Хроники Стикланда. Том 1. Грани Долга

— Говорите от сердца, а уж лесть я прекрасно умею видеть. Давайте воздадим должное прекрасному ужину, что приготовили наши слуги, — поправила нить беседы Тарина.

— Любезный Слев, прошу, разлейте дамам вино, — вступила Калия. Она, чуть склоня голову набок, с улыбкой смотрела на царственную подругу. Принцесса ощутила безмолвную поддержку. Они сидели рядом и алый прекрасно оттенял королевский зеленый. Великолепные рубины Калии отражались в свете стика. Из открытого окна послышалась лютня. Через некоторое время юноши привыкли к ситуации, и беседа потекла более плавно. Тарина узнала много интересного о своих гостях. Благородная троица родом была из предместий Леоданен — одного из трех городов королевства, что находился Севернее Осевого тракта. Леодан, Мирдан и Нендан три города возникших рядом с самыми крупными месторождениями стика в королевстве. Юноши находились в вольном путешествии и поиске призвания. Землевладельцы, имевшие много сыновей, обычно отправляли младших на поиски славы и добычи в странствии. Сейчас, когда жилы истощались, множество незанятых дворянских детей путешествовали по королевству.

— Помнится мне, вы направлялись на некую встречу, — вступила принцесса.

— Да, наше странствие было бесцельным, и мы уже возвращались домой, — ответил Алеоран. — Я отошел вглубь леса, когда услышал крик.

— Для чего же вы, ваше высочество, прогуливались в одиночестве? Это столь не безопасно, — снова вступил Рорт в беседу.

— Не только мужчин пьянит свободный ветер скачки. Бедра движутся в такт самого верного скакуна, и запах леса пронзает легкие. Не правда ли, это самая доступная из свобод? — ответила Тарина глядя прямо ему в глаза. Он не отвел взгляд. Тут немного неловко стало ей.

Молодые люди воздали должное яствам и обсудили древние страшные легенды королевства. Принцесса узнала, что легенда о бароне кровавом плаще имела под собой реальное историческое лицо. Так же оказалось, что молодые люди неплохо знают работу шахт и насущные проблемы добычи. Они сами происходили из шахтерских городов, это могло быть полезно для Тарины. Принцесса ощутила, как расслабляется спина. Напряжение покинуло ее. Вино и благовония сделали этот старый зал невероятно уютным. Высокие тяжелые стулья из массива гевеи обитые каштановым бархатом обнимали как няня. Вытянутые частые окна впускали шум старого сада и перекличку птиц.

— И из скольких же жен он сшил свой плащ? — захмелев уточнила Калия. Она приложила пальцы к пылающим щекам. Ее всегда притягивали жуткие подробности.

— К тому времени, как королевский суд сложил все жалобы вместе, их оказалось тридцать шесть, — ответил Рорт. Мой дед руководил его поимкой. Барон имел в своем распоряжении редчайший бриллиант стика. Этот камень создавал пелену забвения вокруг него. Поэтому мало кто помнил, как и почему за него выдавали очередную несчастную. Принцесса задумалась «Как быстро мы страшное превращаем в смешное…» Для нее это была детская песенка – страшилка «Красный барон — пошивал своих жен…» на этой песенке ее учили считать.

— Может быть нам совершить прогулку в саду? —предложила Калия, изящно вставая. — Прекрасная идея, — одобрила принцесса.

Молодые люди поднялись и спустились в сад. Ночь звенела и пьянила ароматом пряных садовых трав. Сумеречные цветы усиливали сладость, доводя ее до вкуса на языке. Юноши скромно шли рядом, придавленные значимостью титулов своих дам.

Калия подошла к принцессе и, подхватив ее под локоть, прошептала на ухо: — «я беру блондина» Тарина хмыкнула. Это было легкомысленно, но баронесса Калидан упрямо хотела все решать сама, в том числе, как и с кем ей бродить в лесу. Калия отпустила руку принцессы и двинулась правее.

— Милый Слев, позвольте показать вам источник, что питает дворцовый пруд, с ним связана одна очень интересная легенда, — произнесла она, грациозно подавая руку Солдану. Двое оставшихся дворян растерянно посмотрели им вслед.

— Принцесса… — начал было Алеоран, но его перебил Рорт.

— Думаю Алеоран может полюбоваться прудом, пока я сопровожу вас, принцесса, — выступил он вперед, в его глазах пылал тот же темный огонь.

