Ремесло присутствия: Клиент-центрированная терапия за рамками техник

Терапевт готовит понимание клиента в своих ощущениях, проходя всю дорогу: от понимания слов, затем обстоятельств, далее добавляет предположения и интерпретации, и находит точные слова. И снова понимание как будто выносит переживания клиента вовне, но это всё равно решает терапевтические задачи – снимает тревогу и позволяет двинуться глубже.

К3: (пауза)Ну да, и эта фантазия, она... Нет, это она всегда, типа, я потом всегда буду себя переубеждать, что, типа, со мной всё окей. Но в том-то и дело, что это будет переубеждение. Что самое-то страшное, это именно контактирование с этим «неокей», с этой «неокейностью». Быть «неокей», это очень-очень-очень нежелательно. (пауза)…

Клиент чувствует себя понятым и, отталкиваясь от понимания терапевта, идёт от переживания «я не окей», к самоотношению в момент этого переживания (я ещё больше не окей, если я не окей).

Пример 2.5.

К1: И у нас, в том-то и дело, что в отличие от наркотической зависимости, такая потребность общественно принимаема. То есть у нас как бы институт семьи, это очень важный институт семьи, ещё что-то и так далее. Вот. Хотя есть, да, культурная традиция, там, монашество, ещё чего-то, где эта потребность депривируется. Но тоже депривация – это же не отказ. То есть, другими словами, в культуре как бы очень плохо расположена какая-то адекватная, ну, я имею в виду, как будто сразу не обнаруживается адекватная форма отказа от этой потребности с помощью чего-то. Вот. Не депривационная форма, когда я там себя пытаюсь переубедить, что мне никто не нужен, ни ещё какая-то, ну, и, например заместительная. Да, вот многие мужчины, они выбирают сексом это всё замещать. Но оно работает, ну не до конца, это не то. (смех) Это суррогат.

Клиент, будучи спокойным, тем не менее из тревоги ищет что-то, что нормализовало бы возможный отказ. Это, возможно, говорит о потребности не только не испытывать фрустрации, но и вписываться в общество. Или, возможно, говорит о том, что хотелось бы иметь готовый рецепт, как не испытывать фрустрации в таких обстоятельствах.

Т1: Владимир, а если назвать эту потребность простым каким-то словом, это потребность в семье, если так общую назвать, это не просто потребность в каких-то романтических отношениях, в сексе, а именно, когда это всё вместе и про эту надёжность, которую даёт семья?

Терапевт уточняет содержание потребности, которая не удовлетворяется. При этом она как будто запаздывает – клиент уже некоторое время находится в тревожном поиске. Это сложный момент: с одной стороны, такое уточнение является возвращением и прояснением того, зачем вообще этот весь сыр-бор. Ведь если прояснить корень тревоги, сами тревожные поиски могут стать неактуальны. С другой стороны, как справедливо отметил клиент, содержание потребности уже было прояснено, и когда он отвечает на вопрос, ничего нового не добавляет, а потому такое прояснение оказывается просто отвлечением. Однако такой риск оправдан – эффективнее отвлечься на повтор, чем посвятить всё время сессии неактуальной тревоге.

К2: Ну да, можно назвать близостью, можно назвать привязанностью. Да, чтобы был человек, вот то, что я описал, которому я нужен и который нужен мне. То есть, сейчас правда эта потребность, потому что нету этих людей. Мне никто не нужен. По-настоящему. Они мне нужны функционально все. И я, в целом, тоже никому не нужен. Если куда-то я денусь, ну, типа, не беда. А здесь есть что-то, вот что-то ещё есть внутри. Какая-то особая выделенность. Его для меня и меня для него.

Клиент описывает свою потребность более точно.

Т2: То есть это такая потребность какой-то проявленности такой, для кого-то и для самого себя (понимание слов), как будто: я есть, я особенный, и меня замечают, и во мне нуждаются, и я нуждаюсь в ком-то... (понимание клиента)

Терапевт использует понимание, особенно смягчая голос в конце. В данном случае понимание клиента является пониманием с интерпретацией, однако такая интерпретация схватывает невысказанное клиентом, но, судя по его реакции, существующее.

