Злодейка не собирается умирать

Злата Романова

Злодейка не собирается умирать

Глава 1. У злодейки отвратительный вкус

Первое, что я поняла после пробуждения, — богатые люди совершенно не умеют выбирать кровати.

Второе — если после смерти ты попадаешь в рай, то в раю явно слишком много золота.

Третье — я, кажется, умерла.

Я медленно открыла глаза.

Надо мной возвышался расписной потолок с ангелами, пухлыми облаками и таким количеством позолоты, что любой здравомыслящий человек захотел бы немедленно вызвать налоговую инспекцию.

Я моргнула.

Потолок никуда не исчез.

— Ладно, — прохрипела я. — Или я в раю, или кто-то очень плохо распоряжается семейным состоянием.

Голос прозвучал непривычно.

Слишком мелодичный. Слишком мягкий. И совершенно не мой.

Я резко села.

Шёлковые простыни соскользнули с плеч, открыв тонкую белую ночную рубашку, расшитую крошечными жемчужинами. На запястье блеснул золотой браслет. На пальце сидело кольцо с огромным зелёным камнем.

Я уставилась на собственную руку.

— Нет.

Подняла вторую.

— Нет-нет-нет.

Посмотрела на свои пальцы. Длинные, изящные, с безупречным маникюром.

Мои руки выглядели так, будто никогда в жизни не открывали банку огурцов.

Я вскочила с кровати и едва не запуталась в подоле ночной рубашки. Пол оказался покрыт мягким ковром, на котором можно было без последствий приземлить небольшую лошадь.

Напротив кровати стояло огромное зеркало в золочёной раме.

Я подошла к нему.

И замерла.

На меня смотрела незнакомая девушка.

Чёрные волосы волнами спадали до талии. Кожа была белой, словно фарфор. Губы — полными, глаза — зелёными, с тонким разрезом и выражением врождённого превосходства.

Красота была настолько неправдоподобной, что казалась оскорблением всех женщин, которым природа выдала обычное лицо и плохое освещение.

Я подняла руку.

Девушка в зеркале повторила движение.

Я коснулась щеки.

Она тоже.

— Прекрасно, — прошептала я. — Умерла, воскресла и стала красивой. Осталось выяснить, где подвох.

— Миледи?

Я обернулась.

В дверях стояла молодая горничная в сером платье и белом переднике. Она смотрела на меня с выражением человека, который уже пожалел о своём профессиональном выборе.

— Миледи, вы проснулись.

— Наблюдательность у тебя поразительная. Тебя за это отдельно оплачивают?

Горничная побледнела.

Я закрыла глаза.

О нет.

Нет, только не это.

Я знала эту интонацию. Знала эту комнату. Знала девушку, которая стояла передо мной.

И, к огромному своему несчастью, знала лицо в зеркале.

Виолетта де Ларен.

Герцогиня. Наследница одного из богатейших домов империи. Женщина, которая влюбилась в неподходящего мужчину, превратила жизнь главной героини в ад и закончила свою историю на эшафоте.

Я читала этот роман три недели назад.

Триста двадцать восемь страниц страданий, любовных недоразумений, красивых мужчин и совершенно нелепых решений.

Я даже помнила название последней главы.

«Последний рассвет злодейки».

Тогда я подумала, что автор слишком жестока к Виолетте.

Теперь мне хотелось найти автора, воскресить его и задать несколько вопросов.

Например, почему казнили именно меня?

— Какое сегодня число? — спросила я.

Горничная растерянно моргнула.

— Двенадцатое число месяца цветения, миледи.

— Год?

Она назвала год.

Я мысленно выругалась.

До рокового бала оставалось пять дней.

До начала скандала, который разрушит репутацию Виолетты, — пять дней.

До того момента, когда герцог Адриан Вальмонт окончательно возненавидит её, — пять дней.

А до казни, если я правильно помнила хронологию, — чуть меньше шести месяцев.

Я медленно опустилась на край кровати.

— Принеси мне зеркало поменьше.

Горничная удивлённо посмотрела на огромное зеркало передо мной.

— Простите, миледи?

— Это, — я указала на отражение, — слишком большое. Мне нужно разбить его, а потом убедиться, что я всё ещё здесь. Желательно без необходимости покупать новое.

