Тихое место

— Не дождёшься.

— Чего тебе?

Максим посмотрел на освещённые окна дома напротив.

На одном из этажей женщина поправляла занавески. На другом кто-то смотрел телевизор. Обычная жизнь, которая продолжалась, даже когда кому-то хотелось остановить весь мир.

— Оставь их в покое, — сказал Максим.

— Кого именно?

— Ты прекрасно знаешь.

— Ах, ты про семью Лебедевых? Поздновато вспомнил о чужом спокойствии.

Максим сжал челюсть.

— Я серьёзно.

— А я нет? Ты ведь сам знаешь, как всё устроено. Старые долги никуда не исчезают только потому, что ты решил стать хорошим мальчиком.

— Я больше не работаю на тебя.

— Конечно. Ты теперь работаешь автомехаником, чинишь машины и покупаешь цветы девушкам в клиниках.

Максим замер.

— Что ты сказал?

— Расслабься. Я просто разговариваю.

— Откуда ты знаешь про клинику?

Мужчина снова засмеялся.

— Ты действительно думаешь, что можешь просто исчезнуть, Максим? После всего, что мы сделали?

Связь оборвалась.

Максим ещё несколько секунд держал телефон у уха.

Потом медленно опустил руку.

Он посмотрел на тёмное стекло, в котором отражалось его собственное лицо.

Когда-то он думал, что самое страшное в его прошлом — это то, что он сделал.

Теперь он понимал: страшнее было то, что прошлое никогда не оставалось только прошлым.

И если этот человек узнал о Вере, значит, всё началось заново.

Максим завёл двигатель.

Он не собирался приближаться к ней.

Не собирался вмешиваться в её жизнь.

Не собирался становиться причиной очередной трагедии.

Но впервые за много лет он боялся не за себя.

Он боялся, что однажды Вера Соколова посмотрит на него так же, как смотрели все остальные.

С отвращением.

И он не сможет сказать ей, что она ошибается.

Потому что, возможно, она будет права.

Глава 3.

В субботу Вера проснулась от запаха жареных яиц.

Она открыла один глаз, посмотрела на часы и тут же закрыла его обратно.

Десять двадцать.

— Нет, — пробормотала она в подушку. — Я не согласна.

— С чем именно?

Вера приподняла голову.

Артём стоял в дверях спальни с двумя чашками кофе. На нём были домашние спортивные штаны и серая футболка, которую Вера купила ему прошлой зимой. Волосы торчали в разные стороны, на лице играла улыбка.

— С тем, что утро уже наступило, — ответила она. — Я ещё не закончила вчерашний день.

— Вчерашний день закончился восемь часов назад.

— Не вижу причин торопиться.

Он поставил чашку на тумбочку и сел на край кровати.

— Вставай. Я приготовил завтрак.

— Ты приготовил завтрак?

— Именно.

— Сам?

— Вера.

— Я просто уточняю. Мне нужно морально подготовиться к возможным последствиям.

Артём засмеялся и потянул одеяло на себя.

— Вставай, катастрофа.

Она попыталась забрать одеяло обратно, но он не уступил. Через несколько секунд они уже боролись, как дети, и Вера смеялась так сильно, что у неё заболел живот.

В какой-то момент Артём поймал её за запястья и наклонился, чтобы поцеловать.

Она сама потянулась к нему.

Поцелуй получился привычным, тёплым, домашним.

И Вера вдруг почувствовала себя ужасно.

Потому что всё было хорошо.

Вот в чём заключалась проблема.

Артём не изменял ей, не исчезал на несколько дней, не поднимал на неё руку. Он не был мужчиной, от которого нужно было спасаться. Он был тем человеком, которого многие женщины назвали бы удачей.

И всё же иногда Вера смотрела на него и чувствовала, будто они оба старательно разыгрывают сцену из жизни, которая должна была сделать их счастливыми.

— Ты чего задумалась? — спросил он.

— Ничего.

— Опять твоё любимое ничего.

Она улыбнулась и поцеловала его ещё раз, словно этого было достаточно, чтобы прогнать все сомнения.

— Иди уже. Я сейчас встану.

— Через пять минут?

— Через десять.