К3: (длинная пауза)Я бы хотел вернуться к той мысли, которая была до того, как вы проясняли потребность. Ну, видимо, не вернулась. В общем, да. Основная проблема пока с ней в том, что она, это, слишком тяжёлая к удовлетворению потребности, не вызывающая это чувство, никакого азарта. Она, наоборот, вызывает вот эту фрустрацию, потому что другие какие-то потребности, там, не знаю, в успехе или ещё в чём-то… Ну, там тоже, там не так.

Клиент как будто не отталкивается от понимания терапевта, однако пауза и интонация, с которой он начинает реплику (тихо и ещё более спокойно), свидетельствует о том, что понимание помогло снизить тревогу. И тогда тревожный поиск действительно становится неактуальным – он не вспоминает, что он искал. А также открывает новую особенность фрустрации – она непереносима не всегда.

Упражнение 2.4.

Для меня понимание – это в первую очередь навык. А потому его можно развивать и совершенствовать. Для этого я предлагаю технику понимания, при разработке которой я опираюсь на описания Эрнеста Медоуса и Аллы Тишовой [Meadows, 2014; Колпачников и др., 2016].

Понимание другого предполагает спокойствие терапевта [Rogers, 1957], а также отсутствие оценки и интерпретации слов клиента. Интерпретация – не равна пониманию. Отработку навыка можно начать с применения приведённого ниже алгоритма при понимании знакомых (например, предварительно договорившись об этом) и малознакомых людей.

Понимание состоит из четырех шагов:

Примите решение понимать. Настроенность на другого – это труд, и важно подходить к ней осознанно. Абсолютно нормально не быть настроенным на это постоянно. Внимательно выслушайте, что человек говорит, параллельно обращая внимания на акценты, интонацию, мимику, жесты. Не спешите оценивать и интерпретировать сказанное. Если вы уже эмоционально реагируете, то действительно понять человека будет трудно, а потому понимание подразумевает терапевтическую позицию и навык контейнирования чувств [Torres, 2024; Haigh, 2013].

Если какие-то слова или акценты на них вам показались неясными, уточните их. «Что вы имеете в виду, когда говорите…?», «Правильно ли я понимаю, что...?». По мере практики навыка и установления альянса (в случае работы в кабинете) необходимость уточнений снижается.

Предположите опыт человека. Что человек чувствует, когда говорит эти слова? Что он делает сейчас, помимо того, что говорит? Какой он в этот момент? Он беспокоится? Он осуждает? Он радуется? Он увлечён? Он уверен? Он настаивает? В этом предположении, с одной стороны, требуется контакт с основным актуальным переживанием клиента, с другой стороны, вера в его здоровое ядро.

Последний и самый важный в КЦТ шаг – скажите человеку, как вы его поняли. Понимание без возвращения – не понимание. Ведь в этом случае мы никогда не узнаем, правильно ли мы поняли и не дадим собеседнику ощущения понятности. При этом неточное или даже ошибочное понимание (а такое бывает у терапевтов любого уровня) – всё равно эффективнее молчания.

Упражнение 2.5.

В этом упражнении я предложу поработать с фрагментом сессии. Для каждой реплики клиента попробуйте привести варианты понимания, различающиеся по уровню (согласно Рис. 1). В этом упражнении нет правильных или неправильных ответов, более того, нет даже предпочтительных. Так как ваши реплики будут формироваться в ответ на транскрибацию, а не в контакте, то естественным образом часть материала (невербального, интонационного, интуитивного) принципиально не доступна. В конце книги приведены случившиеся в сессии реплики терапевтов для сравнения, которые при этом не являются образцовыми.

Реплика 1.

К1: Тогда здесь остаётся только вопрос отношения самого себя, меня к себе, то есть как я отношусь к себе. И тогда здесь стоит вопрос вообще не в жене даже, как будто, а вопрос меня к себе. Отказываюсь ли я от себя? Как я к себе отношусь? Готов ли я от себя отказаться за футбол? Считаю ли я, что от меня можно отказаться из-за футбола? Я забываю о том, что это полная фигня – отказываться от меня за это. Когда я говорю про этот футбол, каждый раз, когда воспоминания у меня есть, я чувствую не только жалость к себе. А я чувствую огромное чувство вины за то, что я пошёл на футбол. И, господи, ну зачем я пошёл? То есть, это не то, что там кто-то виноват. И виноват. Ну а чтобы не избежать вот этого, чтобы кто-то был виноват, мне нужно было просто не идти!