Девушка выглядела так, словно сейчас заплачет.

Я вздохнула.

Хорошо. Прекрасно. Начнём с малого.

— Как тебя зовут?

— Марта, миледи.

— Марта, у меня к тебе три вопроса. Первый: я всегда была такой неприятной?

Горничная замерла.

— Миледи?

— Это был вопрос, а не предложение умереть от страха. Отвечай.

Она осторожно посмотрела на меня.

— Вы… всегда были очень требовательны.

— Как деликатно. А второй вопрос: герцог Адриан Вальмонт действительно настолько красив, как о нём говорят?

Марта прижала ладони к груди.

— Миледи, вы же знаете, что…

— Знаю. Я его преследовала, угрожала испортить ему помолвку, если он не согласится танцевать со мной, и однажды вылила на него бокал вина.

— Два бокала, миледи.

Я медленно повернула голову.

— Два?

— Второй был на зимнем приёме.

Я посмотрела в потолок.

— И как он меня после этого не убил?

— Герцог очень воспитанный человек.

— Или очень хорошо умеет планировать месть.

Марта молчала.

— Ладно. Третий вопрос. Где мой завтрак?

Кажется, именно это окончательно убедило горничную, что её госпожа сошла с ума.

Завтрак принесли через двадцать минут.

Я сидела за столом, заставленным фарфоровыми чашками, серебряными приборами, свежей выпечкой и блюдами, названия которых не смогла бы угадать даже под пытками.

Рядом лежало письмо с гербовой печатью.

Я узнала его сразу.

Приглашение на весенний бал во дворце.

То самое приглашение, после которого Виолетта совершила первую роковую ошибку. На балу она должна была публично унизить Эвелину Розье, а затем попытаться привлечь внимание Адриана, устроив сцену ревности.

В оригинальном романе всё выглядело почти романтично.

В реальности это было похоже на добровольную подачу заявления на уничтожение собственной жизни.

Я развернула письмо.

«Её светлости герцогине Виолетте де Ларен надлежит прибыть ко двору в сопровождении семьи…»

— Марта.

— Да, миледи?

— Если я не появлюсь на балу, что случится?

Горничная задумалась.

— Все решат, что вы больны.

— Замечательно.

— Или что вы намеренно оскорбили императорскую семью.

— Уже не замечательно.

— А герцог Вальмонт…

— Что герцог Вальмонт?

Марта понизила голос.

— Он будет там.

Я откинулась на спинку кресла.

Конечно.

Разумеется, он будет там.

Судьба не могла просто дать мне шесть месяцев спокойной жизни, хороший завтрак и возможность разобраться в происходящем. Нет, ей непременно требовалось добавить мужчину, который считал моё существование личным оскорблением.

Я взяла персик.

Откусила.

Он оказался восхитительным.

— Хорошо, — сказала я. — Мы пойдём на бал.

Марта облегчённо выдохнула.

— Но, миледи, вы же собирались…

— Знаю, что я собиралась. Именно поэтому мы пойдём.

Я аккуратно положила персик на тарелку.

— Прежняя Виолетта собиралась устроить скандал. Новая Виолетта собирается хорошо поесть, потанцевать и ни в коем случае не оказаться в центре внимания.

Я помолчала.

— Хотя, если кто-нибудь первым полезет ко мне с оскорблениями, я не обещаю, что вечер закончится спокойно.

Марта закрыла глаза.

Кажется, у неё началась мигрень.

А у меня — новая жизнь.

И, судя по всему, она обещала быть крайне занимательной.

Потому что в тот момент я ещё не знала одной важной вещи.

В оригинальном романе Адриан Вальмонт впервые по-настоящему заинтересовался Виолеттой именно на том балу, где она должна была его унизить.

И если я собиралась изменить сюжет, мне следовало начать с самого опасного правила.

Ни при каких обстоятельствах не влюбляться в главного героя.

Особенно если главный герой — Адриан Вальмонт.

Особенно если он красив.

И особенно если он, судя по всему, совершенно невыносим.

Глава 2. Герцог, которого я не собиралась соблазнять

К полудню я выяснила три вещи.

