Партия вслепую

Он хотел, чтобы она запомнила это. Но она не запомнит. И в этом была особая сладость.

Он кончил в неё, глядя на телефон. Её тело дрогнуло — рефлекторно, без сознания. Он выдохнул, отстранился. Вытер салфетками. Поправил простыню.

Видео он не пересматривал. Просто снял и забыл. Как и все остальные.

Ещё одна. Завтра я не вспомню её лица.

Он не спал до утра. Сидел в кресле у окна, пил виски, смотрел на ночной город. Она была просто эпизодом. Ещё одним. Не первым и не последним.

Утро. Он входит в кабинет начальника Лики.

Он почти забыл её. Почти. Неделя прошла. Он не думал о ней. Не вспоминал. Видео лежало в папке с другими — он не открывал его.

Он пришёл на встречу. Просто деловая встреча. Поставщики. Документы. Рутина.

И вдруг — она.

Он шёл по коридору с коллегами, и краем глаза заметил фигуру у кофейного автомата. Она стояла с кружкой в руке. В зубах — пакетик с шоколадной крошкой.

Она подняла глаза.

И посмотрела на него. Прямо. В глаза. Не опустила взгляд. Не спряталась. Не отвернулась.

Она была бледной. Её руки дрожали. Но она смотрела на него. Смотрела так, как будто говорила: «Я здесь. Я не сломалась».

Внутри него что-то щёлкнуло.

Она не сломлена. Она стоит. Она смотрит на меня.

Он подошёл. Вытащил пакетик у неё изо рта.

— Не пей эту гадость, — сказал он спокойно. — Принесу тебе нормальный кофе.

И пошёл дальше.

Но внутри — внутри всё кипело. Её взгляд. Её глаза. Она не опустила их. Она не сдалась.

Красивая. Да. Красивая. Я говорю это всем. Но она... она не просто красивая.

Он сел в кабинете. Ждал её. Она вошла. Говорила чётко. Умно. Профессионально. Спорила с ним. Не сдавалась.

Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри просыпается что-то забытое. Что-то, что он не позволял себе чувствовать.

Ты не сломалась. Ты держишься. Ты смотришь на меня. Почему ты смотришь на меня?

Он написал ей письмо. Он оставил записку.

И ушёл.

Он не хотел, чтобы она поднимала на него глаза. Ему было спокойнее, когда женщины боялись. Опускали взгляд. Молчали.

А она смотрела.

И это разжигало его.

Я хочу снова увидеть, как она ломается. Как плачет. Как умоляет. Но я хочу, чтобы она смотрела на меня. Смотрела и боялась. И хотела.

Он шёл по коридору и знал — это не конец.

Это только начало.

Глава 7

Она сидела на кухне, сжимая в руках остывшую кружку с чаем, который так и не выпила. Смотрела в стену. Внутри — пустота и страх, которые сплелись в тугой узел под рёбрами.

Я переспала с ним. Если это вообще можно назвать переспала. Он взял меня. Использовал. И теперь хочет ещё.

Она закрыла глаза, и перед ними снова всплыли цепи на потолке, наручники на изголовье, кожаное кресло с ремнями в углу.

Он спятил. Мне это не интересно. Я не хочу. Не пойду.

Она посмотрела на часы на стене. Стрелки ползли медленно, издевательски. 20:47. Тринадцать минут до дедлайна, который он дал ей в записке.

Она смотрела, как секундная стрелка делает круг. 20:48. 20:49.

Она встала. Прошлась по комнате. Села снова.

Не пойду. Ни за что. Пусть что хочет делает — я не пойду.

21:00.

Стрелки перешагнули черту. Она выдохнула. Словно гора свалилась с плеч. Время вышло. Она не пошла. Значит, всё.

Но внутри — внутри сидел холодный червяк сомнения. Он не из тех, кто просто так отступает.

Она встала, подошла к двери. Проверила замки. Верхний, нижний, цепочка. Всё на месте. Закрыто. Потом подошла к окну — не закрыла. 16-й этаж. Через окно не войти.

Телефон положила рядом с подушкой. Заряжен. На экране — экстренный вызов полиции, чтобы нажать одной кнопкой.

Если что — я позвоню. Я защищена.

Она легла на кровать, укрылась одеялом и начала слушать.

Тишина.

Только стук собственного сердца. Только дыхание. Только шум ветра за окном.

Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Скрип половицы в соседней квартире — она сжимала одеяло. Гул лифта — она задерживала дыхание. Шаги на лестничной клетке — она тянулась к телефону.