— Уважаемый Рорт, бремя моего титула позволяет мне решать, кто достоин держать меня под руку, — ответила Тарина. Дворянин слегка дернулся, но покорно отступил. Принцесса взяла под руку Алеорана и двинулась по тропе от главного пруда.

— Скажите, Алеоран, что вас связывает с этими двумя? —спросила Тарина. Она была на пол головы ниже юноши. Ей нравилось смотреть вот так, снизу вверх.

— Ваше высочество, мой род обеднел несколько поколений назад, от привилегий дворянства остался только титул. Отец работал управляющим на шахтах. Он мечтал восстановить фамильное поместье. Все надежды папа возлагал на меня. Необходимо было вернуть нашей семье былое процветание. Поэтому меня с детства отправляли играть с детьми других дворян. Отец Рордана обещал помочь мне устроиться в городе. Я должен сопровождать и оберегать Рорта и Слева.Должен быть их другом, — ответил Алеоран.

— Мне кажется, ты меня боишься. Ты можешь говорить со мной свободно, как на тракте, — произнесла Тарина. — Меня не радует лесть и покорный страх. Молодой человек замер в недоумении.

— Это сложно, но я постараюсь. Как ваша нога? — спросил он более оживленно.

— Наш временный придворный маг в союзе с лекарем сотворили чудо, — ответила принцесса. «Более влиятельные заносчивые друзья будут вечно на нем ездить, теша свое самолюбие»-отметила мысленно она. Ей хотелось дать юноше шанс. Дать ему немного превосходства, так как в этой ситуации все превосходство было в ее руках.

— Позволь опереться на твою руку, я так беспомощна в этих пышных костюмах, — попросила Тарина. Длинная пышная юбка мягко шуршала по садовому гравию. Волшебные цветы абемилии повернули свои лиловые коробочки с семенами в сторону молодых людей.

— Я провожу тебя в одно красивое место, — произнесла принцесса. Она решила показать ему небольшое озеро в глубине парка. Мало кто знал, но в такие теплые летние ночи там собирались сотни светлячков, и произрастала поющая трава. Насекомых притягивал ее тонкий запах, а трава в благодарность за опыление издавала тонкий мелодичный звон.

Они дошли и сели на небольшом холмике. Трава загадочно звенела, тысячи огоньков, подобно снегу, устилали землю. Тарина подняла ладонь и поднесла ее под летящего светлячка. Жучок доверчиво сел на ладонь. Алеоран внимательно смотрел на нее.

— Вы так прекрасны в мерцании камней, ваше высочество, — произнес он. Принцесса усмехнулась.

— Вы не боитесь оставаться со мной наедине? — задал вопрос он, дотрагиваясь до светлячка на ее ладони.

— Нет. Я тебе доверяю, — произнесла Тарина. Много раз она боялась, много раз закрывалась, но сейчас ей хотелось разомкнуться и довериться, пусть это и принесет болезненный удар в раскрытые ребра. Юноша удивился и насторожился. Он очень осторожно и нежно поцеловал внутреннюю сторону ее ладони.

Глава 5 Горькое утро

Пасмурное утро серым молоком плеснулось в окна. Мрия распахнула шторы. Принцесса, щурясь, медленно села в кровати. Сегодня ее ожидал визит к королеве. Настроение резко ухудшилось. Хотелось еще пару часов понежиться в сонной пелене воспоминаний о прошедшем вечере.

— Милая Мрия, почему веселья всегда минуты, а обязательств часы? — спросила она, вытаскивая себя из кровати. Ей вспомнился нежный поцелуй, ладонь словно окатило невидимым пенным теплом.

— Ах, ваше высочество, говорят, когда-то на все людское счастье и горе Бог-Олень разделил поровну времени, но однажды смерть позавидовала людям. Ведь ее труд — одна лишь скорбь, и редко ей попадались люди, что встречают с почтением и улыбкой. Взяла она свой железный мешок, да и вычерпала туда множество часов, что были на счастье, а горести не тронула. Так и повелось, что счастливы мы чуть-чуть, а страдаем много-много, — ответила Мрия, подавая кувшин с водой. Народ индоран верит, что над нашим небом есть верхний мир, где счастья больше на треть и живут там более праведные люди. Нужно построить великую лестницу, что поможет попасть туда.

— А если эту лестницу построят злодеи? — спросила принцесса.

— Кажется по легенде, злодеи будут на ней бесконечно оскальзываться и падать, — ответила служанка.

