Проклятие, вырезанное на кости

Что бы он ни собирался сказать, его слова заглушил громкий стон под нашим драккаром, а затем корма судна поднялась из воды. Стейнунн закричала, цепляясь за мачту, в то время как Скади рискнула выстрелить еще раз, прежде чем броситься к краю, чтобы удержаться. Страх сковал мои внутренности, когда мы поднялись выше и драккар накренился. Я увидела мелькнувший серый силуэт.

Сын Ньёрда.

Среди островитян был сын Ньёрда, и он призвал кита.

Я успела лишь на мгновение задуматься, что такой человек может сделать в бою, прежде чем кит перевернул драккар. Я только успела глотнуть воздуха, прежде чем меня швырнуло в воду.

Я погружалась на глубину и не видела ничего, кроме пузырей и темноты, а мое тело постоянно переворачивалось, когда накатывала волна. Невозможно было понять, где поверхность. Где воздух.

Вода забурлила, и инстинкт заставил меня отпрянуть как раз перед тем, как передо мной пронесся массивный плавник. Затем он ударил снова, едва не задев меня во второй раз.

Я сильно толкнулась ногами и вынырнула на поверхность в тот момент, когда огромный серый кит опрокинул еще один драккар. Воины посыпались в море, а кит исчез в глубине.

Воцарился хаос, усугубленный тем, что третий драккар достиг берега и столкнулся с десятками ожидавших его островитян, включая печально известного Аркина. Молнии вылетали из его пальцев, проделывая дыры в рядах нордов и разбрызгивая дымящуюся кровь по берегу. Рядом с ним стоял мужчина, его сосредоточенный взгляд был устремлен к воде, и, какие бы планы он ни строил в отношении тех, кто находился в ней, они были далеки от завершения.

Что-то ударило меня по руке, я дернулась и обнаружила Тору, дрейфующую без сознания на поверхности воды рядом со мной.

– Фрея! – крикнул Бьорн. – Плыви!

Его взгляд был устремлен куда-то дальше в море.

Я повернулась в воде и вздрогнула, заметив черный плавник, стремительно приближающийся к нам с Торой.

Много черных плавников, и, в отличие от серого кита, у косаток были зубы.

Меня охватил ужас, но, когда я повернулась, чтобы поплыть к берегу, Тора дернулась и закашлялась. Она была еще жива, но явно не в себе от удара по голове, по ее щеке текла кровь.

Брось ее, шептал мой гнев. Она убила Бодиль.

Плавники были уже близко. И их было больше, чем я предполагала.

В этой смерти нет чести, ответила моя совесть, и это было первое, что я услышала от нее за очень долгое время. Но она все еще имела надо мной власть, и я потянулась к Торе, одновременно призывая Хлин. Магия заструилась по моим пальцам, укрывая тело Торы и мое собственное.

Черно-белая фигура атаковала, широко раскрыв пасть и обнажив острые белые зубы, и я закричала.

Но ее зубы впились не в тело Торы, а в магию, и косатку отбросило назад с невероятной силой.

Но это было только начало.

Целая стая косаток атаковала нас одна за другой, со всех сторон. Зубы сверкали и клацали. Вода от их бьющих плавников закручивала нас с Торой в воронку, и все мои силы уходили на то, чтобы удержать ее. Они не могли пробиться сквозь мою магию, но и я не могла вырваться.

Тора была вдвое больше меня, и я изо всех сил старалась удержать наши головы над водой, а косатки все приближались и приближались. Мы тонули в воде и страхе. Несмотря на это, во мне разгоралась ярость, потому что этих существ использовали вопреки их природе. Сын Ньёрда на берегу был не лучше Враги. Ничем не лучше моего мертвого мужа, который использовал жизни невинных существ, чтобы мучить меня.

