Двадцать лет спустя. Англо-русская билингва

“Well, go ahead, you brute,” said the Duke, “but remember that I’m only giving you half an hour.” – Ну ступай, скотина, – сказал герцог, – но помни, что я даю тебе только полчаса.

- Can I promise Uncle Marto's successor that you will become his buyer? – А могу я обещать преемнику дядюшки Марто, что вы станете его покупателем?

- Yes, but on the condition that he doesn’t send me mushroom pies. – Да, но с условием, чтобы он не присылал мне пирожков с грибами. You know that the mushrooms of the Vincennes forest are deadly for our family. Ты знаешь ведь, что грибы Венсенского леса смертельны для нашей семьи.

La Ramee pretended not to understand the hint and left the room. Ла Раме сделал вид, что не понял намека, и вышел из комнаты. Five minutes after his departure, the guard officer appeared, ostensibly to keep the Duke from getting bored, but in reality, in accordance with the cardinal's orders, to keep sight of the prisoner. А пять минут спустя после его ухода явился караульный офицер, будто для того, чтобы не дать герцогу соскучиться, а на самом деле для того, чтобы, согласно приказанию кардинала, не терять из виду заключенного.

But during the five minutes he spent alone, the Duke managed to reread Madame de Montbazon's letter, which testified that his friends had not forgotten him and were trying to free him. Но за пять минут, проведенных в одиночестве, герцог успел еще раз перечесть письмо г‐жи де Монбазон, свидетельствовавшее, что друзья не забыли его и стараются его освободить. How? Каким образом? He did not yet know this and decided, despite Grimaud's silence, to make him talk. Он еще не знал этого и решил, несмотря на молчаливость Гримо, заставить его разговориться. The trust the Duke felt in him increased even more, for he understood why he had behaved so strangely at first. Доверие, которое герцог чувствовал к нему, еще возросло, ибо он понял, почему тот вел себя так странно вначале. Obviously, Grimaud was inventing petty quibbles in order to silence any suspicion in the prison authorities about the possibility of a conspiracy between him and the prisoner. Очевидно, Гримо изобретал мелкие придирки с целью заглушить в тюремном начальстве всякое подозрение о возможности сговора между ним и заключенным.

This clever trick gave the Duke a high opinion of Grimaud's intelligence, and he decided to trust him completely. Такая хитрая уловка создала у герцога высокое мнение об уме Гримо, и он решил вполне довериться ему.

Chapter XXI Глава XXI

What was the filling in the pies of Uncle Marto's successor? Какая была начинка в пирогах преемника дядюшки Марто

La Ramee returned half an hour later, lively and cheerful, like a man who had eaten well, and most importantly, drunk well. Ла Раме вернулся через полчаса, оживленный и веселый, как человек, который хорошо поел, а главное, хорошо выпил. The pies turned out to be magnificent, the wine excellent. Пирожки оказались великолепными, вино превосходным.

The day was clear, and the proposed game of ball could take place. День был ясный, и предполагаемая партия в мяч могла состояться. At the Vincennes fortress they played in the open air, and the Duke, following Grimaud's advice, had no difficulty in throwing a few balls into the moat. В Венсенской крепости играли на открытом воздухе, и герцогу, исполняя совет Гримо, нетрудно было забросить несколько мячей в ров.

However, until two o'clock – the agreed time – he still played quite well. Впрочем, до двух часов – условленного срока – он играл еще довольно сносно. But he still lost all the games, under this pretext he pretended to be angry, began to get excited and, as always happens in such cases, made one mistake after another. Но все же он проигрывал все партии, под этим предлогом прикинулся рассерженным, начал горячиться и, как всегда бывает в таких случаях, делал промах за промахом.

As soon as two o'clock struck, the balls began to fall into the ditch, to the great joy of La Rame, who scored fifteen points for every miss made by the Duke. Как только пробило два часа, мячи посыпались в ров, к великой радости Ла Раме, который насчитывал себе по пятнадцати очков за каждый промах герцога.