— Через двадцать, как обычно.

Он поднялся и вышел из спальни.

Вера осталась лежать, глядя на потолок.

Она любила Артёма.

По крайней мере, именно это говорила себе каждый раз, когда пыталась разобраться в собственных чувствах.

Она помнила, как познакомилась с ним семь лет назад. Ей было девятнадцать, она училась на заочном и подрабатывала в небольшом магазине одежды. Артём пришёл купить подарок сестре, долго выбирал между двумя шарфами, а потом спросил у Веры, какой бы она сама предпочла.

Она тогда ответила, что оба ужасны.

Он рассмеялся.

Через неделю пришёл снова.

Через месяц пригласил её на свидание.

Через год она уже не представляла своей жизни без него.

И, возможно, именно в этом всё и заключалось: Вера так долго привыкала к мысли, что они будут вместе, что перестала спрашивать себя, хочет ли она этого сейчас.

Она взяла телефон.

На экране не было ничего интересного. Несколько сообщений от подруги, уведомление о скидке в магазине косметики и напоминание, что через три дня нужно оплатить интернет.

Никаких сообщений от незнакомых мужчин.

И слава богу.

Она не собиралась думать о Максиме Громове.

Совершенно не собиралась.

— Нам нужно выбрать ресторан.

Вера подняла голову от тарелки.

— Что?

Артём сидел напротив неё и листал фотографии на телефоне.

— Для свадьбы. Я вчера разговаривал с мамой. Она сказала, что лучше забронировать всё заранее, пока есть свободные даты.

Вера посмотрела на тарелку.

Яичница действительно получилась хорошей.

Жаль, что её аппетит внезапно исчез.

— Мы же ещё не решили, когда именно будет свадьба.

— Решили. Двадцать второе ноября.

— Мы обсуждали двадцать второе ноября. Это не одно и то же.

Артём отложил телефон.

— Вера, мы уже всё обсудили.

— Мы обсуждали дату. Мы не выбирали ресторан, не составляли список гостей и даже не решили, будем ли приглашать твоего дядю, который на нашей помолвке назвал меня слишком худой для рождения здоровых детей.

— Он старый человек. Не обращай внимания.

— Конечно. В следующий раз, когда он скажет, что мне пора поправиться, я просто наберу ему тарелку супа и благословлю его мудрость.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я пытаюсь понять, почему мы должны принимать решения так, как удобно твоей семье.

Артём вздохнул.

— Потому что моя мама помогает нам с организацией. Потому что она уже внесла предоплату за зал. Потому что она хочет, чтобы всё было хорошо.

Вера медленно положила вилку.

— Она внесла предоплату?

— Да.

— Не посоветовавшись со мной?

— Она хотела сделать сюрприз.

Вера несколько секунд молчала.

Потом откинулась на спинку стула.

— Знаешь, что самое интересное? Если бы я сейчас сказала, что не хочу выходить замуж двадцать второго ноября, ты бы обиделся. Твоя мама обиделась бы. Потом мы неделю обсуждали бы, почему я всё усложняю.

— Ты хочешь сказать, что не хочешь за меня замуж?

В его голосе не было злости.

Пока.

Вера посмотрела на него и поняла, что сейчас может сказать что угодно. Может рассмеяться, перевести разговор на другую тему, пообещать, что всё будет хорошо.

Она умела это делать.

Она всю жизнь умела сглаживать острые углы.

— Я хочу, чтобы мы сами решали, как будет выглядеть наша свадьба.

Артём некоторое время смотрел на неё, потом кивнул.

— Хорошо. Тогда давай сегодня всё обсудим.

И Вера почувствовала облегчение.

До тех пор, пока он не добавил:

— Только давай без твоих внезапных сомнений. Я не хочу снова проходить через это.

Она замерла.

— Через что?

— Через разговоры о том, что ты не уверена. Мы уже взрослые люди, Вера. Если ты согласилась выйти за меня, значит, ты должна понимать, чего хочешь.

Она медленно отвела взгляд.

Вот так.

Не криком, не скандалом, не угрозами.

Просто одной фразой он напомнил ей, что однажды она сказала «да», а значит, теперь не имеет права сомневаться.