Во-первых, у Виолетты де Ларен было столько платьев, что ими можно было бы одеть небольшой провинциальный город.

Во-вторых, прежняя хозяйка тела обладала отвратительным вкусом в выборе украшений. Если верить содержимому гардеробной, она искренне считала, что чем больше драгоценных камней на человеке, тем выше его социальный статус.

В-третьих, у меня появилась личная горничная, которая боялась меня настолько сильно, что вздрагивала каждый раз, когда я произносила её имя.

С последним обстоятельством следовало что-то делать.

— Марта, принеси, пожалуйста, зелёное платье.

Девушка застыла с охапкой шёлка в руках.

— Какое именно, миледи?

Я посмотрела на гардеробную.

Там висело по меньшей мере семь зелёных платьев.

— То, в котором я не буду выглядеть как рождественская ёлка.

Марта медленно поставила платья на диван.

— Миледи, сегодня октябрь.

— И что? У ёлок нет монополии на зелёный цвет.

Она посмотрела на меня с таким выражением, словно я только что заявила, что намерена выйти замуж за садовника.

Я вздохнула.

— Марта, скажи честно. Я раньше всегда так разговаривала?

— Да, миледи.

— И никто не пытался меня отравить?

— Однажды пытались.

Я перестала перебирать украшения.

— Что?

— На зимнем приёме. Вам подали вино с ядом, но лекарь успел…

— Подожди. Меня пытались отравить, а ты говоришь об этом так, словно рассказываешь о неудачно приготовленном супе?

Марта испуганно опустила глаза.

— Простите, миледи.

Я медленно выдохнула.

Великолепно.

Я переродилась в теле женщины, которую ненавидели настолько, что кто-то уже пытался её убить.

И это при том, что в оригинальном романе подобный эпизод вообще не упоминался.

Либо автор решил не загружать читателей лишними подробностями, либо реальность отличалась от книги сильнее, чем я предполагала.

— Кто это сделал?

— Никто не знает.

— Прекрасно. А теперь давай найдём платье, в котором я смогу хотя бы достойно пережить сегодняшний вечер.

Через два часа я стояла перед зеркалом.

На мне было тёмно-зелёное платье с открытыми плечами, тонкой вышивкой на корсете и длинной юбкой, которая красиво струилась по полу. Чёрные волосы собрали в высокую причёску, оставив несколько свободных прядей у лица. Из украшений я выбрала только изумрудные серьги и тонкий браслет.

Впервые за весь день я осталась довольна своим отражением.

— Вот, — сказала я. — Теперь я выгляжу как женщина, которая может разорить человека, но хотя бы сделает это со вкусом.

Марта улыбнулась.

Совсем немного, словно боялась, что за улыбку её немедленно отправят на каторгу.

— Вам очень идёт, миледи.

— Спасибо. Ты мне тоже начинаешь нравиться.

Улыбка исчезла.

— Я… благодарю вас.

Я закатила глаза.

— Господи, да что же я с вами всеми делала?

Ответа, разумеется, не последовало.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появился мужчина средних лет в строгом тёмном костюме. Я узнала его по книжному описанию: управляющий поместьем, господин Бенедикт.

Он поклонился.

— Миледи, карета готова. Ваш отец просил передать, что будет ждать вас у дворца.

— Прекрасно. А сам он где?

— Его светлость отправился в императорский совет.

Я кивнула.

Герцог де Ларен, отец Виолетты, был одним из немногих людей, которые искренне любили свою дочь. В романе он умер незадолго до её падения, оставив её без защиты и позволив врагам уничтожить семью.

Я не собиралась допустить повторения этой истории.

Но для начала следовало хотя бы не испортить отношения с человеком, который мог обеспечить мне крышу над головой.

— Бенедикт, — произнесла я, — сколько у нас долгов?

Управляющий моргнул.

— Прошу прощения?

— Долгов. Денежных обязательств. Кредитов. Займов. Всего того, из-за чего богатые люди внезапно начинают продавать фамильное серебро.

Он выглядел озадаченным.

— Насколько мне известно, финансовое положение семьи превосходное.

— А насколько хорошо обстоят дела с моими личными расходами?

Теперь он выглядел по-настоящему обеспокоенным.

— Миледи, ваши расходы…

— Неужели катастрофические?

