Раздраконить истинную

Д. К. Рейн

Раздраконить истинную

Глава 1. Акт описи и ареста имущества

Запах казенного присутствия — это совершенно особая субстанция. Его нельзя синтезировать в лаборатории или купить в парфюмерной лавке. Это сложный букет из застарелого табачного дыма, впитавшегося в казенные обои, пыли от картонных папок «На подпись», дешевого растворимого кофе и едва уловимой, но оттого еще более тошнотворной нотки человеческого отчаяния. Арина знала этот запах с закрытыми глазами. Она дышала им последние семь лет своей жизни, и он въелся в ее легкие, кожу и, кажется, в саму структуру костей.Сейчас этот запах смешивался с вонью нестиранных носков должника, дорогим, но уже начавшим кислить парфюмом его адвоката и озоном. Озона было подозрительно много. — Дамочка, вы вообще в курсе, с кем разговариваете? — Голос должника, господина Воронцова-младшего, вибрировал от праведного гнева. — Мой отец завтра же позвонит вашему министру! Вашего начальника выкинут на улицу без выходного пособия! Вы, вообще, понимаете, что я — неприкосновенная фигура?Арина Власовна Корнеева, судебный пристав-исполнитель межрайонного отдела по особым исполнительным производствам УФССП по г. Москве, медленно подняла на него взгляд поверх очков для чтения. Оправа была тяжелой, старомодной, купленной по скидке в подземном переходе. Она идеально давила на переносицу, напоминая о том, что рабочий день длится уже одиннадцать часов, а до дома ехать еще полтора в переполненном метро.— Я, господин Воронцов, разговариваю с физическим лицом, имеющим задолженность перед бюджетом Российской Федерации в размере четырех миллионов трехсот двух тысяч рублей, — ровным, монотонным голосом, от которого сводило скулы, произнесла она. — Статья 69 Федерального закона «Об исполнительном производстве» дает мне право наложить арест на любое имущество должника, принадлежащее ему на праве собственности, за исключением имущества, изъятого из оборота. Ваша фамилия, как ни странно, в Конституции РФ не упоминается. Следовательно, вы — оборотоспособны. В самом печальном для вас смысле.В кабинете повисла тяжелая тишина. Адвокат Воронцова побледнел. Сам Воронцов-младший надулся, став похожим на вареного рака в дорогом костюме-тройке. — Да я вас… — начал было он, делая шаг вперед.Арина даже не шелохнулась. Она просто щелкнула кнопкой автоматической ручки. Этот сухой, пластиковый щелчок в гробовой тишине звучал убедительнее любого пистолета. — Сделаете еще шаг, и я вменю вам статью 319 УК РФ — «Оскорбление представителя власти при исполнении», — продолжила она, не поднимая глаз от бланка. — А за попытку воспрепятствовать законной деятельности должностного лица — это уже триста восемнадцатая. До пяти лет, кажется. Хотя я могу ошибаться, я же не прокурор. Я просто описываю ваш плазменный телевизор. Кстати, чек есть? Нет? Значит, будем оценивать по рыночной стоимости. С учетом износа. Вы когда его в последний раз протирали? Пыль, я смотрю, скопилась знатная. Минус пятнадцать процентов от оценочной стоимости.Она была машиной. Идеально откалиброванным, лишенным эмоций и страха механизмом государственной машины. За семь лет работы она видела и бандитов с битами, и зареванных матерей-одиночек, и брызжущих слюной олигархов. Она знала одно: закон — это не дышло. Закон — это бетонная стена. И она была тем самым человеком, который брал эту стену и методично, с занесением в протокол, впечатывала в нее лица таких вот воронцовых.Внезапно воздух в кабинете перестал быть просто воздухом. Это началось не со вспышки. Это началось с давления. Сначала заложило уши, как при посадке самолета. Затем волосы на руках Арины встали дыбом — не от страха, а от статического электричества. Пластиковая ручка в ее пальцах заискрила. Лампочка под потолком, и без того тусклая, мигнула и с громким хлопком лопнула, осыпав ковер стеклянным крошевом. Воронцов-младший икнул и попятился. Его адвокат медленно сползал по кожаному креслу в обморок.