Вера поднялась, забрала тарелку и отнесла её к раковине.

— Я помою посуду.

— Вера, я не хотел тебя обидеть.

— Я знаю.

И это была правда.

Он не хотел.

Он просто привык, что она уступает.

После обеда они поехали в торговый центр.

Артём хотел посмотреть костюм для свадьбы, а Вера согласилась сопровождать его, хотя предпочла бы провести выходной в постели с книгой и пачкой печенья.

В магазине он примерил три костюма, отправил фотографии матери и получил в ответ длинное сообщение с замечаниями по поводу цвета галстука.

Вера сидела на диванчике возле примерочной и листала ленту социальных сетей.

— Как тебе этот? — спросил Артём, выходя в тёмно-синем костюме.

Она подняла глаза.

Он выглядел хорошо. Даже очень.

Высокий, подтянутый, с аккуратно уложенными волосами и спокойной улыбкой. Такой мужчина, которого родители подруг одобряли бы с первого взгляда.

— Красивый, — ответила она.

— Только красивый?

— Ещё дорогой. И, судя по выражению твоего лица, ты сейчас скажешь, что он неудобный.

Артём рассмеялся.

— Ты невозможна.

— Зато предсказуема.

Он подошёл к зеркалу и поправил воротник.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты вообще не воспринимаешь нашу свадьбу всерьёз.

Вера подняла голову.

— Почему?

— Потому что ты постоянно шутишь. Когда мы говорим о будущем, ты переводишь разговор. Когда я спрашиваю, чего ты хочешь, ты отвечаешь, что ничего не знаешь.

Она хотела возразить.

Но не смогла.

Потому что он был прав.

Только причина была совсем не в том, что она не воспринимала свадьбу всерьёз.

Она просто боялась признаться, что не уверена, хочет ли её.

— Мне нужно время, — сказала она.

Артём перестал улыбаться.

— На что?

— Чтобы разобраться в себе.

— Семь лет недостаточно?

Вера почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Артём…

— Нет, правда. Мы вместе семь лет. Я знаю, что хочу прожить с тобой всю жизнь. Я знаю, что хочу детей, дом, семью. А ты до сих пор не можешь сказать, хочешь ли того же.

— Я никогда не говорила, что не хочу.

— Но и не говоришь, что хочешь.

Он ушёл обратно в примерочную.

Вера осталась сидеть, глядя на свои руки.

Ей хотелось заплакать.

Не потому, что Артём был неправ.

А потому, что она не знала, что ответить.

Они вышли из торгового центра ближе к шести вечера.

Дождь закончился, но воздух оставался холодным. Вера остановилась возле киоска с кофе и сказала, что хочет взять себе латте.

Артём ответил, что подождёт в машине.

Она заказала кофе, расплатилась и уже собиралась уходить, когда услышала знакомый голос:

— Вы опять выглядите так, будто хотите кого-нибудь убить.

Вера медленно закрыла глаза.

Нет.

Только не это.

Она обернулась.

Максим стоял в нескольких шагах от неё, держа в одной руке бумажный пакет, а в другой — ключи от машины. На нём была тёмная куртка, джинсы и чёрная футболка. Повязки на скуле уже не было, но губа всё ещё оставалась разбитой.

Он выглядел лучше, чем в клинике.

И почему-то это раздражало ещё сильнее.

— Вы следите за мной? — спросила Вера.

— Да. Уже третий день. У меня есть фотография вашей машины, расписание работы и список ваших любимых сортов кофе.

Она посмотрела на него.

Максим выдержал паузу.

— Шучу.

— У вас ужасное чувство юмора.

— Зато вы улыбнулись.

Вера тут же перестала улыбаться.

— Не обольщайтесь.

— Даже не собирался.

Она сделала глоток кофе.

— Что вы здесь делаете?

— Покупаю запчасти. У моего знакомого магазин через дорогу.

— И вы случайно оказались возле кофейни?

— Представьте себе, в этом городе есть люди, которые пьют кофе.

— Поразительно.

Максим усмехнулся и посмотрел на стаканчик в её руке.

— Латте?

— Нет, борщ.

