Школа тёмной магии

Магнус Мор медленно, очень медленно улыбнулся. Улыбка сделала его лицо похожим на череп. — Вы слышали мое условие. Заклинание второго уровня. Вы, мисс Грейс, еще даже не инициированы. Если вы шагнете в пентаграмму, «Саван» выпьет вашу душу быстрее, чем вы успеете произнести первое слово формулы. Но если вам так не терпится стать учебным пособием для кафедры некропротеистов…

— Я не буду входить в пентаграмму, — перебила его Белла. — И мне не нужна пентаграмма.

Она сделала шаг вперед, выходя из-за своего пюпитра на свободное пространство перед кафедрой.

— Профессор, вы использовали костный резонатор аугмента для стабилизации вектора, — продолжила она тем же спокойным, лекторским тоном. — Это изящно, но неэффективно при высокой влажности. Мана смерти конфликтует с водной средой, создавая потерю энергии на уровне пятнадцати процентов. Если использовать в качестве якоря не кость, а кристаллизованную гемолитическую эссенцию, потери сократятся до трех, а время каста — вдвое.

Магнус Мор перестал улыбаться. Его желтая радужка потемнела, почти слившись со зрачком. Он смотрел на нее не как на студентку. Он смотрел на нее как на угрозу.

— Довольно лекций, — отрезал он. — Либо делайте, либо сядьте и не позорьте имя своего отца.

— Как прикажете, — кивнула Белла.

Она не стала принимать театральную позу. Не стала вскидывать руки к потолку. Она просто опустила взгляд на свои ладони.

Для остальных в зале ничего не изменилось. Стояла девушка в черном платье и просто смотрела на свои руки.

Но те немногие, кто обладал зачатками магического зрения — в основном, дети мелких баронов с окраин, чьи глаза уже мутнели от проклятий — увидели, как воздух вокруг Беллы меняется.

Она не тянула ману извне. Она не обращалась к стихиям. Тёмная магия, настоящая тёмная магия, начинается внутри. Белла просто… открыла заслонку.

Внутри каждого человека есть искра. У магов она горит. У Беллы Грейс она была черным, сверхплотным карликом, пожирающим пространство. Она позволила этому жару коснуться поверхности.

Температура в зале снова начала падать. Но теперь это было иначе. Если от заклинания Мора веяло могильным холодом, то от Беллы веяло холодом пустоты. Холодом открытого космоса.

Она подняла правую руку. Пальцы были бледными, почти прозрачными.

— Вы используете жест «Расколотое небо», — сказала она, обращаясь к спине профессора. — Он избыточен. Для «Стигийского савана» достаточно вектора.

Она не шептала заклинание. Она просто позволила мане течь.

Нити тьмы, которые вились под потолком, дрогнули. Они, словно послушные змеи, потянулись к ее пальцам. Белла не плела их с нуля. Она просто подхватила те обрывки плетения, что оставил после себя профессор, и связала их заново.

Ее плетение было другим. Там, где Мор использовал грубые, тяжелые узлы, она завязала микроскопические, идеальные стежки. Она не боролась с сыростью подземелья — она сделала ее частью структуры, используя молекулы воды как каркас.

В центре зала, прямо над плитой пентаграммы, сгустился мрак.

Он не был черным. Он был отсутствием. Белее белого, чернее черного. Зона абсолютного нуля.

Белла сжала кулак.

Раздался звук, похожий на хруст тонкого льда. Но это был не лед. Это был звук лопнувшего пространства. Каменная плита пентаграммы в радиусе метра не покрылась инеем. Она просто… схлопнулась. Молекулы камня потеряли кинетическую энергию и сжались. Плита просела на полдюйма вниз, покрывшись сетью трещин, похожих на паутину.

Воздух в этой зоне стал видимым — он превратился в черную, медленно вращающуюся воронку. Ни тумана, ни инея. Только абсолютная, тяжелая, давящая пустота.

В зале стояла мертвая тишина. Было слышно, как бьется чье-то сердце. Громко, как колокол.

Белла разжала кулак.

Черная воронка дрогнула и с тихим шипением растворилась, словно ее никогда не было. Каменная плита осталась просевшей и расколотой. Температура вернулась к норме так же резко, как и упала.

Белла опустила руку. Она не выглядела уставшей. Ни одна прядь волос не выбилась из ленты. Ее дыхание было ровным.

Она перевела взгляд на профессора Мора.

