Ангелам посвящается

Каждый раз, перечитывая её, я будто заново попадала в детский загадочный мир и на какое-то мгновение снова становилась мечтательницей и открытой всему миру девушкой.

Тайком по вечерам, в общежитии под ритмы регги, песни «Машины времени» и группы «Beatles», доносившиеся из соседних комнат, я представляла себе мир полный ярких красок, чистый и добрый, и интересный. Я потом уже в голове все сказки смешивала, и я встретила своего принца из сказки «Золушка», где мы будут жить счастливо, там не будет места серости и будничного однообразия и безденежья.

А что по факту, сразу поле празднования своего двадцать первого дня рождения, я, дура, с подружками пошла, послушать молодого веселого гитариста, недавно появившегося в нашем корпусе общежития.

Сразу же влюбилась в него, решив, что нашла того самого. А как тут не влюбиться, понимаешь ты или нет? Твой отец был тогда красивый молодой парень с серыми, как небо, как вода в озере после дождя глазами, стройный и мускулистый, любящий пошутить, посмеяться. Он всегда был душой компании, что с гитарой, что без нее».

Налив еще рюмку, мама уже заплетающимся языком продолжала

«Он увлек меня от книг библиотек и подарил мне несколько лет счастливой семейной жизни. Правда, Алиска, поначалу мы так любили друг друга, прям жить друг без друга не могли и плевать, что общага и плевать, что студенты, крутились как-то. Правда его родители постоянно укоряют меня, что, поженились мы все-таки не столько по любви, столько «по залету».

Увидев на моем лице немой вопрос, она отмахнулась от ответа, как от мухи и сказала:

«Когда ты родилась, дочь моя, я точно знала, как назвать тебя - Алиса, а папка-то твой и не слова не сказал, будто плевать ему как назовем «кровиночку свою».

Смахнув слезу и размазав тушь под глазами, мама пересела ко мне поближе и положив свою голову мне на плечо, снова закурила:

«Да, я всё понимаю, карьеры музыканта или на «худой конец» инженера, он не сделал. А пошел как мой отец требовал, сделал выбор в пользу армии, дабы доказать, что он способен на любые жертвы ради меня любимой. Да не нужны мне были такие жертвы, а он отдалился и ощетинился. Несмотря на все старания, ты же все видишь и понимаешь, ты же взрослая. Моя семья его так и не приняла, и наша жизнь дала трещину. Спустя 10 лет он совсем ушел в служение отечеству, чертов вояка».

Всхлипнув еще немного, мама не гнущихся ногах обычно уходила спать, так и не дождавшись отца со службы. А я, убрав всю кухню и хорошенько проветрив, обычно сварив макароны и добавив туда тушенку, садилась на табуретку и ждала возвращения папы. Иногда часы-кукушка могли пробить и полночь, а его все не было, выбора не оставалось, я шла спать.

Уложив, сама себя в постель, я продолжала немой разговор мамы с собой, сама задавая ей вопросы и отвечая то за нее, то за себя и так засыпала.

Я точно знаю, мама сразу же возненавидела меня, я была слишком похожа на отца, да и со здоровьем у меня всегда были проблемы: родилась недоношенная, постоянно болела в детстве, многие знакомые вообще удивлялись, как я вообще выжила, так что я с первых минут своей жизни невзлюбила этот мир, слишком оказался ко мне жесток.

-Следующая станция «Бекасово», -сквозь треск я услышала механический голос диктора из динамики вагона и снова провалилась в воспоминания.

Помню, как мама изо всех сил старалась скрыть своё отношение и занималась со мной. То алфавит разбирали, слова и стихи учили или читала свою любимую сказку «Алиса в стране Чудес». Боже, как она не нравилась.

Мне еще игры мамины были всегда со мной не понятны. Однажды она решила поиграть со мной в салки, я очень обрадовалась, но в глазах своей матери я не увидела ничего подобного. Игра представляла собой странное зрелище: она бегала за мной по квартире с маленьким ножиком в руках. Этот странный предмет вызывал у меня смешанные чувства: смех, страх и необычайную радость.

