Школа тёмной магии

Она щелкнула пальцами, гася искру.

— Я не хочу вашей крови. Я забираю ваш статус.

Белла развернулась и пошла прочь из круга рун, прямо к дверям жилого корпуса. Она шла сквозь толпу застывших студентов. Те расступались перед ней, давая широкий проход, вжимаясь в стены. Они смотрели не на нее. Они смотрели на Моргану.

Леди Моргана де Солей, наследница герцогства, стояла посреди двора в сером, бесцветном платье, с пепельными волосами, и беззвучно рыдала. Ее свита, увидев свою королеву в таком виде, в ужасе отшатнулась, словно от прокаженной.

Магнус Мор вынул трубку изо рта и выдохнул дым. На его изуродованном шрамом лице играла широкая, почти волчья улыбка. — Запишите, — бросил он декану-бюрократу, который прибежал на шум с журналом. — Леди Грейс. Дуэль. Победа. Оценка — «великолепно». И назначьте ей дополнительную лекцию по этике сдерживания. Кажется, наша малышка слишком любит драматизм.

Белла, уже дойдя до дверей, на секунду остановилась. Она не обернулась. Она просто позволила уголку своего рта дернуться вверх.

Первая победа была за ней. И она не стоила ей ни капли маны. Только хорошего настроения, которое, впрочем, у нее отобрали еще в карете по дороге в столицу.

Глава 4.Цветы и отказы

Утро в Академии Теней редко приносило что-то, кроме головной боли, запаха серы из алхимических лабораторий и синяков под глазами от недосыпа. Белла Грейс открыла глаза ровно за минуту до того, как мертвый ворон на верхушке Северной башни трижды каркнул, возвещая начало нового дня.

Она спала плохо. Не из-за кошмаров или страха перед вчерашней дуэлью. Ее сон нарушало осознание собственной неосторожности. Превращение платья Морганы в пепельное рубище было актом чистого, почти детского тщеславия. Это было эффективно, но нерационально. Магнус Мор прав: она любит драматизм, а драматизм в политике ее отца — это дыра в бюджете размером с графство.

Белла села на край кровати, потянулась, разминая затекшие плечи, и подошла к умывальнику. Ледяная вода смыла остатки сна. Она плеснула в лицо еще раз, глядя на свое отражение. Прозрачные глаза смотрели холодно и оценивающе.

Она уже собиралась вызвать слугу, чтобы тот принес завтрак, когда услышала странный звук. Не скрежет камня, не шаги по коридору, а тихий, непрерывный шелест, похожий на шум листвы в лесу.

Белла подошла к тяжелой дубовой двери и открыла ее.

Коридор Северной башни исчез.

От пола до самого сводчатого потолка пространство было забито цветами. Тысячи, десятки тысяч стеблей. Белые лилии, чей приторный аромат мгновенно ударил в нос, создавая удушливую, тошнотворную пелену. Алые розы с шипами, способными проколоть кольчугу. Нежные, экзотические орхидеи из Южных колоний, привезенные, вероятно, контрабандой. Цветы были везде: они стояли в ведрах, в корзинах, в магических кубах, поддерживающих жизнь срезанных стеблей, они были просто свалены в кучи на каменном полу, образуя живой, гниющий ковер.

Среди этого ботанического безумия, прижимаясь спиной к холодной стене, стоял дежурный маг-распорядитель. Его лицо было бледным, а руки, державшие очередной букет, мелко дрожали. — Леди Грейс, — прохрипел он, — я… я пытался сосчитать, но сбился на пятой сотне. Это все… это все вам. Прибывает каждые полчаса с самого рассвета. Курьеры говорят, внизу, во дворе, очередь из экипажей до самых ворот Академии.

Белла посмотрела на гору флоры. Это была не просто дань уважения. Это была капитуляция. Вчерашняя дуэль с Морганой, транслированная сплетнями, превратилась в миф. Белла не просто победила наследницу герцога. Она стерлаее. Она показала силу, которая не требовала криков, размахивания руками и вызова демонов. Она победила концептуально. Для студентов, выросших в мире, где правит грубая сила, это было страшнее любого «Стигийского савана».

— Выбросьте это, — ровным голосом сказала Белла, указывая на коридор. — Все. В ров. Или скормите упырям в подвалах. Мне не нужны мертвые растения.