На нас накатила волна, и, хотя моя магия отбросила ее назад облаком брызг, мы все равно погрузились под воду. Я вынырнула, судорожно втянула воздух, пытаясь разглядеть за атакующими косатками берег, где скрывалось управлявшее ими чудовище.

Мое сердце заколотилось. Нас отнесло далеко в море, и фигуры, сражающиеся на берегу, выглядели совсем крошечными. Косаткам не нужно было нас убивать, за них это сделает вода.

– Тора! – Я поперхнулась соленой водой. – Очнись! Плыви!

Она моргнула, глядя на меня. Затем ее взгляд наполнился паникой, и с губ сорвался крик, когда косатка напала.

Ее пасть была достаточно большой, чтобы перекусить взрослого человека пополам и проглотить одну из частей целиком, а зубы были длиннее моих пальцев.

Зубы сомкнулись на ее вытянутой руке, но косатку подбросило в воздух, и она упала с таким всплеском, от которого океан всколыхнулся.

Тора билась, обезумев от страха и пытаясь уплыть. Я вцепилась в нее, как краб, пальцами обхватив ее грудь, а ногами – талию.

Не имея возможности плыть, мы погрузились под воду.

Отчаянно пытаясь вдохнуть, я вцепилась в ее лицо и встретилась с ней взглядом. Я хотела, чтобы она поняла, что происходит, пока мы погружались все глубже.

Вокруг нас бились плавники и взметались пузыри. Но Тора была воином, и на моих глазах она поборола свой страх и кивнула.

Я убрала ноги с ее талии, и, держась за руки, чтобы удержать магию, мы вынырнули на поверхность.

И обнаружили, что нас отнесло еще дальше от берега.

– Они нас утопят, – вздохнула Тора и вздрогнула, когда косатка попыталась сомкнуть челюсти вокруг моих ног, но была отброшена волнами. – Мы должны убить их!

– Нет! – Я поперхнулась водой. – Они не виноваты! Он заставляет их это делать!

– Тогда мы умрем!

Тора рывком освободила руку, и сияние моей магии исчезло. Я схватила ее за плечо, и через мгновение она снова засияла. Она сжала ладони вместе и выругалась.

– Мне нужно избавиться от твоей магии!

Я покачала головой:

– Ты не можешь. Ты не можешь их убить.

– У нас нет выбора!

Она была права. Или жизнь косаток, или наша.

По моим щекам потекли слезы, и, зная, что никогда не прощу себе этого, я освободила руки Торы от своей магии.

Глава 5. Бьорн

Стая косаток приближалась, привлеченная магией крови Ньёрда.

– Фрея! – закричал я, но чья-то рука схватила меня сзади за тунику, не давая броситься к ней.

Я оттолкнул Харальда, но он снова вцепился в меня.

– Смотри! – кричал он. – Смотри!

Вспыхнуло знакомое серебристое сияние, когда Фрея подхватила неподвижную Тору и накрыла ее магией за мгновение до того, как одна из косаток бросилась в атаку. Сердце замерло от уверенности, что они погибли, а затем косатка перевернулась в воздухе. Стая приблизилась, но свечение не ослабевало. Я не мог разглядеть ее сквозь брызги воды и мелькание плавников, и с каждой секундой ее уносило все дальше в море. А косатки продолжали атаковать их, пытаясь утопить. Не потому, что они этого хотели, а потому, что сын Ньёрда повелевал ими.

Ярость вскипела у меня в груди, и я повернулся, на мгновение отвлекаясь от сражения на берегу, чтобы посмотреть на двух мужчин, стоящих за линией плавника[2]. У одного из них были медные волосы и борода, спускавшаяся почти до большого живота. Другой – такого же роста, как я, и уродливее, чем кошачья задница. Оба дети богов. Оба указывали на Фрею и Тору, и я смог прочитать по губам, что они говорили.

Дева щита.