Он промолчал.

Я подняла ладонь.

— Хорошо. После бала принесите мне все отчёты за последний год. И список моих текущих обязательств.

— Вы желаете пересмотреть бюджет?

— Я желаю знать, сколько денег у меня есть, прежде чем начну спасать собственную жизнь.

Бенедикт посмотрел на меня так, словно я внезапно заговорила на древнем языке.

— Разумеется, миледи.

Когда он ушёл, я повернулась к Марте.

— Что?

— Ничего, миледи.

— Ты выглядишь так, будто я только что призналась в убийстве.

— Вы никогда не интересовались финансовыми отчётами.

— Что ж, пора начинать новую жизнь.

Я направилась к выходу.

— И, Марта?

— Да?

— Если сегодня кто-нибудь назовёт меня дурой, напомни мне, что я могу купить его поместье.

Марта неуверенно кивнула.

— Конечно, миледи.

Я улыбнулась.

Кажется, мы начинали понимать друг друга.

Императорский дворец оказался ещё роскошнее, чем я представляла.

Белоснежные колонны возвышались над широкой лестницей, золотые фонари освещали дорожки, а мраморные статуи вдоль подъезда изображали людей с настолько идеальными лицами, что я невольно задумалась о существовании пластических хирургов в этом мире.

Кареты прибывали одна за другой.

Дамы в шелках и бриллиантах выходили под руку с мужчинами в расшитых золотом мундирах. Слуги объявляли титулы, лакеи распахивали двери, а придворные обменивались улыбками, за которыми, вероятно, скрывалось больше яда, чем в аптеке.

Я ступила на мраморную лестницу.

И сразу услышала:

— Герцогиня де Ларен.

Голос был женским, сладким и настолько фальшивым, что им можно было склеивать фарфор.

Передо мной стояла высокая блондинка в розовом платье, украшенном жемчугом. Рядом с ней находились две подруги, которые смотрели на меня с плохо скрываемым любопытством.

Я узнала её.

Леди Селина Морвейн.

В оригинальном романе она была одной из главных сплетниц столицы и постоянно провоцировала Виолетту на скандалы.

— Как приятно вас видеть, — продолжила Селина. — Мы уже начали беспокоиться. После последнего приёма вы так долго не появлялись в обществе.

Я улыбнулась.

— Как трогательно. Вы скучали?

Её улыбка дрогнула.

— Мы просто надеялись, что вы наконец успокоились.

— Успокоились? — Я изобразила искреннее удивление. — Дорогая, я даже не знала, что вы так внимательно следите за моим душевным состоянием. Мне следовало прислать вам врача?

Одна из подруг Селины тихо фыркнула.

Селина покраснела.

— Вы, как всегда, невероятно любезны.

— А вы, как всегда, невероятно наблюдательны.

Я прошла мимо неё.

Только сейчас поняла, что улыбаюсь по-настоящему.

Возможно, в этом мире у меня действительно был шанс.

Потому что если и существовало занятие, в котором я могла добиться успеха, то это было умение доводить неприятных людей до состояния, когда они начинали сомневаться в собственном воспитании.

И всё же я не собиралась устраивать скандал.

Не сегодня.

Сегодня я хотела увидеть Адриана Вальмонта, убедиться, что он существует, и держаться от него на расстоянии не менее трёх метров.

Желательно — в другом крыле дворца.

Я вошла в бальный зал.

И увидела его.

Адриан Вальмонт стоял у высоких окон в окружении нескольких мужчин.

Чёрные волосы были зачёсаны назад. На нём был тёмный мундир с серебряной вышивкой, подчёркивающий широкие плечи. Он держался непринуждённо, но в его позе чувствовалась привычка командовать.

Красивый.

Неприлично красивый.

Настолько красивый, что мне на секунду захотелось обвинить автора оригинального романа в намеренном саботаже.

Потому что теперь я понимала, почему прежняя Виолетта потеряла голову.

А затем Адриан повернулся.

Его серые глаза встретились с моими.

Улыбка исчезла с его лица.

Он извинился перед собеседниками и направился ко мне.

Нет.

Нет-нет-нет.

Я же ещё ничего не сделала.

— Герцогиня, — произнёс он, остановившись передо мной.

