Раздраконить истинную

Кайрен проснулся от звука, который не слышал уже несколько столетий. Это был не рев штурмующих цитадель демонов, не грохот обвала в нижних шахтах и даже не вой магического резонанса, раздирающего ядро мира. Это был ритмичный, методичный, сводящий с ума звук дерева, трущегося о стекло.Он открыл глаза. Багровое свечение цепи на его шее освещало зал. Трон стоял на месте. Черепа на полках застыли в вечном безмолвии. А вот мир вокруг изменился.Прямо перед его обсидиановым троном, на идеально чистом (и это пугало больше всего) участке мраморного пола, стояла Арина. Она была все в том же мятом пиджаке, который теперь напоминал половую тряпку, и в тех же туфлях. В руках она сжимала древнюю, покрытую пылью тряпку, которую, видимо, нашла в кладовой для жертвенных полотен. Она мыла окно.В Цитадели Пепельных Пиков не было окон в человеческом понимании. Были узкие бойницы, забранные зачарованным стеклом, которое темнело, если снаружи подкрадывался враг, и светлело, если хозяину хотелось полюбоваться лавой. Сейчас одна из таких бойниц — высотой в три человеческих роста — сверкала первозданной чистотой. — Раз, два, три, четыре... — бормотала Арина себе под нос, считая движения. — Кто так рамы устанавливает? Древесина не просушена, геометрия нарушена. Через эти щели зимой все тепло уйдет. Кайрен, у вас тут какой коэффициент теплопроводности стен?Дракон медленно сел. Его волосы, обычно лежащие тяжелой волной, стояли дыбом. — Ты сошла с ума, — это был не вопрос, а констатация факта. — Солнце еще не встало. Мои внутренние часы говорят, что сейчас пять утра. Демоны Бездны и те спят в это время.— Демоны Бездны не платят за отопление, — отрезала Арина, макая тряпку в ведро. Ведро тоже было древним, медным, с чеканкой в виде пыток. Сейчас в нем плескалась вода с добавлением чего-то мыльного — Арина нашла в сундуке комок жира, который, судя по запаху, был вытоплен из жира горных троллей, и без зазрения совести сварила из него щелок. — И у них нет сквозняков. Так, я закончила с этой секцией. Подайте мне вон ту стремянку. Только вытрите с нее пыль, я вчера видела, там паутина размером с мою годовую премию.Кайрен сжал подлокотники. Обсидиан застонал. Его магия, его первородное пламя, требовало испепелить эту женщину. Сжечь ее вместе с тряпкой, ведром, пиджаком и ее идиотским графиком уборки. Но каждый раз, когда он пытался призвать огонь, в его голове звучал ее монотонный голос: «Гражданин, неосторожное обращение с огнем в помещении, где находятся предметы интерьера, карается штрафом». Его пламя, способное плавить горы, панически боялось штрафов.— Зачем ты это делаешь? — спросил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. Его голос все еще вибрировал, заставляя цепи на его шее звенеть. — Это мой дом. Моя крепость. Моя тьма. Мне нравится пыль. Она символизирует тлен веков.— Тлен веков — это отличная среда для размножения пылевых клещей, — Арина сплюнула на тряпку и с остервенением принялась тереть особо упрямые потеки древней крови на стекле. — У вас тут астму подхватить — раз плюнуть. Я, конечно, понимаю, вы — дракон, вам кислород не особо нужен, вы и метаном подышать можете. А я человек. Мне нужен чистый воздух. И дневной свет. Она остановилась, вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив грязную полосу. — Кстати, о свете. Почему у вас тут так темно? Это экономия на электричестве или вы боитесь, что вас загарпунят снайперы? — Это Цитадель Тьмы, — процедил Кайрен. — Здесь нет солнца. Здесь есть только я.— Это нарушение СанПиН 2.2.1/2.1.1.1278-03, — Арина назидательно подняла палец. — «Гигиенические требования к естественному, искусственному и совмещенному освещению жилых и общественных зданий». У меня в телефоне даже PDF есть, могу зачитать. Если в помещении постоянно пребывают люди, коэффициент естественного освещения должен быть не ниже... В общем, где у вас тут выключатель?