Сын Ньёрда кивнул и поднял руки, его длинная борода развевалась на ветру. Его взгляд сосредоточился на Фрее, и он снова погнал на нее косаток. Он готов был причинить столько вреда этим существам, сколько потребуется, чтобы уничтожить ее, потому что даже в Островных землях знали о пророчестве моей матери.

– Ты умрешь, – прошептал я. – И твоя смерть не будет легкой.

Я поплыл к берегу, и волны швырнули меня в прибой, словно сам Ньёрд решил положить конец издевательствам над морскими существами. Скади неподвижно лежала на песке, Стейнунн рядом с ней пыталась привести ее в чувство. Я проигнорировал их и помчался по берегу, на бегу подобрав чей-то щит.

Рев моря смешивался с лязгом стали и криками воинов, сошедшихся в беспощадном бою. Передо мной простиралась береговая полоса, песок был залит кровью мертвых и умирающих. Один из островитян замахнулся на меня топором, но я лишь отразил его удар и побежал дальше, пробираясь между товарищами и врагами, захваченными смертельным танцем, и не сводя глаз с сына Ньёрда.

Он не обращал на меня внимания, сосредоточившись на косатках, пока Аркин пускал молнии в тех, кто все еще оставался в воде, – они оба были надежно защищены своими воинами. Они думали, что я в Скаланде, а значит, считали Скади и Тору единственной силой в военном отряде Харальда, способной противостоять их магии.

Они ошибались.

– Тюр! – Я перепрыгнул через неподвижное тело, внутренности которого смешались с высыхающими водорослями. Воины, охранявшие пару, наконец обратили на меня внимание, но было уже слишком поздно. – Даруй мне свое пламя.

В моей руке появился топор. Мне он казался прохладным, но я заметил, как островитяне отпрянули от его жара. Их глаза расширились, а рты приоткрылись, чтобы воскликнуть:

– Огнерукий!

Я бросился на них, крики боли окружили меня, в нос ударило шипение горящей крови. Я ненавидел этот запах. Он преследовал меня во сне, кошмар, от которого я не мог избавиться, но сейчас я наслаждался им. Воины падали под моими ударами, сжимая отрубленные конечности, которые не кровоточили, и вонь обугленной плоти усиливалась.

Аркин поднял руки, и между ними сверкнула вспышка. Молния полетела ко мне и взорвалась, ударившись о топор, бог против бога. От удара я отступил на шаг назад, звук был оглушительным, а свет настолько ярким, что у меня зарябило в глазах.

Слева на меня с криком бросился воин в шлеме, и я ударил его щитом наотмашь. Обод раскроил его череп, и он был мертв еще до того, как упал на землю. Сверкнула молния, и я инстинктивно пригнулся, занося руку для удара.

Аркин закричал, когда мой топор вонзился в его руку. Он пошатнулся, но я не стал задерживаться, чтобы добить его, потому что человек, пытавшийся убить мою Фрею, бежал по берегу.

Ему следовало бежать быстрее.

Я метнул топор. Лезвие просвистело по воздуху и отсекло одну из его ног. Когда он упал, топор снова появился в моей руке. Я бросился к нему, его крики едва проникали в мои оглушенные уши. Сын Ньёрда перекатился на спину, сжимая в руке нож. Он метнул его в меня, но я отбил лезвие и уперся ногой ему в грудь.

– Отзови косаток, – сказал я. – Освободи их разум от своих оков.

– Только если ты отпустишь меня! – взмолился он. – Отпусти меня, и я отзову их.

– Отзови их! – Я приставил лезвие топора к его горлу. Плоть зашипела и задымилась. Он закричал, громко и пронзительно, дико жестикулируя в сторону моря. – Они ушли! Они ушли! Остановись!

Я оглянулся через плечо и увидел, что косатки стремительно удаляются от Фреи и Торы. Затем я снова перевел взгляд на мужчину, лежащего на земле подо мной.

– Ты позоришь свою кровь. – Я надавил на свой топор, и лезвие ярко вспыхнуло, прожигая его до самого позвоночника.