Но ничего не происходило.

Тишина. Пустота. Спокойствие.

Она не заметила, как провалилась в сон.

Она проснулась резко.

Рывком, будто падала во сне. Сердце колотилось, дыхание сбито. Она провела рукой по лицу — мокрое, потное. За окном ещё ночь, только ночник мягко освещает комнату.

Который час? Где телефон?

Она потянулась к тому месту, где оставила телефон. Рука нашарила подушку, простыню, край кровати. Телефон затерялся где-то под подушкой.

Она приподнялась, чтобы поискать его, и вдруг — замерла.

Взгляд упал на тумбочку рядом с кроватью.

Сердце пропустило удар.

Она сглотнула. Комок в горле не давал дышать.

На тумбочке лежало что-то. Что-то очень знакомое. Чёрное, кружевное. Маленькое.

Она протянула дрожащую руку и взяла это. Не веря своим глазам.

Трусики. Её трусики. Те самые, которые он забрал в ту ночь. Она помнила их — кружево, тонкие бретельки, маленькая застёжка сбоку. Она покупала их в прошлом году, носила всего пару раз. И он забрал их. Забрал. Они были у него.

Она уверена — это они.

Но как?

Она вскочила с кровати. Руки тряслись. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах. Всё тело покрылось холодным потом.

— Кто здесь? — прошептала она. Голос сорвался. — Кто здесь?!

Тишина.

Она повернулась к двери, подбежала, дёрнула ручку. Закрыто. Верхний замок, нижний, цепочка — всё на месте. Всё заперто.

— Нет... нет... это бред...

Она обошла все комнаты. Ванная — пусто. Кухня — пусто. Гостиная — пусто. Шкафы открыты, под кроватью пусто, за шторой никого.

Она вернулась в спальню. Села на край кровати. Уставилась в одну точку.

Потом снова посмотрела на трусики. Сжала их в кулаке.

Как? Когда? Он был здесь. Он был в моей квартире. Пока я спала. Он вошёл. Он прошёл мимо меня. И положил это.

Холодный пот выступил на спине. Она чувствовала себя так, будто на неё смотрят. Прямо сейчас. Из стен. Из темноты за окном.

Может, это было днём? Может, кто-то был здесь, пока меня не было? А я не заметила? Но как он смог войти? Замки закрыты...

Она упала на спину, схватилась за голову руками, вцепилась в волосы, дёргая их.

— Да чтоб тебя, Настя! Во что ты меня впутала?! Зачем я тебя послушала?! Зачем?!

Она лежала так несколько минут, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь.

И в этот момент телефон, затерявшийся где-то в кровати, коротко и резко завибрировал.

Она замерла.

Медленно, очень медленно, она нащупала его под подушкой, поднесла к глазам.

На экране — уведомление.

От него.

Она замерла, глядя на клавишу «Открыть». Палец дрожал над экраном.

Не открывай. Не смотри. Удали. Сотри. Не дай ему войти в твою голову.

Но палец сам, предательски, нажал на экран.

Экран вспыхнул. Фото.

Она выронила телефон. Он упал на ковёр с глухим стуком.

Она схватилась за лицо руками, зажмурилась, задышала тяжело, рвано.

— Нет... нет... нет...

Но она знала, что видела. Её. Спящую. На этой кровати. Несколько минут назад — до того, как она проснулась. Та же поза, тот же ночник, та же рука, безвольно лежащая на подушке.

Он был здесь. Пока я спала. Он сделал это фото. И ушёл. Я ничего не слышала. Ничего.

Она медленно, дрожащими руками, подняла телефон с пола. Посмотрела на экран.

Под фото — надпись:

«Не стал тебя будить. Ты так сладко спала. Больше не смей не слушаться меня. Завтра. В то же время. В том же месте. На тех же условиях. Андрей»

Она сидела, глядя на экран. Слёзы текли по щекам, но она не чувствовала их. Только страх. Липкий, холодный, заполняющий всё изнутри.

Она открыла номер полиции. Пальцы уже касались кнопки вызова.

И в тот же миг пришло новое уведомление.

Она открыла его.

«Не смей звонить в полицию. Они всё равно не помогут. Лучше подчинись. Я всегда буду на шаг впереди. Ты моя, Лика. Ты уже поняла это. Просто прими»

Она уронила телефон на кровать.

Смотрела в потолок. Дышала. Пыталась не сойти с ума.