— Понятно. Значит, настроение действительно плохое.

Вера неожиданно рассмеялась.

Коротко, почти против воли.

И тут же заметила, что Максим смотрит на неё совершенно иначе.

Не с привычной насмешкой.

С каким-то тихим удивлением, будто она только что сделала нечто, чего он от неё не ожидал.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— У вас очень выразительное ничего.

— Я просто подумал, что вам идёт, когда вы смеётесь.

Улыбка исчезла с её лица.

Максим словно сам понял, что сказал лишнее.

Он отвёл взгляд и сунул ключи в карман.

— Ладно. Мне пора.

Вера не ответила.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то совершенно неуместное.

Интерес.

Не любовь. Не влюблённость.

Просто интерес к человеку, который не пытался угадать, какой она должна быть. Который не напоминал ей, что пора взрослеть, определяться, строить планы.

Он просто разговаривал с ней.

И почему-то рядом с ним ей не хотелось притворяться, что всё в порядке.

— Максим, — окликнула она.

Он остановился.

— Да?

Вера сама не знала, зачем его позвала.

Она могла спросить об Артёме. О его брате. О сообщениях, которые он, возможно, получал от людей из своего прошлого.

Но вместо этого сказала:

— Почему вы тогда попросили меня беречь Артёма?

Максим несколько секунд молчал.

Потом посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что он не заслуживает того, что с ним произошло.

— А вы?

Он слегка нахмурился.

— Что я?

— Вы заслуживаете?

Вера ожидала, что он усмехнётся. Скажет что-нибудь язвительное. Отшутится, как обычно.

Но Максим не улыбнулся.

Он смотрел на неё долго, почти тяжело.

— Нет, — наконец ответил он. — Не заслуживаю.

И ушёл.

Просто развернулся и ушёл, оставив её стоять посреди тротуара с остывающим кофе в руке.

Вера смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом.

А потом услышала голос Артёма.

— Вера!

Она вздрогнула.

Он стоял возле машины.

И смотрел прямо на неё.

Точнее, не на неё.

На Максима, который только что исчез за поворотом.

Артём медленно подошёл ближе.

— Что он тебе сказал?

Вера почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Ничего особенного.

— Не ври мне.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Я не вру.

— Тогда почему ты с ним разговариваешь?

Вера сжала стаканчик.

— Потому что он подошёл ко мне. Мы обменялись парой фраз. Это преступление?

— Для тебя — возможно, нет. Для него всё заканчивается иначе.

— Что это значит?

Артём не ответил.

Он взял её за руку и повёл к машине.

Не грубо.

Но так, словно не собирался оставлять ей выбора.

Вера вырвала руку.

— Не надо.

Артём остановился.

На его лице появилось удивление.

Наверное, за семь лет она редко делала это.

— Что?

— Я сама могу дойти до машины.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Артём медленно кивнул.

— Хорошо.

Он сел за руль и всю дорогу домой молчал.

Вера тоже молчала.

Но впервые за долгое время она не пыталась угадать, как исправить ситуацию.

Не пыталась подобрать правильные слова, чтобы он снова улыбнулся.

Она просто смотрела в окно.

И думала о мужчине, который только что признался, что не заслуживает ничего хорошего.

Почему-то именно ему она верила больше, чем человеку, с которым собиралась провести остаток жизни.

И это было страшно.

Потому что Вера ещё не знала, что Максим Громов не просто виноват в смерти чужого брата.

Он знал, кто на самом деле убил его.

И хранил эту тайну семь лет.

Глава 4.

В понедельник Вера опоздала на работу на одиннадцать минут.

Не потому, что проспала. Не потому, что долго выбирала одежду или не могла найти ключи, хотя ключи она действительно искала минут семь.

Она просто сидела на краю кровати, глядя на свои туфли, и думала о том, что совершенно не хочет выходить из дома.

В последнее время ей всё чаще казалось, что жизнь превратилась в длинный список дел, которые нужно выполнять, даже если никто не объяснил, зачем.

Работа. Продукты. Ужин. Разговоры с Артёмом. Свадьба. Ресторан. Гости. Платье.

Платье.