Магнус Мор стоял неподвижно. Его единственный глаз был расширен от ужаса и изумления. Медный аугмент на его левой руке раскалился докрасна — сработали встроенные защитные контуры, которые магистр активировал неосознанно, почувствовав рядом силу, способную уничтожить весь зал.

— Это… — прохрипел он. — Это невозможно.

— Возможно, если не тратить пятнадцать процентов энергии на конфликт с влажностью, — вежливо ответила Белла. — Гемолитическая эссенция, профессор. Или, в крайнем случае, капля собственной крови в качестве катализатора. Вы же знаете, что кровь Грейсов имеет повышенное сродство к энтропии.

Она улыбнулась. На этот раз это была не вежливая маска. Это была улыбка хищника, который только что перегрыз горло другому хищнику на его же территории.

Зал взорвался.

Сначала это был шок. Затем — недоверие. А затем — ярость. — Читерство! — взвизгнула рыжая девушка с задних рядов, вскакивая. — Она использовала родовой артефакт! У нее кольцо под перчаткой! — Это чит! — поддержал ее парень с факультета демонологии. — Никто не может сплести «Саван» на первом уроке! Это читерство! — Грейс всегда покупают то, что не могут взять силой! — крикнул кто-то еще.

Они начали подниматься со своих мест. Каменные пюпитры со скрежетом отодвигались. Кулаки сжимались. Глаза, еще недавно полные восхищения, теперь горели желанием разорвать ее на части. Они чувствовали себя униженными. Не просто побежденными — стертыми в порошок. Какая-то девчонка, которая даже не вспотела, сделала то, над чем они бились годами, и при этом имела наглость читать им лекцию о неэффективности их кумира.

Белла осталась стоять. Она не отступила ни на шаг, хотя толпа первокурсников, подогретых злобой и страхом, начала медленно смыкаться вокруг нее.

— Тихо, — сказал Магнус Мор.

Его голос не был громким. Но он ударил по барабанным перепонкам, как молот. Студенты замерли, словно их ударили невидимым хлыстом.

Мор медленно подошел к Белле. Он был на две головы выше ее. От него пахло озоном, смертью и старым, застарелым безумием.

Он смотрел на нее сверху вниз. Его желтый глаз изучали каждую черту ее лица, ища подвох, печать демона, следы запрещенных ритуалов. — Артефакт? — тихо спросил он, обращаясь скорее к залу, чем к ней.

Белла медленно, демонстративно подняла руки. Она закатала кружевные манжеты, обнажая тонкие запястья. Никакого кольца. Никакого браслета. Только бледная кожа. — Кровь, профессор, — так же тихо ответила она. — И книги. Мой отец собрал лучшую библиотеку тёмных гримуаров в Восточных землях. К сожалению, большинство из них написаны на мертвом языке Культа Глубин. Но я умею читать.

Магнус Мор смотрел на нее еще несколько долгих, невыносимых секунд. Затем его лицо дрогнуло, и он вдруг громко, раскатисто расхохотался.

Это был страшный смех. Смех человека, который давно сошел с ума, но сумел договориться со своим безумием.

Он смеялся, запрокинув голову, и его аугмент скрипел в такт. Студенты отшатнулись. Белла не шелохнулась.

— Садитесь, — рявкнул Мор, резко оборвав смех, когда студенты уже готовы были бежать к выходу. — Все! Живо по местам, куски навоза!

Толпа, пригибая головы, начала неохотно возвращаться к пюпитрам. Они бросали на Беллу взгляды, полные суеверного ужаса.

Мор повернулся к ней. Его лицо снова стало серьезным, но в желтом глазу плясали безумные искорки веселья. — Вон туда, — он указал костяным пальцем на место прямо за своей кафедрой, у стены. — Отныне твое место там. Если ты пропустишь хоть одну мою лекцию, я лично выпотрошу тебя, чтобы посмотреть, какого цвета твои внутренности. Ты поняла меня, Изабелла де Вьенн Грейс?

— Да, профессор, — кивнула Белла.

Она прошла сквозь расступившуюся, испуганную толпу и заняла указанное место. Теперь она стояла не со студентами. Она стояла с ним. Рядом с кафедрой.

— А вы чего застыли? — рявкнул Мор на остальных. — Думали, я буду гладить ее по голове? «Стигийский саван» — это заклинание для самоубийц! Оно убивает каждого десятого, кто пытается его освоить! Она не справилась. Она просто показала вам фокус, используя свою отравленную кровь!