Finally, the misses became so frequent that there weren't enough balls. Наконец промахи так участились, что стало не хватать мячей. La Ramee suggested sending someone to get them. Ла Раме предложил послать кого-нибудь за ними. The Duke very reasonably remarked that this would be a waste of time, and, approaching the edge of the wall, which, as La Ramee had rightly told Cardinal, was at least sixty feet high, he saw a man working in one of those tiny gardens that peasants grow along the edge of ditches. Герцог весьма основательно заметил, что это будет лишняя трата времени, и, подойдя к краю стены, которая, как верно говорил кардиналу Ла Раме, имела не менее шестидесяти футов высоты, увидел какого-то человека, работавшего в одном из тех крошечных огородов, какие разводят крестьяне по краю рвов.

“Hey, buddy!” – Эй, приятель! – shouted the Duke. – крикнул герцог.

The man raised his head, and the Duke almost cried out in surprise. Человек поднял голову, и герцог чуть не вскрикнул от удивления. This man, this peasant, this gardener – was Rochefort, who, in the Duke’s opinion, was sitting in the Bastille. Этот человек, этот крестьянин, этот огородник – был Рошфор, который, по мнению герцога, сидел в Бастилии.

“Well, what do you need?” – Ну, чего нужно? – asked the man. – спросил человек.

– Please pass us the balls. – Будьте любезны, перебросьте нам мячи.

The gardener nodded and began throwing balls, which were then picked up by the guards and La Rame. Огородник кивнул и стал кидать мячи, которые затем подобрали сторожа и Ла Раме.

One of these balls fell right at the Duke's feet, and as it was obviously intended for him, he picked it up and put it in his pocket. Один из этих мячей упал прямо к ногам герцога, и так как он, очевидно, предназначался ему, то он поднял его и положил в карман.

Then, having thanked the peasant, the Duke continued the game. Потом, поблагодарив крестьянина, герцог продолжал игру.

Beaufort was having a decidedly bad day. Бофору в этот день решительно не везло. The balls were flying around haphazardly, and two or three of them fell back into the ditch. Мячи летали как попало, и два или три из них снова упали в ров. But since the gardener had already left and there was no one to throw them back, they remained in the ditch. Но так как огородник уже ушел и некому было перебрасывать их обратно, то они так и остались во рву. The Duke declared himself ashamed of his clumsiness and stopped playing. Герцог заявил, что ему стыдно за свою неловкость, и прекратил игру.

La Ramee was absolutely delighted: he had managed to beat a prince of royal blood! Ла Раме был в полном восторге: ему удалось обыграть принца королевской крови!

Returning to his room, the Duke went to bed. Вернувшись к себе, герцог лег в постель. He had been lying there almost all day long since his books were taken away from him. Он пролеживал почти целые дни напролет с тех пор, как у него отобрали книги.

La Ramee took the Duke's clothes under the pretext that they were dusty and needed cleaning; in reality, however, he wanted to be sure that the prisoner would not move from his place. Ла Раме взял платье герцога под тем предлогом, что оно запылилось и его нужно вычистить; на самом же деле он хотел быть уверенным, что заключенный не тронется с места. That's how prudent La Ramee was! Вот до чего предусмотрителен был Ла Раме!

Luckily, the Duke had already taken the ball out of his pocket and hidden it under his pillow. К счастью, герцог еще раньше вынул из кармана мяч и спрятал его под подушку.

As soon as La Ramee left and closed the door behind him, the Duke tore the ball cover with his teeth: he had nothing to cut it with. Как только Ла Раме вышел и затворил за собою дверь, герцог разорвал покрышку мяча зубами: ему нечем было ее разрезать. They even brought him silver knives to the table, which bent and cut nothing. Ему даже к столу подавали серебряные ножи, которые гнулись и ничего не резали.

The ball contained a note with the following content: В мяче оказалась записка следующего содержания:

"Your Highness!" «Ваше высочество!