Игра как мне показалось уже длилась несколько часов и могла бы затянуться надолго, но вдруг я, убегая от нее, поскользнулась на жирном полу кухни и, проехавшись на попке, ударилась со всей силой левой бровью о батарею, боль пронзила мою голову, струйка крови быстрым потоком потекла по щеке, оставляя за собой красный след. Мама было кинулась успокаивать свою «любимую дочурку», но я отвернулась и заплакала. Мать, конечно, постаралась задарить подарками, купила в магазине детских игрушек мне железный конструктор. Я с ним и не играла совсем. Это событие оставило огромной «рубец» и на моем теле, и в душе, я всё больше замыкалась и становилась хмурой, даже морщины появились на лбу раньше времени.

Самое страшное, что эта игра была не последний раз, когда мать так проявляла своё внимание. Так или иначе, чтобы потом я не делала, меня били и били, сейчас бы бдительные соседи вызвали органы опеки или хотя бы полицию. Тогда были детские сады и кружки, детей принимали в «октябрята», их учили по заветам дедушки Ленина, но в семьях зачастую был домострой, где папа решал все вопросы, либо руководила мама, потому что на мужа не было надежды. Как знакомо не правда ли? У родителей вообще не вставал вопрос, как правильно воспитать гармоничную личность, не было психологов тогда еще. Главной задачей тех времен было вырастить ребенка, поставить его на ноги и следить, чтобы был одет и обут и вовремя поел. Никто не лез в душу и что там говорить, с мнением ребенка никто и не считался, да и времени не хватало, надо было выжить.

Кто не застал девяностые расскажу. Страшное время я вам скажу. По цветным телевизорам тебе, ребёнку рекламируют кукол Барби и одежку к ней, розовый домик и пони, запряженные в позолоченную карету, а это для мечты, которая несбыточная, от слова совсем. Ты, почти не дыша, смотришь диснеевский мультики и поедая простой кусок батона со сливочным маслом с черничным бабушкиным вареньем, представляешь, что это желанная и не достижимая шоколадка «Сникерс». Не важно, что нет арахиса и нуги, и шоколада, фантазия-то есть. Теперь думаю понятно, куда улетучились мои фантазии?

Да, когда в середине девяностых по воскресеньям ровно в четыре часа вечера стали показывать: «Мишки Гамми», «Чип и Дейл спешат на помощь», «Черный плащ», детские площадки в городах «вымирали», все дети страны просто «прилипали» к экранам телевизоров на этот час. Родители могли спокойно заниматься своими делами и не нужны были никакие гаджеты, смартфоны и приложения.

Сейчас что-то вспомнилось, а ведь папа часто избивал маму и унижал, когда приходил пьяным и никто не говорил, тиран. Даже на абьюз смотрели иначе, «бьет значит любит», вот, что могла услышать любая женщина, совершая попытки подать на развод.

Он очень старался одаривать меня своей любовью и вниманием. Он очень любил меня, как говорил, но тут же оправдывал себя, что работа и воспитание ребенка вещи не совместимые, а времени катастрофически не хватает.

Выпив иногда больше обычно, он тоже «изливал мне душу», как он решил пойти в армию, что считал, что поступает правильно, так должен поступить любой гражданин Советского Союза, но шли годы и постепенно стереотипы стали разрушаться. Это стало для него трагедией. Он, забросив карьеру музыканта, продолжал тяготиться любовью ко всему западному и запрещенному. Да, он был нужен Родине, он был нужен стране, как солдат готовый отдать свою жизнь за жирных и зажравшихся политиков, не поделивших что-то «там наверху», удовлетворять их амбиции в периоды «политических войн», но как человек, он был им полностью безразличен.

Особенно остро я помню, как он увидел всю эту картину в первую Чеченскую войну, уже в период «демократии и свободы слова», когда на смену обещаниям молодой России светлого будущего, очень скоро придет разруха, бедность, голод и бандитизм. Со всем этим он еще мог примириться, в конце концов пал «железный занавес», стали появляться рынки, на которых можно было хоть что-то купить, но вот на что, вопрос оставался открытым. Ему было дико стыдно, что жена офицера подолгу стояла в очередях то за колбасой и рыбой, то за сахаром, а при наличии ребенка выдавали на килограмм больше на руки.

Часто папа признавался мне, что хочется «провалиться сквозь землю», что его все-таки любимая женщина, по несколько часов пыталась отоварить талоны на еду, научилась печь хлеб, умела экономить и отложить с их зарплат, но этого мало слишком мало. Он видел, как меняется его страна и как сотни молодых ребят, почти детей, умирали за деньги, нефть и власть.