Его вой перешел в бульканье, когда кровь закипела в пламени Тюра, а от его чернеющей, пузырящейся плоти пошел дым. Плохой способ умереть, но подходящий для этого ублюдка, и я отпихнул ногой нож, который он сжимал в руке. Его глаза потемнели, и я пробормотал проклятие, чтобы боги обрекли его душу на холодные глубины Нифльхейма.

Фрея.

Отвернувшись от трупа, я быстро отступил назад, заметив Аркина всего в дюжине шагов от себя. Из почерневшей раны на его руке сочилась кровь, но между ладонями сверкали молнии.

– Тебе не следовало возвращаться, Огнерукий.

Он внезапно пошатнулся, но молния все равно вырвалась из его рук и вонзилась в песок у моих ног. Я отпрыгнул назад и едва удержал равновесие. Убей его, прорычала моя ярость, и я поднял топор, чтобы отправить мерзкого ублюдка на встречу со смертью. Но увидел, что в груди Аркина появилась черная дыра.

Аркин сделал один шаг ко мне. Потом два. Он поднял ногу, чтобы сделать третий шаг, но жизнь покинула его глаза, и он упал, уткнувшись лицом в песок.

Я тут же посмотрел в море, пытаясь найти лицо Фреи. Она барахталась в воде далеко от берега, а рядом с ней Тора опускала руки с исчезающей между ними молнией. Я кивнул женщине, которая прикрывала мою спину больше раз, чем я мог сосчитать, – женщине, которую я когда-то называл своей сестрой. Тора склонила голову и поплыла рядом с Фреей. Я смотрел на них еще мгновение, позволяя себе увериться, что они в безопасности, а затем помчался в сторону дыма и криков, доносившихся из деревни.

Глава 6. Фрея

Мы с Торой боролись с прибоем, и мое тело трясло от усталости, когда ноги наконец коснулись песка. Битва переместилась в деревню, и на берегу не осталось воинов. Все выжившие рабы неподвижно стояли на коленях на песке, опустив головы в капюшонах. Странность их поведения, возможно, привлекла бы мое внимание, если бы оно не было приковано к Стейнунн и Волунду, которые стояли на коленях рядом со Скади.

Охотницу рвало кровью. Ее правая рука безвольно висела, и, судя по неудобному углу, она была сломана.

Стейнунн нервно поглядывала на меня, пока мы с Торой, спотыкаясь, выбирались из воды.

– Драккар ударил Скади, когда перевернулся, – сказала она. – Она не может сражаться.

– Нет, я могу. – Скади сплюнула еще больше крови, а затем медленно поднялась на ноги. Она сжимала светящуюся зеленую стрелу с убийственно острым наконечником.

– Ложись, идиотка, – огрызнулся Волунд. – У тебя половина ребер сломана.

Скади только откинула с лица мокрые пряди красных волос:

– Я в порядке. Я могу сражаться.

Сама мысль об этом была бы смехотворной, если бы не отчаянный страх в глазах женщины, когда она смотрела на сражение, видневшееся сквозь деревья. Мне было знакомо это желание выйти за пределы возможностей своего тела, чтобы сразиться с теми, кто пытается причинить вред мне и моим близким.

Тора, похоже, была менее тронута, лишь покачав головой:

– Я пойду, Скади. Ты останешься с Фреей.

– Не тебе указывать мне, что делать, – прошипела Скади. – Я могу сражаться.

Дочь Тора лишь слегка подтолкнула охотницу в спину.

– Ты же знаешь, как Харальд относится к глупым решениям, Скади. Ты можешь выжить в этой схватке и потом пожалеть, что сделала это. Спрячься в лесу, пока все не закончится.

И без того бледное лицо Скади потеряло последние краски, и она напряженно кивнула:

– Хорошо. Иди. Волунд, помоги мне, чтобы я могла присоединиться к ним.

