После развода. Курорт для бывшей герцогини

— Кухня будет обслуживать и гостей, и работников. Отдельной столовой пока не будет.

— Где будут есть гости?

— В малой гостиной рядом с восточной галереей.

— Двенадцать комнат и одна гостиная?

— Если в каждой комнате поселятся двое, будет тесновато. Но пока мне бы набрать первых двенадцать гостей. Потом придётся думать и об этом.

Рейнар ничего не сказал.

Они спустились к нижнему источнику.

Дорожка изменилась больше всего.

С краёв убрали кусты.

Разбитые участки камня заменили деревянным настилом.

Около бассейна появились две длинные скамьи.

Колонны никто не пытался восстанавливать.

Эстелия решила оставить их такими, какими они были.

Полуразрушенными.

Но чистыми.

Бран сначала назвал это кощунством.

Потом увидел, сколько стоит каменная работа, и перестал спорить.

Рейнар проверил край бассейна.

— Перила?

— Завтра установят.

— Свет?

— Поставим фонари вдоль дорожки.

— Ночью источник будет открыт?

— До десяти вечера.

— Почему не позже?

— Дальше нужно ночное дежурство. Пока я его не оплачу, открывать не буду.

— Разумно.

Эстелия повернулась к нему.

— Это была похвала?

— Пока вы всё верно рассчитали.

— Почти похвала. Надо будет запомнить день.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Ненадолго.

Но лицо изменилось неожиданно сильно.

Эстелия поймала себя на том, что смотрит дольше, чем требовалось, и сразу переключила внимание на бассейн.

Не хватало ещё заинтересоваться королевским ревизором через неделю после развода.

Это было бы не романтично.

Это было бы глупо.

— Когда открытие? — спросил Рейнар.

— Через восемь дней.

Он перестал улыбаться.

— Вы уверены насчёт срока?

— Нет. Но дальше откладывать некуда.

— Вы не готовы.

— Вижу каждый день.

— Тогда почему не дадите себе больше времени?

— До комиссии двадцать два дня. Если открыть через восемь, останется время исправить ошибки. Я боюсь пропустить что-нибудь и узнать об этом слишком поздно.

— Только не проверяйте на гостях то, что обязаны проверить сами.

Эстелия резко посмотрела на него.

— Послушайте, я не собираюсь рисковать людьми.

— Но собираетесь заселить людей в дом, где половина помещений ещё ремонтируется.

— Ремонтируемую часть закроем. В рабочих комнатах закончим за три дня до приезда, всё осмотрим. Сомневаемся хоть в одной — она останется пустой. Тут я с вами не торгуюсь.

— А дорога?

— Мы не можем восстановить тридцать миль тракта.

— Но им придётся по этому тракту добираться.

— Поэтому я приглашала людей, которые знают здешние дороги и понимают, куда едут.

— Кому вы написали?

Эстелия задумалась.

Вчера она написала двенадцать писем.

Не старым столичным знакомым.

Приглашать людей, которые знали её герцогиней Марвейр, казалось плохой идеей. Они приедут смотреть не на курорт.

На неё.

На развалины.

На женщину, которую бросил муж.

Ей требовались гости, заинтересованные в самом месте.

— Купцов из Равенны. Владельца лесопилки с семьёй. Семью человека, который снабжает три местных постоялых двора. Ещё несколько людей из соседних городов.

Рейнар нахмурился.

— Никого из столичных знакомых?

— На первое открытие — никого.

— Не хотите их видеть здесь?

— Потому что местные вернутся, если им понравится. И расскажут соседям. А столичная дама может приехать один раз из любопытства и следующие полгода объяснять всем, насколько здесь хуже, чем в её любимом загородном доме.

— Вы довольно невысокого мнения о столичных дамах.

— После пятнадцати лет столичных приёмов могу кое-что предсказать.

Рейнар посмотрел на серебристый пар.

— Цена?

Эстелия назвала.

Он повернул голову.

— Мало.

— На первый месяц я больше не поставлю.

— Вы почти ничего не заработаете.

— Зато комнаты не останутся пустыми.

— А комиссия смотрит на доход.

— Поставить вдвое дороже и ждать в пустом доме? Мне страшнее остаться совсем без гостей.

Рейнар некоторое время молчал.

— Возможно, это сработает.

— Хотелось бы услышать это без «возможно».

— Вы хотите гарантий там, где их нет.

— Хочу. Хотя понимаю, что вы мне их не дадите.

— Тогда вы выбрали неудачное имущество.

Эстелия засмеялась прежде, чем успела решить, хочет ли.

К её собственному удивлению, напряжение последних дней на несколько секунд отступило.

Рейнар посмотрел на неё иначе.

Без привычной оценки.

Это продолжалось недолго.

