Бунтарка для темного рыцаря

Вы знали, что человек способен умирать и воскресать за какие–то доли секунд?

Я до сего момента, даже представить такого не могла.

Рафаэль с ленивой обыденностью говорил вещи, которые мне казались подарком свыше, настоящим чудом.

Эдгар поправится.

Мой братишка, снова сможет бегать, прыгать и танцевать!

Мы во что бы то ни стало поедем к океану и вместе полюбуемся дельфинами, выпрыгивающими из воды на фоне алого заката.

Я обещала ему.

Я поклялась.

И я сдержу свою клятву, жертвуя всем, что у меня есть.

– Я не знаю, что сказать, Рафаэль Артурович, – опустила глаза, потерла пальцы.

– Простое «спасибо» меня устроит, – звякнул фарфором, ставя пустую чашку на стол.

– Спасибо, – пожала плечами.

Кижуч незаметно телепортировался к арке, и я затылком ощутила его прямой взгляд. Жесткий, колючий.

– Тебе несказанно повезло, Эрика. Ты попалась мне в руки в тот день, когда я совсем того не ожидал и не был готов к переменам.

Сказав это, бесшумно ушел. Не успел его след остыть, как возникла Глория. Злая блондинистая тетка сходу накинулась на меня с возмущениями.

Почему в раковине бардак.

Откуда на полу скорлупки от яиц.

Зачем я насыпала не те зерна в кофемашину.

Я не реагировала. Совсем. Глазела в одну точку и скрыто радовалась тому, что у Эдгара будет собственная палата, врачи, уход. Возможно, он подружится с кем–то из пациентов и перестанет ненавидеть весь мир.

– Держи, – Катя положила передо мной телефон. Мой телефон. – Босс просил передать.

Экран отражал мою дебильную улыбку.

– Ты в норме? – ущипнула меня вредная кудряшка. Я хлопнула ресницами и резко встала. Стул отлетел на полметра.

– Да, – сунула смартфон в кармашек фартука и включилась в уборку.

Завсегдатаи этого дома переглянулись.

– Я научу тебя манерам, – Глория выдернула у меня из рук тарелку и задрала подбородок, – здесь главная я. Поняла? Ты беспрекословно слушаешь мои приказы и молча выполняешь их все до единого. Начнешь дерзить, пожалуюсь хозяину и вылетишь отсюда, как пробка. Без копейки за отработанное время.

Катя подплыла ко мне на цыпочках, стоило злобной мегере вернуться к излюбленному занятию: выплескиванию яда и уборке грязной посуды в посудомоечную машинку.

– Не обращай внимания. Она такая с тех пор, как погибла Иванна. Считает себя мамочкой Рафаэля и чуть ли не кормит его с ложечки.

– С чего вдруг ты подобрела ко мне?

Я покосилась на вредину. Она высунула язык, чем заставила меня тихонько усмехнуться. У нас определенно имелось нечто общее. И как два похожих человека, мы сначала прощупывали границы, примерялись друг к другу. Но все это решаемо. По крайней мере, мне захотелось так думать. Посмотрим, что будет позже. Если Катя продолжит пулять в меня фекальные бомбочки, ей не поздоровится.

Однажды я подралась с девчонкой–кассиршей. В тот дождливый вечер я своровала питательный батончик с кокосом на автозаправке, и она, естественно, потребовала оплату. Денег на тот момент – ноль. Я с трудом выживала, отдавая все заработанное, тире, нажитое путем обмана и лжи, на поддержку здоровья Эдгара.

Было весело и больно получать по лицу. Однако я отвоевала перекус для себя и свинтила задолго до приезда полиции.

– Минутная слабость, – фыркнула Катя и прошептала, – берегись.

К нам подлетела Глория и распихала по разным углам, словно бойцов ММА в клетке.

– Катерина, тебя ждет стирка, – рыкнула громко, – а тебя новенькая, уборка спальни хозяина. Он уже уехал, можешь приниматься за дело.

Я попятилась назад и развернулась перед ступенькой, отделяющей кухонную зону от внушительной прихожей и гостевой.

Рафаэль действительно уже покинул дом.

За суетой, суматохой, и криками, я упустила этот важный факт.

Зато телефон в кармане и переезд Эдгара согрели мне душу. Подожгли тоненький фитиль надежды. Когда–нибудь все наладится. Непременно.