Она огляделась. Подошла к стене, где висел гобелен, изображающий, как драконы пожирают целые армии, и начала его ощупывать. — Так, здесь пусто. А здесь? — она надавила на камень с изображением черепа. Камень утопился с тихим щелчком. Часть стены с грохотом отъехала в сторону, открывая винтовую лестницу, уходящую вниз, в непроглядную тьму. Оттуда пахнуло холодом, сыростью и чем-то нестерпимо тоскливым. Арина заглянула в проем. Достала из кармана пиджака маленький брелок-фонарик. Тонкий луч светодиода ударил во мрак, выхватывая из темноты ржавые цепи, крючья для подвешивания туш и каменные столы с желобами для стока крови.— Пыточная, — констатировала она с видом риелтора, оценивающего неудачную планировку. — Подвальный этаж. Влажность высокая. Проводка старая, открытая. Штраф от пожарной инспекции будет космическим. Она обернулась к Кайрену. Луч фонарика осветил ее лицо снизу, сделав его похожим на маску демона, но глаза оставались абсолютно, пугающе нормальными. — Значит так, Владыка. Эту дверь мы завариваем. Или ставим нормальный замок. Ключи только у меня. Это помещение я оформляю как склад временного хранения конфиската. Вход посторонним запрещен. — Это моя память, — рыкнул Кайрен. Его глаза вспыхнули золотом так ярко, что тени в зале испуганно метнулись по углам. — Там я изучал боль. Там я стал тем, кто я есть. Ты не смеешь...— Ой, только не надо мне этих соплей про темное прошлое, — Арина закатила глаза и начала спускаться по лестнице, подсвечивая себе под ноги. — У всех мужиков в кризис среднего возраста есть такая каморка. «Не трогай, это моя боль». Вы бы еще там дневник вели. «Дорогой дневник, сегодня сжег деревню, чувствую себя непонятым». Она спустилась на несколько ступеней и остановилась, услышав тихий, вибрирующий звук. Кайрен смеялся. Это не был тот страшный смех из вчерашней ночи. Это был настоящий, человеческий смех. Он согнул плечи, уперся лбом в подлокотник трона и трясся, пытаясь сдержать хохот, который рвался из его груди. Арина замерла с занесенной для следующего шага ногой. — Что? — подозрительно спросила она. — У меня что-то на лице? Или ведро течет?— Ты... — Кайрен поднял голову. По его бронзовым скулам текли слезы — не огненные, а самые обычные, соленые. — Ты... «дорогой дневник»... «кризис среднего возраста»... Женщина, ты хоть понимаешь, что перед тобой Владыка, перед которым трепещут семь королевств? Что мое имя высечено на алтарях из костей?— Понимаю, — кивнула Арина, спускаясь еще на ступеньку. — Именно поэтому я сейчас стою в вашей личной пыточной с фонариком за сто рублей и думаю, где бы тут найти место под швабры. Если вы через десять секунд не прекратите ржать и не поможете мне закрыть этот портал в депрессию, я объявлю локацию «Пыточная» зоной общего пользования. И буду ставить сюда ОМОН на дежурство. У меня там, наверху, в сумке, кстати, рация осталась. Вызову своих ребят, они вам быстро объяснят, что такое «неприкосновенность частной жизни» и «превышение должностных полномочий». Кайрен перестал смеяться так же внезапно, как начал. Он стер слезы тыльной стороной ладони. Его плечи все еще подрагивали, но в золотых глазах появилось что-то новое. Не страх. Не гнев. Любопытство. Чистое, незамутненное любопытство хищника, который поймал диковинную зверушку и никак не может понять, почему она не умирает от разрыва сердца.