— Через неделю приеду снова, — сказал он.

— К открытию?

— На следующий день.

— Само открытие пропустите?

— Я хочу увидеть, что останется после первого дня.

— Вы умеете испортить человеку радость заранее.

— Бывало. Зато потом меньше разочарований.

Он развернулся к дорожке.

— Ещё одно.

— Слушаю. Что ещё проверить?

— Не пытайтесь открыть второй источник.

Эстелия насторожилась.

— Мы пока даже дорожку к нему не трогали.

— Пусть так и остаётся.

— Но всё-таки объясните почему.

Рейнар посмотрел на склон, где выше между деревьями скрывались другие бассейны.

— Потому что никто не знает, почему они погасли.

— Бран сказал, что каналы разрушены.

— Это одна из версий.

— Есть другие?

— Есть. Только ни одна пока не подтверждена.

— Что именно подозревают?

— Например, что проблема не в каналах.

Она ждала продолжения.

Рейнар не добавил.

— Герцог Кальдэн, я не понимаю. Вы не хотите рассказывать или не можете?

— Не могу. Мне самому не хватает сведений.

Эстелия приподняла брови.

— Значит, хотя бы иногда вы тоже не знаете, что делать.

Он посмотрел на неё.

— Чаще, чем мне хотелось бы.

И ушёл, оставив её возле бассейна с неприятным ощущением, что последнее слово осталось за ним.

Объявление об открытии «Семи облаков» появилось в Равенне на следующий день.

Эстелия отказалась от пышных формулировок.

Тесса прочитала первый вариант и возмутилась.

— «Двенадцать комнат, горячий источник, домашний ужин и лучший вид на горы в округе». Это всё?

— Я что-то из обещанного упустила?

— Вы бывшая герцогиня.

— Бывшая. И как это относится к комнатам?

— Людям интересно.

— Я продаю комнаты, а не развод.

— Развод продаст комнаты быстрее.

Эстелия посмотрела на неё.

— Кажется, я слишком хорошо тебя выучила торговаться.

— Я двенадцать лет наблюдала, как вы устраиваете приёмы для людей, которые терпеть друг друга не могут, но всё равно приезжают. Это почти то же самое.

— В объявлении не будет ни слова о Кайдене.

— Хорошо, без Кайдена. Хотя народ бы прочитал.

— Тесса.

— Всё, оставим ваше объявление.

Объявления повесили у двух постоялых дворов, на городской площади, возле мастерских и у конторы, куда приезжали торговцы из соседних поселений.

К полудню один лист кто-то сорвал.

К вечеру его место занял новый.

Через два дня поступило первое бронирование.

Не письмо.

Человек приехал сам.

Господин Верден, владелец крупной лесопилки, вошёл в галерею, снял мокрый плащ и с порога спросил:

— Это правда, что вы собираетесь снова открыть бассейн?

— Он никогда не закрывался, — ответил Бран.

Верден посмотрел на него.

— Ты двадцать лет никого туда не пускал.

— Да кто ехал? Желающих не было.

— Вот я и приехал.

Он привёз жену.

Двух дочерей.

Сына.

И сестру жены.

Пять комнат.

Эстелия записала имена.

Когда Верден ушёл, Тесса заглянула в книгу.

— Пять комнат, вы посмотрите.

— Я сама записывала, Тесса.

— Почти половина сразу.

— Не напоминай, а то поверю раньше времени.

— Хоть чуть-чуть порадуетесь?

— Боюсь спугнуть.

Через день забронировали ещё две.

Потом одну.

За три дня до открытия заняты были десять комнат.

Эстелия впервые позволила себе подумать, что всё может получиться.

И именно тогда начала течь крыша над одиннадцатой.

Она обнаружила воду утром.

Капли падали прямо на свежевычищенный пол.

Мастер Хорвен выругался так выразительно, что Нейра вышла из комнаты.

— Почините?

— Починю, если погода даст.

— Сколько вам нужно времени?

— Если дождь прекратится, завтра.

— Открытие послезавтра.

— Тогда молитесь, чтобы дождь прекратился.

Эстелия посмотрела в окно.

Небо было серым.

— Другого способа нет?

— Можно не пускать сюда людей пока.

— Вы об открытии?

— Перенесите его, и никто не будет торопиться под дождём.

— Нет, этого я сейчас не могу.

Хорвен пожал плечами.

— Тогда пока ведро. Крышу по мокрому не раскрою.

Эстелия поставила ведро.

К вечеру дождь прекратился.

На следующий день крышу закрыли.

В полдень сломалась одна из кухонных печей.

Марта объявила, что это конец.

Олдер разобрал заслонку, вычистил старую сажу и через два часа вернул печь к жизни.