Арина не испугалась. Арина разозлилась. У нее горел квартальный план. У нее на столе лежало еще восемь производств. А теперь ей, судя по всему, придется писать объяснительную о порче государственного имущества (лампочки) и вызывать электрика. — Гражданин, прекратите немедленно ваши фокусы, — строго сказала она в пустоту, защелкивая колпачок на ручке. — Если это попытка давления на пристава, то она квалифицируется по статье 296 УК РФ. Угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия. От трех до семи. Выбираете?Пространство перед ее столом пошло рябью. Воздух сгустился, потемнел, сворачиваясь в тугой, пульсирующий чернотой жгут. Запах озона стал невыносимым, от него першило в горле. Жгут лопнул. Это не было похоже на портал из кино. Не было никаких красивых колец света. Пространство просто треснуло, как старое стекло, и из этой трещины хлынул не свет, а первобытная, слепящая тьма, пахнущая серой, раскаленным камнем и чем-то нестерпимо древним. Тьма ударила в стол. Массивный дубовый стол, переживший трех начальников отдела, жалобно хрустнул. Пол под ногами Арины накренился. Она не закричала. Кричать было непрофессионально. Она лишь крепче сжала в руке папку с исполнительным листом. Из разлома шагнула фигура. Высокий. Настолько высокий, что ему пришлось пригнуться, чтобы не снести дверной косяк. Плечи у него были такими широкими, что казались физическим нарушением законов анатомии. Кожа — цвета старой бронзы, туго обтягивающая жгуты мышц. Длинные волосы, цвета воронова крыла с вплетенными в них золотыми цепями, падали на спину. Он был обнажен по пояс, и на его груди, прямо над сердцем, пульсировал выжженный знак — спираль, похожая на галактику, схлопывающуюся в точку.Арина прищурилась. — Так, — сказала она, перекладывая папку под левую руку. — Нарушение статьи 20.1 КоАП РФ. Мелкое хулиганство. Выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся уничтожением чужого имущества. Плюс статья 167 УК РФ, часть вторая — умышленные уничтожение или повреждение имущества, совершенные из хулиганских побуждений путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом. Вы в курсе, что за это полагается до пяти лет лишения свободы?Существо моргнуло. Его глаза не имели зрачков. Они были целиком заполнены расплавленным золотом, в котором плясали язычки черного пламени. Он открыл рот. Арина ожидала рева, рычания, может быть, даже угрозы на ломаном русском в духе голливудских боевиков. Но он заговорил. И его голос был звуком сдвигающихся тектонических плит. Глубокий, резонирующий, вибрирующий в костях.— Эш'нарэт тил'анис. Кхей'лир. Ты явлена.Звуковая волна была такой силы, что бумаги на уцелевшем углу стола взвились в воздух. Воронцов-младший, издав сдавленный писк, окончательно выпал в астрал. Арина поморщилась и свободной рукой поправила очки, съехавшие на нос от акустического удара.— Я не явлена, — отрезала она. — Я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Представьтесь, пожалуйста. Фамилия, имя, отчество. Дата рождения. Основание вашего нахождения в данном служебном помещении. У вас есть пропуск? Если нет, я буду вынуждена вызвать наряд полиции.Существо замерло. Золото в его глазах на мгновение сменилось чистым недоумением. Он привык к тому, что смертные при его появлении падают ниц. Он привык к благоговению, к священному трепету, к мольбам. За последние пять тысяч лет его существования никто — ни короли, ни демоны, ни боги — не спрашивал у него пропуск.Он сделал еще один шаг. Пол под его босыми ногами пошел трещинами. — Я — Кайрен, Владыка Пепельных Пиков, — пророкотал он, и в голосе его прорезалось раздражение. — Я призвал свою Истинную. Тебя. Душа моя, склонись перед волей Первородного Пламени. Время игр закончилось. Нам нужно запечатать союз. Сейчас.