Папа стал пить еще сильнее, особенно когда по телевизору показывали, как политики убеждают всех в своей правоте и продуманности своих действий, но каждый военный знал, что, если он уедет сейчас в Чечню, может не вернуться, а его семье никто не поможет. Бесцельно погибло огромное количество людей, разрушилось всё, что так упорно вкладывалось в головы военных.

Но самую главную мысль, сказал кто-то из ведущих ток-шоу, а я подслушала:

-Знаете, как остановить войну? Отправьте вместо простых мальчишек, детей наших правителей! Не поверите, но самолет не успеет даже взлететь, как всё кончится!

Ощутив глубокое разочарование в своих идеалах, папа так и не ушел из армии, так как все что теперь умел – это, Служить Отечеству. Стал часто пить, полюбил гулять, развлечься, ему понравилось так жить, но у него была семья, то есть мы и, напившись до полусмерти, он являлся домой.

Часто из-за этого случались скандалы, и я часто была свидетелем этих ссор. Когда наступал очередной день «Помпеи», для меня начинался настоящий «ад», мой дорогой и любимый папочка набрасывался на мать с кулаками, они что-то постоянно друг другу доказывали, иногда они в прямом смысле «делили» ее.

Апогеем их скандалов был, и один и тот же вопрос, на который родители просили ответить меня, в прямом смысле разрывая ее душу «на части»:

-Кого ты любишь больше: маму или папу?

В первые десять лет своей жизни, я старалась отвечать честно: обоих. Потом она уже просто молчала.

Я уверена, что каждый из моих родителей внутри себя понимал, что поступает неправильно, но как изменить ситуацию не знали и поэтому «мстили» мне, своей дочери, так как я была явным доказательством того, что когда-то всё было хорошо.

Иногда от предстоящего ужаса я забивалась под стол, как мышь в норку и сидела там, пока папа не заснет на кухне под песни певицы Sandra на кассетном магнитофоне.

Я вам честно скажу, я жила в постоянном страхе за свою жизнь.

Продолжая немой диалог, будто у меня берут интервью я продолжила по пути из электрички к «маршрутке» до моей остановки:

В советском времени не то, чтобы детей не любили. Времена были тяжелые, да уже шла другая война, но увы голод, смерть и слезы, всё это вновь выпало на судьбы россиян. Новая, но уже стоявшая на коленях страна подымалась из руин, мы дети больше росли как «бобыль», то есть сами по себе, увеличивая численность и статистику.

Очень сильный отпечаток на судьбы повлекло время репрессий еще в тридцатые годы. Большинство просто постаралось забыть о тех, кого забрали и дабы сохранить остатки семьи, меняли фамилии, отчества, биографии или даже регионы проживания. Постоянно скрывать кто ты есть, было сложно и опасно, но русский человек ко всему привыкает. Я знаю, что в моей крови есть и польская, и белорусская, есть и «три капли голубой крови». Я знаю истории обеих семей и связь с родом не потеряла, однозначно женщины много страдали и преодолевали с или вместе со своими многострадальными мужьями: то «продразвёрстку», то «раскулачивание», то эвакуацию во времена немецкой агрессии. Много терпела земля русская и мы с ней!

-Ты чего зависла?

Мои размышления прервала подружка, которая ждала меня у подъезда.

-Приветик, пошли кофе попьем. Моих все равно нет, -ответила я и мы, поднявшись на седьмой этаже панельного дома, зашли в квартиру. Быстро раздевшись, я пошла на кухню поставила на плиту чайник, пока подружка «щебетала» обо всем и не о чем.

Я пошла переодеваться, ведь еще вчера Олеся позвала меня в очень странное для тусовки место, байк-клуб, чтобы как говориться немного развеяться в пятницу. Я, кстати, с ранних лет увлекалась мотоциклами и мне всегда нравились мальчишки, которые с техникой «на ты» и готовы пропадать в гараже часами, лишь бы их Урал или Yamaha «летали как ласточка». Это была та жизнь, которой я хотела бы жить, «странники дороги», одного из которых сыграл актер Чарли Шин в фильме «За пределами закона», вышедший в девяносто третьем году, все это мне по душе.

Привычные стереотипы давно «пали», нравы тоже, пришел бардак. По радио пели европейские музыканты, появились западные клипы с полуголыми певицами, на нашей эстраде тоже появилась «попса» .