Your friends are awake, and the hour of your release is approaching. Друзья ваши бодрствуют, и час вашего освобождения близится. Order a pie to be delivered to you the day after tomorrow from the new pastry chef who has bought the establishment from the former pastry chef, Marteau. Прикажите доставить вам послезавтра пирог от нового кондитера, купившего заведение у прежнего пирожника Марто. This new pastry chef is none other than your butler, Noirmont. Этот новый кондитер не кто иной, как ваш дворецкий Нуармон. Cut the pie when you are alone. Разрежьте пирог, когда будете одни. I hope you will be satisfied with its filling. Надеюсь, что вы останетесь довольны его начинкой.

Your Highness's most devoted servant, both in the Bastille and everywhere, Count Rochefort. Глубоко преданный слуга вашего высочества как в Бастилии, так и повсюду, граф Рошфор.

You can completely trust Grimaud, Your Highness: he is a very intelligent man and devoted to us.” Вы можете вполне довериться Гримо, ваше высочество: это очень смышленый и преданный нам человек».

The Duke, who had been using the stove since he had given up painting, burned Rochefort's letter, just as he had burned Madame de Montbazon's note, though with much greater regret. Герцог, у которого стали топить печь с тех пор, как он отказался от упражнений в живописи, сжег письмо Рошфора, как раньше, хотя с гораздо большим сожалением, сжег записку г‐жи де Монбазон. He was about to throw the ball into the stove, but then it occurred to him that it might still be useful for delivering a reply to Rochefort. Он хотел было бросить в печку и мяч, но потом ему пришло в голову, что он еще может пригодиться для передачи ответа Рошфору.

The Duke was guarded conscientiously: having overheard him moving about in his room, La Ramée entered. Герцога стерегли на совесть: подслушав, что он двигается у себя, в комнату вошел Ла Раме.

“What would you like, Your Highness?” – Что угодно вашему высочеству? asked La Rame. – спросил Ла Раме.

“I was cold and stirred the wood to get it burning well,” said the Duke. – Я озяб и помешал дрова, чтобы они хорошенько разгорелись, – сказал герцог. “You know, my dear, that the chambers of the Château de Vincennes are famous for their dampness. – Вы знаете, мой милый, что камеры Венсенского замка славятся своей сыростью. It is very convenient to preserve ice here and extract saltpeter. Здесь очень удобно сохранять лед и добывать селитру. And those chambers in which Puylaurens, Marshal Ornano and my uncle, the Grand Prior, died are rightly worth their weight in arsenic, as Madame de Rambouillet put it. А те камеры, в которых умерли Пюилоранс, маршал Орнано и мой дядя, великий приор, справедливо ценятся на вес мышьяка, как выразилась госпожа де Рамбулье.

And the Duke went back to bed, tucking the ball even deeper under his pillow. И герцог снова лег в постель, засунув мяч еще глубже под подушку. La Ramee smiled. Ла Раме усмехнулся. He was, in essence, a good and kind man. Он был, в сущности, неплохой и добрый человек. He was very attached to his noble prisoner and would be in despair if any misfortune happened to him. Он горячо привязался к своему знатному узнику и был бы в отчаянии, если бы с тем приключилась какая-нибудь беда. And what the Duke said about his uncle and the two other prisoners was the absolute truth. А то, что говорил герцог про своего дядю и двух других заключенных, была истинная правда.

“You shouldn’t indulge in gloomy thoughts, Your Highness,” said La Rame. – Не следует предаваться мрачным мыслям, ваше высочество, – сказал Ла Раме. “Such thoughts kill faster than saltpeter.” – Такие мысли убивают скорее селитры.

- It's easy for you to say that, La Rame. – Вам хорошо говорить так, Ла Раме. If I could go to pastry shops, eat pies from Uncle Marteau's successor and wash them down with Burgundy, like you, I wouldn't be bored either. Если бы я мог ходить по кондитерским, есть пирожки у преемника дядюшки Марто и запивать их бургундским, как вы, я бы тоже не скучал.