Принцесса бодро освежилась и одела любимый зеленый костюм, влезла в стоптанные сапоги. Девушка словно одевала рабочий костюм. Она снова представила, как внутри нее нежная и хрупкая девочка прячется за спину уверенной и сильной женщины. Эта игра воображения помогала не воспринимать так болезненно нападки короля и холодность королевы.

Путь в покои королевы лежал через все правое крыло дворца. Мимо покоев братьев принцев. Она всегда старалась как можно быстрее пройти покои среднего брата. В детстве они были дружны, но с отрочества он стал меняться. Подхалимы-дворяне и бесконечное восхищение отца-короля сделали его капризным и взбалмошным. Когда-то давно король Лешанд получил предсказание, согласно которому его сын никогда не займет престол. Первой родилась Тарина, а затем принц Вах. С тех пор он очень боялся за сына. Спустя десять лет Бог-Олень наградил его вторым сыном, но это его не успокоило. На беду, принц Вах был прекрасен неземной красотою. Все девушки и женщины замка вздыхали, глядя ему вслед. Если Тарина унаследовала одну стрелу красоты, то Вах получил все десять. Самые строгие гувернантки таяли от его очей. Королева души в нем не чаяла. Владычица озера Семиглад, мать королевы, передала ему дар очарования. Принц был обласкан всеми богами, но это оказалось его бедой, а не даром небес. Ко всему прочему после болезни король вцепился в мысль о том, что править будет не его сын. Он начал изводить королеву, пытаясь получить признание, что Вах плод измены. Король отказывался верить, что его сын может быть самовлюбленным мотом и пьянчугой.

Год за годом он отдавался винам, разврату и запретным зельям. Он был постоянно должен друзьям дворянам. Король неизменно покрывал его долги. В больной голове короля принц был не виноват в том, что королева наплодила его на стороне. Лешанд регулярно уверял в этом своего сына. Вряд ли от этого жизнь Ваха становилась легче. Ей вспомнилось глубокое нежное детство в розовой дымке. Они с трехлетним Вахом играют тканевыми русалками, что сшила няня. Он всегда выбирал себе рыбку помощника по имени Ундер. Тарина увидела внутренним взором, как она одевает рукавички на маленькие пальчики брата, такие нежные и невинные. Это было очень давно. Это было во сне.

— Тари? — произнес нежный юношеский голос, вырывая принцессу из размышлений.

Она остановилась и обернулась. Из предпоследней двери выглядывала золотоволосая макушка принца Солеслава.

— Соле! — произнесла Тарина, обнимая его. Она решила уделить несколько минут младшему брату. Младший из принцев почти всегда был при королеве, но все чаще уединялся в своих покоях под присмотром пожилой няни.

— Прячешься от королевы? — спросила Тарина, усаживаясь на его любимую львиную шкуру возле очага.

— Ну так… — ответил с заминкой принц. Он чертил комнату кругами. — Понимаешь, она хочет, чтобы я даже дышал с ее позволения. И даже с позволения я все делаю не так.

— Королева опечалена тем, кто вырос из твоего старшего брата. Она лишь стремиться сделать тебя лучше, — объяснила принцесса. — Так она выражает любовь.

— Разве ты сама не сходишь с ума от ее команд? Нас она гоняет, как солдат, зато со своими дворянами уступчивая, как весенний ручей. Я уже мужчина и мог бы сам решать, чем мне заниматься, — возразил Солеслав.

— Хорошо, милый маленький мужчина, я поговорю с королевой, — коротко ответила Тарина. Ей захотелось рассмеяться и обнять его. Осекшись, она поняла, как неуважительно будет смеяться над его тревогами.

— Ну значит ты меня понимаешь! — воскликнул принц. Он плюхнулся на тахту. Его пшеничные волосы чуть вились на затылке. Он был самый светлый в их семье. Песочный повседневный костюм чуть топорщился у него на плечах.

— Милый Соле, если я буду показывать свою обиду или откажусь общаться, пострадает все королевство. Я мост между королем и королевой, вестник между министрами, и тонкий слой клея. Мне не позволительна роскошь обид- ответила она, тяжко выдохнув.

Она заметила, что прежние дорогие игрушки принца свалены в гору, в углу комнаты, а на тахте лежит лук и стрелы.

— Ты решил совершенствоваться в стрельбе? — спросила принцесса. — А как же Бог-Олень? Ты же так любил его детей в царском лесу.

— Я думаю, Бог-Воин, покровитель всех лучников, теперь мне ближе, — ответил принц, тренькая тетивой.