Зыркнув на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, я заметила красивейшее художественное полотно на центральной стене в гостиной. На нем изображен современный мегаполис. Только размытый ливнем. Черные и белые цвета, разбавлялись красными бликами. Я вспомнила фильм «Город грехов». Бесконечные небоскребы, наполовину утонувшие в небе. Улицы, испещренные светящимися баннерами и рекламными постерами. А потом я скользнула взглядом вниз и зависла на свадебной фотографии.

Рафаэль и Иванна.

Счастливые, влюбленные, живые.

За спиной разнесся шорох, и я побежала наверх.

В частных владениях темного рыцаря меня ждали не только семейные фото в серебристых рамках, но и…

ГЛАВА 8.

Но и бесчисленное множество вещей Иванны.

Ее присутствие чувствовалось во всём. В каждой детали интерьера и обстановки.

Мой объяснимо рассеянный взгляд метнулся к туалетному столику. На уголках изогнутого зеркала висели воздушные шарфики, поверх которых сияли жемчужные ожерелья. Маленькие шкатулочки были открыты настежь. Из них небрежно торчали кольца, бусы, браслеты.

Я обернулась на застывший в отражении платяной шкаф. Сделав смелый вдох, я приблизилась к «великану» и распахнула деревянные дверки. Внутри пестрили роскошные ночные сорочки и шелковые комплекты из рубашек и брюк.

Розовые.

Белые.

Цвета шампань.

Мне приглянулся набор с перьями на длинных рукавах.

Захотелось притронуться и ощутить эту воздушность кончиками пальцев. Собственно, именно это я и сделала.

Офигенно приятно!

Внизу, на полочке стояли атласные туфельки на устойчивых каблуках. Я присела, проверила размер. Тридцать семь. Как и у меня. Оглядевшись, я плюхнулась задницей на пол, стянула кеды и напялила одну туфлю. Супер! Добавить красивую ночнушку, и я буду выглядеть, как Эль Вудс из фильма «Блондинка в законе». И плевать, что я шатенка. При дневном свете мои волосы отливали естественным русым. Это же уже ближе к блонду, согласны?

В коридоре раздались шаги. Я лихо запихнула чужую обувь в шкаф и вскочила на ноги.

Недолго думая, схватила тяжеленное одеяло и попробовала оторвать его от кровати. Получилось не гуд. Но у вошедшей Глории не возникло ко мне никаких вопросов. Она только осмотрела спальню и тут же ушла. Я рассмеялась тихо, откинула чертов пятитонный груз и ниц бухнулась на упругий матрас.

В нос ударила смесь древесного парфюма с тёплым запахом кожи, едва тронутой потом. Меня закрутило, завертело, заволокло новыми ощущениями, будто я нырнула на самое дно самого глубокого океана и лишилась кислорода за жалкие доли секунд.

Нащупав подушку, я притянула ее к своему лицу и сильно–сильно вдохнула. Пахнет тем, чего у меня никогда не было – домом, спокойствием, надежностью. Я не понимала какой бред творился в моей голове, когда я об этом думала.

Я просто наслаждалась вырванным из реальности мигом и забыла обо всем на свете.

Очнулась с приходом Кати.

Соседка по комнате пнула меня в лодыжку и сказала:

– Ты офонарела? Ты уже давно должна была спуститься вниз!

Я отбросила подушку и пьяно улыбнулась ей.

– Уже бегу, товарищ Сталин.

– Дура! – снова пнула меня и виляя бедрами вошла в черную дверь напротив кровати. Хм, а я прошляпила эту загадочную конуру.

Подпрыгнув, я быстренько управилась с койкой и поспешила за Катей. Оказалось, что кудряшка забрела в гардеробную. Умно расположить столько шмоток рядышком с будуаром. Проснулся, умылся и голышом пошлепал за чистеньким костюмчиком.

Катя включила боковой свет, и я ахнула.

Не–е–ет, тут запредельный рай для психа, повернутого на шопинге.

Всё ровненько, по линеечке, по миллиметру, вешалка к вешалке, бренд к бренду.

Итальянские дизайнеры в одной половине, французы и испанцы в другой.

Я моргнула, ослепнув от блеска классических туфель и ботинок.

Неужели бывший уличный гонщик, отбитый адреналинщик, навсегда попрощался с сумасшедшим прошлым и превратился в подобие дона Корлеоне?

Не поверю. Никогда.

Бунтарский дух нельзя изгнать навечно, можно лишь приглушить на время.

И видимо, Рафаэль воспользовался услугами какого–нибудь профессионала, чтобы обернуть хаос в контроль.

– Как погибла Иванна? – спросила я Катю, проверяющую какая из двух рубашек белее.

