой. Подумай, может, ты сможешь занять себя чем-то? Чтобы отвлечься, — Настя посмотрела на меня с надеждой — словно для меня ещё не всё кончено.

— Посмотрим, — я не хотела расстраивать подругу, поэтому пожала плечами. Настя улыбнулась и отошла к плите.

Ко мне подбежал Дениска с пультом:

— Тётя Лона, нажимай, я не знаю, где у тебя мультики. Я забрала пульт и нажала на четвёртую кнопку. Там как раз шёл какой-то известный мультик про собачек. Дениска залез на диван и стал смотреть с большим интересом, а я наблюдала за ним.

Найти новый смысл жизни. Да, Насте легко говорить — её сын с ней. Ей не нужно переживать, что она чего-то не успела, не доделала, не долюбила.

Серия закончилась. Весёлую заставку перебила заставка выпуска новостей. Денис тут же потерял интерес, спустился на пол и начал играть с плюшевым драконом. А я переключать не стала. На экране появился ведущий — крупный мужчина лет сорока с блестящей лысиной.

— В эфире утренний выпуск новостей. С вами я — Вадим Шульгин. Он стал зачитывать краткий пересказ новостей. Мне не была интересна программа — нужно было просто отвлечь себя от тяжёлых мыслей. Я уставилась в экран, пытаясь удержать в голове хоть одну мысль. Соревнования по боксу, выступление президента, осадки. Алёна. Алёна. Алёна. Не помогает. К глазам снова подступили слёзы, руки задрожали. Я уже была готова погрузиться в пучину мрачных мыслей, но меня отвлёк телевизор.

— Напоследок у меня есть обращение к вам, дорогие телезрители. Не как телеведущий, а как отец. Лицо ведущего изменилось, стало обеспокоенным — словно в его жизни стряслось нечто ужасное. На экране появилось фото мальчика. Коротко стриженные русые волосы, голубые глаза, ямочки от улыбки на щеках.

— Это мой сын, Игнат Шульгин. Первого марта этого года он оставил нам с женой записку и сбежал из дома. Уже месяц мы не знаем, что происходит с нашим сыном. Где он, жив ли он. Я прошу каждого, кто обладает какой-либо информацией, обратиться по этому номеру телефона. На экране высветился номер полицейского участка. Мужчина продолжил:

— Игнат, если ты сейчас смотришь этот выпуск, прошу, возвращайся домой. Тебя никто не будет ругать и винить. Прошу, не прячься. Мы очень тебя ждём. Если этот выпуск смотрят те, кто может быть причастен к пропаже Игната, прошу вас связаться со мной. Обещаю, что не стану чинить вам препятствий и заплачу любую сумму. Только верните мне моего сына. У вас ведь наверняка есть дети. Прошу вас, одумайтесь. Ведущий исчез с экрана. На нём осталось только фото мальчика.

— Игнат… — я вспомнила, что одна история начиналась так же. Тоже пропажа, долгие поиски и плачевный результат. Алёна, Алёна… Как же я понимаю этого отца. Неизвестность — это самое страшное, с чем может столкнуться родитель пропавшего ребёнка. Может, в волонтёры пойти? Помочь?

— Пф, — я отмахнулась от этой мысли. — Не моё дело. Действительно, чем я могу помочь другой семье, когда сама разваливаюсь на части? Когда мой мир рушится на глазах, а я стою на его пепелище. И всё, что мне остаётся, — искать новую почву под ногами. — Илона, Дениска, идите кушать! — голос Насти раздался из кухни. Денис бросил игрушки, вскочил на ноги и побежал:

— Я первый!

— Не упади! — крикнула я ему вслед. Перед глазами снова всплыл образ мальчика из выпуска новостей. Сильно старше Дениски, но такой же ребёнок. Где он сейчас? Вдруг ему холодно? Страшно? Вдруг он побирается на помойках? Или сбежал с девушкой старше, пока его отец и мать с ума сходят? Отец… Отец пропавшего и правда довольно известен в городе. Местный ведущий концертов и городских праздников, телеведущий и благотворитель. У такого человека достаточно связей, чтобы задействовать все правоохранительные органы. Но мальчик не объявляется уже месяц. Почему? В груди что-то кольнуло. Предчувствие. Мальчик пропал не просто так. Только вот правда ли это? Может, я опять себя накручиваю из-за опыта работы в правоохранительных органах.