- Yes, it is true, your highness: his pies are excellent, and the wine is wonderful. – Да уж, что правда, то правда, ваше высочество: пироги у него превосходные, да и вино прекрасное.

– In any case, his kitchen and cellar must be better than those of Monsieur de Chavigny. – Во всяком случае, его кухня и погреб должны быть получше, чем у господина де Шавиньи.

“And who is stopping you from trying his cooking, Your Highness?” – А кто мешает вам попробовать его стряпню, ваше высочество? – said La Ramee, falling into the trap. – сказал Ла Раме, попадаясь в ловушку. – By the way, I promised him that you would become his customer. – Кстати, я обещал ему, что вы станете его покупателем.

“Very well,” agreed the Duke. – Хорошо, – согласился герцог. “If I am destined to sit in prison until my death, as my dear Mazarin took care to inform me, then I must think of some entertainment for my old age. – Если уж мне суждено просидеть в заключении до самой смерти, как позаботился довести до моего сведения милейший Мазарини, то нужно же мне придумать какое-нибудь развлечение под старость. I will try to become a gourmet by that time. Постараюсь к тому времени сделаться лакомкой.

– Listen to good advice, Your Highness, do not put this off until old age. – Послушайтесь доброго совета, ваше высочество, не откладывайте этого до старости.

“Each person, apparently, has been endowed by heaven with at least one of the seven deadly sins, if not two at once, for the destruction of soul and body,” thought the Duke. «Каждого человека, как видно, на погибель души и тела небо наделило хоть одним из семи смертных грехов, если не двумя сразу, – подумал герцог. “Gluttony is La Rame’s weakness. – Чревоугодие – слабость Ла Раме. Well, let’s take advantage of this.” Что ж, воспользуемся этим».

“The day after tomorrow is a holiday, I believe, dear La Rame?” – Послезавтра, кажется, праздник, милый Ла Раме? he asked. – спросил он.

- Yes, your highness, Trinity Day. – Да, ваше высочество, Троицын день.

– Would you like to give me a lesson the day after tomorrow? – Не желаете ли дать мне послезавтра урок?

- What? – Чего?

– Gastronomy. – Гастрономии.

– With great pleasure, Your Highness. – С большим удовольствием, ваше высочество.

- But for this we must be left alone. – Но для этого мы должны остаться вдвоем. Let us send the guards to dine in the dining room of Monsieur de Chavigny and arrange a dinner for ourselves, which I will ask you to order. Отошлем сторожей обедать в столовую господина де Шавиньи и устроим себе ужин, заказать который я попрошу вас.

– Hm! – Гм! – said La Rame. – сказал Ла Раме.

The offer was very tempting, but La Rame, despite Mazarin's unfavorable opinion of him, was still a seasoned man and knew all the traps that prisoners could set for their guards. Предложение было очень соблазнительно, но Ла Раме, несмотря на невыгодное мнение о нем Мазарини, был все-таки человек бывалый и знал все ловушки, которые умеют подстраивать узники своим надзирателям. The Duke boasted more than once that he had forty ways to escape from the fortress. Герцог хвастал не раз, что у него имеется сорок способов побега из крепости. Could there be some trick here? Уж нет ли тут какой хитрости?

La Ramee thought for a moment, but then decided that since he would be ordering the dinner himself, nothing would be added to the food or the wine. Ла Раме задумался на минуту, но затем рассудил, что раз обед он закажет сам, значит, ничего не будет подсыпано в кушанья или подлито в вино. And the Duke, of course, could not hope to get him drunk; La Ramee even laughed at this suggestion. А напоить его пьяным герцогу, конечно, нечего и надеяться; Ла Раме даже рассмеялся при таком предположении. Finally, another thought occurred to him, which resolved the issue. Наконец ему пришла на ум еще одна мысль, решившая вопрос.

The Duke watched with alarm the reflection of this internal monologue on La Rame's face. Герцог следил с тревогой за отражением этого внутреннего монолога на физиономии Ла Раме. Finally, the warden's face lit up. Наконец лицо надзирателя просияло.