— Помни, что говорила бабушка, — кому ты поклоняешься, тому ты и даешь жизнь. Пусть лучше твой дух плодит оленей. Я иду к королеве, я поговорю с ней, — пообещала Тарина, целуя в макушку брата. Мальчик нервно дернул головой.

-Да, — вздохнул он и взъерошил волосы. Она поднялась и открыла дверь.

— Тари? — спросил он.

— Да? — Принцесса оглянулась в дверях.

— Нас скоро захватят Пятиреты? — он внимательно смотрел на нее лучистыми голубыми глазами.

— Им никогда на это не хватит сил, ответила принцесса с улыбкой. Теперь она поняла, зачем Бог-Олень придумал ложь. Себе соврать было сложнее.

Следующими были огромные золоченые двери в крыло королевы-матери. Тяжелые сикоморовые двери с серебряным тиснением еле слышно ухнули открываясь.

Глава 6 Покои королевы

Покои королевы-матери состояли из шести законченных роскошных залов и двух незавершенных. Проходные парные двери вели из зала в зал. Эта длительная череда комнат постоянно пополнялась новыми покоями. Стройка велась вот уже семь лет. От комнаты к комнате можно было наблюдать, как беднеет королевство. Последний зал был все еще заставлен лесами. Пол выстелен обычным плитняком, небольшие окна; стены покрыты побелкой.

Королева проводила почти все свое время в предпоследнем зале или на конюшне с четырьмя любимыми породистыми лошадьми и бесконечно строила. Глубоко вдохнув, принцесса распахнула двери между шестым и седьмым залом.

Королева Атина восседала на стуле с подлокотниками. Возле нее, учтиво согнувшись, с неким чертежом стоял придворный зодчий. Они с королевой что-то оживленно обсуждали. Тарина остановилась в двух шагах. Кажется, ее не замечали.

— Ма, кхм, Ваше величество, — обратилась принцесса.

— А, Тарина, мы рады тебя видеть! Как прошел твой день? — произнесла королева, вежливо улыбаясь. Взмахом руки она отослала главного строителя. Королева в своем возрасте, родив троих детей, была все еще красива, но осень жизни пугала ее и это чувствовалось в обилии украшений и ярких кричащих накидках. Она ласково потрепала любимую собаку по загривку. Огромная черная сука недобро глянула на принцессу.

— Он был… непростым — ответила принцесса, выбирая слова.

— Тарина, я тысячу раз просила тебя не сбиваться при подданных. Ты можешь уронить мой статус, — произнесла королева.

— Еще только утро, зачем праздничные шелка? —поинтересовалась Тарина. Королева желчно усмехнулась и ответила:

— Должна же быть в моей жизни хоть какая-то радость. Она перебирала чертежи.

— Проблемы с солдатами? С дворянами? — спросила королева, пробегая взглядом образцы тканей.

— Не более чем обычно. Я пришла поговорить о выделении денег на новые механизмы для шахт. Министры говорят, это последний шанс расширить наши скудеющие жилы, — ответила принцесса.

— Идея бесспорно прекрасная, но казна пуста или мне говорят, что пуста, — ответила королева. Она не могла принять реальность и спасалась мыслью о том, что Лешанд все еще сказочно богат, но прячет от нее сокровища и деньги короны.

— Мы могли бы вместе поговорить с королем. Можно продать все королевское столовое серебро и драгоценности, — предложила Тарина.

— Ах… Все уже продано, мы оплатили долги принца. Наследник не может быть должником. Что подумают в соседних государствах? — ответила королева. Тарина скрипнула зубами. Ее мало волновало, что подумают матроны соседних княжеств.

— Они и так о нас понятно, что думают, — прошептала она под нос.

— Что ты сказала? — привстала королева, нахмурив соболиные брови. Атина проявляла свою властность с теми, кому нужна была ее поддержка; перед теми же, кто должен был видеть силу и волю правителя, она заискивала.

— Давай совместно поговорим с отцом, — предложила принцесса. — Отдадим весь стик из моих покоев. Продадим его на черном рынке. Нам нужен, подписанный королем указ. Без него даже деньги бессмысленны, — ответила Тарина, тщательно отмеряя каждое слово.

— Ты знаешь, как он ко мне относится, вот и говори с ним сама, — ответила королева и принялась трепать по холке собаку. Принцесса сжала за спиной одну руку другой до боли, до сильной боли, так что проступили слезы. Королева, как обычно, изящно скинула бремя дел со своих плеч.