— Но, леди… — маг побледнел еще сильнее. — Здесь подарки от сыновей маркизов! От племянника ректора! Если я прикажу выбросить корзину от виконта де Рено, моя семья лишится титула!

Белла вздохнула. Запах лилий начинал вызывать мигрень. — Сложите это в пустом классе на первом этаже. Прикройте тканью, чтобы не воняло. И передайте курьерам, что леди Грейс не принимает флору. Никогда.

Она закрыла дверь перед носом ошеломленного мага.

Завтрак она проигнорировала. Вместо этого она села за стол и открыла «Танатологию». Ей нужно было изучить протоколы сдерживания высшей нежити, а времени до лекции по ритуальной магии оставалось всего ничего.

Но сосредоточиться не удалось. Началось паломничество.

Первым в дверь постучал виконт де Рено. Белла знала его семью — владельцы соляных копей, напыщенные и недалекие. Она открыла дверь. Виконт, бледный юноша с испуганными глазами, протягивал ей бархатную коробочку. — Леди Грейс, — пролепетал он, — я был поражен вашим изяществом вчера. Позвольте преподнести вам это в знак моего глубочайшего… эм… восхищения.

В коробочке лежал кулон с редчайшим черным бриллиантом. Камень, способный накапливать ману смерти. Стоил как небольшая деревня.

Белла посмотрела на кулон, потом на лицо виконта. — Благодарю, виконт. Камень хорош. Но вы держите его так, будто это дохлая крыса. Если вы не готовы вложить в подарок уверенность, он бесполезен. Оставьте его себе. Она мягко, но непреклонно закрыла дверь, оставив ошеломленного аристократа стоять с протянутой рукой.

Следующим был Эдмунд, сын Верховного Инквизитора. Высокий, мрачный парень, чьи глаза уже начинали мутнеть от постоянного использования дара видеть ложь. Он не дарил цветов. Он принес тяжелый фолиант в переплете из кожи василиска. — «Анатомия эфирных паразитов», — прочитала Белла на корешке. — Первое издание. Редкая вещь. — Я видел, как вы работаете с энтропией, — голос Эдмунда был лишен всяких эмоций. — У вас талант. Я хочу наблюдать за вашим ростом. — Наблюдайте издалека, — Белла вернула книгу. — Ваша аура инквизитора подавляет мои некротические резонансы. Когда вы стоите рядом, мне хочется вымыть руки. Это мешает учебе.

Дверь снова закрылась. К обеду очередь у ее двери растянулась по всей Северной башне. Белла не выходила. Она села прямо на пол в центре комнаты, скрестив ноги, и погрузилась в глубокую медитацию, отгородившись от внешнего мира барьером тишины.

Но Академия Теней — это не светский салон. Здесь не привыкли к отказам. Ближе к вечеру, когда очередь начала редеть, а самые робкие женихи разбежались по аудиториям, в дверь постучали иначе. Не робко, не просяще. Уверенно. Властно.

Белла сняла барьер и открыла дверь. На пороге стоял граф Сергей ди Фальконе.

Белла застыла. В ее памяти, хранящей тысячи лиц из высшего общества, это имя вспыхнуло красным. Ди Фальконе. Древнейший род. Владельцы северных земель, граничащих с Пустошами. Граф, чей дед лично жег еретиков на кострах, а отец держал в кулаке половину северного генералитета. И перед ней стоял его сын.

Он не был красив в классическом понимании. В нем не было смазливости виконта де Рено. Сергей ди Фальконе был пугающе, хищно привлекателен. Высокий, широкоплечий, с волосами цвета воронова крыла, как у самой Беллы, и глазами цвета закаленной стали. На его левой скуле красовался старый, давно побледневший шрам от когтей — метка боевого мага. Он был одет в простую черную форму старшего курса, но даже она сидела на нем как вторая кожа, подчеркивая каждую линию тренированного тела.

Он не протягивал ей цветов. Не держал коробочек с бриллиантами. Его руки были свободны.

— Леди Грейс, — его голос был низким, с легкой хрипотцой. Вибрация этого голоса заставила воздух в комнате нагреться на пару градусов. — Я не буду тратить ваше время на комплименты. Мы оба знаем, что вы — самое интересное, что случилось с этой клоакой за последние десять лет.

