Тихое место

Злата Романова

Тихое место

Глава 1. Ночь, которая ничего не обещала

Дождь начался около девяти вечера и, кажется, собирался пережить всех, кто в этот день вышел на улицу.

Вера Соколова стояла за стойкой регистратуры, подпирая щёку ладонью, и смотрела на капли, стекающие по стеклянным дверям клиники. На экране компьютера мигало уведомление о незаполненном отчёте, в телефоне висели три непрочитанных сообщения от Артёма, а в пластиковом контейнере рядом с клавиатурой лежал последний кусок пиццы, который она собиралась съесть ещё два часа назад.

Обычный вечер.

Скучный, мокрый, бесконечный.

— Если ты ещё раз посмотришь на часы, они быстрее не пойдут, — заметила Лена, медсестра, проходившая мимо с папкой.

— Я не на часы смотрю. Я мысленно прощаюсь с молодостью.

— Тебе двадцать шесть.

— Именно. В моём возрасте люди уже покупают квартиры, рожают детей и ездят в отпуск за границу. А я ем холодную пиццу на работе и не могу вспомнить, когда последний раз спала восемь часов.

— Зато у тебя есть Артём.

Вера поморщилась.

— Не произноси это так, будто он мой диагноз.

Лена рассмеялась и скрылась за дверью процедурного кабинета.

Телефон завибрировал.

Артём:

Ты закончишь вовремя?

Вера набрала ответ:

Если никто не решит умирать после десяти — да.

Ответ пришёл почти сразу.

Не шути так. Я заеду за тобой.

Она улыбнулась. Всё-таки Артём умел быть заботливым. Иногда даже слишком. Он помнил, что она забывает брать зонт, что не любит лук в еде и что после тяжёлой смены ей нужно хотя бы десять минут тишины, прежде чем начинать разговоры о жизни.

С ним всё было понятно.

И, наверное, именно поэтому она согласилась выйти за него замуж.

Не потому, что однажды увидела его и поняла, что больше никогда не сможет смотреть на других мужчин. Не потому, что у неё дрожали руки, когда он прикасался к её лицу.

Просто рядом с Артёмом не нужно было бояться завтрашнего дня.

А после всего, что Вера пережила в детстве, это казалось почти роскошью.

Она уже собиралась убрать телефон, когда автоматические двери клиники разъехались в стороны.

Вместе с порывом холодного воздуха внутрь вошёл мужчина.

Точнее, сначала Вера увидела кровь.

Тёмные пятна на чёрной футболке, размазанная полоса на шее, кровь на костяшках пальцев. Мужчина держался за левый бок и двигался так, словно каждый шаг давался ему с огромным трудом. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, а на скуле расплывался свежий синяк.

Он остановился перед стойкой.

— Где у вас врач?

Голос оказался неожиданно спокойным.

Вера выпрямилась.

— Что случилось?

— Мне нужен врач.

— Это я поняла. Вас избили? Вы попали в аварию? Есть ножевое ранение?

— Вы всегда задаёте столько вопросов?

— Только когда передо мной стоит человек, который оставляет кровавые следы на полу.

Он посмотрел вниз.

На светлой плитке действительно остались тёмные отпечатки.

— Извините, — произнёс он без малейшего раскаяния.

Вера медленно выдохнула.

— Ваши документы.

— Нет.

— Простите?

— Документов не будет.

— Прекрасно. Тогда, может быть, хотя бы назовёте своё имя?

Мужчина поднял на неё глаза.

Серые. Холодные, почти бесцветные при белом свете ламп.

И совершенно трезвые.

— Зачем?

— Чтобы я могла оформить вашу карту.

— Оформите без имени.

Вера несколько секунд молча смотрела на него.

— Послушайте, я не знаю, из какого фильма вы сюда пришли, но у нас обычная клиника, а не подпольный госпиталь для преступников.

В его глазах что-то изменилось.

Не злость. Скорее, интерес.

— А вы всегда такая приветливая?

— Только с теми, кто приходит ко мне в полночь, истекает кровью и отказывается называть собственное имя.

— Тогда мне повезло, что я пришёл именно к вам.

Он попытался усмехнуться, но тут же поморщился и прижал ладонь к боку.

Вера заметила, как побелели его губы.

— Лена! — крикнула она в сторону коридора. — Мне нужен врач на ресепшен!

Мужчина покачнулся.

Вера успела обойти стойку и подхватить его под руку. Он оказался тяжелее, чем она ожидала. От него пахло мокрой одеждой, холодным воздухом и чем-то металлическим.

Кровью.

— Осторожно, — процедила она. — Вы хотя бы можете постараться не падать?

— Постараюсь.

— Какое облегчение.

Он посмотрел на неё сверху вниз.

Несмотря на боль, в его лице оставалось что-то пугающе собранное. Он не суетился, не стонал, не просил помощи. Даже сейчас казалось, будто он контролирует ситуацию лучше всех вокруг.

Кроме, возможно, собственного тела.

— Как вас зовут? — спросила Вера уже тише.

Он помедлил.

— Максим.