Тора бросилась бежать по берегу в сторону деревни, и я едва не последовала за ней. Битва пела в моей крови, лязг стали, доносившийся совсем рядом, звал меня по имени. И все же я не могла сдвинуться с места.

В голове звучал голос Харальда:

Будешь ли ты сражаться с нами, чтобы защитить деревню?

Сердце заколотилось, грудь наполнила тревога, потому что ноги словно приросли к песку.

Я клянусь не служить никому, кто не принадлежит этой крови. Я молча повторила клятву, которую дала Ильве. Слова, скрепленные магией крови. Я стиснула зубы так сильно, что рисковала сломать их. Принять участие в бою означало служить Харальду, но магия Ильвы удерживала меня от этого.

Стейнунн и Волунд помогли Скади подняться по берегу к деревьям, чтобы укрыться. Я глубоко вздохнула, опасаясь, что клятва удержит меня на месте до окончания битвы, но тут мои ноги сдвинулись с места. Я наклонилась, чтобы поднять чей-то упавший щит и небольшой топор. Никто из троицы передо мной не сделал ни малейшего движения, чтобы помешать мне вооружиться, хотя Стейнунн то и дело оглядывалась через плечо, словно не сомневалась, что я всажу топор ей между лопатками.

Я оскалилась. Она могла ударить меня в спину, но я не была настолько подлой, чтобы сделать то же самое.

Ты могла бы убежать.

Мысль вертелась у меня в голове, искушая своей разумностью. Ни скальд, ни целитель не остановили бы меня, а Скади со сломанной рукой не смогла бы натянуть лук. Да и вообще преследовать меня, поскольку едва ходила. Нордланд был диким краем, где человек мог пропасть без следа.

Если бы я исчезла в глуши, чтобы жить в одиночестве, я бы не смогла никого проклясть. Я бы скрылась от всех мужчин, отчаянно пытающихся использовать меня для обретения власти.

Но сбежать означало никогда не поговорить с Сагой и не узнать правду о том, что она видела. Это означало потерять единственную возможность узнать больше о магии, подаренной мне Хель вместе с ее каплей крови.

Стоило ли это знание моей свободы? Была ли я идиоткой, не желающей пользоваться представившимся шансом?

Мои шаги замедлились, расстояние между мной и троицей увеличилось незаметно для них.

Беги.

Мое тело напряглось, готовое сорваться с места. Но тут мои глаза уловили вдалеке знакомый отблеск топора Бьорна. Он сражался за нордов, но горечь этого факта каким-то образом уменьшали тела на берегу. Рыбаки, погибшие ради того, чтобы налетчики могли забрать то немногое, что у них было. Сквозь деревья я видела ряды связанных пленников, которых островитяне намеревались взять в рабство. В основном это были молодые женщины. Нордландки, и, если бы не магия в моих жилах, я бы ничем не отличалась от них. Жена рыбака, пытающаяся выжить в суровом мире.

Беги.

У меня не было припасов. Я не знала местность. И, поскольку Скади служила Харальду, шансы, что меня выследят, были высоки. Неудавшийся побег мог привести к тому, что Харальд решит лишить меня свободы и связать, и тогда станет куда сложнее совершить еще одну попытку.

Лучше выждать время.

Лучше узнать все, что смогу.

Лучше…

Мои мысли оборвались, когда из-за деревьев выскочило несколько воинов, их замысловатые шлемы и выкрашенные в желтый цвет щиты выдавали в них островитян. Они не заметили нас, потому что все их внимание было сосредоточено на кораблях. За собой они тащили группу плачущих детей.

У меня внутри все сжалось.

С раннего возраста детей учили брать младенцев и убегать в лес, чтобы спрятаться во время набега. Нас также учили не сбиваться в кучу. Но я помнила, как страх заставлял нас прижиматься друг к другу, держаться за руки и задерживать дыхание в своих укрытиях. Этих детей нашли.