Белла склонила голову набок. Она чувствовала его магию. Она была тяжелой, давящей, пахнущей озоном перед грозой и железом. Боевая магия высшего порядка. — Граф. Или мне стоит называть вас «наследником»? Прошу. Если вы пришли просить моей руки, боюсь, мой отец запросит за нее Пограничный легион в придачу. У вас не хватит казны.

Сергей усмехнулся. Улыбка сделала его лицо еще более опасным. — Я не прошу руки, Белла. Я предлагаю союз. Вчера вы стерли Моргану. Это было… познавательно. Но вы нажили себе врага. Моргана — это ядовитый плющ. Она будет цепляться, пока не отравит вам колодец. Вам нужен телохранитель. Тот, кого она боится.

— Вы предлагаете себя в качестве сторожевого пса? — Белла приподняла бровь. — Какая нелестная самооценка для будущего главы рода.

— Я предлагаю партнерство, — он шагнул вперед. Белла не отступила, хотя инстинкт кричал ей отойти от этого сгустка чистой силы. — Вы — мозг. Я — кулак. Мы делим Академию. Вы плетете интриги, я ломаю кости тем, кто пытается вам помешать. К выпуску мы станем самой влиятельной парой в королевстве. А после выпуска… — он сделал паузу, его стальной взгляд буквально ощупал ее фигуру, — наш союз станет династическим.

Это было предложение, от которого не отказываются. Слияние капиталов, влияния и силы. Мечта любого родителя.

Белла смотрела на него несколько долгих секунд. Она анализировала. Его ауру, его пульс, расширение зрачков. Он был возбужден, но не только физически. Он был азартен. Он играл.

— Вы совершаете ошибку, граф, — наконец сказала она.

— Какую же? — в его голосе прозвучала сталь. Он не привык к отказам.

— Вы пытаетесь купить то, что нельзя купить, и защитить то, что не нуждается в защите.

Она подняла руку, останавливая его, когда он попытался возразить. — Мой отец, граф Эдмунд Грейс, построил империю на том, что всегда платил по счетам и никогда не полагался на чужие мечи. Вы предлагаете мне костыль, граф ди Фальконе. Я пришла сюда учиться ходить на своих ногах. Даже если эти ноги будут стоять по колено в крови моих врагов.

Она смотрела ему прямо в глаза. Никакого кокетства. Никакого женского страха. Только холодный, банковский расчет. — Что касается Морганы… Она — плесень. Ей нужны темнота и сырость. Я же — открытый огонь. Я не буду прятаться от плесени за вашей спиной. Я ее выжгу.

Сергей молчал. Его челюсть напряглась. Он смотрел на нее так, как смотрит коллекционер на редкую вазу, которая вдруг отказалась стоять на предложенном пьедестале и заявила, что хочет упасть и разбиться назло всем. — Вы понимаете, что отказываете мне? — тихо спросил он.

— Я не отказываю вам, граф, — Белла позволила себе тень улыбки. — Я просто откладываю ваше предложение. До тех пор, пока оно не станет интересным. Пока вы не перестанете предлагать мне роль принцессы в башне. Принесите мне голову дракона, а не обещание его охранять. Тогда, возможно, мы поговорим о династическом союзе. А теперь прошу извинить. У меня лекция по кровавой ритуалистике. Я не хочу пропустить описание правильного извлечения селезенки.

Она начала закрывать дверь.

— Вы играете с огнем, леди Грейс, — его голос прозвучал глухо.

— Я сама и есть огонь, — ответила она, и тяжелая дубовая створка отсекла его стальную ауру.

Белла прислонилась к двери спиной. Сердце билось ровно. Она не чувствовала страха. Она чувствовала лишь легкое раздражение от потраченного времени.

Она вернулась к столу. До лекции оставалось двадцать минут. Она открыла другую книгу — «Начала гемолитической трансмутации».

Очередь у ее дверей, которая, казалось, начала было иссякать, снова начала расти. Слух о том, что Белла Грейс отказала самому Сергею ди Фальконе, разлетелся по Академии быстрее лесного пожара.

Отказать виконту с цветами — это вежливость. Отказать сыну Верховного Инквизитора — это осторожность. Но отказать графу ди Фальконе, когда он предлагает тебе власть на блюде — это чистое, незамутненное безумие. Или гениальность.

Для студентов Академии, где правили инстинкты, это делало Беллу Грейс самой желанной и самой недоступной добычей.

Следующим в дверь постучал Олег.