Арина тяжело вздохнула. Вот только этого не хватало. Сектант. Причем, судя по антуражу и ущербу интерьеру, очень могущественный и буйный сектант. — Владыка, значит, — она задумчиво постучала папкой по раскрытой ладони. — Хорошо. Записываю. Кайрен. Владыка. Пепельных. Пиков. Это должность или фамилия? — Это моя суть! — взревел он, теряя остатки терпения. Магия сгустилась вокруг него, заставляя воздух дрожать. — Я не подчиняюсь вашим жалким законам, смертная! Я — закон! Я — огонь, пожирающий миры! Я пришел за тобой, чтобы сделать своей королевой! — Королевой чего? — уточнила Арина, делая пометку в блокноте, который она достала из поясной сумки. — У вас есть юридическая регистрация вашего… королевства? ИНН? ОГРН? Если нет, то с точки зрения международного права вы — самопровозглашенное образование. И я, как должностное лицо Российской Федерации, не имею права вступать с вами в какие-либо правоотношения, не подтвержденные документально. Кайрен моргнул снова. Его мозг, привыкший к интригам древних эльфов, предательству демонов и логике стихий, впервые за тысячелетия столкнулся с абсолютным, непробиваемым абсурдом. Он протянул к ней руку. На его ладони вспыхнул шар чистой плазмы. Не угрожающе, а скорее… демонстрируя серьезность намерений.— Душа моя, — его голос стал тише, вкрадчивее, пытаясь пробиться сквозь ее броню. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Мы связаны. Ты — моя вторая половина. Магия выбрала нас. Арина посмотрела на шар плазмы, потом на свои ноги. Она все еще стояла на полу кабинета в УФССП. На ней были удобные, разношенные туфли-лодочки на низком каблуке. Каблук немного стерся с внутренней стороны. Нужно будет зайти в мастерскую. Если она, конечно, переживет этот день.— Магия, значит, — повторила она. — Это вы мне сейчас статью 111 УК РФ — «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» — демонстрируете? Плазма — это открытый огонь. Ожоги третьей и четвертой степени. До восьми лет. Она сделала шаг вперед. Кайрен опешил. Обычно жертвы пятились. Арина подошла к нему вплотную. Она едва доставала макушкой до его нагрудных пластин мышц. Она подняла голову, посмотрела в его пылающие глаза и ткнула его пальцем в солнечное сплетение. — Гражданин Владыка, — сказала она очень, очень тихо. — Вы мешаете мне работать. Вы уничтожили казенное имущество. Вы довели до обморока свидетеля. И сейчас вы размахиваете на территории государственного учреждения открытым огнем. Это нарушение правил пожарной безопасности. Она нажала пальцем сильнее. И случилось невозможное. Плазма на его ладони с жалобным шипением погасла. Золото в его глазах померкло, сменяясь обычным, человеческим карим цветом с вертикальным зрачком. Давление, разрывавшее кабинет, схлопнулось. Воздух стал просто воздухом. Кайрен отшатнулся, схватившись за грудь. Он посмотрел на свою руку, затем на Арину. — Что ты… сделала? — прохрипел он. Его магия, его абсолютный контроль над стихиями, просто… исчез. Словно наткнулась на невидимую стену. — Это невозможно. Ни один смертный не может блокировать Первородное Пламя.— Я не блокирую, — Арина устало потерла переносицу. — Я просто администрирую. У вас, Владыка, налицо систематическое нарушение норм административного кодекса. А у меня — конец квартала. Она обошла его, перешагнула через дымящуюся дыру в полу и подошла к своему столу. Вернее, к тому, что от него осталось. — Так, — пробормотала она, оглядывая обломки. — Стол дубовый, инвентарный номер 402-бис. Уничтожен. Она открыла ящик уцелевшей тумбы. Ящик, как ни странно, уцелел. Арина достала оттуда новый, девственно чистый бланк акта. — Составим опись, — деловито сказала она, доставая ручку. — Так… Присутствуют: я, Арина Власовна. Свидетель… Свидетель в отключке, запишу данные с пропуска. И вы. Как вас по паспорту? Кайрен стоял посреди разрушенного кабинета, и его мир, простоявший десять тысяч лет, рушился с треском, куда более громким, чем ломающийся дуб. Он пришел за своей хрупкой, нежной, магически одаренной истинной парой. За той, что должна была упасть в его объятия и исцелить его древнюю душу. Вместо этого перед ним стояла разъяренная женщина с папкой, которая всерьез собиралась составлять протокол на конец света.— Ты… ты не Истинная, — выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а паника. — Ты — ошибка. Система дала сбой. Ритуал призыва…— Система у нас одна — Федеральная служба судебных приставов, — отрезала Арина, не отрываясь от заполнения графы «Описание повреждений». — И если вы, гражданин, не прекратите препятствовать исполнительным действиям, я применю к вам физическую силу и спецсредства. У меня, между прочим, наручники в сейфе лежат. Бросковая техника отработана. Хотите проверить, удержит ли сталь МВД Владыку Пепельных Пиков?