Таблица для ваших ответных реплик:

Понимание слов

Понимание обстоятельств

Понимание процесса

Реплика 2.

К1: В этом неуверенность. Да, здесь она, наверное, даже не столько привязана к этому месту, но она, наверное, из него выросла, потому что это первое серьёзное, хорошее место работы, которое мне, во-первых, нравится, а во-вторых, вырастило какую-то экспертизу, поэтому, наверное, я ему так много внимания уделяю. А во-вторых, наверное, это какое-то более широкое представление, что: «Я кто вообще? Вот эта ценность себя как таковая?», – то есть, как будто бы вот те ребята, которые подчёркивают мои достижения. Как будто бы они мне сами говорят, что: ты сам есть, ты сам хорош, ты справишься. А я до сих пор как будто бы думаю, что... Ну, это не просто так.

Таблица для ваших ответных реплик:

Понимание слов

Понимание обстоятельств

Понимание процесса

Реплика 3.

К1: Именно в плане того, что где-то давлю, и ей слишком много общения. Да, есть такое, что... Я вот это прям в себе чувствую, поэтому и... Я к психологу-то пошёл не только из-за того, что сказала она, потому что, когда говорила она, я такой: «Ну, как-нибудь пойду». Я тогда прям почувствовал, что прям есть такое, и что с ним надо разбираться, да. Я заметил такое, что есть такие моменты, и в принципе... то, что она говорит, зачастую, но я этого как-то в себе никогда не ощущал и не знал. Но когда она сказала, как-то задумывался, и сначала это не очень понимал, потом только смотрю, да, какие-то моменты такие есть. И когда она говорила, что я люблю позицию жертвы, я сначала думал: ну, как-то нет, нет такого. А сейчас я иногда замечаю, что есть такое во мне, что это вообще, не задумываясь, но такое бывает, да, проскальзывает, что я где-то сочувствие могу, допустим, поискать. Я думаю, что такие моменты присутствуют. Поэтому зачастую из того, что она говорит, оно во мне есть.

Таблица для ваших ответных реплик:

Понимание слов

Понимание обстоятельств

Понимание процесса

Реплика 4.

К1: Потому что если бы у меня было бы достаточно смелости, то я бы просто взял и позвонил, и сказал бы каждому из них. А я этого не сделал, потому что я на самом деле испытываю чувство робости и трусости.

Таблица для ваших ответных реплик:

Понимание слов

Понимание обстоятельств

Понимание процесса

Реплика 5.

К1: Ну, типа, почти всё. То есть, я всё время пекусь. Я даже не знаю, как я мог бы вести себя спонтанно. Я всё равно делаю что-то, у меня есть параллельный процесс, где я слежу за тем, что, как я делаю, как я выгляжу. Короче, я обрабатываю стыд. Это происходит всё время. Кроме ситуации, где есть, опять же, кто-то, кто дал мне санкцию не обращать на него внимания; либо ситуация расслабления, если я на цветочек отвлёкся. Что тоже бывает, ну, типа, бывает, в особых состояниях бывает, наверное. И то, как бы, даже в этих состояниях, типа, какой-то стыд присутствует, но он, по крайней мере, может отстать на время.

Таблица для ваших ответных реплик:

Понимание слов

Понимание обстоятельств

Понимание процесса

Конгруэнтность (самопредъявление)

Ключевую роль в КЦТ играет соответствие того, что психолог переживает тому, что он выражает [Роджерс, 1994]. Для этого требуется осознанность (контакт со своими переживаниями и их понимание) и аутентичность (позволение быть самим собой). Конгруэнтность обычно шире, чем просто искренность, потому что включает в себя невербальную коммуникацию (мимику и реакции тела). Говорить о себе и предъявлять себя таким, как есть, может быть очень не просто. И не только потому, что в нашей культуре часто пресекается заявление о себе, но и потому, что для настоящего разговора о себе требуется несколько вещей. Первая – это погружение в себя, осознание своего опыта. Вторая – это смелость предъявить это осознание другому человеку, ведь это открытая и уязвимая позиция.