Белла знала его лишь мельком — высокий, нескладный парень с вечно растрепанными рыжими волосами и руками, покрытыми ожогами. Пиромант. Дикий, необузданный. Он не принес подарков. В руках он мял потрепанную кепку. — Э-э… леди Грейс? — он покраснел так, что его веснушки исчезли на фоне пылающих щек. — Я это… я видел, как вы с Морганой. И как вы этого… ди Фальконе. Вы… вы невероятная. Я… я могу научить вас делать настоящий, горячий кофе. Из зерен. У меня есть спиртовая горелка.

Белла замерла с пером в руке. Она смотрела на этого рыжего парня. Он не хотел ее тело. Он не хотел ее статус. Он не хотел ее политическое влияние. Он был искренне, по-детски влюблен и предлагал ей то единственное, что умел — горячий кофе.

Она закрыла книгу. — Пиромант? — спросила она. — Д-да, — пискнул он. — Олег. — Твои ладони, Олег. Третья степень ожогов. Ты используешь магию без проводников, — она кивнула на его руки. — Ты выгоришь к двадцати годам. — Ну… да, — он шмыгнул носом. — Зато как ярко!

Белла встала. Она подошла к нему вплотную. Олег вжался в косяк, боясь дышать. Она была высокой для девушки, и сейчас, в полумраке комнаты, с рассыпавшимися по плечам волосами, она выглядела не аристократкой, а жрицей какого-то древнего, жестокого культа.

Она подняла руку и коснулась его обожженной ладони кончиками пальцев.

Олег замер. Он ожидал чего угодно: удара, насмешки, холодного взгляда.

Белла закрыла глаза. Она не использовала светлую магию исцеления. Она использовала Тьму. Но не ту, что убивает. Она использовала энтропию в ее самой тонкой, созидательной форме. Она не «лечила» ткани. Она откручивала времяназад для его клеток.

Черная, невидимая энергия потекла с ее пальцев. Ожоги на руках Олега начали бледнеть. Вздувшиеся волдыри опадали. Багровая кожа светлела, приобретая здоровый, чуть тронутый веснушками оттенок. Боль, которую он так долго носил в себе, втянулась в пальцы Беллы, как вода в песок.

Процесс занял не больше десяти секунд.

Белла убрала руку. Она покачнулась, на мгновение потеряв равновесие. Ритуальное исцеление, даже мелкое, всегда стоило дорого.

Олег посмотрел на свои ладони. Идеально гладкие. — Я… — он сглотнул. — Я не знаю, что сказать. — Скажи, что будешь носить перчатки, — голос Беллы был хриплым от усталости. — Твоя манна сжигает тебя изнутри. Если хочешь дожить до выпуска, научись ее изолировать.

Она вернулась к столу, села и снова открыла книгу, давая понять, что аудиенция окончена.

— Я… я могу принести вам кофе завтра? — робко спросил Олег в закрывающуюся щель. — Если он будет без сахара, — донеслось из комнаты.

Белла осталась одна. Она потерла виски. Запах лилий, кажется, пропитал даже камень стен.

Она подошла к окну. Во дворе, освещенном тусклыми фонарями, все еще стояла пара экипажей. Она видела, как по дорожке бредет Сергей ди Фальконе. Он шел медленно, засунув руки в карманы, и впервые за все время выглядел не хищником, а просто озадаченным мужчиной.

Белла прижалась лбом к холодному стеклу.

«Саморазвитие — вот мой кавалер», — сказала она вчера какому-то баронету. Она думала, что это просто красивая фраза, чтобы отшить идиота.

Но сейчас, глядя на свои руки, только что исцелившие другого человека без единой руны, просто силой воли и крови, она понимала, что это не фраза. Это — правда.

Ее сердце действительно принадлежало науке. Тёмной, страшной, кровавой науке. И этот брак был заключен на крови задолго до того, как она научилась ходить.

Она отошла от окна, задернула тяжелую штору, отсекая себя от мира цветов, графов и надежд, и села за стол.

Ночь обещала быть долгой. Завтра начинались занятия по проклятиям. И Белла Грейс собиралась быть первой не только в очереди на завтрак, но и в списке тех, кто освоит «Поцелуй Банши» к концу недели.

А цветы? На следующее утро слуги нашли в коридоре Северной башни все корзины и ведра. Белла не стала их выбрасывать. Она потратила три часа ночи и изрядн