Кайрен посмотрел на ее руку, сжимающую шариковую ручку с таким видом, будто это ритуальный кинжал. Он посмотрел на ее лицо — уставшее, злое, лишенное всякого намека на трепет перед его божественностью. Он понял одну страшную, чудовищную вещь. Эта женщина не просто не боялась его. Она его не видела. Для нее он не был древним драконом, Владыкой и воплощением магии. Для нее он был просто «гражданином», создающим шум и материальный ущерб. — Где я? — спросил он севшим голосом.Арина наконец оторвалась от акта. Она посмотрела на него как на идиота.— В Российской Федерации, город Москва, улица Кржижановского, дом сорок два, строение один, кабинет двенадцать, — отчеканила она. — Районный отдел судебных приставов. Время — восемнадцать ноль пять. Дата — двенадцатое октября. Теперь, будьте добры, сядьте на пол. Руки за голову. Ожидаем наряд. И если вы прожжете своим задом линолеум, я этот ущерб тоже включу в протокол. Она нажала кнопку вызова дежурного на стене. Кнопка коротко пискнула. Кайрен медленно опустился на колени. Прямо на бетон, обнаженными коленями. Он смотрел на Арину снизу вверх, и в его золотых глазах, которые видели рождение звезд, плескался чистый, незамутненный ужас перед лицом Абсолютной Бюрократии. Дверь кабинета, чудом державшаяся на одной петле, распахнулась от удара тяжелых берцев. На пороге возник дежурный прапорщик, а за его спиной — двое ОМОНовцев в полном облачении. — Корнеева, что за х… — начал прапорщик, обводя взглядом дымящиеся руины, голого мужика на коленях и обморочного адвоката. Арина подняла на него абсолютно спокойный взгляд.— Иван Сергеевич, вызывайте СОГ, — сказала она буднично. — Попытка проникновения со взломом, порча государственного имущества, незаконное лишение свободы свидетеля. И… — она на секунду замялась, оглядывая атлетичную фигуру Кайрена, — статью 134 посмотри заодно. Хотя нет, он выглядит совершеннолетним. Но на всякий случай проверь. Кайрен понял, что если он сейчас же не вернет себе контроль, его истинная пара сдаст его в следственный изолятор. Он глубоко вдохнул. Собрал остатки своей гордости, своей магии, своего статуса Владыки. Он призвал огонь. Он призвал пепел. Он призвал древнюю кровь драконов, что текла в его жилах. Он начал меняться. Кости с сухим треском перестраивались. Кожа натягивалась, покрываясь алмазной твердости чешуей цвета застывшей лавы. Мышцы вздувались, разрывая границы человеческой анатомии. За спиной с грохотом, пробившим стену кабинета и соседнюю серверную, развернулись два огромных крыла. Из лопаток хлынул огонь, освещая руины адским багровым светом. Его голова вытянулась. Челюсть удлинилась, обнажая ряды кинжальных зубов. Ноздри выпустили струи дыма. Перед Ариной стоял Дракон. Настоящий. Огромный, заполнивший собой все пространство разрушенного кабинета двенадцать. От его жара плавились остатки линолеума. Прапорщик икнул. ОМОНовцы медленно, очень медленно начали поднимать автоматы. Арина тяжело вздохнула. — Гражданин, — сказала она, перекрикивая низкий вибрирующий рык чудовища. — Трансформация в общественном месте без соответствующего разрешения администрации! Это нарушение! Она достала из сумки новый бланк. Дракон Кайрен, Владыка Пепельных Пиков, Пожиратель Миров, Ужас Горизонта, моргнул. А затем он сделал то, чего не делал никогда в своей десятитысячелетней жизни. Он чихнул. От смущения. Струя чистого пламени ударила в потолок, испепелив остатки люстры. Арина покачала головой, заполняя графу «Причина возгорания». — Неосторожное обращение с огнем, — констатировала она. — Штраф. И возмещение ущерба. Она подошла к дракону, который от чиха потерял равновесие и чуть не снес хвостом сейф, и чувствительно ткнула его пальцем в чешуйчатую коленку. — И чтобы завтра к девяти утра были в моем новом кабинете, — строго сказала она. — Будем оформлять вам вид на жительство. И справку о несудимости. И не дай бог вы ее подделаете, я вас по базе пробью. У меня доступ есть. Дракон смотрел на нее сверху вниз. Его гигантская, уродливая, чудовищная голова склонилась набок. Он ожидал чего угодно: молитв, проклятий, попытки бежать. Но она просто стояла перед ним, маленькая, злая женщина в помятом пиджаке, и ждала, когда он прекратит валять дурака и пойдет за ней заполнять миграционные карты. Кайрен почувствовал, как его разум, острый и древний, дает трещину. — Ты… ненормальная, — пророкотал он, и в этом рыке слышалось что-то подозрительно похожее на истерический смех. — Я — старший лейтенант Корнеева, — строго поправила его Арина. — Документы при себе? Нет? Плохо. Очень плохо. Она развернулась и пошла к выходу, перешагивая через обломки. Обернулась на пороге. — Ну? — прикрикнула она. — Долго мне ждать? У меня рабочий день закончился, между прочим. Огромный, смертоносный, древний Владыка Пепельных Пиков тяжело вздохнул дымом. Его крылья сложились с треском ломающихся балок. Он начал обратный процесс трансформации, болезненно и быстро сжимаясь до человеческих размеров. Через минуту посреди разгромленного кабинета стоял обнаженный мужчина с кожей цвета бронзы. Он выглядел совершенно потерянным. Арина смерила его взглядом.— Прикройтесь, — бросила она, швыряя ему чей-то брошенный на пол пиджак. — Идемте. И если вы наступите в лужу от огнетушителя, я заставлю вас мыть полы. Она вышла в коридор. Кайрен, прижимая к себе пиджак, как величайшее сокровище, поплелся за ней. Где-то в глубине его души, там, где раньше жила только гордость и ярость, зарождалось новое, совершенно чуждое ему чувство. Это было чистое, незамутненное любопытство. А еще — панический страх перед Уголовным кодексом Российской Федерации.

Глава 2. Инвентаризация ада и распорядок дня

Сознание возвращалось к Арине неохотно, словно нерадивый сотрудник, которого заставляют выйти на работу в субботу. Первой пришла головная боль — тупая, пульсирующая, локализованная где-то в районе затылка. Второй — запах. Запах сменился полностью. Вместо казенного амбре УФССП, состоящего из пыли, дешевого пластика и чужого несчастья, воздух пах озоном, раскаленным камнем и чем-то сладковато-дымным, как будто кто-то сжигал в камине очень дорогие специи вместе с бухгалтерским архивом.Она не открыла глаза сразу. Это было первым правилом выживания в ее профессии: если ты не видишь, кто на тебя смотрит, у тебя есть фора в полторы секунды, чтобы оценить ситуацию по звукам и вибрации пола. Пол вибрировал. Низкая, утробная вибрация, от которой ныли зубы. Арина медленно разжала пальцы. Папка. Кожаное изделие производства фабрики «Красный якорь», модель «Для выездных проверок». Папка была при ней. Это уже хороший знак. Значит, портал, или что там это было, не распылил ее на атомы, а провел полную инвентаризацию ее имущества. Даже туфли, кажется, были на месте, хотя ноги стояли не на линолеуме, а на чем-то гладком, ледяном и идеально ровном.Она рискнула приоткрыть один глаз.Линолеума не было. Под ногами был черный мрамор с золотыми прожилками, складывающимися в узоры, от которых у непривычного человека началась бы морская болезнь. Арина моргнула. Узоры не изменились. Они действительно двигались, медленно перетекая друг в друга, словно живые чернила. Она стояла в центре огромного зала. Потолок терялся где-то в темноте на высоте метров двадцати. Стены представляли собой сплошные стеллажи из того же черного дерева, что и ее разбитый стол, уходящие во тьму. На стеллажах не было книг. Там стояли черепа. Черепа существ, которых эволюция, видимо, забыла или постыдилась выпустить в свет: с тремя рядами зубов, с рогами, растущими внутрь глазниц, и с челюстями, способными перекусить стальную балку. — Мать моя, ФССП, — тихо выдохнула Арина. — Это же какой ущерб по статье «уничтожение объектов животного мира, занесенных в Красную книгу». Если она тут есть.— Очнулась, — раздался голос, от которого мраморный пол пошел мелкой рябью.