Голос оказался низким, спокойным и совершенно невыносимым.

— Герцог, — ответила я.

Он внимательно изучал моё лицо.

— Вы сегодня необычайно тихи.

Я моргнула.

Вот так сразу?

— А вы сегодня необычайно наблюдательны.

Его бровь слегка приподнялась.

— Я ожидал, что вы начнёте вечер с очередного скандала.

— Как жаль, что мне не удалось оправдать ваши ожидания.

— Вы не представляете, насколько.

Я посмотрела на него с сочувствием.

— Должно быть, тяжело жить с таким количеством разочарований.

В его глазах мелькнуло нечто похожее на удивление.

Я тут же пожалела, что сказала это вслух.

Не потому, что испугалась его.

Просто мне очень хотелось сохранить хотя бы видимость приличий.

Адриан чуть наклонил голову.

— Вы изменились, герцогиня.

— А вы всё ещё слишком много внимания уделяете моей персоне.

— Вы полагаете?

— Уверена. Если продолжите смотреть на меня так пристально, люди решат, что вы влюблены.

На этот раз он действительно замолчал.

Я мысленно поставила себе пять баллов.

А затем он улыбнулся.

Не тепло. Не дружелюбно.

Это была улыбка человека, который только что обнаружил интересную проблему и решил не отдавать её никому другому.

— Тогда, герцогиня, — сказал он, — нам обоим следует быть осторожнее.

Он протянул мне руку.

— Потанцуем?

Я уставилась на его ладонь.

Вот теперь начались настоящие неприятности.

Потому что в оригинальном романе Виолетта сама умоляла его о танце.

Он отказал ей при всех.

Она устроила скандал.

А затем совершила ошибку, которая положила начало её падению.

Я посмотрела на Адриана.

Он ждал ответа.

И впервые за весь вечер я не знала, что сказать.

Потому что теперь он сам приглашал меня танцевать.

А я совершенно не собиралась влюбляться в этого мужчину.

— Благодарю за приглашение, герцог, — произнесла я наконец. — Но я вынуждена отказаться.

Его улыбка медленно исчезла.

— Почему?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что я не танцую с мужчинами, которые заранее решили, что ненавидят меня.

И, не дожидаясь ответа, направилась к столу с десертами.

За спиной повисла тишина.

Я взяла пирожное.

Откусила.

Восхитительно.

Кажется, вечер всё-таки удался.

Вот только я не заметила, как Адриан Вальмонт проводил меня взглядом.

И как впервые за долгое время ему захотелось узнать, что же на самом деле происходит в голове у Виолетты де Ларен.

Глава 3. Герцог не привык к отказам

Если бы меня спросили, чего я больше всего хотела от первого вечера в новом мире, я бы ответила: спокойно поесть, никого не оскорбить и не попасть в историю.

Первые два желания я почти выполнила.

С третьим возникли сложности.

— Виолетта!

Я замерла с маленькой шоколадной тарталеткой в руке.

Нет. Только не это.

Я медленно обернулась.

Наследный принц Люсьен Арден направлялся ко мне, сияя той улыбкой, которой, судя по всему, он покорял женские сердца с момента своего рождения.

Высокий, светловолосый, с голубыми глазами и безупречной осанкой. Золотая вышивка на белом мундире подчёркивала его положение, а на груди красовался орден императорской династии.

Он был красив.

Разумеется, он был красив.

В этом мире, похоже, существовал закон: если мужчина имел титул, то в комплекте с ним обязательно шли выразительные глаза, идеальные черты лица и способность разрушить чужую жизнь одним неосторожным поступком.

— Ваше Высочество, — произнесла я, приседая в реверансе.

Принц остановился рядом.

— Вы прекрасно выглядите сегодня.

— Благодарю.

Он ожидал продолжения.

Я тоже.

Но поскольку мне нечего было добавить, мы несколько секунд молчали.

Люсьен первым нарушил тишину.

— Вы не собираетесь спросить, как я провёл последние дни?

Я посмотрела на него.

— А вы хотите рассказать?

— Обычно вы интересуетесь.

А вот это уже было интересно.

Прежняя Виолетта, оказывается, не только преследовала Адриана, но и постоянно добивалась внимания принца.