Он прошелся перед кафедрой, его плащ развевался, не подчиняясь законам физики. — Но фокус был идеальным, — неожиданно добавил он, и его голос стал вкрадчивым. — Идеальная экономия. Идеальный вектор. Кто-нибудь из вас, кретинов, заметил, как она связала воду? Нет? Конечно, нет. Вы смотрите на фамилию на ее груди, а не на плетение.

Мор остановился и обвел зал тяжелым взглядом. — С сегодняшнего дня правила меняются. В этой аудитории нет графов. Нет баронов. Нет грязи из подворотен. Есть только потенциал. И если дочь богатейшего человека в королевстве может плести «Саван» на первом уроке, значит, вы, ленивые куски мяса, должны быть способны хотя бы вызвать искру, не спалив себе брови.

Он достал из складок плаща длинный, тонкий стилет. — А теперь мы переходим к практике. Добровольцы? Кто хочет узнать, каково это — когда ваши легкие замерзают изнутри? Леди Грейс? Не желаете продемонстрировать еще раз?

Белла сделала шаг вперед. — С удовольствием, профессор. Но, с вашего позволения, я бы хотела использовать модификацию с гемолитической эссенцией. Чтобы не разочаровывать вас снова.

Магнус Мор улыбнулся, на этот раз почти по-доброму. — Наглая дрянь, — с явным одобрением пробормотал он. — Я одобряю. Приступайте.

Он метнул стилет в дальний конец зала. — Цель — вон тот манекен. Если «Саван» его не уничтожит, следующим будешь ты.

Белла кивнула. Она чувствовала на себе сотни ненавидящих взглядов. Она чувствовала, как воздух дрожит от страха однокурсников. Она закрыла глаза, на секунду позволив себе выдохнуть. Она не боялась. Страх остался там, в прошлой жизни, в карете, въезжающей в ворота Арденхолда.

Она открыла глаза. Они были абсолютно прозрачными. Белла подняла руку, и в подземелье снова стало холодно. На этот раз она не собиралась быть скромной.

Глава 3.Вызов леди Морганы

Слава в Академии Теней распространялась быстрее, чем гангрена от неудачного проклятия. К концу первого дня Белла Грейс перестала быть просто «дочерью графа». Она стала «Той Самой Беллой». Легендой, которая родилась за сорок минут до обеденного колокола.

В столовой, куда она спустилась, игнорируя влажный, кислый запах вареной капусты и дешевого эля, разговоры стихали, стоило ей войти в огромный гулкий зал. Студенты, еще утром готовые разорвать ее на части за унижение профессора Мора, теперь смотрели на нее с суеверным ужасом. Она была не просто богатой. Она была опасной.

Белла села за стол преподавателей. Это не было официальным разрешением. Она просто подошла к длинному дубовому столу, за которым сидели Магнус Мор и еще двое угрюмых деканов, отодвинула свободный стул и села.

— Леди Грейс, — процедил декан факультета демонологии, чья кожа была покрыта мелкими, шевелящимися татуировками. — Студентам не место за этим столом. — Я не студент, — спокойно ответила Белла, накладывая себе на тарелку кусок серого ростбифа. — Я — инвестиция графа Грейса. Инвестициям положено сидеть рядом с управляющими.

Магнус Мор хмыкнул в свою кружку, но ничего не сказал. Остальные деканы предпочли сделать вид, что их сейчас стошнит, и углубились в еду. Белла ела медленно, механически, слушая, как за соседними столами шепотом пересказывают ее утренний триумф, добавляя с каждым пересказом все больше деталей: якобы она держала «Саван» голыми руками, а профессор Мор плакал от зависти.

Она знала, что это затишье перед бурей. В любой закрытой иерархической системе появление элемента, нарушающего баланс, вызывает отторжение. Белла была вирусом в идеально больном организме Академии.

Буря явилась в лице леди Морганы де Солей.

Это случилось на закате, во внутреннем дворе, где первокурсники отрабатывали базовый контроль маны — пытались зажечь свечи, не расплавив подсвечники. Белла стояла в стороне. Ей было скучно. Зажжение свечи требовало концентрации на уровне грудного младенца, и она уже трижды чуть не устроила направленный взрыв, просто от скуки перебирая в уме более сложные формулы.

Моргана де Солей была воплощением того, чем Белла притворялась утром. Золотые локоны, уложенные в сложную башню. Платье из тончайшего шелка цвета весенней листвы, которое выглядело абсолютно неуместно в каменном мешке Академии, но стоило больше, чем годовой бюджет пограничной крепости. Кожа, тронутая загаром южных провинций. Огромные, влажные глаза цвета темного меда.