Он был в её квартире. Пока она спала. Он сфотографировал её. Он знает, где она живёт. Он может войти в любой момент.

И полиция не поможет. Потому что он всегда будет на шаг впереди.

Она закрыла глаза.

Его голос в голове: «Ты моя, Лика».

Она знала, что не уснёт до утра.

И она знала, что завтра — она пойдёт.

Потому что у неё не было выбора.

Глава 8

Под утро Лика наконец решилась.

Она сидела на кухне, сжимая телефон в дрожащих руках, перечитывая его сообщения снова и снова. Фото. Угрозы. Его присутствие в её квартире, пока она спала.

Я не могу так жить. Я должна прекратить это. Сейчас.

Она начала печатать. Стирала. Печатала снова. Пальцы дрожали.

«Андрей Сергеевич. Я хочу признаться вам. Я спутала вас с другим человеком. На вашем месте должен был быть другой мужчина. Всё это было ошибкой. Мне не интересно продолжать. Я пытаюсь забыть вас и тот вечер. Прошу не писать мне больше. Надеюсь, мы поняли друг друга. Лика»

Отправила.

И замерла, глядя в экран.

Всё утро она ждала ответа. Проверяла телефон каждые пять минут.

Весь день она провела в напряжении. Выходной был испорчен. Она убралась в квартире, перемыла всю посуду, перестирала бельё. Просто чтобы занять руки. Просто чтобы не смотреть в телефон.

И наконец, вечером, она взяла себя в руки и написала снова.

«Хорошо. Сыграем. Но только у меня. В моей квартире. Не в клубе. И мы обсудим желание победителя заранее. Это моё условие»

Сообщение ушло. Прочитано. Двадцать минут — без ответа.

Она смотрела в экран, затаив дыхание.

И наконец — ответ.

«Хорошо. Поднимусь через 10 минут»

Она оцепенела.

Через десять минут?!

Она вскочила, заметалась по квартире. Везде чисто — она убиралась весь день. Но она сама... она была в домашнем, майка и шорты. Она подбежала к шкафу нашла широкий серый свитер с капюшоном, свободные чёрные брюки. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке. Ни грамма косметики. Ничего.

Она посмотрела на себя в зеркало и усмехнулась.

Пусть видит меня такой. Настоящей. Не нарядной. Не готовой к игре.

Но внутри всё дрожало.

Дверной звонок прозвенел ровно через десять минут.

Она открыла дверь.

Он стоял на пороге. Высокий. Широкий. Без каблуков она должна была смотреть на него снизу вверх. В тёмной рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. Пиджак перекинут через плечо. Тот самый запах — она почувствовала его сразу. Сердце пропустило удар.

— Можно войти? — спросил он, поднимая бровь.

Она отошла в сторону.

— Проходите.

Он вошёл. И она почувствовала, как он заполняет собой пространство. Её маленькая квартира стала ещё меньше. Он огляделся — спокойно, изучающе, словно уже был здесь раньше.

Возможно, так и есть. Он уже был здесь. Пока я спала.

Он прошёл в гостиную, бросил пиджак на кресло и сел на диван. Широко. Расслабленно. Как хозяин положения.

Она села на пол у журнального столика. Напротив него. Капюшон натянула на голову, спрятав лицо в тени.

Он усмехнулся.

— Это у тебя экипировка?

— Это удобная домашняя одежда, — ответила она холодно.

— Да, в плюс двадцать, — усмехнулся он.

Она промолчала. Достала шахматы. Старая деревянная доска — дедушкина. Расставила фигуры.

— Желание, — сказала она, не поднимая глаз. — Какое ваше?

— Уступаю даме, — сказал он мягко. — Говорите вы.

Она подняла глаза. Только сейчас она позволила себе посмотреть на него. Взгляд был тяжёлым, цепким. Она выдержала.

— Моё очевидно. Вы оставляете меня в покое. Больше никогда не появляетесь в моей жизни. Вы — ошибка, которую я совершила. И я хочу забыть вас, как страшный сон.

Он молчал несколько секунд. Смотрел на неё — с неприкрытым интересом. Не злостью. Удивлением. Как будто она сказала что-то неожиданное. Что-то, что он не предвидел.

Она не понимала, чему он удивлён. Ей было плевать. Она еле держалась, чтобы не разрыдаться от ужаса.

Эта партия — единственная надежда избавиться от него. Без полиции. Без скандала. Просто игра.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Моё желание... Вы поможете мне когда понадобится помощь.