Далее будут проведены несколько примеров фрагментов сессий, в которых была использована конгруэнтность, с моими комментариями.

Пример 2.6. (продолжение примера 2.4).

К1: (смеясь)Да, примерно так.

Смеётся, расслабляясь.

Т2: Угу (грустной интонацией)

В нашей культуре отсутствие ответного смеха – не самое простое действие. Терапевту грустно в связи с опытом клиента, и он остаётся спокойным и грустным, что возвращает клиента к его опыту (ему тоже грустно – это раскроется в этой сессии в дальнейшем). Для КЦ терапевта важно научиться не идти по интуитивно простой реакции – ответить на смех и улыбку своим смехом и улыбкой. Смех в терапии – это часто про стыд и вежливость, и конгруэнтность – один из основных инструментов противостояния стыду в КЦТ.

К2: Ну, это отчасти как будто и помогает. Я вот пробовал что-то, я ничего не выложил, просто записал вот видео, как я чувствую. Когда я раз пять его записал, стало, как будто я чуть приблизился к себе настоящему. Ну, возможно, это был обман, я не знаю. Но было приятное ощущение.

Клиент сам говорит о своей надежде (основной противовес тревоге), при этом уровни эффективности не снизились, что говорит о том, что конгруэнтность терапевта не оказалась угрозой для контакта и процесса.

Пример 2.7.

К1: Ну, ещё как будто здесь есть, что... Ну, типа... Я когда приезжаю, начинаю сравнивать, не специально, себя с остальными людьми здесь живущими. И всё время в голове проигрываю эту гонку. Буквально, не знаю, захожу в видео – тут снимают, там снимают. И я такой думаю: блин, а я вот не снимаю. Вот надо ещё и здесь. Тут, там, кто-то на курсы пошёл. Я думаю, так мне это тоже надо срочно-срочно. То есть, какой-то комплекс неполноценности, что ли. Может, мне и не надо даже ходить на курсы. Если я схожу, то я буду полноценным, более уверенным в себе. (длинная пауза)

Клиент погружается в интрапсихическое и примеряет детали жизни к интерпретации терапевта. В этой реплике клиент углубляется по всем трём направлениям: он меньше заботится об имидже (выше интимность), более эмоционален (в интонации и междометиях) и более субъективен.

Т1: То есть, да, как будто бы это такое... ну, захватывание всего, оно решает две задачи, да, вы говорите, одна, это вот правда, чтобы жизнь не была бездеятельностной, да, чтобы она была всё-таки, и тогда, соответственно, не была бессмысленной. А вторая, что, ну, вот я даже не знаю, как схватить это переживание, да, потому что оно такое сложное, оно в каком-то таком сравнении происходит, что если кто-то что-то делает, то тогда мне нельзя это не делать. Мне нельзя остаться там, где я есть. Я тоже должен это делать.

Терапевт и клиент замедлили речь. В речи обоих присутствует много междометий и слов паразитов – это признак глубинных (менее готовых и заранее осмысленных) переживаний. Терапевт использует конгруэнтность: ему тяжело ощупать переживания клиента, что работает на контакт. Для клиента это может звучать как:

– разделение опыта («ему тоже сложно»);

– что терапевт присутствует («он погружён в происходящее»).

К2: Да.

Пример 2.8.

К1: Я снова сорвался на жену. Из-за пустяка – разбросанные носки. Кричал, хлопнул дверью. А потом вижу её испуганное лицо... и меня накрывает такая волна стыда, что тошнит. Я же её люблю, а веду себя как монстр.

Т1: Это тяжело... Да, и внезапная ярость, которая захлёстывает, и этот стыд после... И как будто боль от того, что причиняете ей страдание.

Терапевт использует понимание эмоций.

К2: Я словно разделяюсь на двоих: один – этот взбешённый, другой – смотрит со стороны… прям в ужасе. Почему я не останавливаюсь?