— Максим, если вы сейчас потеряете сознание, я очень разозлюсь.

— Учту.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

На мгновение их взгляды встретились.

И Вера вдруг поняла, что он не пытается казаться бесстрашным.

Он просто давно привык к боли.

Врач появился через две минуты.

Максима увели в перевязочную, а Вера вернулась за стойку, пытаясь убедить себя, что её совершенно не интересует, чем закончится эта история.

Она видела разных пациентов. Людей, которые падали с лестниц, попадали в драки, получали травмы на работе. Видела пьяных мужчин, которые кричали на персонал, и испуганных подростков, которые до последнего скрывали от родителей собственные глупости.

Но этот был другим.

Не лучше.

Не хуже.

Просто другим.

Он ни разу не спросил, насколько серьёзны его травмы. Не позвонил родственникам. Не попросил никого предупредить о своём местонахождении.

Когда врач попросил рассказать, что произошло, Максим ответил:

— Упал.

Вера, случайно услышавшая это из коридора, едва не рассмеялась.

Упал.

Видимо, прямо на чьи-то кулаки. Причём несколько раз.

Она вернулась к компьютеру и попыталась заполнить отчёт.

Через пятнадцать минут в дверях перевязочной появился врач.

— Вера, принеси, пожалуйста, воду. И посмотри, есть ли у нас свободная палата. Рёбра, похоже, сломаны, но пока без снимка ничего не скажу. Брову зашили.

— Он рассказал, что случилось?

Врач усмехнулся.

— Конечно. Упал.

— На чьи-то кулаки?

— Судя по всему, на очень организованную группу кулаков.

Вера взяла стакан и бутылку воды.

Когда она вошла в перевязочную, Максим сидел на кушетке без футболки. На груди и рёбрах проступали синяки, левое плечо было рассечено. Под ключицей темнел старый шрам — неровный, длинный, будто когда-то кожу разорвали чем-то острым.

Он повернул голову на звук шагов.

— Вы опять.

— А вы, я смотрю, всё ещё живы. Оба разочарованы?

— Я начинаю привыкать к вашему гостеприимству.

Она поставила воду рядом.

— Пейте.

— Вы всегда командуете незнакомыми мужчинами?

— Нет. Только теми, кто ведёт себя как пятилетний ребёнок.

Максим взял стакан здоровой рукой.

— Сколько вам лет?

— Достаточно, чтобы понимать, когда мне задают неуместные вопросы.

— Значит, двадцать пять?

Вера прищурилась.

— Двадцать шесть.

— Я был близок.

— Вы были на один год старше собственного предположения. Не торжествуйте.

Он тихо рассмеялся.

И вот это оказалось неожиданным.

Без усмешки, без насмешки, без привычной холодной складки у губ он выглядел почти обычным мужчиной. Уставшим, немного бледным, с тёмными волосами, падающими на лоб.

Красивым.

Эта мысль возникла так внезапно, что Вера тут же разозлилась на себя.

Красивым?

Серьёзно?

Перед ней сидел незнакомец с разбитым лицом, который даже не мог объяснить, откуда взялись его травмы, а она оценивает его внешность, как школьница.

— Вам нужно сделать рентген, — сказала она сухо.

— Доктор уже сообщил.

— Тогда не понимаю, почему вы всё ещё сидите здесь.

— Жду.

— Чего?

Максим посмотрел ей прямо в глаза.

— Пока вы перестанете на меня злиться.

Вера открыла рот, но ответа не нашла.

Потому что он был прав.

И это раздражало сильнее всего.

Без четверти двенадцать Артём прислал сообщение, что подъехал.

Вера накинула куртку, забрала сумку и уже собиралась уйти, когда услышала голос из коридора:

— Девушка.

Она обернулась.

Максим стоял у двери перевязочной. На нём снова была чёрная футболка, а поверх неё — мокрая куртка. На скуле белела повязка.

— Вам нельзя уходить до осмотра, — сказала Вера.

— Я уже сделал снимок. Врач сказал, что можно ехать домой, если буду соблюдать рекомендации.

— И вы, конечно, собираетесь их соблюдать?

— Конечно.

— Вы даже не знаете, какие они.

— Знаю, что нельзя пить алкоголь, поднимать тяжести и вступать в драки.

— Последнее особенно актуально.

Он едва заметно улыбнулся.

Вера поправила ремень сумки на плече.

— Спокойной ночи, Максим.

Она уже повернулась к выходу, когда он спросил:

— Вас как зовут?

— Вера.

Он повторил её имя негромко, словно пробовал на вкус.

— Спокойной ночи, Вера.

Она вышла под дождь и почти сразу увидела машину Артёма.

Он стоял рядом с открытой пассажирской дверью, держа над головой зонт.

— Почему так долго? — спросил он, когда она подошла.

— Сложный пациент.

Артём забрал у неё сумку и поцеловал в висок.

— Ты вся замёрзла.

— Потому что на улице октябрь, Артём. Удивительная погода для октября.

— Опять язвишь.

— Опять замечаешь.

Он покачал головой, но улыбнулся и помог ей сесть в машину.