Поток информации лился как из ручья изобилия и россияне «потерялись». Кто в бизнес пошел, кто шубы из Турции возил или трусы и продавал на «Черкизоне» (Черкизовский вещевой рынок), где на холодной тонкой «картонке» я лично штук пять пар сапог перемерила в двадцатиградусный мороз. Одежду, обувь купить просто было негде.

Среди моих одноклассников появились дети «новых русских». Это были настоящие бандиты, имеющие связи с «ворами в законе» и фильмы даже такие же снимали. Смотрели «Бандитский Петербург»?

Эти ребята были дороже одеты, их привозили на дорогих машинах охранники их родителей, постоянно в бардовых пиджаках и черных водолазках с золотой цепью вокруг шеи. Жуткие дядьки я вам скажу.

Им можно было не учиться и даже не стараться, главное вовремя сдать «деньги на шторы» или на подарок учительнице классной. Остальных за людей не считали. Мы дети военных, воспитателей и учителей, просто оказались «за бортом». Учиться конечно же было нужно, только вот зачем? Строить «светлое будущее», а какое?

Все мечтали, особенно девочки стать моделью и выйти за иностранца и уехать из России подальше. Мальчики стать бандитами и «крышевать рынки». А интеллигенты молчали. Иногда сама удивляюсь, как не попала в какую-то жуткую компанию: панки, рейверы, металлисты или просто дворовая шпана, сидящая по подвалам и нюхающая клей «Момент».

И фильмы такие были: «Асса» и «Игла» с Виктором Цоем, «Ласточки прилетели», «Дорога в ад», «Trainspotting» и многие другие.

Были добрые люди и подвиги свершались, но жить было более чем страшно. Что говорить, даже в нашем подъезде иглы валялись вместо мусора, а количество суицидов после Чеченкой компании росло с возрастающей прогрессией. Я нашла все-таки и друзей, и подруг и в люди мы «выбились», но многое видели, что хотелось бы забыть.

-Нет, Алиса, я тебя, что силком тащить буду?

Снова услышала я за спиной.

-Чайник вскипел давно, - нервно отметила Олеся.

Мы попили кофе из моих любимых красных кружек с белыми буквами названия кофе «Nescafe», между прочим я действительно из шести банок собирала алюминиевые крышки и отправляла по почте, что мне их прислали.

Сегодня не смотря на нахлынувшие воспоминания, я впервые в жизни как будто чувствовала, что сегодня что-то произойдет. Мне недавно исполнился двадцать один год и поэтому я оделась самым наилучшим образом. Короткая серая в сборку юбка с жутко обтягивающей водолазкой нежно-пепельного цвета, этот «костюм» привлекал к себе внимание парней, проверено. Высокие сапоги «платформа», коротенькая черная кожаная куртка с воротником стойка, подведенные глаза и огненно-рыжие волосы, слегка спадающие на лицо, заставят сегодня многих ребят провожать меня восторженным взглядом, походящую мимо. До клуба конечно же придется идти в полушубке, но что делать, как же хорошо, что весна уже совсем близко.

Мы как раз пришли к началу, когда в зале уже потух свет, и луч прожектора освещал лишь центр арены клуба. Спустя пару композиций от местной рок-группы «Копоть», на сцену вышел хозяин клуба.

Красивый молодой человек был во всем белом: рваные джинсы, майка с орлом на груди, его «кожанка» поскрипывала от каждого движения, «берцы» иногда тихо постукивали в такт, его голос завораживал с первых же секунд. Мы пробрались к центру, чтобы послушать его речь:

-Друзья, я рад, что вы пришли ко мне, отпраздновать год, как мы с Вами, да, мы с Вами открыли это заведение!

Ура, -раздались радостные крики гостей.

-Да, мы это сделали с вами! Кричите, что хотите! Эта наша победа, я долго шел к этой мечте, и мы ни мало постарались вместе с вами, чтобы превратить эту заброшенную котельную в действительно в наш клуб! Спасибо всем вам! А теперь по коням, - крикнул он, - разогреем их немного перед этой долгой ночью!

И вся толпа с криками вылетела из клуба на улицу, заревели моторы.

Я очень расстроилась, ведь никак не могла в этой толпе найти своих знакомых, а покататься так хотелось! Снег уже растаял и асфальт, не смотря на вечер подсыхал.