– Нет! – Скади, спотыкаясь, прошла мимо меня и упала на колени, по подбородку потекла кровь. Пошатываясь, она поднялась на ноги, но снова упала, а затем попыталась ползти к детям, сжимая в руке светящуюся стрелу.

Харальд приказал мне защищать деревню. Он ничего не говорил о защите детей на берегу. Не знаю, отреагировала ли Скади, но я уже бежала.

– Хлин, – прорычала я, – надели меня своей силой.

Магия взорвалась над моим щитом и скрыла своим сиянием цвета Островных земель, нанесенные на дерево. Островитяне кричали рабам Харальда, чтобы те помогли им, сели в драккар, но никто не двинулся с места. Из-за черных капюшонов, скрывавших большую часть их лиц и неподвижных поз, они казались статуями, вросшими в песок.

Я преодолела половину пути, прежде чем воины услышали мои шаги и обернулись, но через несколько мгновений я уже оказалась рядом. Топор не был моим любимым оружием, но, клянусь богами, за свою жизнь я нарубила достаточно дров, чтобы знать, как им пользоваться.

С криком я увернулась от одного воина и обрушила маленький топор на плечо другого. Кровь брызнула мне в лицо, когда я выдернула его и развернулась, чтобы отразить удар меча первого воина своим щитом. Моя магия отбросила его прочь, и, когда он пошатнулся, я бросилась на него и стала рубить, как одержимая.

– Сзади! – крикнула Скади, и я перекатилась. Топор обрушился на мой щит, отбросив воительницу в сторону. Я вскочила на ноги и едва успела отразить удар другого воина. Дети кричали и прижимались друг к другу, а в моей груди пылала ярость от того, что им приходилось переживать такое. Страдать из-за того, что власть имущие всегда хотели больше, больше, больше, не заботясь о том, во что это обходится другим.

С криком я по колено отрубила ногу воина и заскользила по песку, пропитавшемуся кровью. Но поодаль показалось еще больше островитян, спасающихся бегством от резни в деревне. Они отступали, чтобы выжить и сразиться в другой день, и они заберут у меня детей.

Ты можешь остановить их, прошептала Хель в моей голове. Прокляни этих похитителей детей.

Нет. Мой желудок скрутило, когда я врезалась щитом в лицо воина, наконец оказавшись между островитянами и детьми. Но их было слишком много.

Я не могла одна справиться со всеми.

Они убьют меня и заберут детей.

Прокляни их, Фрея, прошептала Хель. Отдай этих подлых людей мне и спаси детей.

– Отойдите! – крикнула я воинам, и в груди у меня поднялась кислая волна отчаяния. – Оставьте их!

Островитяне настороженно кружили, бросая взгляды то в сторону деревни, то на меня. Они боялись, что Бьорн и Тора будут преследовать их, но не хотели без боя упускать добычу, которую представляли собой эти дети.

– Отойди, горянка, – прорычал один из них, крупный мужчина со шлемом, вырезанным в виде медвежьей пасти. – Это не твоя битва.

– Я дочь Хлин. – Я подняла свой щит. – Битва у меня в крови.

– Да будет так. – Медвежий шлем сверкнул, когда он бросился в атаку, направляя мощный нисходящий удар на мой щит.

Но в последний момент он изменил направление.

Вместо этого он полоснул меня по бедрам, и, хотя я отскочила назад, острие его меча все равно оставило неглубокую рану. Я приземлилась на задницу и едва успела откатиться в сторону, как его клинок обрушился на меня. Он снова зацепил меня, потом отступил, когда я подняла щит, и начал кружить вокруг, чтобы найти лучший угол для атаки. Как будто у него был опыт сражений с кем-то, обладающим магией Хлин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Термин в скандинавской мифологии, используемый для описания русалок.

2

Плавник – это лес, который когда-то сплавляли по рекам, но часть бревен попала в море, и со временем их прибило к берегам.