Кайрен. Он сидел в кресле. Хотя слово «кресло» едва ли подходило этому архитектурному сооружению из черного обсидиана и живой тьмы. Владыка Пепельных Пиков больше не выглядел как голый бронзовый культурист, получивший перцовым баллончиком в лицо. Сейчас на нем была одежда. Арина, как человек, семь лет смотревший на чужие брендовые шмотки через призму их залоговой стоимости, оценила ущерб. Ткань его камзола не отражала свет — она его поглощала. Казалось, если ткнуть в нее пальцем, палец исчезнет навсегда. На плечах лежала тяжелая цепь, звенья которой были размером с наручники Арины, и каждое звено светилось тусклым багровым светом, словно внутри текла магма. Он выглядел как реклама очень дорогого, очень незаконного и очень болезненного БДСМ-клуба. — Где мы? — спросила Арина, деловито отряхивая лацкан своего пиджака. Пиджак был безнадежно испорчен: на плече зияла обугленная дыра от драконьего чиха. — Это ваше жилое помещение? По документам БТИ проходит? Площадь какая? Налог на имущество платите?Кайрен медленно провел рукой по подлокотнику. Обсидиан задымился, принимая форму его ладони. — Это Зал Призыва в Цитадели Пепельных Пиков, — его голос больше не гремел, как обвал в горах. Он стал тише, глубже, но от этого не менее опасным. — Мой дом. Наша общая спальня. Арина скептически оглядела зал, забитый черепами и движущимися стенами. — Спальня? — она приподняла бровь. — СанПиНы вы, я так понимаю, не соблюдаете. Пыль, радиация, костная мука в воздухе. У меня на это аллергия. И где, позвольте узнать, свидетельство о праве собственности? Я на улицу Кржижановского, сорок два, строение один, прописана. Выписываться без решения суда не намерена. Дракон моргнул. Его вертикальные зрачки расширились, поглощая золотой ободок радужки. — Ты боишься, — констатировал он. Арина фыркнула. — Я не боюсь, Кайрен. Я нахожусь в состоянии сильного душевного волнения, вызванного незаконным перемещением меня через границу РФ. Согласно статье 322 УК РФ, это преступление. А согласно моему личному графику, через сорок минут я должна была пить чай с бергамотом и смотреть сериал. Вы мне сорвали вечерний релакс. Это тянет на компенсацию морального вреда. Она сделала шаг вперед. Каблуки ее туфель — дешевые, удобные, из кожзама — звонко цокали по мрамору. Звук был единственным нормальным явлением в этом музее уродов. — Ладно, — Арина остановилась в пяти шагах от его трона, скрестила руки на груди и прищурилась. — Давайте начистоту. Я поняла, что вы — фэнтези. Дракон, истинная пара, магия. Я даже готова допустить, что у меня временное помутнение рассудка от переутомления. Но давайте к делу. Чего вы от меня хотите? Кайрен наклонился вперед. Тьма вокруг него сгустилась, становясь почти осязаемой. — Я хочу, чтобы ты приняла свою суть, — прошипел он. — Ты — Истинная. Половина моей души. Когда мы соединимся, моя магия, которая разрушает ядро этого мира, стабилизируется. Ты станешь моей королевой. Мы будем править. Ты родишь мне наследников. Арина слушала этот бред с выражением лица человека, читающего отказ в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия состава преступления. — Так, стоп, — она выставила вперед ладонь. — По порядку. Она начала загибать пальцы. — Первое. Соединение. Это эвфемизм? Если вы сейчас предложите мне раздеться, я применю статью 131. У меня в сумке, между прочим, лежит газовый баллончик «Черная вдова». Он просроченный, конечно, но слезоточивый газ со временем становится только злее. — Второе. Королева. Я — федеральный государственный гражданский служащий. Классный чин — юрист 1 класса. У меня выслуга лет идет. Мне до пенсии МВД пахать еще двенадцать лет, если выслугу не отменят. Какая корона, вы в своем уме? — Третье. Наследники. У меня ВМС стоит. И справка от гинеколога, что мне рожать противопоказано по кардиологии. Синусовая тахикардия. Пульс под сто двадцать от одного вида голых мужиков на троне. Кайрен слушал этот поток сознания, и его адамово яблоко дернулось. Он ожидал чего угодно. Священного трепета. Нежности. Страха. Но он не был готов к тому, что его божественную судьбу разберут по пунктам, как кассационную жалобу. — Твои земные законы здесь не действуют, — процедил он, сжимая подлокотник так, что обсидиан пошел трещинами. — Здесь есть только моя воля. — Ваша воля упирается в мой административный ресурс, — парировала Арина. — Слушайте внимательно, Владыка. Я сейчас очень зла. У меня разбили стол. У меня сорвали план по взысканию алиментов. И меня вырвали из реальности без предварительного