Она насторожилась.

— Без интима, — быстро сказала она.

— Без интима, — кивнул он.

Он протянул руку. Она вложила свою. Пожатие — сухое, сильное, деловое.

— Играем, — сказал он.

Партия началась.

Она играла сосредоточенно. Агрессивно. Ей нужно было выиграть. Она видела его ходы, просчитывала варианты. Но он был сильнее. Гораздо сильнее.

Между ходами он неожиданно спросил:

— Ты не хочешь узнать, как я положил твои трусики?

Она подняла на него глаза. Большие. Испуганные. Сердце заколотилось.

Но она взяла себя в руки.

— Нет, — сказала она холодно. — Мне это уже не интересно. Не отвлекайте меня. Играйте.

Он усмехнулся, но промолчал.

Она проиграла.

Мат. Чистый. Беспощадный.

Она смотрела на доску несколько секунд. Потом резко вскочила, смахнула фигуры — шахматная доска полетела на пол, и из неё вырвалось:

— ФАК!

Она стояла, тяжело дыша. Руки дрожали. Внутри — пустота и ярость. Она проиграла. Единственный шанс избавиться от него — и она проиграла.

Он откинулся на спинку дивана. Довольный. Спокойный.

— Хочешь ещё? — спросил он. — Сыграем ещё одну партию. На второе желание.

Она смотрела на него. На шахматы на полу. Потом снова на него.

— Какое будет ваше желание на этот раз? — спросила она хрипло.

Он медленно, не торопясь, наклонился вперёд. Его глаза не отпускали её.

— Быть послушной.

Она замерла. Её сердце колотилось где-то в горле.

Она перевела взгляд на шахматы. Потом на него. Потом снова на шахматы.

— Я... — начала она и запнулась.

— Решай, — сказал он тихо. — Ещё одна партия. Одно желание. Если выиграешь — я уйду навсегда. Если проиграешь — ты будешь делать всё, что я скажу. Всё. Один вечер, одна ночь.

Она смотрела на него. На его холодные глаза. На шрам под левым глазом. На татуировки, выглядывающие из-под ворота рубашки.

Она знала, что проиграет. Она знала, что он сильнее. Она знала, что это ловушка.

Но у неё не было выбора.

Она опустилась на пол. Подняла доску. Поставила фигуры.

— Играем, — сказала она.

И сделала первый ход.

Её последняя партия.

Глава 9

Они играли.

Доска стояла между ними. Старая, дедушкина, с потёртыми фигурами. Лика смотрела на неё так, будто от этого зависела её жизнь. И это было правдой.

Она видела его ходы. Она просчитывала на три шага вперёд. Он был силён — чёрт возьми, он был гениален. Но она не сдавалась. Она атаковала, жертвовала, открывала линии.

Он делал ход за ходом, спокойно, методично, и она видела, как он приближается к мату.

Ещё один ход. Ещё один.

Мат.

Она проиграла.

Она откинулась назад, глядя на доску. Внутри — пустота. Она проиграла. Второй раз. И теперь у неё два желания, которые он может использовать против неё.

Он откинулся на спинку дивана и тихо засмеялся. Не громко. Почти беззвучно. Как хищник, который наслаждается своей добычей.

— Что, — сказал он, — давай ещё? Третий раз. Всё решится сегодня.

Она подняла на него глаза.

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Нет?

— Нет, — повторила она твёрже. — Я больше не буду играть.

Он усмехнулся.

— Боишься проиграть?

— Я уже проиграла дважды. Мне нечего терять.

— Но ты хочешь выиграть, — сказал он тихо. — Я вижу это. Ты хочешь доказать себе, что можешь. Что ты сильнее. Что ты не просто пешка.

Она молчала. Смотрела на него.

— Одна партия, — сказал он. — Последняя. Если выиграешь — я ухожу из твоей жизни навсегда. Если проиграешь — ты выполняешь все три. Без вопросов. Без споров.

Она замерла. Сердце колотилось.

— Почему ты хочешь играть? — спросила она. — Ты уже выиграл. Зачем тебе это?

Он усмехнулся.

— Потому что я хочу видеть твой огонь, Лика. Ты интересна мне, когда злишься. Когда сражаешься. Когда отказываешься сдаваться.

Она смотрела на него долго. Очень долго. Потом перевела взгляд на доску.

— Играем, — сказала она.

И начала расставлять фигуры заново.

Партия началась.