— Ты не боишься, — тихо сказал он. — Боюсь, — честно ответила Арина, наконец спускаясь на каменный пол пыточной. Она посветила фонариком на ржавые клещи. — У меня паническая атака начинается в замкнутых пространствах. У меня пульс сейчас сто сорок. Но знаете что, Владыка? Она подошла к огромному ржавому колесу с шипами, которое, видимо, служило для растягивания конечностей. — Когда у тебя пульс сто сорок от того, что тебя сейчас будут убивать — это ужас. А когда у тебя пульс сто сорок от того, что тебе нужно составить опись вот этого металлолома, чтобы списать его с баланса — это просто тяжелая работа. Я выбрала второе. Она поддела носком туфли ржавый крюк. — Так, этот хлам пойдет на переплавку. Цепи... цепи оставим, они крепкие, пригодятся для бельевых веревок на заднем дворе. А вот эти... — она посветила на каменную плиту с отверстиями для лица, — это мы выкидываем. Это негигиенично. Плесень въелась в порфир намертво. Кайрен медленно спустился вслед за ней. Он двигался бесшумно, несмотря на свои габариты. Он встал за ее спиной, возвышаясь, как гора. Его тень накрыла Арину полностью. — Ты планируешь остаться? — спросил он в макушку ее пиджака. — А у меня есть выбор? — она не обернулась, продолжая методично светить в углы. — Если я вернусь в Москву, меня уволят за прогул. А у меня ипотека. Так что да, Владыка. Я остаюсь. Буду наводить у вас порядок. К зиме вставим стеклопакеты. К весне перекроем крышу. А там, глядишь, и газ в деревню проведем. Она наконец повернулась к нему. Фонарик в ее руке светил прямо ему в лицо. Кайрен сощурился, но не отодвинулся. — И запомните, — сказала она очень серьезно, глядя в его золотые глаза. — Если вы еще раз назовете меня «душой» или «истинной», я начну называть вас «зайчиком». При слугах. Выбирайте. Она развернулась и пошла обратно к лестнице. — Идемте, — бросила она через плечо. — У нас в графике на сегодня еще инвентаризация кухни. Надеюсь, у вас там не только жареные девственницы в меню. Мне нужна овсянка. И кофе. Растворимый «Нескафе» сойдет, я не гордая. Но если вы заставите меня пить расплавленное золото, как в дешевых книжках, я напишу жалобу в Роспотребнадзор. Кайрен смотрел ей вслед. На ее сгорбленную, уставшую спину. На прожженный пиджак. На ведро с вонючей мыльной водой. Он, Владыка Пепельных Пиков, Ужас Запада, внезапно понял, что грядущая гибель мира его волнует гораздо меньше, чем вопрос: найдется ли в его кладовых нормальная швабра, или придется заставлять демонов чистить пол вручную. И эта мысль пугала его до дрожи в коленях.

Глава 3. Кодекс об административных правонарушениях и овсяная каша

Кухня Цитадели Пепельных Пиков напоминала преисподнюю, в которой случился локальный апокалипсис с участием очень голодного и крайне неопрятного великана. Арина стояла на пороге огромного, вырубленного прямо в скале помещения, и ее лицо медленно приобретало оттенок спелой сливы. В центре кухни располагался исполинский очаг, в котором, судя по глубине прогара, не одно столетие жарили целиком мамонтов. Над ним на цепях висел котел размером с небольшой бассейн, на дне которого запекся слой черной, окаменевшей субстанции. Стены были черны от копоти, а потолок украшала причудливая бахрома из паутины, в которой бились и уже давно перестали подавать признаки жизни какие-то крупные, светящиеся насекомые. Но самым страшным было не это. На массивном столе из цельного куска гранита, среди обглоданных костей, подозрительно похожих на человеческие берцовые, и луж застывшего жира, лежал один-единственный предмет, выглядящий здесь абсолютно чужеродно. Сковорода. Обычная чугунная сковорода, покрытая слоем нагара толщиной в палец. Арина перевела взгляд на Кайрена. Владыка стоял поодаль, скрестив руки на груди. В своей человеческой форме он выглядел бледнее обычного, а под глазами залегли тени. Видимо, уборка пыточной и мытье окон дались его тысячелетнему эгоизму тяжелее, чем он хотел показать.— Это что? — Арина ткнула пальцем в сковороду. Ее голос был тихим, вкрадчивым и обещал муки, перед которыми пытки в подвале покажутся детским лепетом.— Посуда, — буркнул Кайрен. — Для мяса. Я... я пытался. Как ты и просила. Человеческую еду.Арина медленно закрыла глаза. Досчитала до десяти. Открыла. Сковорода не исчезла. Нагар тоже.