Ладно, не моё дело. Сами разберутся.

— Илона, каша остынет, ешь давай, — Настя потрепала меня по плечу, призывая выйти из своих мыслей.

— Ой, да, прости. Настя улыбнулась и вернулась к еде.

— Мы, наверное, сегодня у тебя останемся. Всё равно Дима в командировке.

— Всё так и колесит твой благоверный?

— Ага. Впрочем, как и при тебе колесил.

Мы с Настей любили шутить, что случайно вышли замуж за одного и того же мужчину. Только я раньше, а она позже.

— Оставайтесь сколько хотите.

— Спасибо большое. День прошёл спокойно. Настя и Дениска пытались хоть как-то отвлечь меня от грустных мыслей, иногда у них это даже получалось. Однако ночью, когда все легли спать, всё вернулось на круги своя.

Игнат, Игнат, Игнат… Почему же ты сбежал? Что могло произойти? Где ты сейчас? Перед глазами снова было фото мальчика — ямочки на щеках, голубые глаза. Он был одет в чёрную куртку и синие кроссовки. Ровесник моей Алёны. А что, если его, как и мою дочь, заманили в сети страшные люди? Что, если он лежит где-то мёртвый, а его родители даже не знают об этом? Глаза слипались, и я не заметила, как начала засыпать.

— Мам, мама, мамуля… — Алёна стояла рядом и дёргала меня за рубашку.

— Что такое, доченька?

— У тебя сейчас блинчик сгорит!

— Ой! — я повернулась к сковороде, от которой поднимались клубы чёрного дыма.

— Вот же руки-крюки.

— Аккуратнее надо, мам, — Алёна рассмеялась. — Прости, солнце. Садись за стол, скоро будем кушать. Доченька улыбнулась и села, устремив взгляд на экран телевизора. Я тоже прислушалась.

— Уже месяц ничего не известно о местонахождении пропавшего первого марта Игната Шульгина, — говорил ведущий.

— Так и не нашли?

— Нет, — Алёна посмотрела на меня. — Мама, а почему тебя это не интересует?

— Ну, у этого дела наверняка есть свои следователи.

— Но ты же тоже следователь.

— Ну, Алёна…

— Мам, а если его ещё можно спасти? — её лицо стало серьёзным. — Вдруг ты успеешь, мама? Попытайся.

Я хотела ответить, сказать, что уже никого не могу спасти, что ничего не успела, что она не должна меня ни о чём просить. Но Алёна исчезла. Я резко открыла глаза. На журнальном столике тикали старые часы.

— Два часа ночи, — сказала я вслух. — Ох, Илона, что ж тебе не спится? Я приподнялась с дивана. Сон как рукой сняло. «Вдруг ты успеешь, мама?», «Вдруг ты успеешь», «Успеешь»…

— Аргх, — я с раздражением выдохнула. — Что ж, ладно. В конце концов, может, я и правда успею ему помочь. Я встала, сделала несколько шагов к компьютеру. Он тихо зашумел, стоило нажать на кнопку. На экране высветилось наше фото с Алёной. «Успеешь». — Нужна информация- Пальцы забегали по клавиатуре.

«Игнат Шульгин пропажа» — ввод. Выпало около тысячи ссылок, кликаю на первую. Игнат Шульгин, четырнадцать лет. Учился в седьмом классе гимназии в пригороде. Был тихим и послушным мальчиком, любил рисовать, ходил в художественную школу. Последний раз родители видели его вечером 28 февраля.