Вера посмотрела на экран телефона. Вчера вечером будущая свекровь прислала ей семь фотографий свадебных платьев и написала: «Посмотри, какое тебе больше нравится. Я думаю, тебе подойдёт что-то скромное, без лишних вырезов».

Вера ответила: «Спасибо, посмотрю».

На самом деле ей хотелось написать, что если она однажды решит выйти замуж в костюме космонавта, то непременно сообщит об этом всем заинтересованным сторонам.

Но она промолчала.

Как всегда.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила Лена, когда Вера вошла в клинику.

— Я развиваюсь как личность.

— По тебе не скажешь.

— Спасибо. Именно такой поддержки мне не хватало.

Лена рассмеялась и протянула ей стопку документов.

— Кстати, вчера к нам мужчина приходил. Спрашивал, когда ты работаешь.

Вера замерла.

— Какой мужчина?

Лена прищурилась.

— Высокий. Тёмный. Красивый. С лицом человека, который способен заставить тебя пожалеть о всех своих решениях.

— Лена.

— Что? Я просто описываю.

— И что ты ему сказала?

— Что сегодня ты работаешь до семи.

Вера медленно закрыла глаза.

— Ты шутишь?

— Конечно. Я сказала, что у нас нет расписания сотрудников для посторонних.

Вера облегчённо выдохнула.

— Спасибо.

— Но он всё равно оставил номер телефона.

Вера открыла глаза.

Лена протянула ей маленький листок.

На нём было написано всего несколько слов.

Скажи Вере, что ей не стоит ходить домой одной.

Вера перечитала сообщение дважды.

Потом перевернула листок, будто на обратной стороне могла обнаружиться подпись, объяснение или хотя бы нормальная причина для подобной записки.

Ничего.

— Кто это принёс? — спросила она.

— Не знаю. Курьер оставил у администратора. Я думала, это от пациента.

Вера смяла бумажку.

— Выброси.

— Вера…

— Лена, пожалуйста.

Медсестра посмотрела на неё внимательнее, но спорить не стала.

Вера вернулась за стойку и попыталась сосредоточиться на работе.

Получалось плохо.

Потому что теперь у неё было два варианта.

Первый: Максим Громов решил, что имеет право распоряжаться её жизнью, и начал играть в загадочного спасителя.

Второй: кто-то действительно угрожал ей, а Максим каким-то образом об этом узнал.

И ни один из вариантов ей не нравился.

В половине второго в клинику позвонили из соседней автомастерской.

У одного из механиков резко поднялась температура, ему стало плохо, и коллеги собирались привезти его на осмотр.

Вера записала имя, адрес и номер телефона.

— Пришлите его в течение часа, — сказала она. — Только пусть не едет сам за рулём.

Она уже собиралась положить трубку, когда услышала знакомый голос на заднем плане:

— Скажи им, что мы сейчас приедем.

Вера замерла.

— Это Максим? — вырвалось у неё.

На другом конце повисла пауза.

— Да, — ответил мужчина. — А кто спрашивает?

— Администратор клиники.

— Передам.

Она положила трубку и уставилась на телефон.

Потом тихо выругалась.

Не из-за Максима.

Из-за того, что узнала его голос с первой секунды.

Он появился через сорок минут.

Не один.

Рядом с ним шёл мужчина лет пятидесяти, бледный, с усталым лицом и рукой, прижатой к животу. Максим поддерживал его под локоть и разговаривал с врачом, который вышел встретить их у входа.

Вера наблюдала за ними из-за стойки.

Максим был совсем другим рядом с больным человеком. Он не торопил его, не раздражался, когда тот останавливался передохнуть, и даже поправил воротник его куртки, когда тот съехал на плечо.

Вера поймала себя на том, что рассматривает его руки.

Большие, с короткими ногтями, покрытые мелкими царапинами и следами работы. На правой костяшке темнел старый шрам.

Руки человека, который привык что-то чинить.

Или ломать.

Она отвернулась.

— Если будешь так на него смотреть, он скоро начнёт брать плату за посещение, — шепнула Лена.

— Я проверяю, не принёс ли он с собой ещё кого-нибудь с переломами.

— Конечно.