Моргана была лучшей на курсе. Не самой сильной — ее дар к светлой магии был посредственным, — но самой изящной. Самой популярной. Дочь герцога, она правила этим серпентарием с улыбкой, от которой плавились сердца и кошельки. До сегодняшнего дня.

Она подошла к Белле в сопровождении своей свиты — трех девушек, которые смотрели на мир исключительно через плечо своей королевы, и двух широкоплечих парней с факультета боевой магии, выполнявших роль мебели.

— Какая… интересная ткань, — протянула Моргана, останавливаясь в двух шагах от Беллы. Ее взгляд скользил по строгому черному сукну платья соперницы. — Я слышала, в столице сейчас в моде траур по здравому смыслу.

Свита угодливо захихикала.

Белла медленно повернула голову. Она не удостоила Моргану даже беглым осмотром. Ее взгляд прошел сквозь герцогскую дочь, как сквозь оконное стекло. — Если вы закончили изучать крой моего платья, леди де Солей, отойдите. Вы заслоняете мне вид на тех, кто действительно пытается освоить магию.

Хихиканье оборвалось. Свита Морганы застыла. Желваки на скулах парней-мебельщиков заходили ходуном.

Моргана моргнула. Медленно. Ее кукольное лицо на мгновение исказилось, но тут же снова стало маской светской любезности. — О, я смотрю, уроки профессора Мора пошли вам на пользу. Вы научились дерзить. Но, боюсь, вы забыли, где находитесь. Это Академия Теней, милочка. Здесь статус определяется не размером сундуков вашего отца, а тем, сколько демонов вы способны удержать в подчинении.

— Мой статус определяется тем, что я стою здесь, а вы все еще не горите, — ровным голосом ответила Белла. — Хотя моя скука уже достигла критической массы. Если вы пришли поговорить о моде, обратитесь к кафедре алхимии. Они умеют красить ткани в цвет детской рвоты. Если вы пришли учиться — отойдите.

Это был перебор. Моргана побледнела, а затем краска залила ее шею и щеки. Публичное унижение перед ее свитой, перед первокурсниками, которые с жадностью ловили каждое слово, было недопустимым.

— Ты высокомерная дрянь, — прошипела Моргана, делая шаг вперед. От нее пахло дорогими духами и озоновой магией — она инстинктивно начала собирать светлую ману в ладонях, готовясь к атаке. — Ты думаешь, что если твой отец купил тебе место за столом деканов, ты можешь топтать меня? Я — леди Моргана де Солей! Мой род сидит в Совете Пэров, когда твои предки еще грабили караваны на тракте!

— Мои предки грабили империи, — не меняя тона, поправила Белла. — И если вы сейчас же не опустите руки, леди Моргана, я продемонстрирую вам, почему «Стигийский саван» не рекомендуется использовать в помещении с деревянным перекрытием. Отпустите ману. Вы светитесь, как дешевый фонарь. Это вульгарно.

Моргана задохнулась от ярости. Ее пальцы, светившиеся мягким золотым светом, сжались в кулаки. — Ты смеешь мне угрожать? Мне? В моей школе? — Это не ваша школа, — Белла наконец соизволила посмотреть ей прямо в глаза. Ее прозрачный, холодный взгляд встретился с медовым взглядом Морганы. — И если вы сделаете еще один шаг, я не буду использовать «Саван». Я просто сломаю вам лодыжку. Магией земли. Это очень больно и совершенно неэстетично. Вы не сможете танцевать на Осеннем Балу. Представляете, какой это будет удар по репутации?

Свита Морганы ахнула. Боевики сделали шаг вперед, но остановились, поймав взгляд Магнуса Мора, который как раз вышел из дверей учебного корпуса с дымящейся трубкой в зубах. Профессор прислонился к косяку, с интересом ожидая развития событий. Он не вмешивался. Правила Академии разрешали выяснение отношений между студентами, если это не приводило к летальному исходу.

Моргана поняла, что силой ее сейчас не взять. Белла была права — драка с первокурсницей в первый же день выставит герцогскую дочь в жалком свете. Нужен был другой инструмент. Тот, где правила играют на ее стороне.

Губы Морганы изогнулись в сладкой, ядовитой улыбке. — Ты боишься драться, — пропела она. — Ты прячешься за именем отца и угрозами. Ты трусишь.