“Well, is it okay?” – Ну что ж, идет? asked the Duke. – спросил герцог.

- Okay, your highness, but on one condition. – Идет, ваше высочество, но с одним условием.

- With which one? – С каким?

- Grimaud will serve us at table. – Гримо будет нам прислуживать за столом.

This could not have come at a better time for the Duke. Это было как нельзя более кстати для герцога.

However, he had enough strength to hide his joy, and he frowned with displeasure. Однако у него хватило сил скрыть свою радость, и он недовольно нахмурился.

“To hell with your Grimaud!” – К черту вашего Гримо! – he exclaimed. – воскликнул он. – “He’ll ruin my whole holiday.” – Он испортит мне весь праздник.

“I will order him to stand behind your chair, Your Highness, and since he usually does not say a word, you will neither see nor hear him. – Я прикажу ему стоять за вашим стулом, ваше высочество, а так как он обычно не говорит ни слова, то вы его не будете ни видеть, ни слышать. And if you wish, you can imagine that he is a hundred miles away from you. И при желании можете воображать, что он находится за сто миль от вас.

“Do you know, my dear, what I conclude from all this?” – А знаете, мой милый, что я заключаю из всего этого? said the Duke. – сказал герцог. “You don’t trust me.” – Вы мне не доверяете.

– After all, the day after tomorrow is Trinity Day, Your Highness. – Ведь послезавтра Троицын день, ваше высочество.

- So what of it? – Так что ж из того? What do I care about the Trinity? Какое мне дело до Троицы? Or are you afraid that the Holy Spirit will descend to earth in the form of tongues of fire to open the prison doors for me? Или вы боитесь, что Святой Дух сойдет на землю в виде огненных языков, чтобы отворить мне двери тюрьмы?

- Of course not, your grace. – Конечно, нет, ваша светлость. But I told you what that damned astrologer predicted. Но я ведь говорил вам, что предсказал этот проклятый звездочет.

- What is it? – А что такое?

- That you will escape from the fortress before Trinity Day passes. – Что вы убежите из крепости прежде, чем пройдет Троицын день.

- So you believe in sorcerers? – Так ты веришь колдунам? Fool! Глупец!

“Their predictions are no more frightening to me than this one,” said La Rame, snapping his fingers. – Мне их предсказания не страшней вот этого, – сказал Ла Раме, щелкнув пальцами. “But Monsignor Giulio is indeed a little afraid.” – Но монсеньор Джулио и в самом деле побаивается. He is Italian and therefore superstitious. Он итальянец и, значит, суеверен.

The Duke shrugged. Герцог пожал плечами.

“Well, so be it, I agree,” he said with a well-feigned good nature. – Ну, так и быть, согласен, – сказал он с прекрасно разыгранным добродушием. “Bring your Grimaud, if you really can’t do without him, but not a single soul besides him, take care of everything yourselves.” – Тащите вашего Гримо, если уж без этого нельзя обойтись, но кроме него – ни одной души, заботьтесь обо всем сами. Order whatever dinner you like, but I make only one condition: that there be that pie you told me so much about. Закажите ужин какой хотите, я же ставлю только одно условие: чтоб был пирог, о котором вы мне столько наговорили. Order it for me, and let Marteau’s successor try. Закажите его для меня, и пусть преемник Марто постарается. Promise him that I will make him my supplier not only for the entire time I sit in the fortress, but also after I leave here. Пообещайте ему, что я сделаю его своим поставщиком не только на все время, которое просижу в крепости, но и после того, как выйду отсюда.

“Do you still hope to get out?” – Вы все еще надеетесь выйти? asked La Rame. – спросил Ла Раме.

“Damn it!” – Черт возьми! exclaimed the Duke. – воскликнул герцог. “At the very least, even after Mazarin’s death.” – В крайнем случае, хоть после смерти Мазарини. “After all, I’m fifteen years younger than he is.” Ведь я на пятнадцать лет моложе его. “It’s true,” he added with a grin, “the years fly by faster in Vincennes.” Правда, – с усмешкой добавил он, – в Венсене годы мчатся скорее.