– Никто не знает подробностей. Только сам Рафаэль.

Ответила она нехотя и снова слепила вместе два безупречных манжета.

– Он же не мог просто прийти домой однажды и сказать: Иванны больше нет. Наверное, объяснил, что и как, и…

– Слушай, – дернула за оба рукава и рубашки соскользнули с вешалок, – советую не задавать настолько тупые вопросы. Никому в этом доме. Поняла?

– Почему вы все так боитесь Кижуча? Мне, абсолютно чихать на его диктаторские наклонности и абьюзивное давление.

Хотелось добавить: я уже проходила это всё. И чуть было не…

Моментально осеклась мысленно и почесала за ухом. Прядка волос выскользнула из хвостика. Я обслюнявила пальцы и пригладила локон.

– Если бы тебе было насрать на него, ты бы тут не торчала в этом поганом платьишке и не выполняла приказы старой девы.

Выстрел прямо в сердце.

Катя меткий ковбой.

– Окей, – я подошла к ней и заглянула через плечо, – а ты какого хрена тут?

Она вздрогнула от моего близкого нахождения и сматерилась грязно. Мне сразу вспомнились мамины пьяные вопли. Покувыркается с отчимом и орет на всю квартиру, чтобы я притащила бутылку водки из холодильника.

Пасынков не гоняла. Они же не родные. С ними нельзя грубо.

А со мной и Эдгаром можно. Мы все вытерпим.

И затрещины, и оплеухи, и сигаретные ожоги на ляжках, и…

– Ты совсем обалдела, коза? – Катя уколола меня локтем в живот, и я отошла. – Буду я еще тебе рассказывать, что и почему. Мы не подружки, которые красят друг другу ногти и треплются о сволочных бойфрендах.

Не успела я дать ей словесного леща, получила толчок в грудь.

– Вали, работай!

Я потихоньку попятилась и вскоре исчезла из ее поля зрения.

По пути на первый этаж сковырнула последний кусочек черного лака с мизинца. Фух, ура!

На лестнице клюв к клюву столкнулась с Глорией.

– В спальне все в порядке? – командирша приставила руки к бокам.

– Да. Можете проверить.

– Хорошо, – поглядела за мою спину, словно там прячется моя точная копия, которая отлынивает от дел, – ступай на кухню, нарежь овощи для обеда. Сегодня приедут девочки с Камиллой.

– Сестра Рафаэля с детьми в гости пожалует?

– Не Рафаэля, а Рафаэля Артуровича, следи за словами.

– Извините, – проглотила порцию мышьяка, лишь бы не нарваться на скандал, – как скажете.

Глория вскинула голову, вытянула тонкую шею и пошла наверх. Я отсчитала ступеньки вниз и посмотрела на ту самую фотку, что недавно задела подозрительную струну моей души.

Счастливые молодожёны с замершими улыбками. Искренне позавидовала им обоим.

Жаль, жизнь распорядилась иначе. И теперь от Иванны осталась только светлая память и целый вагон элитной одежды и бриллиантов…

В кухне меня ожидало дебильное занятие. Скучное. Монотонное.

Я кромсала картофель на аккуратные кружочки и складывала в большую стальную миску.

После, чисто машинально отыскала специи и щедро сдобрила ими нарезанные слайсы.

Также на автомате сбрызнула оливковым маслом и для вкуса бросила пару кусочков сливочного.

– Ты что творишь, идиотка!!!

Глория вырвала у меня чашу и приготовилась вывалить ее содержимое мне на голову.

– Кажется, я очень вовремя, да?

В арочном проеме возникла потрясающая женщина с ухоженным каре и крупными квадратными серьгами, будто бы намеренно покорёженными ударами молотка.

Из–за нее выглянули две девчушки. У обеих раскосые черные глаза с немного нависшими веками. Вылитые японки…

ГЛАВА 9.

– Камилла Артуровна? – заикнулась Глория и медленно опустила миску с картофелем. Ее безумные глаза смягчились, на губах появилась приветливая улыбка. Мегера за считанные минуты превратилась в миловидную душку, задушив в себе Медузу Горгону.

– Здравствуй, – Камилла погладила дочек по головкам и сухо улыбнулась, – возьми девочек и отведи в ванну. Пусть помоют руки с улицы.

– Д–да, конечно, – домоправительница поставила металлическую ёмкость на стол и поспешила к Камилле, вытянув руки перед собой. Девочки нехотя взялись за тощие пальцы Глории, и мы с Камиллой остались одни.