— У тебя все? — холодным тоном спросила королева, не поворачиваясь.

— Нет. Будь помягче с Солеславом, пожалуйста, — произнесла смиренно принцесса.

— Тебе следует родить своих детей, прежде чем указывать королеве, как воспитывать ее сыновей. Детство его кончилось, пора становиться мужчиной, — ответила королева. Тарина покинула покои, не прощаясь. Это было мелочно, но немного приятно. Каждый раз она хотела спросить: «Зачем это все, мама, зачем? Зачем нужны эти залы, зачем нужны эти лошади и ферзанские шелка на стульях?» Она вела эту перепалку в своей голове сотню раз. Тарина представляла, что ответит королева. «Если нас сочтут за бедняков, кто будет с нами считаться?» отчеканят красивые губы.

Глава 7 Беседа

— Заходи, дочь моя, — произнес король. Лешанд сидел за столом, уставленным башнями из фолиантов. Горы и холмы из книг, горки и дорожки заполняли огромные королевские покои. Нагромождения напоминали принцессе карликовый город, заброшенный город. Многие тома слиплись или были покрыты пылью и паутиной, какие-то книги были поедены крысами. Часть лежала в королевской кровати. Принцесса осторожно прошла между томов и села напротив короля на резной стул. Король долго внимательно смотрел ей в лицо. Тарина старалась не отвернуться. Левый глаз короля смотрел в пустоту, вот уже десять лет. Правый глаз внимательно изучал и помогал делать выводы — странные выводы.

— Опять ты смотришь на меня с ненавистью, — произнес он. Принцесса сжала подлокотник.

— Ваше величество в моем взгляде нет ненависти, лишь любовь, — ответила она.

— Прекрати мне врать. Почему вы все врете? — серьезно спросил он.

— Почему ты так настойчиво ищешь во мне ненависть? — тихо спросила она. Король словно не услышал ее слов. Правая рука правителя взяла книгу из небольшой стопки. —Вот прочти, сей трактат очень занимателен. Сказания Вигельдорфа.

— Благодарю, отец, — ответила Тарина принимая книгу.

— Ооо! Все видно по лицу. Ты же ничего не прочтешь! Опять выкинешь, — с глубокой досадой вымолвил Лешанд.

— Вы же знаете, что это неправда, Ваше величество, — терпеливо ответила Тарина. -Я пришла к вам по государственному делу.

— Что же стряслось в нашем королевстве? —поинтересовался король. Лешанд выглядел уставшим и похудевшим. Он поправил корону, под которой были глубокие красные следы. Тарина протянула ему свиток.

— Это указ о выделении средств на новые буры для шахт. Добыча старым методом неэффективна, гибнут люди. Забои слишком глубоки и опасны. Жилы на поверхности иссякают. Новые буры из Треонсо могут решить эту задачу. Этим указом вы поможете шахтерам и снова продемонстрируете свою заботу о финансах королевства — вдохновенно произнесла принцесса.

— Чушь! Мое королевство процветает, — ответил король, отодвигая свиток.

— Ваше величество, дела королевства плохи. Наш основной доход и защита — это добыча волшебного стекла. Жилы бедны, вот уже несколько лет. Народ более не богат. Пятирет поглотили наших соседей — княжество Ворвик. Между нами больше нет препятствий. Чем слабее мы, тем скорее они придут к границе. Мы не помогли Ворвику и теперь он часть империи. Больше прятаться не за кем. Прошу подпишите указ — произнесла Тарина. Сердце ее замерло. Взгляд поплыл.

— Все вы врете. Король Пятирет — мой друг, — отмахнулся король. Он встал и медленно перешел к камину. Принцесса упала на колени перед его очагом, как в детстве. Золотые и багряные отсветы плясали в его морщинах. Взгляд левого глаза направлен в мир за чертой. Правый смотрит в огонь.

— Прошу вас, — выдохнула она. Рука ее непроизвольно сжала край отцовского плаща, как в детстве. Слезы покатились из обоих глаз. Король вздрогнул и посмотрел на дочь. Черты его смягчились, и он погладил волосы принцессы. Тарина вдохнула, не веря робкой надежде. Вдох, выдох, надежда, робкая надежда. Пламя в очаге стало гаснуть. Король вернулся в тень.

— Даже тебе, любимая дочь, я не позволю воровать, —ледяным тоном произнес Лешанд. Лицо его снова было в полумраке, только мерцали блики на зрачках. «Ты не смогла, ты снова не смогла» — ругала она себя, поднимаясь с колен. Белая ярость захлестнула ее. Мышцы напряглись, в горле появился ком. Ревя как раненый олень, она расшвыривала горы книг, что мешали ей пройти.