В четыре часа приехал поставщик и сообщил, что заказанные продукты будут только утром.

В пять лошадь Брана потеряла подкову.

В шесть Нейра обнаружила, что в одной комнате плохо закрывается окно.

В семь Тесса вошла в кабинет Эстелии, села на стул и произнесла:

— Если завтра никто не приедет, я буду счастлива.

Эстелия отложила перо.

— А если приедут?

— Дайте мне выспаться после их отъезда, и тоже буду счастлива.

Они посмотрели друг на друга.

Потом обе рассмеялись.

Эстелия устала настолько, что смех почти сразу сменился желанием положить голову на стол.

— Сколько у нас денег? — спросила Тесса.

— Если завтра все заплатят — достаточно, чтобы прожить ещё две недели без продажи чего-нибудь крупного.

— А если денег не дождёмся?

— Придётся снова расстроить Брана.

— Что вы ещё у него присмотрели?

— Я присмотрела ещё один шкаф.

Тесса покачала головой.

— Он спрятал ключ от западной галереи.

— Запасной на месте. Я проверила.

— Конечно знаете.

За окном темнело.

Внутренний двор выглядел непривычно чистым. Доски убрали. Куча старого камня исчезла. Возле восточной галереи установили два фонаря.

Не дворец.

Даже не половина дворца.

Маленький остров порядка среди огромного запущенного дома.

Но это было их.

Сделанное за две недели.

— Пойдём, — сказала Эстелия.

— Только не говорите, что опять что-то мыть.

— К источнику. Хочу проверить фонари.

Тесса посмотрела на неё с подозрением.

— Уже ходили. Я вас видела.

— Светло ещё было. Хочу посмотреть, как освещают камень.

— Я не пойду.

— Даже ради прогулки?

— Потому что я с утра проверила двенадцать комнат, пересчитала полотенца, трижды поссорилась с Мартой и один раз с человеком, который утверждал, что кровать можно поставить на кривой пол, если подложить кусок дерева. Я намерена сидеть здесь до тех пор, пока кто-нибудь не принесёт мне ужин.

— Тогда отдыхай. Я ненадолго.

Эстелия пошла одна.

Воздух после дождя стал холоднее.

Фонари вдоль дорожки уже зажгли. Жёлтый свет ложился на влажный камень, и путь к источнику впервые выглядел не заброшенным, а намеренно старым.

Эстелия остановилась.

Именно этого она и хотела.

Не скрывать возраст места.

Не превращать его в новый столичный дом.

Пусть камень остаётся потемневшим.

Пусть колонны стоят надломленными.

Только дорожка должна быть чистой.

Вода — прозрачной.

Скамьи — целыми.

А гость должен чувствовать, что старость этого места является частью его красоты, а не следствием равнодушия хозяев.

Она спустилась ниже.

Серебристый пар висел над бассейном.

Фонари отражались в воде.

Эстелия обошла край, проверила перила, которые установили два дня назад, и присела на скамью.

Завтра приедут люди.

Настоящие гости.

Не комиссия.

Не мастера.

Не торговцы.

Люди, которые заплатят собственные деньги, а потом решат, стоило ли это того.

Вот чего она боялась больше королевского ревизора.

Рейнар обязан был искать нарушения.

Гости не были обязаны искать достоинства.

Им либо понравится, либо нет.

Эстелия посмотрела на дворец.

Из окон восточного крыла пробивался свет.

Двенадцать комнат.

Ещё две недели назад пригодными казались только три.

На секунду ей захотелось, чтобы Кайден увидел.

Не её.

Дом.

Увидел бы, что вещь, которую он отдал со смехом, оказалась не совсем бесполезной.

Эстелия раздражённо встала.

Вот ещё.

Она не собиралась превращать «Семь облаков» в длинное письмо бывшему мужу.

Если всё это и должно было кому-то что-то доказать, то прежде всего ей самой.

Она поднялась по дорожке.

У второго сухого бассейна остановилась.

Показалось, что услышала воду.

Эстелия прислушалась.

Ничего.

Наверное, нижний источник. Ночью звук мог распространяться иначе.

Она сделала ещё шаг.

Где-то справа раздался отчётливый плеск.

Эстелия повернулась.

Второй бассейн лежал в темноте.

Фонари до него ещё не ставили.

На дне утром были сухие листья.

Теперь оттуда поднимался пар.

Эстелия не сразу двинулась с места.

Потом спустилась на две ступени.

— Бран!

Ответа не последовало.

— Олдер!

Её голос разнёсся между террасами.

Она подошла ближе.

На дне бассейна действительно была вода.

Сначала совсем немного.

Тонкий слой закрывал камень, собираясь в углублении у центра.

Из узкой трещины между плитами медленно пробивалась новая струя.