Я сделала мысленную заметку: выяснить, сколько ещё неприятных привычек досталось мне в наследство.

— Ваше Высочество, — сказала я, — если бы я спрашивала каждого мужчину о том, как он провёл последние дни, мне пришлось бы завести отдельного секретаря.

Принц рассмеялся.

— Вы шутите.

— Иногда. Обычно, когда мне скучно.

— И вам со мной скучно?

Я посмотрела на него с искренним сочувствием.

— Вы даже не представляете, насколько опасен этот вопрос.

Он снова рассмеялся, но теперь в его взгляде появилось любопытство.

— Вы сегодня совсем другая.

— Мне уже сообщили об этом дважды. Если кто-нибудь повторит ещё раз, я начну брать плату за наблюдательность.

— Кто же третий?

Я обернулась.

И увидела Адриана.

Он стоял неподалёку, разговаривая с пожилым графом, но совершенно очевидно слушал наш разговор.

Я отвернулась.

Прекрасно.

Теперь у меня появилась аудитория.

— Не знаю, Ваше Высочество. Возможно, человек, которому больше нечем заняться.

— Вы намекаете на герцога Вальмонта?

— Я бы никогда не позволила себе подобную дерзость.

Принц проследил за моим взглядом.

— Вы ведь всегда были к нему неравнодушны.

Я едва не подавилась пирожным.

— Простите?

— Не стоит смущаться. Весь двор знает о ваших чувствах.

Вот теперь мне захотелось немедленно вернуться домой, запереться в спальне и никогда больше не выходить на улицу.

— Ваше Высочество, — произнесла я предельно спокойно, — давайте договоримся об одном.

— О чём же?

— Всё, что вы слышали обо мне за последние несколько лет, следует делить на три категории: преувеличение, откровенная ложь и события, которые я предпочитаю не обсуждать за столом с десертами.

Люсьен улыбнулся.

— А к какой категории относится ваша любовь к Адриану?

Я посмотрела на него.

Затем на пирожное.

Затем снова на него.

— К историческим ошибкам.

Принц замолчал.

Я решила, что на этом разговор можно закончить, и уже собиралась отойти, когда услышала женский голос:

— Ваше Высочество!

К нам приближалась Эвелина Розье.

Она была прекрасна именно так, как описывали её в романе: золотистые волосы, голубые глаза, нежное лицо и светло-голубое платье, подчёркивавшее хрупкость фигуры.

На ней не было ничего кричащего. Ни огромных бриллиантов, ни вызывающих украшений. И всё же окружающие словно невольно расступались перед ней.

Эвелина подошла к принцу и улыбнулась.

— Я искала вас.

— Вот я, — ответил Люсьен.

Она перевела взгляд на меня.

Улыбка осталась на месте.

— Герцогиня де Ларен. Как приятно видеть вас в добром здравии.

Я чуть наклонила голову.

— Леди Розье. Взаимно.

Её взгляд скользнул по моему платью, украшениям, причёске.

— Вы сегодня выглядите… необычно.

Я улыбнулась.

— Вы уже третья, кто это заметил. Боюсь, скоро мне придётся объявить себя достопримечательностью столицы.

Люсьен рассмеялся.

Эвелина тоже улыбнулась, но её глаза остались настороженными.

— Я слышала, вы отказали герцогу Вальмонту в танце.

Вот оно.

Первый удар.

В оригинальном романе Эвелина присутствовала при том, как Виолетта умоляла Адриана потанцевать с ней. Когда он отказал, Эвелина утешила герцогиню, а позже рассказала об этом принцу.

Именно тогда Люсьен окончательно убедился, что Виолетта — жалкая и навязчивая женщина.

Но сегодня всё произошло иначе.

— Да, — ответила я. — Отказала.

— Почему?

Я посмотрела на неё.

— Потому что не хотела танцевать.

Эвелина слегка наклонила голову.

— Но ведь раньше вы так много внимания уделяли герцогу.

— Люди иногда меняют свои предпочтения.

— Разве чувства можно изменить так быстро?

Я чуть не рассмеялась.

Дорогая Эвелина, если бы ты знала, насколько быстро я способна изменить предпочтения, когда речь идёт о собственной казни.