Женщина оглядела кухню, будто бы не желая сразу затевать со мной разговор, а потом подошла к кухонному острову и коснулась ладонью черной матовой столешницы.

– Как тебя зовут? – вскинула на меня глаза, приподняв брови.

– Меня? – я сглотнула слюну. – Эрика.

– Красивое имя. Что–то из мифологии?

– Я не знаю, – я пожала плечами и передвинулась на пару шагов назад.

– Где брат тебя нашел?

Я не поняла вопроса и потому нахмурилась.

Камилла прошлась вдоль прямоугольного острова и остановилась у торца. Я была в нескольких метрах от нее. Неподвижна и раздосадована одновременно.

– Глорию он привел в свой дом, потому что она по глупости лишилась жилья. Набрала кредитов на сына, а тот исчез и по сей день о нем ничего неизвестно. Бедняжку Катю он подобрал в какой–то ночлежке, которую он курирует. Я не в курсе всей истории, но она была несказанно счастлива оказаться здесь, – Камилла обвела рукой всё пространство.

Кижуч спонсировал ночлежки?

Помогал обездоленным?

Интересно…

– Я не понимаю, о чем вы, Камилла Артуровна, – разровняла поясок фартука раз двести.

– Все ты понимаешь, девочка, – она очутилась возле меня и дотронулась до моей порозовевшей щеки, – ты очень красивая для прислуги и весьма сексуальная для того, чтобы находится тут. Вряд ли ты сама напросилась на эту, честно признаемся, неблагодарную работу. Так что же? Что тебя смотивировало?

Я взглянула на нее упрямо. Подняла из недр свою гордость и уснувшую самооценку.

— Это вас не касается.

– А ты бойкая, Раффи такие по душе. В последнее время он подпитывается острыми ощущениями. Ты идеальный экземпляр для его игр.

Что она несла?

Я не вещь и не винтик в каком–то там механизме, который существовал лишь для того, чтобы удовлетворять потребности Кижуча.

У меня имелся характер и сила. И я легко могу дать отпор любому, кто посмеет принизить мое женское достоинство. Кижуч не исключение. Да и Камилла тоже.

Явилась и сразу же набросилась на меня. Но я не из робкого десятка, не на ту она нарвалась, овца.

– При всём моем уважении, Камилла Артуровна, давайте закончим. Меня ждут дела.

– Конечно, – женщина состряпала искусственную улыбочку и убрала свою руку от моего лица.

Я выпятила грудь и пошла прочь. Моей целью было свалить как можно быстрее и не быть объектом пристального изучения. Я ненавидела, когда меня разбирали на молекулы и рассматривали под микроскопом.

Но в просторной прихожей я встретилась с Глорией. Леди–босс передала мне племянниц Кижуча, попросив занять их чем–нибудь, пока она разбирается с обедом.

Окей…

Я сходу придумала нам троим отличное занятие.

Девочки запищали от радости, услышав про Дженгу. Всю дорогу до гостиной они без умолку рассказывали мне, как строили высоченные башенки вместе со своим отцом. Я усмехнулась подсознательно. Босс японской мафии и настольная игра? Такое себе сочетание.

Но, видимо, он и правда уделял дочкам много внимания и достаточно времени проводил с ними наедине. Это круто.

Я почти не знала своего отца. Видела, как–то раз. И то с подачи мамы.

«Глянь, твой папаша–алкаш у магазина побирается»

«Совсем опустился. Жалко смотреть»

Мне хотелось сказать: мам, ты ничем не лучше. Однако я смолчала. Отвернулась в другую сторону и стерла этот момент из своей памяти.

Сейчас это воспоминание совсем внезапно вернулось ко мне и напомнило о моей прошлой никчемной жизни. О голоде, который я испытывала, когда мама уматывала к очередному хахалю на квартиру и не объявлялась несколько суток. Об одиночестве, заменяющем мне воображаемого друга.

Почему ее не лишали материнских прав?

Большая загадка.

После рождения Эдгара, мама полностью слетела с катушек. Называла нас якорями, тянущими ее ко дну, балластом, мешающим жить.

Случившееся с братом несчастье сделало ее орущей психопаткой, неспособной на адекватные поступки и рассуждения.

И все равно органы опеки никак не реагировали. Даже к нам домой ни разу не приходили. Хотя я уверена, соседи катали жалобы, звонили им.

– Эрика, а сколько тебе лет?

Девятилетняя Йоко, высунула язык, вытаскивая деревянный брусочек из самого основания нашего «небоскреба».