уведомления. Поэтому я устанавливаю здесь свои правила. Она достала из папки чистый лист бумаги формата А4 и шариковую ручку. — Правило первое, — начала она писать размашистым, но четким почерком. — Никакого секса без письменного согласия сторон. Бланк согласия я вам потом распечатаю, там мелкий шрифт на три страницы. — Правило второе. Режим дня. Подъем в ноль семь ноль ноль. Завтрак в ноль семь тридцать. Если вы будете дышать на меня огнем до кофе, я вмажу вам этим протоколом по морде. — Правило третье. Санитария. Эти черепа, — она ткнула ручкой в сторону ближайшего стеллажа с трехглазым монстром, — это пылесборники. У вас есть аллергия на плесень? Нет? Будет. Все убрать. Стены помыть. Проветрить. Она закончила писать, поставила жирную точку, оторвала листок (зубами, так как руки были заняты папкой) и протянула его дракону. — Ознакомьтесь. Подпишите внизу. Копию получите в канцелярии. Кайрен взял бумагу двумя пальцами, словно это была ядовитая змея. Его глаза бегали по строчкам. «...запрещается трансформация в боевую форму внутри жилых помещений без согласования с УК...» «...посещение санузла с открытой дверью карается общественными работами...» «...график спаривания (по согласованию)...»— Ты... издеваешься? — его голос стал опасно тихим. — Я оптимизирую процессы, — Арина села прямо на пол. Мрамор был холодным, но ей было плевать. Ноги гудели. — Вы, драконы, сколько тысяч лет тут сидите? Магия утекает, мир трещит, истинные не находятся. А все почему? Потому что у вас менеджмента нет. У вас даже должностной инструкции для Владыки нет. Каждый творит что хочет. Она достала из сумки маленькую бутылочку воды, открутила крышку и сделала глоток. — Я приведу этот бардак в порядок. Но на моих условиях. Кайрен смотрел на нее сверху вниз. На маленькую женщину в мятом, прожженном пиджаке, сидящую на полу его тронного зала, как на лавочке в парке, и диктующую ему, древнему ужасу, правила пользования санузлом. Его магия, которая всегда была пламенем — диким, жадным, сжигающим, — впервые за тысячелетие почувствовала холод. Ледяное спокойствие этой женщины замораживало его изнутри. — Если ты не подчинишься, — начал он, пытаясь вернуть себе хотя бы иллюзию контроля, — я могу заставить. Моя воля сильнее твоей плоти. Арина поперхнулась водой. — Попробуй, — прохрипела она, вытирая подбородок. — Только учти. Если ты применишь ко мне физическое или психическое насилие, я объявлю голодовку. Я буду сидеть в этом зале и смотреть на тебя. Молча. Сутками. Знаешь, что такое «итальянская забастовка»? Это когда ты работаешь строго по инструкции. Я начну работать по инструкции «Пленник в руках темного властелина». Я буду требовать горячее питание три раза в день, восьмичасовой сон и ежедневную прогулку. Выдержишь? Кайрен понял, что проигрывает. Он, который выжигал города одним взглядом, пасовал перед угрозой бюрократического саботажа. — Чего ты хочешь? — сдался он. Арина допила воду, смяла бутылку и убрала ее обратно в сумку (мусорить в гостях — признак дурного тона). — Для начала — нормальную кровать. Двуспальную. Матрас с независимыми пружинами, ортопедический. И чтобы изголовье было мягким, а не из лезвий. Я на работе насиделась на твердых поверхностях. — Второе. Еду. Человеческую. Я плотоядная, но ваши черепа меня угнетают. Мне нужны углеводы. И кофе. Много кофе. — Третье. Информацию. Где я нахожусь? Какое здесь политическое устройство? Кто ваш главный враг? Мне нужно составить SWOT-анализ вашего положения, прежде чем я решу, стоит ли спасать этот мир или проще вызвать МЧС. Она встала, отряхнула пылинки с брюк. — И да, Кайрен. Раз уж мы теперь... пара. У вас изо рта пахнет серой. Купите жвачку. Или хотя бы почистите зубы. Истинная любовь любовью, а гигиена — дело святое. Она развернулась и пошла в темноту между стеллажами с черепами. — Эй, — рыкнул ей в спину дракон. — Куда ты идешь? — Осматривать жилплощадь, — не оборачиваясь, бросила Арина. — Ищу розетку. Мне нужно зарядить телефон. Если у вас тут нет электричества, будем вводить трудовую повинность. Вы будете крутить динамо-машину. Кайрен остался сидеть на троне, сжимая в руке листок А4. Он поднес бумагу к лицу. Бумага пахла ее духами — чем-то дешевым, аптечным, с нотками лаванды и озона. Он посмотрел на свой зал. На движущиеся стены. На черепа. На свою одежду из первородной тьмы. А затем он начал смеяться. Это был страшный звук. Смех древнего существа, которое только что осознало, что его бессмертие, его власть и его первородное пламя встретили единственное, против чего магия бессильна. Российскую Федеральную Службу Судебных Приставов. Спустя три часа.