Я очень люблю скорость и пару раз встречалась с одним молодым парнем из этой «компашки», возможно лишь для того, чтобы, иногда сильно прижавшись к своему «спутнику ночи» умчаться в закат и кататься до самого рассвета.

И в момент, когда от ветра, кажется, что исчезают все мысли в голове и только адреналин впрыскивается в кровь, именно тогда можно забыть обо всем: о проблемах в семье и в своей личной жизни, о «туманном» неизвестном будущем, пугавшем меня; о несбывшейся мечте найти свою любовь.

Мои мысли прервал приятный мужской тембр:

-Мадам.

-Вообще-то мадмуазель, - резко ответила я и, обернувшись, растаяла, прямо передо мной стоял хозяин клуба, он улыбнулся и кивнул в сторону своего «железного коня», - может, составите мне компанию?

-А, что, это хорошая мысль, - кокетливо ответила я. Накинула свой полушубок и ощутив нервную дрожь пошли за ним. Меня ничуть не испугало то, что я его вообще не знаю и что, может быть, сколько.

Мы сели на мотоцикл, и сотни ревущих моторов рванули с места, нарушая покой и тихий сон жителей нашего подмосковного города.

Это было очень весело! Наша компания долго колесила по городу, затем, заехав на берег озера и немного передохнув, все вернулись в клуб, а дальше все шло по плану, праздник был в полном разгаре: алкоголь лился рекой, играла музыка и вся атмосфера располагала к полному и безоговорочному отрыву!

Как только все вернулись в клуб, я снова потеряла его из виду. Я немного расстроилась, что не успела завязать более длительное знакомство с ним, но всё-таки мне польстило, что хозяин «Дороги», пусть и знаменитый «ловелас» - остановил выбор на мне. Он, красив и привлекателен, с такими парнями мне всегда не везло.

«Да, он мог выбрать кого угодно, выбор богат, но он подошел ко мне. Странно, почему он обратил внимание на меня? Ведь я его не раз видела с той блондинкой», - раздумывала я про себя, внимательно изучая длинноногую «подружку» моего нового знакомого. Ходили слухи, что у нее влиятельный в этом городе отец.

«Ай, к черту, всё!», - сказала я сама себе и присоединилась к веселившейся Олесе, которая будто и не заметила моего отсутствия. Музыканты начали исполнять «Владивосток 2000» группы Мумий Тролль и я «ушла в отрыв» в такт песне.

* * *

Я он в темноте тайком наблюдал за каждым ее движением. В тот момент планы не входило за ней долго ухаживать, он не воспринимал ее, как серьезную девушку, а скорее наоборот, как очередную «без башенную» кошку, которую можно «укротить» за одну ночь. То ли совесть во мне проснулась, но что-то помешало мне начать ее «клеить», и я просто молча наслаждался.

Этот вечер выдался на славу, гости были в полном восторге, а я, сидя на втором этаже, рядом со звукорежиссером, как настоящий кот лениво расположился на стуле и, потягивая пиво, думал о своей жизни, о том, что в свои двадцать пять лет «с гаком», я многого добился по меркам этого города. Мне многие завидовали, но я хоть сейчас бы сорвался, сел на своего «железного» коня и уехал бы «куда глаза глядят», хоть в Тибет, к мудрым монахам, изучать и совершенствовать свой внутренний мир, а, нет, не могу, и чувству это. Мой пресловутый внутренний голос уговаривал остаться.

Мои размышления оборвались нежным прикосновением рук Вероники, они сползали со спины, на плечи, затем на грудь и, несомненно, были «намерены» залезть в штаны.

-Милый, почему ты меня бросил?

Пришлось с неохотой остановить ее руку. Она села рядом на стул, ее глаза в темноте притягательно поблескивали, платье вот-вот собиралось совсем сползти с плеч и «затаиться» на груди. Она потянулась к моим губам, но я отстранился и резко встал, облокотившись на металлические перилла.

Мой взгляд снова разыскивал таинственную незнакомку, она так выделялась из толпы, по крайней мере, мне не составляло труда в любой момент определить, где «пасется» его «овечка». Я увидел, что она расплатилась за выпивку у стойки бара и собиралась уходить.

-Милый, - донеслось сквозь грохот музыки и я, сжав зубы, обернулся и притянул к себе «крошку Ники».