— Я не могу оставаться в стороне! Я не могу просто сидеть, наблюдая за тем, как бездействие губит наше королевство. Всё, что я прошу, — это дать нам шанс, — предприняла последнюю попытку она.

— Бездействие?! — взревел король. Принцесса могла видеть, как он борется с внутренними демонами — с сомнением, отчаянием, с гордостью правителя, который не хочет признаваться в своих ошибках.

Стекло — это наше богатство, и без него мы не справимся! Они все поймут, как только узнают, что мы тратимся на буры! — прокричал он, поднимая руку, словно защищаясь. — Каждый раз, когда я готовлюсь подписать решение, в моей голове шумит ликование врага, готовящегося воспользоваться нашими слабостями. Он ревел как дикий тур. Принцесса выронила душевные вожжи и произнесла сквозь зубы «больной дурак».

— Так и знал, твоя велеречивость лишь маска. Как же ты похожа на королеву, — желчно произнес король. Он получил то, что искал.

Оскользнувшись, она схватила подаренный том и вышла из покоев в освещенную галерею. Злясь, сама на себя, она вытерла слезы. Иногда ей хотелось выпить зелье мертвых глаз и навсегда перестать чувствовать. Тогда она сможет просто делать то, что ей прикажут без сожалений, сомнений и стыда. Ни слуги, ни министры не должны такое видеть.

Тарина почти бежала по галерее залов, её шаги эхом раздавались в пустых коридорах замка. Она шла так быстро, что всё, что было вокруг, сливалось в одно: ворчливые скрипы половиц, низкий гул разговоров, шуршание тканей платьев. Каждое её движение было полным противоречий, полным боли и ярости.

Как она могла? Как мог отец так просто отвергнуть её слова, её надежды на спасение королевства? Слёзы, которые она вытирала с лица, были одновременно горькими и освобождающими. Ей не нужно было скрывать свою уязвимость, но она всё равно ощущала, что проявление этих чувств — признак слабости.

Выйдя на освещённую галерею, Тарина остановилась и оперлась о холодный каменный парапет. Глядя на сад, где расцвели яркие цветы, она пыталась унять тремор в руках. Она знала, что кто-то должен был бороться за это королевство, но сможет ли она спасти свою семью и народ? Как? Как убедить короля сделать то, что было на пользу всем, если он не хочет даже слышать её? Мысли смешивались и гудели как пчелы в потревоженном улье.

По галерее бежал гонец. Принцесса судорожно вспоминала его имя. Яри Инидан, единственный сын мелкопоместного дворянина, пристроенный на королевскую службу. Юноша очень спешил. Сердце Тарины тревожно бухнуло в груди.

— Ваше высочество, ваше высочество, — запыхавшись, он сглотнул и продолжил — К нам едет посольство императора Пятирет!

— Яри, ты уверен? — уточнила она. Серые глаза мальчика тревожно блеснули из-под темной челки. Он был похож на красивого молодого волчонка.

— Да, ваше высочество, все официально, вчера они пересекли границу, — ответил юноша. — Я был там с поручением министра Ворора. Обратно спешил, как мог.

— Значит, у нас есть день, чтобы подготовиться, — ответила принцесса. Мальчик смотрел на нее круглыми от волнения льдистыми глазами. Его бархатная шапочка с меховой оторочкой съехала набок.

— Беги к королеве, нет, сначала к королю, затем все министры, — поручила Тарина. Юноша, кивнув, побежал в покои, из которых ранее вышла принцесса.

«Пятирет едут сюда. Что бы это значило? Неужто объявление войны? Боги, как же скоро…» — размышляла принцесса, направляясь в тронную залу.

Глава 8 Зал королей оживает

Целый день дворец гудел, как в прежние времена. Королева подняла всю сонную дворню. Посольский зал и зал корон оживали, танцевальный зал готовили к посольскому пиру. Принцесса испытывала странное ощущение возвращения в детство. Возбужденные слуги и министры бегают по дворцу. Королева-мать давно не заходила так вглубь и вдаль от своей половины. Ее жесты снова обрели властность, а шаги отбивали ритм подготовки. Как сказочный лебедь, она взмахивала рукой в сторону запыленного витража, и тут же слуги бросались мыть и тереть. Снова солнце влетало в цветные стекла и плясало на каменной мозаике пола.