Т2: Как будто вы заложник собственной ярости…

Терапевт использует метафору, что позволяет понять процесс клиента.

К3: (голос дрогнул)Да... И самое страшное – я начинаю её бояться. Этой своей ярости. Боюсь, что в следующий раз не остановлюсь, сделаю ещё хуже...

Т3: Вы знаете, я сейчас тоже чувствую этот страх. Ведь такая ярость она может быть разрушительна. Но при этом вы проявляете эту смелость и говорите об этом.

Терапевт использует конгруэнтность. Это позволяет акцентировать процесс на чувстве страха самого клиента перед самим собой.

Упражнение 2.6.

В этом упражнении я предложу алгоритм, помогающий развивать и совершенствовать навык конгруэнтности. Тренировать его можно в уединении, либо с кем-то другим. Также, как и в случае понимания, конгруэнтность требует нашей готовности здесь и сейчас. В этом упражнении я предлагаю следующий алгоритм:

Осознайте свой опыт и его изменчивость. Каждый момент времени мы проживаем разный опыт. Меняются наши мысли, чувства, телесные ощущения. В нашем мозгу и теле происходят куча процессов одновременно, некоторые из которых мы замечаем. Мы видим, слышим, осязаем, вдыхаем и пробуем на вкус каждый момент что-то неповторимое. Этот опыт есть, он течёт непрерывно. Он определяет наше бытие и, в какой-то степени, мы и есть он.

Признайте в этом опыте того, что действительно для вас важно. То, что в наибольшей степени олицетворяет вас в этот момент. Важный подсказчик в этом – ваше тело. Если нам кажется, что ситуация радостная и нам нужно в ней радоваться, но мы напряжены – значит мы напряжены. Если мы убеждаем себя в том, что мы спокойны, а грудь вздымается от волнения – значит мы взволнованны.

Примите ответственность за этот свой опыт: он, в первую очередь, подразумевает отсутствие обвинений других людей и обстоятельств.

Сформулируйте Я-высказывание о себе здесь и сейчас, не о ситуации и не о других людях. Такое Я-высказывание содержит слова «я» (иногда «мне»), глагол в настоящем времени. И не содержит слова «ты» и глаголов в прошлом времени. На этом шаге может возникнуть ряд затруднений. Во-первых, может не быть привычки так говорить, а потому собственная речь будет звучать искусственно и неуклюже. И это абсолютно естественно! Новая привычка может потребовать много времени и сил. Второе затруднение – самопредъявление всегда предполагает ответственность за себя, что может вызывать внутреннее сопротивление.

Терапевтическая конгруэнтность предполагает ещё больше ответственности, потому что подразумевает, с одной стороны, фокус на своём опыте, а с другой – на опыте клиента. И тогда не любое самопредъявление может быть терапевтическим: у терапевта естественным образом возникает фильтр, отсеивающий тот опыт, который является опытом терапевта вообще, и сохраняющий ту часть опыта, которая связана с процессом клиента.

Упражнение 2.7.

В этом упражнении я предложу вернуться к репликам, приведённым в упражнении 2.5. При прочтении каждой из них я предлагаю прислушаться к себе: какой отклик рождается внутри, что в связи с этими репликами происходит именно с вами? Попробуйте сформулировать конгруэнтный отклик согласно форме, приведённой в упражнении 2.6. Выпишите его. Проведите анализ отклика. Насколько он работает на клиента? Полностью ли в нём взята ответственность за ваш опыт?

Общие замечания по инструментам КЦТ.

Чтобы такой ограниченный набор инструментов работал, они должны применяться точечно и конкретно. Понимание – это не возвращение слов клиента или его отдельного чувства, но описание цельного образа клиента, который у терапевта возникает в эту секунду. Конгруэнтность – это не когда я сказал, что я думаю по поводу слов клиента, а описание того цельного образа себя, который возникает у меня в контакте с клиентом. Принятие – это никак не фраза: «это нормально, но...» – это спокойствие в отношении опыта клиента, каким бы ужасающим и болезненным он ни был, который просто есть, без попытки его изменить. Крайне важно, что принятие – это не равнодушие, это уважение к субъектности другого человека.