Она играла иначе. Не агрессивно. Не импульсивно. Она думала. Каждый ход — медленно, внимательно, просчитывая не только её ходы, но и его. Она видела его стратегию. Она знала, что он любит заманивать в ловушки. Она видела их заранее.

Он хмурился. Его пальцы замирали над фигурами. Он привык, что соперники сдаются. А она — нет.

Она жертвовала ладью. Он взял.

Она жертвовала коня. Он взял.

Она открыла линию для ферзя. Он не заметил.

— Шах, — сказала она.

Он поднял глаза. Посмотрел на доску. Его лицо стало серьёзным. Он защитился.

— Шах, — повторила она через два хода.

Он защитился снова.

Но она видела. Она видела, как он начинает ошибаться. Как его ходы становятся менее точными. Как он смотрит не на доску, а на неё.

Она сделала ход. Тихий. Неожиданный.

— Мат, — сказала она.

Тишина.

Он смотрел на доску. Долго. Очень долго. Его лицо было непроницаемым.

Она не верила. Она смотрела на доску, проверяла ходы, перепроверяла. Король заблокирован. Защиты нет.

— Я выиграла? — прошептала она.

Он молчал. Смотрел на доску. Потом медленно поднял глаза.

— Выиграла, — сказал он.

Лика вскочила на ноги. Она не могла поверить. Она выиграла! Она сделала это!

— Я выиграла! — закричала она. — Я выиграла!

Она начала пританцовывать, хлопать в ладоши, смеяться. Она забыла всё — кто он, что он с ней сделал, что она должна ему два желания. Она просто радовалась. Как ребёнок.

— Я выиграла! Ты видел?! Я сделала это!

Она прыгала, её капюшон слетел с головы, волосы рассыпались по плечам. Она выглядела счастливой. Живой. Настоящей.

Он смотрел на неё. И в его глазах было что-то странное. Он не злился. Не расстраивался. Он наклонил голову набок и смотрел на неё так, как будто он был не здесь. Где-то далеко. Как будто он видел что-то, чего не видел раньше.

Она остановилась. Запыхалась. Улыбка медленно сползла с её лица.

Он смотрел на неё. И в его взгляде не было холода. Только странное, тихое восхищение.

— Молодец, — сказал он наконец. — Я горжусь тобой.

Она замерла. Эти слова... они были не такими, как она ожидала. Не насмешливыми. Не холодными. Они были... тёплыми.

— Никому ещё не удавалось обыграть меня, — добавил он. — Ты первая.

Он медленно поднялся с дивана. Поправил рубашку.

— Встретимся завтра, — сказал он и направился к двери.

Она моргнула.

— Стойте! — крикнула она.

Он остановился. Обернулся.

— Что?

— Почему так скоро? — спросила она. — То есть... чем мне надо помочь? Какое ваше желание?

Он смотрел на неё несколько секунд. Потом усмехнулся — уголком губ.

— Завтра, — сказал он. — Всё завтра.

И вышел за дверь.

Она стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь.

Сердце колотилось. Она выиграла. Она обыграла его. Но внутри не было спокойствия.

Он ушёл. Но он вернётся. Что он хочет? Что он сделает завтра?

Она опустилась на пол, подобрала разбросанные шахматные фигуры, сжала в руке одну из них.

И поняла, что даже победа не даёт ей покоя.

Потому что он смотрел на неё так, как будто она стала для него чем-то большим, чем просто игра.

Глава 10

Он вышел от неё.

Спускался по лестнице, слышал, как за его спиной захлопнулась дверь. Она выиграла. В третий раз. Она посмела сказать, что он — ошибка в её жизни. Что он — страшный сон, который она хочет забыть.

Ошибка.

Слово застряло в голове. Оно жгло. Никто никогда не называл его ошибкой. Ни одна женщина не смотрела на него так, как она. С вызовом. Со страхом. С ненавистью.

Даже если так. Даже если она перепутала дверь. Даже если это была случайность. Она посмела сказать мне, что я ошибка. Она должна быть наказана за это.

Он должен сломать её. Он мог сегодня. Он хотел сегодня. Но у него были дела.

Он сел в машину, завёл двигатель и поехал. В голове — она. Её глаза. Её голос, когда она кричала «ФАК!». Её счастливое лицо, когда она выиграла.

Какая же ты... живая. Таких не бывает. Таких не должно быть.

Он ехал за город. Дом стоял на окраине, среди леса. Он редко туда приезжал — слишком далеко, слишком тихо. Он жил в центре, в пентхаусе, или в клубе «Гамбит», который держал для себя и избранных.