-Пойдем куда-нибудь, где мы можем остаться только вдвоем, - хихикнула Вероника, обхватив меня за шею руками, - еще чуть-чуть и Мавр начнет делать своё черное дело здесь, прям при Саше.

Она кокетливо подмигнула звукорежиссеру, тот в ответ уставился на пульт.

Да он немало повидал моих «спутниц», одни были строго на ночь, другие на неделю, он их называл - «недельками», довольно часто они сами «вешались» на шею, а эта, Вероника, появилась спустя полгода, как открылся клуб, и не отставала от меня ни на шаг.

Саша все лишь мог лицезреть данное представление, сам он не решался с кем-то знакомиться. Он был очень «домашний» мальчик, не носил косухи и банданы, но хорошо разбирался в электронике и настройке инструментов, именно за это, да и за его открытую миру душу, я и взял его работать в свой клуб.

-Здесь почти никого нет, - продолжила Ники.

-Крошка, поедем ко мне, - предложил я, обнял ее и, уводя девушку вниз и свободно наслаждался аппетитными формами тела Вероники, которые, честно говоря, меня немного возбудили.

-Сейчас будет всё о.к., я только носик припудрю, - «мурлыкнула» она и скрылась в коридоре, ведущем к туалету, как только мы подошли к выходу.

«Хорошо, если дойдешь, ведь в таком «наряде» и в таком «великом» подпитье, ты сейчас для всех доступна», -подумал я, про себя, подпирая колонну клуба.

Я знал, что Вероника была ветреной девушкой, деньги отца, его положение в обществе, ей нравилось тыкать его визиткой, где попало, но при этом ей чертовски хотелось чего-то большего, что привнесло бы в ее жизнь, хоть немного смысла. К большинству мужчин она относилась потребительски, как в прочем и ко мне. Все, кто был «допущен» к ее телу, не доставляли ей никакого удовольствия, даже малейшего удовлетворения, не смотря на все их подарки и ухаживания, она была холодна и спокойна, хотя Святослав был не плох, но что-то всё равно не «грело».

В последнее время она стала пробовать жизнь на «вкус» — и пусть это была уже смесь опасного дурмана и спиртного, ей все равно было жутко одиноко и скучно жить.

«У меня всё прекрасно», — пропела она сама себе, жадно погружаясь в иллюзорный рай, сидя на краю ванны. Когда наваждение наконец подействовало, она медленно двинулась к выходу.

Часть II

Несмотря ни на что я не отдалилась от внешнего мира, но любимая книга матери и мое собственное имя, сильно повлияло на меня. Я любила фантазировать, что-то себе придумывать и если в детстве это мне очень нравилось, то чем старше я становилась, тем меньше это приносило удовольствия.

Еще в двенадцать лет я впервые влюбилась, я полюбила по-настоящему, как тогда казалось, но естественно, что это чувство осталось безответным, так часто бывает с первой влюбленностью.

Я мечтала о встрече с ним, но не могла и заговорить. Мне снилось, как в моих фантазиях, он меня целует, а в школе при встрече, лишь покрывалась красными пятнами. Мальчишка был красивый, старше на два года и его интересовали девочки по «круче».

Промучившись три года, я назло ему стала меняться, сначала похудела, так что ребра выпирали на одежде, затем уговорила маму, сводить меня к парикмахеру. И как только она отвлеклась, обстригла свои шикарные длинные рыжие волосы под каре.

Не имея хорошего слуха и способностей к игре на музыкальных инструментах, гитаре, например, я просто слушала музыку Виктора Цоя, познавая жизнь через его песни. Истинной поклонницей его творчества я так и не стала, но в девяностые годы многие подражали ему, боготворили, а после его смерти, их идолопоклонничеством стала стена Цоя на Старом Арбате в Москве. По-моему, она до сих еще «жива» и не тронута временем.

Тогда в моде появились: кожаная куртка, джинсы, берцы. Те, кто относил себя к панкам, носил прическу «ирокез».

Я очень хотела, чтобы в меня влюблялись все мальчишки города!

Несмотря на все старания, поклонники были, но ничего серьезного так и не произошло.

Внутреннее душевное одиночество и безответная влюбленность помогли мне отрыть в себе способность писать стихи, конечно же, не о мире, который окружал меня, а о моей потребности в любви, любви, той самой, которой мне так не хватало.