- Monsignor! – Монсеньор! - exclaimed La Rame. – воскликнул Ла Раме. - Monsignor! – Монсеньор!

“Or else they die earlier here,” the Duke continued, “which comes down to the same thing.” – Или же здесь умирают раньше, – продолжал герцог, – что сводится к тому же.

“Then I will order dinner, Your Highness,” said La Rame. – Так я закажу ужин, ваше высочество, – сказал Ла Раме.

- And you think that you will be able to achieve success from your student? – И вы полагаете, что вам удастся добиться успехов от вашего ученика?

“I very much hope so, Monsignor,” La Rame replied. – Очень надеюсь, монсеньор, – ответил Ла Раме.

“If you only have time,” muttered the Duke. – Если только успеете, – пробормотал герцог.

- What are you saying, Your Highness? – Что вы говорите, ваше высочество?

“My Highness asks you not to spare the purse of the cardinal, who has deigned to assume the costs of our maintenance.” – Мое высочество просит вас не жалеть кошелька кардинала, который соблаговолил принять на себя расходы по нашему содержанию.

La Ramee stopped at the door. Ла Раме остановился в дверях.

“Whom would you like me to send to you, Monsignor?” – Кого прикажете прислать к вам, монсеньор? – he asked. – спросил он.

- Whomever you want, just not Grimaud. – Кого хотите, только не Гримо.

- The guard officer? – Караульного офицера?

– Yes, with chess. – Да, с шахматами.

- Good. – Хорошо.

And La Rame left. И Ла Раме ушел.

Five minutes later the officer of the guard appeared, and the Duke de Beaufort seemed to be completely immersed in deep calculations of checks and checkmates. Через пять минут явился караульный офицер, и герцог де Бофор, казалось, совершенно погрузился в глубокие расчеты шахов и матов.

What a strange thing the human mind is! Странная вещь человеческая мысль! What revolutions one movement, one word, one glimmer of hope sometimes produces in it! Какие перевороты производит в ней иногда одно движение, одно слово, один проблеск надежды!

The Duke spent five years in prison, which seemed terribly slow for him. Герцог пробыл в заключении пять лет, которые тянулись для него страшно медленно. Now, when he recalled the past, those five years did not seem as long to him as those two days, those forty-eight hours that remained until his release. Теперь же, когда он вспоминал о прошлом, эти пять лет казались ему не такими длинными, как те два дня, те сорок восемь часов, которые оставались до освобождения.

But most of all he wanted to know how his release would take place. Но больше всего хотел бы он узнать, каким образом состоится его освобождение. He was given hope, but they kept from him what would be in the mysterious pie, what kind of friends would be waiting for him. Ему подали надежду, но от него скрыли, что же будет в таинственном пироге, что за друзья будут ждать его. So, despite the five years spent in prison, he still had friends? Значит, несмотря на пять лет, проведенные в тюрьме, у него еще есть друзья? In that case, he really was a prince with very great privileges. В таком случае он действительно был принцем с очень большими привилегиями.

He forgot that among his friends (which was quite unusual) there was a woman. Он забыл, что в числе его друзей (что было уж вовсе необыкновенно) имелась женщина. Perhaps she was not particularly faithful to him during their separation; but she did not forget about him, and that is already a lot. Быть может, она и не отличалась особенной верностью ему во время разлуки; но она не забыла о нем, а это уже очень много.

There was something to think about here. Тут было над чем призадуматься. And so, in the game of chess, the same thing happened as in the game of ball. А потому при игре в шахматы вышло то же, что при игре в мяч. Beaufort made mistake after mistake and lost to the officer in the evening, just as he lost to La Rame in the morning. Бофор делал промах за промахом и проигрывал офицеру вечером так же, как утром проиграл Ла Раме.