– Двадцать, – я хлопнула в ладоши, когда у нее удачно получилось. За мной повторила семилетняя Микки.

Йоко тихонько запрыгала на месте. Ее младшая сестренка гневно шикнула, мол, развалишь всю конструкцию.

Я наблюдала за их непосредственной перебранкой и думала, как же хорошо иметь близкого человека. Без Эдгара я была бы унылым дерьмом, реально. Брат меня поддерживал, даже находясь очень далеко.

– А у тебя есть брат или сестра? – поинтересовалась Микки, ловко расправляясь с кубиком и ставя его на самый верх сооружения.

– Есть. Брат. Ему шестнадцать. Сейчас он лежит в больнице, которую для него выбрал ваш дядя, – щелкнула по прямому носику Микки и показала язык Йоко.

Девчонки захихикали и напомнили, что сейчас мой ход.

Я придвинулась к журнальному столику, на котором покачивалась высокая башня, приподнялась на колени и якобы с математическим расчётом вытащила продолговатую деревяшку из серединки. Всё рухнуло…

Маленькие хулиганки звонко рассмеялись и дали друг другу «пять». Я схватила одну малышку и закусала ее шею. Другая отбежала к камину и начала корчить мне смешные рожицы.

– Отпусти, Ри! – заверещала Йоко, суча ногами.

– Как ты меня назвала? А? – впилась зубами в ее плечо, и она громко расхохоталась.

– Она назвала тебя Ри, – послышался низкий тембр.

– Дядя Раф! – Микки понеслась прямиком в руки Кижуча, и он подкинул ее к потолку. Открытая улыбка придала ему мальчишеской расслабленности.

Я профукала миг и Йоко вырвалась из моего цепкого захвата. Как и сестричка налетела на дядю и крепко обняла его за пояс.

Кижуч прижал ее к себе и буквально через минуту поцеловал их обеих в темечко.

– А ну–ка бегите и посмотрите, что я вам привез. Если задержитесь хоть на минутку, мама сама всё съест.

– Нет!!! – закричали девочки и помчались на кухню, нарушая все пределы скорости.

Я встала с мягкого ковра и принялась собирать кубики в коробку.

– Ты отлично ладишь с детьми, – произнес Кижуч, и я резко вздрогнула. Мерзавец подкрался ко мне сзади и когда я поставила коробочку и обернулась, мы слепились телами. Его голубые глаза утопили меня в своих ледяных водах.

– Опыт и не более.

Мой взгляд зацепился за его безупречные губы, обрамленные темной щетиной. Наверное, при поцелуе, жесткие волоски впивались в кожу и распаляли чувства, которые ныне свернулись внизу моего живота.

Горячие.

Влажные.

Тянущие.

Пришлось напрячь бедра и сжать кулаки.

– Хочешь ударить меня бутылкой? – выговорил тихо и облизнулся.

– С чего вы взяли? – попыталась отвлечься от мыслей, набегающих волнами. От силы притяжения, буквально искрящейся в воздухе.

– Смотришь точно также, как тогда в склепе.

Идиот.

Придурок.

Я ступила назад и Кижуч обхватил меня за талию. Дура, забыла про столик и чуть было не шлепнулась на него со всего маху.

– Спасибо, – поблагодарила за спасение и решила шагнуть в сторону. Кижуч не дал.

– Понравилось лежать в моей постели? – немного наклонился.

– Вы следили?

– В каждой комнате установлены камеры. Кроме ванной и туалета.

– Вы больной…

– Я больной? – еще ниже сгорбился. – Я уже несколько минут лапаю твой зад, а ты даже не замечаешь.

Я поглядела вбок и увидела его огромную лапу на своей ягодице. Твою же налево!

Реакцию получил незамедлительно.

Толкнула его от себя и быстренько пошла к женщинам в кухне. Уж лучше терпеть расспросы Камиллы и слушать упреки Глории, чем отбивать его домогательства!

– Я сплю голый, – громыхнул мне вслед, – приходи, если вдруг заскучаешь.

Ненормальный. Озабоченный козел.

Любопытно, а к Глории и Кате он тоже приставал?

ГЛАВА 10. Рафаэль

Какая же Карлитос глупая.

Я не собирался тащить ее в койку и трахать до потери сознания.

Мне просто нравилось играть, доводить ее до бешенства и любоваться огнем в доверчивых зеленых глазах. Она словно райская птичка, залетевшая не в те земли.

Потому ее настроение такое переменчивое.