Вера бросила на неё предупреждающий взгляд.

Лена невинно улыбнулась.

Когда пациента увели в кабинет, Максим подошёл к стойке.

— Добрый день.

— Не могу сказать того же.

— А я надеялся на более тёплый приём.

— Вы оставили мне записку.

— Какую записку?

Вера посмотрела на него так, что любой нормальный человек немедленно признался бы во всех преступлениях, совершённых за последние десять лет.

Максим выдержал её взгляд.

— Я ничего не оставлял.

— Тогда откуда кто-то знает моё имя и график работы?

Его лицо изменилось.

Совсем немного, но Вера заметила.

— Покажи записку.

— Я её выбросила.

— Ты её прочитала?

— Нет, Максим. Я увидела незнакомую бумажку и немедленно уничтожила её, не открывая. Конечно, прочитала.

Он не улыбнулся.

— Что там было написано?

— Что мне не стоит ходить домой одной.

Максим медленно выдохнул.

— Во сколько ты заканчиваешь?

— В семь. А что?

— Я провожу тебя.

Вера уставилась на него.

Потом рассмеялась.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Вы действительно считаете, что можете просто появиться в моей жизни, раздавать загадочные предупреждения и решать, кто будет провожать меня домой?

— Нет.

— Тогда почему…

— Потому что кто-то знает, где ты работаешь, как тебя зовут и когда ты заканчиваешь смену.

Вера замолчала.

Максим наклонился чуть ближе.

— И мне не нравится, что этот кто-то решил передать тебе сообщение вместо того, чтобы обратиться ко мне напрямую.

— Почему к вам?

Он выпрямился.

— Потому что я думаю, что записка предназначалась не тебе.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что это значит?

Максим посмотрел в сторону коридора, где только что исчез его знакомый.

— Это значит, что я должен был уехать из этого города ещё неделю назад.

— Но вы не уехали.

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел на неё.

И впервые за всё время их знакомства не попытался отшутиться.

— Потому что иногда человек слишком долго убегает от того, что сделал.

Вера медленно выдохнула.

Она могла бы задать ещё десяток вопросов.

Но в этот момент из кабинета вышел врач и попросил Максима подойти.

Тот кивнул и направился к двери.

Уже на пороге он обернулся.

— В семь я буду здесь.

— Я не просила вас приходить!

— Знаю.

— Тогда не приходите!

Максим посмотрел на неё несколько секунд.

— Хорошо.

И ушёл.

Вера осталась стоять за стойкой, чувствуя себя совершенно нелепо.

Потому что он согласился.

Просто согласился и ушёл.

И почему-то это раздражало её гораздо сильнее, чем если бы он начал спорить.

В семь часов вечера Вера вышла из клиники.

Максима не было.

Она остановилась у входа, достала телефон и открыла переписку с Артёмом.

Ты заедешь за мной?

Ответ пришёл почти сразу.

Не получится. Задерживаюсь на работе. Возьми такси.

Вера посмотрела на сообщение и почему-то почувствовала обиду.

Не сильную, не такую, из-за которой хочется плакать или устраивать скандал.

Просто маленькую, неприятную обиду.

Максим обещал прийти, хотя она сама запретила ему это делать.

Артём, который знал, что она устала, даже не предложил попробовать освободиться пораньше.

Вера тут же разозлилась на себя за это сравнение.

У неё не было права ожидать от одного мужчины того, чего она не могла получить от другого.

Особенно если первый мужчина был практически незнакомцем.

Она заказала такси.

Пока ждала машину, в клинику вернулась Лена.

— Ты ещё здесь?

— Жду такси.

— А где твой мрачный поклонник?

— Не мой он поклонник.

— Конечно. Просто случайный мужчина, который приходит в клинику, приносит записки и предлагает провожать тебя домой.

— Лена!

— Всё, молчу.

Она скрылась за дверью.

Вера посмотрела на дорогу.

Такси задерживалось.

Через несколько минут телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

Ты сегодня поздно.

Вера перечитала сообщение.

Потом подняла голову и огляделась.

На противоположной стороне улицы стоял мужчина в тёмной куртке. Лица она не видела, но была уверена, что он смотрит на неё.