Она не была серебристой.

Пар над ней казался тёплым золотистым в свете далёких фонарей.

Эстелия присела, не касаясь воды.

За спиной послышались быстрые шаги.

Первым прибежал Олдер.

За ним Бран, уже без верхнего плаща.

— Что случилось?

Эстелия молча указала вниз.

Бран остановился.

На его лице не осталось ни раздражения, ни усталости.

Он спустился к бассейну.

— Этого не может быть.

— Бран… Вы же видите воду. Я тоже вижу.

Бран не ответил.

Он подошёл к самому краю, присел и долго смотрел на струю.

Олдер стоял рядом с Эстелией.

— Отец рассказывал, что второй был тёплым.

— Отец про этот бассейн говорил?

— Думаю, да. Сам-то я только сухой его помню.

Струя стала сильнее.

Листья на дне дрогнули и медленно поплыли к краю.

Из трещин между камнями потянулись ещё несколько тонких ручьёв.

Бран вдруг снял шапку.

— Давно вы в последний раз видели его полным? — спросила Эстелия.

Он всё ещё смотрел на воду.

— Я пришёл сюда мальчишкой. Мне было шестнадцать. Второй уже не работал.

— Сколько же лет прошло… Вам сейчас сколько?

— Пятьдесят восемь.

Эстелия больше ничего не спросила.

Сорок два года.

Источник молчал не меньше сорока двух лет.

И проснулся в ночь перед первым открытием «Семи облаков».

Вода медленно поднималась по каменному дну.

Над бассейном густел золотистый пар.

Бран повернулся к ней.

— Что вы сделали?

Эстелия посмотрела на собственные руки, потом на освещённые окна дворца.

— Бран, я даже не знаю, что могла бы сделать.

— После вашего приезда он проснулся.

— Я только ремонт затеяла. Мебель продала, рабочих наняла. С управляющим поссорилась… И вас со скамьями замучила. Ничего с водой я не делала.

Бран не улыбнулся.

— Сорок два года молчал. А тут вы приехали — и пошла вода. Почему?

Эстелия не знала.

И впервые за две недели совсем не хотела немедленно искать разумный ответ.

Она смотрела, как вода заполняет давно пустой бассейн, и вспоминала слова Рейнара.

Не пытайтесь открыть второй источник.

Она не пыталась.

Никто не пытался.

И всё же он открылся сам.

Завтра утром сюда приедут первые гости.

А Рейнар Кальдэн узнает, что за одну ночь в «Семи облаках» стало уже не один, а два живых источника.

Эстелия смотрела на золотистый пар и впервые с момента приезда почувствовала не осторожную надежду, а настоящее, почти детское любопытство.

Если проснулся второй, то что требовалось остальным пяти?

Глава 3. Первые гости «Семи облаков»

К утру второй источник успел наполнить бассейн чуть больше чем наполовину.

Эстелия вышла к нему ещё до завтрака, когда над горами только начинал сереть рассвет. Бран уже был там. Судя по мятому воротнику рубахи и отсутствию привычной аккуратности в седой бороде, спал он этой ночью мало.

Вода поднялась почти до нижней ступени. Она была такой же прозрачной, как в первом бассейне, однако выглядела иначе. На поверхности лежало мягкое золотистое сияние, хотя солнце ещё не показалось из-за хребта.Оно не освещало камни вокруг и не отбрасывало отблесков на лицо Брана, поэтому обычным светом это назвать было трудно.

Эстелия остановилась рядом.

— Вы всю ночь сюда ходили?

Бран не стал отрицать.

— Три раза выходил. Всё думал: вдруг опять уйдёт вода.

— А спали?

— Урывками. Не спалось.

— Вы мне к обеду на ходу спать будете.

— Вы тоже здесь до завтрака.

— Тоже не вытерпела. Всё-таки хотелось убедиться при свете.

Он посмотрел на неё, и в другое утро, вероятно, усмехнулся бы. Сегодня не стал.

Второй источник тревожил его всерьёз.

— Вода прибывала всю ночь, — сказал он. — Сначала быстро, потом медленнее. Сейчас уровень почти не меняется.

— Тёплая?

— Теплее первого.

— Близко подходили? Чем проверяли?

— Рукой у края. Дальше не лез.

Эстелия кивнула. Ничего необычного в этом не было: воду первого бассейна они тоже проверяли на ощупь, когда приводили в порядок дорожку. И всё же она не стала касаться нового источника.

Не из страха.

Из осторожности.

Рейнар предупреждал не пытаться его открывать. Он открылся сам, но это ещё не означало, что в него следует немедленно отправлять гостей.

— Сегодня его закрываем, — решила она.

Бран резко повернулся.

— Только проснулся — и опять не пускать?

— Мы же ничего