— Владыка, — произнесла она, снимая с плеча сумку. — Я ценю порыв. Правда. То, что вы, дракон, способный плеваться плазмой, не сожгли кухню дотла при попытке пожарить яичницу — это уже подвиг. Это тянет на медаль «За спасение на пожаре». Но скажите мне... — она открыла сумку и достала оттуда рулон плотных полиэтиленовых пакетов для мусора. — ...какого черта вы жарили на чугуне без масла?— У нас тут лава в двух шагах, — огрызнулся Кайрен. — Зачем мне масло? Я просто бросил кусок мяса на металл. Оно пригорело. Я счистил его кинжалом. Три раза. Потом мне надоело, и я приказал принести новое мясо.Арина молча развернула пакет. Звук шуршащего полиэтилена в мертвой тишине кухни прозвучал как приговор. — Слушайте меня внимательно, — она начала складывать в пакет обглоданные кости. — С этой минуты кухня переходит на осадное положение. Правило первое: никакого сырого мяса на мраморе. Для этого есть разделочные доски. Деревянные. Я видела в углу отличную дубовую колоду, я ее уже пометила как «Мясо». Гранитный стол теперь — зона «Чистое». Там мы будем только есть. Вилками. Она выпрямилась, уперла руки в бока. — Правило второе. Посуда. Ваша сковорода — это вещественное доказательство преступления против кулинарии. Мы ее реанимируем. Песок, кипяток и механическое воздействие. Вы. Лично. Будете ее драить, пока она не начнет отражать ваши грехи. Кайрен посмотрел на сковороду, потом на Арину. В его золотых глазах мелькнуло что-то похожее на бунт. — Я — Владыка Пепла. Я могу превратить эту скалу в пыль. Я могу призвать бурю, которая снесет континент. Я не буду мыть сковородку.Арина подошла к нему вплотную. Она была ему по грудь. Она подняла голову, и в ее глазах не было страха. Только бесконечная, вселенская усталость судебного пристава, который в пятый раз за день объясняет должнику, почему тот не может оплатить штраф биткоинами.— Кайрен, — сказала она очень ласково. — Посмотри на меня. Я — Истинная. Я — якорь. Если ты сейчас используешь магию, чтобы отскрести нагар, ты нарушишь баланс сил. Если ты превратишь сковороду в пыль, завтра утром ты проснешься, а у тебя вместо рук — копыта, а изо рта растут ромашки. Потому что я так захочу. Потому что мой стресс от вида этой антисанитарии превысит критическую массу. Ты хочешь проснуться с ромашками, Владыка?Дракон сглотнул. Он не знал, способна ли она на такое, но за последние сутки он понял главное: Арина не блефовала. Она была воплощением хаоса, упакованного в форму Федерального закона.— Нет, — хрипло ответил он.— Тогда бери песчаник, — Арина сунула ему в руки кусок абразивного камня, валявшийся у очага. — И три. По часовой стрелке. Я пока найду воду.Спустя четыре часа кухня преобразилась. Это не была стерильная операционная, но это больше не напоминало скотобойню. Арина, засучив рукава прожженного пиджака, обнаружила за копотью еще один очаг — поменьше, явно предназначенный для какой-то тонкой магии, с идеальной тягой. Она нашла родник, бивший прямо из стены, и заставила Кайрена выдолбить в камне желоб для стока, чтобы вода текла в медный чан. Сам Владыка Пепельных Пиков стоял на коленях перед столом, голый по пояс, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и с остервенением тер чугунную сковороду. — Дыши, — командовала Арина, сидя на высоком табурете и наблюдая за ним. — Рука тверже. Ты не убиваешь врага, ты восстанавливаете антипригарный слой. Это медитация. — Если я встречу того, кто придумал кулинарию, — прохрипел Кайрен, смахивая пот, — я скормлю его лаве по частям.— Сначала он изобрел огонь, — невозмутимо парировала Арина. — Так что технически вы должны быть ему благодарны. Так, отставить. Дай сюда. Она отобрала у него сковороду, критически осмотрела черную, но уже гладкую поверхность. — Прокаливаем. Соль. Много соли. Она сыпанула в сковороду горсть какой-то сероватой кристаллической соли из найденного мешка. Кайрен, подчиняясь ее жесту, направил на сковороду узкий, контролируемый поток тепла из ладони. Не пламя, а именно жар. Соль начала темнеть и трещать.