Белла едва заметно вздохнула. — Леди Моргана, я только сегодня уничтожила каменную плиту в зале «М». Я не хочу проделывать то же самое с вашим черепом. В этом нет вызова. Это все равно что разбить фарфоровую куклу молотком. Разочарование — слишком высокая цена за победу.

— Ты боишься, — повторила Моргана, повышая голос, чтобы слышали все во дворе. — Потому что знаешь, что я сотру тебя в порошок. Ты — подделка. Дешевая пародия на аристократию.

Она сделала театральную паузу, обводя взглядом притихший двор. — Я, леди Моргана де Солей, наследница герцогства Солей, вызываю тебя, Изабеллу Грейс, на официальную дуэль. Прямо здесь. Прямо сейчас. До первой крови или до признания поражения.

Это был идеальный ход. Отказаться от дуэли в Академии Теней означало потерять лицо навсегда. Это было клеймо слабака. Белла понимала ловушку. Моргана была светлым магом. Ее магия была направлена на созидание, исцеление, защиту. Белла была некромантом по самой своей сути. Любое серьезное заклинание, которое она применит, либо покалечит Моргану, либо убьет ее. В обоих случаях Белла станет чудовищем, которое избило «бедную светлую девочку».

— Я отказываюсь, — спокойно сказала Белла.

Во дворе повисла тишина. Даже ветер, казалось, перестал шелестеть жухлой травой.

— Что? — Моргана растерялась. Она ожидала страха, ярости, попытки оправдаться. Но не этого ледяного, скучающего отказа. — Я отказываюсь от дуэли, — повторила Белла, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Не потому что боюсь вас, Моргана. А потому что это будет не дуэль. Это будет казнь. Я не хочу нести ответственность за вашу смерть из-за вашего же тщеславия. Идите в свою комнату, поплачьте в подушку и смиритесь с тем, что в этом году у Академии Теней новая королева.

Это было хуже пощечины. Это было уничтожение. Моргана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свита смотрела на нее с сомнением. Если Белла откажется снова, Моргана станет посмешищем, которая бросила вызов и испугалась собственного вызова.

— Трусиха! — взвизгнула она, срывая голос. — Отказываешься, потому что знаешь, что я тебя уничтожу! Профессор Мор! — она обернулась к кафедре. — Вы свидетель! Она отказывается от честного поединка! Она недостойна носить мантию Академии!

Магнус Мор вынул трубку изо рта. Клуб дыма в форме черепа медленно растаял в вечернем воздухе. — Леди Грейс, — его голос прогремел на весь двор, — Кодекс Академии, пункт четырнадцать. Вызов на дуэль, брошенный публично, не может быть отклонен без потери статуса студента. Вы принимаете вызов или покидаете эти стены до конца семестра?

Белла медленно повернула голову к профессору. В ее прозрачных глазах на миг вспыхнуло раздражение. Она не хотела этого цирка. Но Мор не оставил ей выбора. Он тоже играл в свою игру — он хотел посмотреть, как далеко она зайдет.

— Я принимаю, — тихо, но так, что услышали все, сказала Белла.

Моргана торжествующе улыбнулась. — Отлично. Правила: только магия. Никакой крови, никаких костей. Это оскорбит мой светлый дар. До падения.

— Принимаю, — кивнула Белла.

— Мы будем использовать стандартные подавители летального исхода, — вмешался Мор, выступая вперед. Он щелкнул пальцами, и вокруг дуэлянтного круга вспыхнул круг из красных рун. — Если заклинание станет смертельным, щит Мора вас заблокирует. Но будет больно. Очень больно. Начали!

Моргана не стала ждать. Она была быстрой. Она вскинула руки, и между ее ладонями вспыхнул шар чистого, ослепительного света. — «Копье Аполлона»! — выкрикнула она.

Это было базовое, но мощное заклинание светлой магии. Сгусток плазмы, способный пробить стальную кирасу. Моргана целилась прямо в центр груди Беллы. Намерение было ясным: не просто победить, а отбросить, опалить, унизить болью.

Студенты затаили дыхание. Кто-то из свиты Морганы закрыл глаза, не желая видеть, как дочь графа превратится в пепел.

Белла не шелохнулась. Она даже не подняла рук.

Она просто шагнула в сторону.