Опыт показывает, что рамка, очерченная этими тремя инструментами, без использования каких-либо других, подходит не всем клиентам и не всегда. И именно потому, что в ней нет гибкости и избирательности. Она требует от клиента полной ответственности за ход встречи, готовности к тому, что он будет сам идти вперёд без опор на вопросы и видение терапевта. С непривычки такое обилие свободы и отсутствие психолога как эксперта может смутить и даже напугать. Большинство людей при обращении к психологу ожидают, что он направит их в нужное русло (сами-то они уже кучу раз пробовали) или даже даст совет. В итоге при работе с КЦТ терапевтом может возникнуть ощущение неудовлетворённости. Обычно здесь помогает прямое и честное описание содержания подхода, его инструментария и позиции терапевта относительно директивности и советов. Да, сегодня хороший совет может внушить надежду и облегчить боль клиента, но в долгосрочной перспективе – сработают только его собственные решения. При этом совет, данный сегодня от «эксперта», может на долгий срок отложить путь к этому истинному решению.

Иногда может возникнуть ощущение, что психолог просто повторяет сказанное клиентом, но другими (или теми же) словами. «Ну что он как попугай?». В начале работы технически это действительно иногда может быть, хотя с развитием навыков терапевта происходят изменения. Во-первых, это связано с тем, что три инструмента КЦТ используются с разной частотой. Всё время сессии явно и вербально в основном используется понимание, принятие передаётся невербально или растворено в речи, и только иногда возникает пространство для конгруэнтности. У начинающих терапевтов конгруэнтность (воспринимаемая как более рисковый инструмент) может совсем оставаться вне взаимодействия. При этом я рекомендую использовать понимание как можно чаще, уплотняя сессию – как ещё дать человеку сигнал, что мы его понимаем и погружены в его опыт настолько, насколько можем? Однако понимание может быть непривычным для клиента и расходиться с его ожиданиями от того, что психолог должен делать. Но именно оно в итоге образует благодатную почву для личного роста. Здесь важно, чтобы психолог был в контакте с переживаниями клиента, которые он, возможно, не выражает, и со своими собственными чувствами. Важно, чтобы клиент не ощущал себя одиноко в своих рассуждениях, ведь пройти с кем-то сложный путь вместе – гораздо легче, чем одному.

Какие есть способы разрешить трудность неготовности клиента к КЦТ или несостоятельности КЦТ с этим конкретным клиентом здесь и сейчас?

Первый способ – ограничить свою практику теми клиентами, которые готовы к работе в рамках КЦТ. Обычно перед выбором психолога клиенты знакомятся с подходом или, по крайней мере, с информацией о психологе, а потому указание на основные принципы подхода со стороны психолога – является важной частью установления контракта на работу. Некоторые терапевты посвящают время такому рассказу на первой встрече.

Недостаток этого способа – от клиента уже на первых этапах требуется ответственность понять принципы подхода (иногда при этом, не будучи знакомым с принципами психологии вообще) и ответственность принять их осознанно (хотя не все люди и клиенты обладают навыком осознанности и, собственно, результатом терапии становится его развитие). Другими словами, описание подхода в памятках или при первой встрече – обычно никак не упрощает процесс вовлечения клиента в клиент-центрированный подход, если он к нему не готов. В итоге практика действительно будет ограничена теми клиентами, которые готовы, но часть клиентов столкнётся с неудачным опытом психотерапии. А терапевт в свою очередь столкнётся с некоторым количеством клиентов, которые ушли из работы по неясным причинам. Ни то, ни другое не является угрозой для терапевта, однако может выступать угрозой для клиентов – неудачный опыт терапии работает на чувство отчаяния и безнадёжности помочь себе («даже терапия не помогла»).

Второй способ – разнообразить инструментарий. Однако при этом важно понимать, что любой инструментарий связан с идеологией, а поэтому важно следить за тем, какие именно инструменты привлечены, какие идеологические основания за ними стоят и как они вписываются в КЦТ. В использовании прочих инструментов нет ничего предосудительного, более того, они могут сильно повысить ценность терапии для конкретных клиентов, однако важно понимать, что сами по себе к КЦТ не относятся.