Арина сидела на единственном нормальном предмете мебели, который она нашла в Цитадели — на жестком деревянном сундуке в одной из боковых комнат, которая, видимо, служила гардеробной для жертв. Сундук пах старой кровью, но Арина, привыкшая к запахам моргов и подвалов, игнорировала это. Она нашла розетку. Чудом. Она была сделана из человеческих черепов поменьше, но вилка от ее зарядки (которая тоже переместилась с ней — слава богу, пауэрбанк был заряжен на 87%) вошла идеально. Телефон включился. Связи, естественно, не было. Wi-Fi тоже. Но часы работали. 01:14 ночи. Арина зевнула, прикрывая рот ладонью. — Значит так, — сказала она в темноту. — Я составила предварительный реестр имущества. Кайрен стоял в дверях, прислонившись к косяку. Он снял свой камзол из поглощающей свет ткани и остался в чем-то, напоминающем льняные штаны. Без рубашки. Видимо, решил, что раз она видела его драконом, то человеческая анатомия ее не смутит. Он выглядел уставшим. — Какой реестр? — хрипло спросил он. — Инвентаризационная ведомость, — Арина подсветила экраном телефона его лицо. — Значит, записывайте. Или запоминайте. Я диктую. Она начала загибать пальцы: — Пункт один. Помещение: Цитадель Пепельных Пиков. Общая площадь — неизвестна, требуется кадастровый инженер. Состояние — неудовлетворительное. Требуется капитальный ремонт. Плесень, грибок, костная пыль. Санитарно-эпидемиологическое заключение — отрицательное. — Пункт два. Имущество. Мебель: один трон (обсидиан, требует полировки), один сундук (кровь, древесный жук), стеллажи (несущие конструкции в норме, заполнение — утиль). — Пункт три. Финансовые обязательства. Долги передо мной: один разбитый стол (дуб, 40 000 рублей по курсу), один сорванный рабочий день (мои нервы бесценны), один моральный ущерб (пока оцениваю в миллион, но я добрая, скину до пятисот тысяч). Кайрен потер переносицу. Его золотой глаз тускло светился в полумраке. — Ты понимаешь, что я могу превратить тебя в пепел прямо сейчас? — спросил он без угрозы, скорее с исследовательским интересом. Как биолог, изучающий странную плесень. — Понимаю, — кивнула Арина, не отрываясь от экрана телефона, где она уже открыла приложение «Заметки». — Но тогда ваша магия окончательно пойдет вразнос. Вы же сами сказали — я якорь. Если якорь превратить в пепел, корабль разобьет о скалы. А судя по тому, как трясло ваш зал, когда я чихнула, скалы у вас тут везде. Так что мы с вами в одной лодке, Владыка. И я на руле. Она захлопнула крышку телефона. Экран погас, погружая комнату в темноту, разбавленную только багровым светом цепи на шее Кайрена. — Завтра, — сказала Арина, укладывая голову на жесткий край сундука и подкладывая под щеку свернутый пиджак. — В ноль семь ноль ноль. Разбужу. Будем составлять график уборки. И не дай бог вы сожжете тряпку. Я заставлю вас мыть полы магией. Точечно. Она закрыла глаза. Кайрен стоял над ней, глядя на это хрупкое, наглое создание. Она спала в логове дракона, среди костей его врагов, подложив под голову пиджак, пропахший дымом и валерьянкой (она всегда капала ее на воротник перед совещаниями), и дышала ровно и спокойно. Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Проверить, не иллюзия ли это. Но отдернул руку в сантиметре от ее кожи. Боялся. Древний, могущественный, смертоносный Владыка боялся разбудить судебного пристава. Потому что он еще никогда в жизни не видел ничего более пугающего, чем женщина, которая в аду требует соблюдения правил пожарной безопасности. Он тихо отошел к своему трону. Сел. И впервые за десять тысяч лет понял, что завтрашний день пугает его гораздо больше, чем грядущая гибель мира. Потому что завтра ему предстояло мыть окна.