— 28 февраля, так-так, — протянула я, открывая ориентировку. — Был одет в чёрную куртку и синие кроссовки. Кроссовки зимой? Я, конечно, кое-что знаю о моде подростков, но судя по описанию, мальчик сбежал в лютый мороз в лёгкой куртке и кроссовках, не взяв с собой ничего.

— В ориентировке нет ни шапки, ни рюкзака. Странно всё это. Выходит, либо ребёнок оделся впопыхах, совсем не думая, что может замёрзнуть, либо он и не выходил из дома сам. — И отец какой-то странный. У него такие связи, чтобы подключить к поискам сына целый город, а он за месяц только одно обращение сделал, — я облокотилась на спинку стула.

— Вадим Шульгин… Пальцы застучали по клавиатуре, выбивая новый запрос: «Вадим Шульгин, телеведущий, пропал сын». Вадим Шульгин, сорок два года, телеведущий. Окончил институт… Женился на Алле Шульгиной (в девичестве Мартыновой) в 25 лет. Через три года родился сын Игнат, ещё через пять — дочь Вероника.

— В семье двое детей. Может быть, ребёнок решил, что его недолюбили, и сбежал? Вспомнились слова Вадима Шульгина в том обращении: «оставил записку и сбежал».

— Записка… — пальцы снова застучали. «Игнат Шульгин записка». На моё счастье, её опубликовал один новостной портал с разрешения родителей. «Я устал вас подводить» — было выведено аккуратным почерком.

— Значит, я была права. В семье явно было что-то не так. Ввожу новый запрос: «Игнат Шульгин по рассказам друзей». Мне выпадает несколько интервью с одноклассниками. «Игнат был очень добрым и любил маму с папой, не думаю, что он мог бы сбежать просто так» — говорил один. «Игнат неплохо учился, месяц даже провисел на доске почёта нашей школы» — говорил другой. Все комментарии повторяли одно и то же. Кроме одного. Рассказывал лучший друг мальчика: «Он говорил, что с отцом в последнее время напряжённые отношения из-за того, что Игнат не успевал по учёбе».

— Плохие отношения с отцом.

В голове начала вырисовываться картина. Но этого мало. Мало иметь догадки, нужны доказательства.

— Где же добыть доказательства?

Я откинулась на спинку. Чтобы получить доступ к материалам, нужно иметь хоть какое-то отношение к делу. В голове я перебирала имена бывших коллег. И нужный человек нашёлся. Мой старый друг Сергей Находчиков. Он умел убедить кого угодно. Я с трудом дождалась утра. Ночь тянулась медленно, мысли бегали по кругу — одна хуже другой. Я позвонила Сергею, как только начался рабочий день.

— Серёж, привет.

— О, Илона, здравствуй. Рад тебя слышать. Как ты?

— Плохо. Но ты можешь мне помочь.

В трубке повисла пауза.

— И как?

— Ты знаешь человека, который ведёт дело Шульгина?

Пауза затянулась.

— Ну, допустим, я.

— Отлично. Ты мне и нужен. В трубке послышался тяжёлый вздох.

— Только не говори, что ты опять решила взяться за частные расследования.

— Именно.

— Илона, — голос Сергея стал жалостливым, — я знаю, тебе сейчас очень тяжело, но…

— Не надо, Серёж, — перебила я. — Не надо меня жалеть. Я позвонила тебе, потому что ты сам сказал, что могу обратиться в любое время. Не хочешь помогать — так и скажи.

Сергей тяжело вздохнул.

— И что ты предлагаешь?

— Какие у тебя планы по этому делу?

— Собирался ещё раз осмотреть комнату Игната.

— Отлично. Возьми меня понятой. Свежим взглядом можем заметить что-то новое. Сергей помолчал с минуту.

— Хорошо. Будь готова к трём часам, я заеду. Он положил трубку. Я откинулась на спинку стула и глубоко вдохнула.

— Может, я успею…

— И куда это ты собралась? — голос Насти прервал мои раздумья.

— Еду понятой по делу Шульгина.

— Илона, ну право слово…

— Настя, не отговаривай меня. Это то, что мне сейчас нужно.