Арина, не обращая внимания на то, что древний дракон сейчас работает у нее кухонной плитой, достала из сумки свой телефон. — Девять утра, — констатировала она. — Поздравляю, мы не умерли. И даже не поругались всерьез. Прогресс. Она листала что-то в экране. — Так, раз уж мы теперь живем вместе, нам нужен брачный договор. Кайрен замер. Соль на сковороде задымилась. — Что?— Брачный договор, — Арина подняла на него глаза. — Имущество, нажитое до брака, остается раздельным. Ваша Цитадель — ваша. Моя квартира в Марьино — моя. Никаких посягательств. Далее. Обязанности. Вы обеспечиваете физическую защиту, магическую поддержку и... — она окинула его фигуру взглядом, — ...тяжелый физический труд по первому требованию. Я обеспечиваю бухгалтерию, юридическое сопровождение, логистику и моральную стабильность. — Я не женюсь на тебе по законам людей, — прорычал Кайрен, но в его голосе уже не было прежней стали. Скорее, это был рык медведя, которого заставляют кататься на велосипеде в цирке.— А я и не предлагаю, — Арина высыпала потемневшую соль в мусорный пакет. — Я предлагаю регламент. Чтобы потом не было обид. Вот, например, пункт: «Супруг обязуется не превращаться в гигантского ящера в помещении менее ста квадратных метров без предварительного уведомления второй стороны за двадцать четыре часа». Или: «Супруга обязуется не использовать статьи Уголовного кодекса в качестве аргументов в спорах о цвете штор». Она встала, подошла к очагу. — А теперь завтрак. Она зачерпнула воды из чана, налила в котелок поменьше. — У нас есть крупа. Ячмень. И какая-то сушеная дрянь, похожая на мясо. — Это вяленый василиск, — мрачно сказал Кайрен, подходя ближе. От него пахло дымом, солью и тяжелым физическим трудом. — Высший деликатес.— С паразитами? — уточнила Арина, принюхиваясь. — Нет, он ядовитый, паразиты дохнут на подлете.— Значит, вываривать три часа, — кивнула Арина. — С лавровым листом. Где у вас лавровый лист?Кайрен молча указал на стену, где висели связки каких-то сушеных когтей. Арина вздохнула. — Ясно. Питаемся подножным кормом. Ничего, я составлю список закупок. Она засыпала ячмень в воду. — Кайрен. — Мм? — Посмотри на меня.Он повернулся. Его лицо было перемазано сажей, на скуле красовалась царапина от ржавого крюка в пыточной, но глаза... глаза были живыми. В них не было тысячелетней пустоты. Там было раздражение, усталость и что-то еще, теплое и щекотное, от чего у Арины внезапно пересохло в горле.— Ты боишься, — повторил он вчерашний диагноз, но теперь это звучало иначе. — У меня пульс девяносто, — призналась Арина, помешивая кашу. — Это для меня много. Я привыкла к восьмидесяти. Но знаешь что? Я не хочу домой. Кайрен моргнул. — Вчера ты угрожала мне ОМОНом. — Вчера я была в шоке, — она пожала плечами. — А сегодня я пью воду, которая не пахнет хлоркой. У вас тут экология лучше. И воздух... живой. Она попробовала кашу. Поморщилась. — Соли не хватает. И сахара. Сахар у вас тут вообще есть? Мед? — Мы едим мясо, — Кайрен смотрел на нее так, словно она предложила добавить в кровь лимонад. — А я ем углеводы, — отрезала Арина. — Иначе я к обеду начну убивать. А у нас по графику после завтрака — аудит библиотеки. Я хочу знать, на каком праве держится ваша власть. Если на божественном — это одно, будем писать петицию богам. Если на феодальном — будем собирать компромат на баронов. Она сняла котелок с огня, накрыла его крышкой. — Ешьте, Владыка. И не морщитесь. Это клетчатка. Полезно для пищеварения. А то с вашей диетой из мамонтов у вас там в кишечнике, наверное, окаменелости. Кайрен взял из ее рук простую деревянную ложку. Посмотрел на серую, неаппетитную массу. Посмотрел на Арину. Она сидела на краю каменного стола, болтая ногами, и деловито распечатывала вторую пачку влажных салфеток, чтобы вытереть руки. Он зачерпнул кашу. Это была самая отвратительная еда, которую он ел за десять тысяч лет. Пресная, склизкая, холодная. Он проглотил ее. И зачерпнул еще. Потому что ее сварила она. Его ошибка системы. Его административный приговор. Его женщина, которая мыла окна в Цитадели Ужаса и требовала чек на покупку дров.