Но сегодня ему нужно было одиночество.

Он переоделся, вышел в полночь, сел за руль и поехал. Дорога заняла почти шесть часов. Он просто ехал, не думая. Или думая о ней.

Он вернулся в город в 6:40 утра, принял душ, надел костюм и поехал на работу. Злой. Недовольный. Раздражённый.

Она застряла в голове. Она мешает работать. Она мешает думать. Её там быть не должно.

Весь день он срывался на подчинённых. Повысил голос на начальника отдела, заставил переделывать отчёт дважды. Под раздачу попала и его помощница — Елена.

Она работала хорошо. Профессионально. Безупречно. Но сегодня она раздражала его больше всех.

Она всегда явно предлагала себя. Даже когда он взял её мужа на работу. Не скрывая. Не стесняясь. Смотрела на него влажными глазами, поправляла юбку, задерживалась в кабинете после совещаний.

Сука. По началу это заводило. А теперь просто приелось.

Он вспомнил, как всё началось. Её никогда не приходилось завязывать. С первой минуты она была покорной. Мягкой. Послушной.

Он имел её прямо за стеной от её мужа. Горячо. Возбуждающе. Она стояла перед ним на коленях, идеальный макияж, идеальная причёска, идеальные губы — и глотала то, что он ей давал. Без вопросов. Без сопротивления.

Он чувствовал власть над всей женской породой. И одновременно — отвращение.

Все они одинаковы. За спиной делают что хотят. Просто некоторые притворяются лучше. Как она.

Он думал о Лике. О том, как она брыкалась. Как сопротивлялась. Как смотрела на него с ненавистью.

Через пару раз они становятся такими же послушными, что тошно от них. Но она... она другая. Она не сдаётся.

Он зашёл в свой кабинет, закрыл дверь, сел в кресло. Открыл ноутбук, нашёл видео, снятое в ту ночь. Включил.

Она спала. Голая. Беззащитная. Его руки делали с ней всё, что хотели. Она не просыпалась. Он брал её снова и снова.

Он смотрел на это холодными глазами. Без эмоций. Без возбуждения. Просто наблюдал.

Я могу сделать с тобой всё. Но ты посмела назвать меня ошибкой.

Он выключил видео. Сделал несколько звонков. Всё по делу — поставщики, отчёты, встречи. Но мысли были не о работе.

Он позвонил ей.

Набрал номер, который давно выучил наизусть. Она ответила не сразу. Не зная, кто звонит.

— Алло?

— Это я. Здравствуй, Лика.

Тишина на том конце. Дыхание. Потом — холодный голос:

— Здравствуйте.

Он улыбнулся. Её голос — колючий, настороженный. Он чувствовал, как она сжимает телефон, как её сердце бьётся быстрее.

— К тебе сейчас приедут с доставкой. Я хочу, чтобы ты сегодня выглядела сногшибательно.

Тишина. Потом — её голос, сдавленный:

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем вам это?

— Моё желание, Лика. Ты поможешь мне в одном деле. Я приеду в семь, по дороге объясню, что делать.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент в дверь позвонили.

— Откройте и заберите, — сказал он.

— Что там? — спросила она.

— Увидите. Я надеюсь, угадал с цветом.

Она открыла дверь. Коробка от дорогого бутика. Внутри — белое платье на тонких лямочках, босоножки и клатч. Она замерла. Размер — идеально.

— Как? — спросила она, и в голосе был шок. — Как вы угадали с размерами?

Он усмехнулся. Наклонился к телефону, понизил голос до томного шёпота:

— Это не такая уж нерешаемая задача. Мои руки трогали вас от и до. И они знают каждую родинку на вашем теле.

Она задышала тяжело. Он слышал это. Он знал, что делает — говорил томно, специально, как любят женщины. Дёргал за невидимые нити, которые она не хотела признавать.

— Что, — сказал он тихо, — запульсировало внизу живота? Потерпи, детка. Может, завтра я воспользуюсь своим вторым желанием.

Молчание. Она молчала. Дышала. Не говорила ни слова.

— Лика? Ты здесь? — спросил он, чувствуя её напряжение через телефон. Он улыбался. Широко. Наслаждался.

— Я буду готова в семь, — сказала она наконец. — Скорее закончим этот бред.

И отключилась.

Он посмотрел на телефон. На тёмный экран, где отражалось его лицо. Искренне засмеялся.