Настя вздохнула и посмотрела прямо на меня:

— Я просто волнуюсь за тебя. Как бы ты не утопилась в этом омуте ещё больше.

Я положила руку на плечо Насти:

— Не волнуйся. Я справлюсь. В конце концов, мне всегда есть кому пожаловаться.

Настя улыбнулась и крепко обняла меня:

— Тогда мы приготовим ужин к твоему возвращению.

— Спасибо. А пока пойду вздремну, время ещё есть.

Недолгий сон не помог справится с усталостью пришлось зайти за стаканчиком кофе. Я не люблю кофе с добавками пью просто чёрный. Он хорошо бодрит и ставит на размышление. Что же я надеюсь найти в том доме? Правду? След? Не знаю. Все время пока я ждала Сергея меня не покидала мысль, что Игнат не уходил из дома сам.

— Эй, Илона — услышала я знакомый голос Сергей встретил меня возле кофейни, недалеко от нашего участка.

— Всё никак не отучишься от этой гадости? Спать надо вовремя ложиться. Я улыбнулась другу, оторвавшись от чашки кофе:

— Если тебе не нравится, не пей. Тем более из-за этой семейки я всю ночь не спала. Сергей улыбнулся и повёл меня к машине.

— Так какие у тебя подозрения? — спросил он уже в салоне.

— Что мальчик сбежал из-за отца. И записка об этом говорит, и лучший друг Игната говорил о том же.

— Да, я думаю так же.

— Потому и поехал на ещё один осмотр? Надеешься что-то найти?

— Что-то, что могло бы яснее указать на то, что произошло. Что-то мне подсказывает, что ребёнок не сбегал сам.

— Да. Как минимум — кроссовки в минус двадцать восемь. Сергей кивнул, и мы отправились по адресу. Дом Шульгиных находился в пригороде. Чистые улочки, аккуратные домики, сторожевые собаки. Видно, что здесь живут не простые люди. Дверь нам открыла женщина лет сорока на вид.

— Ой! — она всплеснула руками, в глазах загорелся огонёк надежды.

— Сергей Трофимович, что-то случилось? Вы нашли моего Игната?

— Нет, Алла Антоновна. Ничего нового. Но я надеюсь, вы поможете.

— Конечно, конечно, всё что угодно. Проходите.

Женщина отступила в сторону, пропуская нас внутрь. Дом внутри был хорошо обставлен: дорогая мебель в едином стиле, да и газон на улице аккуратно подстрижен. Прямо эталон идеального дома, идеальной семьи.

— Я хотел бы ещё раз осмотреть комнату вашего сына.

— Да, конечно. А это? — женщина посмотрела на меня.

— Понятая.

Я кивнула хозяйке дома в знак приветствия.

— А, понятно. Осматривайте. С пропажи Игната мы ничего там не трогали.

Сергей кивнул и пошёл вглубь дома. Я направилась за ним. Комната Игната ничем не отличалась от комнаты любого другого подростка. На стенах — плакаты и фотографии с друзьями. Неаккуратно заправленная кровать, рядом письменный стол. На него я и обратила внимание, а именно на тетради. Рукой школьника неаккуратно подписано: «Шульгина Игната, ученика 7 А класса».

— Серёжа, смотри.

Друг подошёл ко мне:

— Ну тетрадь. И что с того?

Я достала телефон и открыла фото записки:

— А теперь сравни. Какой-то слишком аккуратный почерк, не находишь?

Сергей нахмурился:

— Да, ну, может, он старался?

— Давай не будем строить догадки. Отправим на графологическую экспертизу и тетрадь, и записку.

Сергей задумался, кивнул и взял тетрадь Игната руками в перчатках. Ничего представляющего интереса для следствия больше не нашлось. Возвращаясь по коридору, я заметила, что в книжном стеллаже между книгами затесался небольшой чек.

— Серёжа, смотри, что ещё.

Мой бывший коллега остановился и подошёл ко мне. Рукой в перчатке он подцепил чек и вытащил его.