Библиотека Цитадели встретила их тишиной. Это было не то уютное безмолвие читальных залов. Это была тяжелая, пыльная тишина склепа. Книги здесь не стояли. Они лежали в гробницах из черного дерева, прикованные цепями. Свитки были замурованы в янтарь. — У вас пунктик на тему фиксации информации, — заметила Арина, доставая из сумки блокнот. — Боитесь, что книги сбегут?— Здесь запретные знания, — Кайрен щелкнул пальцами. По залу поплыл светящийся фиолетовый туман, разгоняя вековую пыль. — Магия, способная расколоть луну. Имена демонов, которые не должны быть произнесены.— Ага, — Арина деловито обошла центральный стол. — То есть, интеллектуальная собственность с грифом «Совершенно секретно». Хорошо. Мне нужен ваш Устав. Конституция. Свод законов. И, желательно, выписку из реестра прав собственности на прилегающие земли. Кайрен подошел к одной из «гробниц». Его рука легла на замок из черненного серебра. Металл зашипел, плавясь от его прикосновения. — Зачем тебе это? — спросил он, не оборачиваясь. — Ты же пристав. Ты привыкла отнимать. — Я привыкла приводить в соответствие, — Арина села в кресло, которое жалобно скрипнуло под ее весом. — Я не отнимаю, Кайрен. Я возвращаю. Если банк забрал у старушки квартиру за долги — это трагедия. Но если банк забрал квартиру у мажора, который вывел активы, — это справедливость. Я ищу, где у вас тут дыры в законе. Почему магия утекает? Кто ворует ресурс?Кайрен открыл фолиант. Страницы были сделаны не из бумаги, а из тонкой кожи, которая, казалось, все еще дышала. — Магия утекает, потому что мир стареет, — сказал он глухо. — И потому что я слабею. Моя сила — это сила Порядка. Но я разрушен. Моя ярость не имеет вектора. Она бьет во все стороны. Ты... ты собираешь меня по кускам. Когда ты рядом, я не хочу сжигать. Я хочу... строить. Это сводит меня с ума. Арина подняла голову от блокнота. — Это не сумасшествие, — тихо сказала она. — Это называется «взросление». И «ответственность». Она встала, подошла к нему. Положила руку на его предплечье. Кожа Кайрена была горячей, как разогретый утюг. — Смотри, — она ткнула пальцем в страницу. — Вот ваш закон о престолонаследии. «Истинная пара дарует Владыке стабильность ядра». Юридическая формулировка размыта. Что такое «стабильность»? В процентах? В градусах Кельвина? Нет конкретики. Значит, любой аристократ может оспорить вашу власть, заявив, что стабилизация не наступила. — Никто не посмеет, — прошипел Кайрен.— Посмеет, — Арина усмехнулась. — Как только вы покажете слабость. Например, начнете мыть сковородки. Она перелистнула страницу. — А вот это интересно. Налог на воздух. Серьезно? Вы берете налог за то, что драконы дышат? — Это акциз на теплый воздух, — буркнул Кайрен. — Мы же выдыхаем пламя. — Это самодурство, — Арина захлопнула книгу. Пыль взметнулась столбом. — Вы душите экономику. Малый бизнес в загоне. Низшие кланы на грани восстания. У вас тут феодализм в терминальной стадии. Она вернулась в кресло. — Значит так. План действий. Первое: мы пишем новый Кодекс. Справедливый. Второе: мы проводим перепись населения. Третье: мы снижаем налоги. Кайрен смотрел на нее сверху вниз. — Ты хочешь перестроить мой мир. За один день.— Я хочу, чтобы он не рухнул тебе на голову, — отрезала Арина. — Вместе с твоей короной. Снимай ее, кстати. От нее у тебя голова болит. Это видно по венам на висках. Она зевнула, прикрыв рот ладонью. — Яичница из василиска и аудит налогового кодекса... День удался. Кайрен смотрел на нее — маленькую, уставшую, в прожженном пиджаке, с карандашом за ухом, — и понимал, что Арина Корнеева не просто «Истинная». Она была самым опасным существом, которое когда-либо ступало под своды его Цитадели. Потому что она пришла не с мечом. Она пришла с проверкой.