«Копье Аполлона» — это чистая энергия. Оно быстрое, но прямолинейное. Белла, используя лишь врожденную реакцию и знание физики, сместилась ровно на полшага вправо. Заклинание, стоившее Моргане огромного количества маны, с оглушительным шипением пронеслось мимо и врезалось в каменную стену учебного корпуса. Раздался взрыв. Во все стороны полетели осколки гранита и облако пыли.

Когда пыль осела, все увидели Беллу. Она стояла на том же месте, отряхивая с плеча несуществующую пылинку.

— Вы промахнулись, — констатировала она. — Как неэлегантно.

Моргана взревела. Ее лицо исказилось от ярости. Она не собиралась играть в игры. — «Солнечные путы»!

С ее пальцев сорвались десятки тончайших нитей из золотого света. Они не летели в Беллу. Они полетели вокругнее, оплетая пространство сложной, липкой сетью. Это было заклинание захвата. Светлая магия, невероятно липкая для тёмной энергии. Если Белла попробует использовать свою силу, нити вспыхнут и обожгут ее до костей.

Сеть стремительно сжималась, превращая пространство вокруг Беллы в золотистую клетку.

Моргана улыбалась. Она сделала это изящно. Она не била в лоб. Она связала противницу по рукам и ногам ее же собственной стихией. — Сдавайся, Грейс, — пропела она. — Твоей тьме некуда течь.

Белла посмотрела на золотую сеть, коснувшуюся уже ее платья. Она посмотрела на сияющее от триумфа лицо Морганы.

А затем она улыбнулась.

— Вы совершаете классическую ошибку светлых магов, леди Моргана, — мягко сказала Белла. — Вы думаете, что Тьма — это то, что нужно излучать.

Она не сделала ни одного пасса руками. Она не произнесла ни слова на мертвом языке. Она просто пересталасдерживать то, что было внутри.

Но вместо того, чтобы ударить во все стороны разрушительной волной, она направила поток энтропии внутрь. В саму структуру золотого света. Тьма не боролась со Светом. Тьма — это отсутствие Света. Белла показала свету его отсутствие.

Это не было заклинанием. Это было концептуальным подавлением. Золотые нити «Солнечных пут» коснулись ауры Беллы и… поблекли. Не лопнули, не сгорели. Они просто начали терять цвет.

Сначала ослепительное золото стало тусклым, как старая монета. Затем — желтым. Потом — грязно-серым.

Секунда.

Вся сияющая сеть, оплетавшая Беллу, превратилась в обычную серую паутину из сухих, ломких нитей, которые тут же осыпались на каменные плиты с тихим, печальным шелестом. Моргана смотрела на свои руки в ужасе. Ее мана… она просто перестала быть светлой. Она стала ничем. Но Белла не закончила.

Она перевела взгляд на платье Морганы. На дорогой шелк цвета весенней листвы.

Белла прищурилась. Она не использовала атакующее плетение. Она использовала бытовое. Самое базовое, самое презираемое на факультете боевой магии заклинание. «Стирание пигмента».

Она коснулась его не маной смерти, а чистой, холодной, выверенной волной энтропии, направленной исключительно на молекулярные связи красителя в ткани. Это было хирургически точно. Это было оскорбительно.

Шелк платья леди Морганы де Солей в мгновение ока потерял цвет.

Ослепительно-зеленая ткань стала мертвенно-серой. Цвета пепла. Цвета старой пыли. Цвета савана. Яркий, дорогой, жизнеутверждающий наряд превратился в тряпку нищенки.

Светлые локоны Морганы, напитавшиеся рассеянной энтропией, потеряли свой золотистый блеск, став тусклыми, почти пепельными. Ее кожа, лишенная магического свечения, которым она подсознательно поддерживала свой «сияющий» вид, приобрела нездоровый, сероватый оттенок.

Моргана посмотрела на свои руки. На свое платье. Она открыла рот, чтобы закричать, но из горла вырвался лишь тихий, придушенный писк.

Она была выцветшей. Стертой.

Белла сделала шаг вперед. Она подошла к сопернице вплотную. Теперь она возвышалась над ней, источая холод.

— Вы вызвали меня на дуэль магии, — прошептала Белла так, что слышала только Моргана. — Но вы хотели унизить меня. Вы хотели показать, что вы — королева, а я — грязь под вашими ногами.

Белла подняла руку. На кончике ее указательного пальца затлела крошечная, черная искра.

— Запомните этот урок, Моргана. В Академии Теней королева — это не та, у кого красивее платье. А та, кто может сделать так, чтобы у всех остальных платьев не стало вовсе.