То робкая, то смелая.

То дикая, то покорная.

Сейчас она убежала от меня задетая моими же словами. Наверняка, посчитала меня озабоченным козлом или чокнутым ослом.

– Раффи, ты идешь? – из арки показалась Ками. С годами моя сестра стала очень похожей на мать. Строгий взгляд с неутешительным упорством, улыбки на все случаи жизни и внутренняя гармония, несмотря ни на что. Якудза научил ее своим премудростям и запудрил мозги философскими изречениями. Он водил ее в храмы, всякие там святые места и плёл о духах, проклятиях и прочей ереси, в которую я, как закоренелый атеист никогда не верил. Я и часа не выдерживал в обществе этого балабола, а она жила с ним постоянно. Жила и растила двух неугомонных девчонок, которые совсем скоро повзрослеют и попадут в жестокий мир, где каждое движение станут воспринимать всерьез. Анализировать, сопоставлять, выбирать. А самое худшее, не спрашивать собственного мнения.

– Иду, – наконец ответил я и двинулся к ней навстречу.

Ками коснулась моего предплечья и произнесла ласково:

– Что ты творишь, Раффи? Зачем тебе эта куколка?

– Я ничего не делаю, – выплеснул ей в лицо ушат резкости, – она всего лишь прислуга.

– Не лги мне. Я же тебя знаю как никто другой. Ты по натуре охотник, отчасти даже сталкер. Вспомни, как ты добивался Иванну? Теперь она? Эта милая особа, которая косит под мальчишку?

Мысленно сматерился. Сестра попала в точку. Насчет пацана, конечно. В остальном мимо кассы.

– Угомонись, – надвинул брови, – мы подписали трудовой договор. Ничего сверх него не будет.

– Договор полная туфта. Я не сомневаюсь, что ты легко переступишь через него, если захочешь её…

– Поиметь? Ты это хотела сказать?

Я зыркнул поверх нее. Вокруг кухонного острова носились Йоко и Микки. Глория с Карлитос таскали тарелки в столовую и о чем-то переговаривались.

– Именно, – процедила сестренка, – после смерти Иванны тебя сильно заносит. Прекращай это. Наутро после секса с ней ты проснешься, как ни в чем не, бывало, а она…ты уничтожишь ее сердце, Раффи. Мне неприятно это признавать, но женщины влюбляются в тебя моментально, а ты пользуешься этим.

– Не лезь в мою личную жизнь, Ками. – Сказал уже более жестко.

– Ладно, – она оборонилась ладонями, – как пожелаешь. Только знай, Эрика далеко не так проста, как кажется. И я ставлю полмиллиона на то, что ты проблем с ней не оберешься.

Я что–то упустил момент, когда Ками стала моей училкой?

– Занимайся своей семьей.

Отрезал я и обошел ее справа. Спиной почувствовал адское раздражение. Ничего, полезно для общего состояния. Отрезвляет тех, кто опьянел от собственной значимости.

Мне скоро тридцать пять. Я не нуждался в советах старшей сестры и ее нравоучениях. И она в моих тоже.

Я никогда не совал нос в ее спальню или в ее отношения с Ито. Они жили на две страны и могли сидеть в Токио по полгода. Что в это время происходило в их семье я понятия не имел.

Главное, Ками счастлива.

Если бы Хидэо издевался над ней или девчонками, я бы заметил.

Но он любил их. Его черная душа впустила их в самую глубь и запечатала в себе навеки.

Я бы также хотел.

Но Иванна не смогла подарить мне ребенка. Ее волновало наше скажем, неприветливое окружение, а точнее те, кто в нем был. И это перевешивало чашу весов в пользу отказа от продолжения рода.

Блять!

Я прихлопнул ладонью волосы на макушке и сел за накрытый к обеду стол.

Йоко и Микки тоже заняли свои стулья. Минуту спустя присоединилась их мать. Серьезная, чуток недовольная.

– Приятного аппетита, – пожелала нам Глория, а Карлитос скромно помялась у плиты, глядя на нас типа украдкой.

– Спасибо, – улыбнулась Ками и мельком глянула на меня.

Все ясно. Теперь я враг номер один.

Привычно, справлюсь.

Половина Бориславля точила на меня зуб за то, что я прекратил поставку запрещенных веществ. Так что, обиженную сестричку влегкую переживу.

Она только с виду стерва. Внутри любящая и внимательная кошечка.

Подумав о кошках, захотелось наведаться в клуб и сунуть член в глотку какой–нибудь покладистой суке.