Вера пристегнулась, посмотрела в окно и вдруг заметила Максима.

Он стоял под козырьком клиники, разговаривая по телефону. Дождь стекал по его волосам, а лицо снова стало непроницаемым.

Он что-то слушал, не перебивая собеседника.

Потом произнёс всего несколько слов:

— Я сказал, что больше не вернусь.

Пауза.

— Нет. Ты меня услышал.

Он отключил телефон.

В этот момент его взгляд скользнул по машине Артёма и остановился на Вере.

Всего на секунду.

Но этого хватило, чтобы она почему-то почувствовала себя так, словно её поймали на чём-то постыдном.

— Ты его знаешь? — спросил Артём, заводя двигатель.

Вера повернулась к нему.

— Кого?

— Мужчину у входа.

Она замерла.

— Нет. А что?

Артём продолжал смотреть на дорогу. Его пальцы крепче сжали руль.

— Как его зовут?

— Максим. А почему ты спрашиваешь?

Несколько секунд он молчал.

Потом произнёс:

— Максим Громов?

Вера медленно повернула голову.

— Ты его знаешь?

Артём не ответил сразу.

Дворники с силой смахнули воду со стекла. За окном проплывали огни ночного города, мокрый асфальт отражал вывески магазинов, а в салоне вдруг стало слишком тихо.

Наконец Артём посмотрел на неё.

И Вера впервые за долгое время увидела на лице своего жениха выражение, которого прежде никогда не замечала.

Страх.

Нет.

Хуже.

Ненависть.

— Если он ещё раз появится рядом с тобой, — сказал Артём, — ты немедленно позвонишь мне.

Вера нахмурилась.

— Артём, что происходит?

— Пообещай.

— Я не собираюсь обещать что-то, не понимая почему.

Он резко остановил машину у обочины.

— Вера, ты не знаешь, кто он такой.

— Так расскажи.

Артём отвернулся к лобовому стеклу.

— Этот человек разрушил жизнь моей семьи.

Она молчала.

— И если он снова появился в нашем городе, — продолжил Артём, — значит, кому-то опять придётся заплатить за то, что произошло.

Он снова тронулся с места.

Вера смотрела на его профиль и пыталась понять, почему ей кажется, будто этой ночью она впервые встретила сразу двух незнакомцев.

Одного — с разбитым лицом и кровью на руках.

Другого — с которым собиралась провести остаток жизни.

И почему-то именно второй напугал её сильнее.

Глава 2.

Вера решила, что Артём просто устал.

Это было самое простое объяснение его вчерашней реакции, и она с готовностью за него ухватилась.

Люди иногда нервничают. Иногда вспоминают неприятные вещи. Иногда не хотят говорить о прошлом, которое давно похоронили и надеются больше никогда не ворошить.

В конце концов, у каждого есть свои секреты.

У неё, например, был секрет, о котором она не собиралась рассказывать даже самой себе: последние несколько месяцев она всё чаще представляла, как выглядела бы её жизнь, если бы однажды утром она проснулась совершенно одна.

Без Артёма, без бесконечных разговоров о свадьбе, ипотеке и том, когда наконец пора задуматься о ребёнке.

Просто Вера. Квартира, которую она снимает сама. Кофе по утрам. Работа, которая не всегда нравится, но позволяет оплачивать счета.

Иногда ей казалось, что она мечтает не о счастье, а о возможности хотя бы один день никого не разочаровывать.

— Ты меня вообще слушаешь?

Вера подняла глаза.

Артём сидел напротив неё за кухонным столом. Между ними стояли две чашки кофе и тарелка с бутербродами, к которым никто не притронулся.

— Конечно.

— Что я сказал?

— Что твой начальник идиот, а новый проект задерживают из-за поставщиков.

Артём помолчал.

— Я говорил про машину.

— Значит, поставщики теперь задерживают и машину. Время непростое.

Он посмотрел на неё с таким выражением, будто всерьёз задумался, стоит ли жениться на женщине, которая способна превратить любой разговор в издевательство.

Вера улыбнулась.

— Ну что?

— Ничего. Ты в последнее время какая-то странная.

— Я всегда была странной. Просто раньше ты был влюблён и не замечал.

— Я до сих пор влюблён.

Он произнёс это спокойно, без раздражения.

И Вера почувствовала укол совести.

Артём не был плохим человеком. Он действительно заботился о ней, помнил о её проблемах, никогда не забывал купить продукты, если она задерживалась на работе. Когда у неё ломался телефон, он покупал новый. Когда она жаловалась на усталость, предлагал отвезти её на выходные за город.

Он любил её так, как умел.

Только почему-то в последнее время Вера всё чаще чувствовала себя не любимой женщиной, а человеком, которому выдали список обязательств и теперь проверяют, насколько добросовестно он его выполняет.

— Артём, кто такой Максим Громов?

Улыбка исчезла с его лица.

Вот так просто.

Будто она произнесла не имя незнакомого мужчины, а заклинание, способное разбудить мертвеца.

— Мы уже говорили об этом.

— Нет. Ты сказал, что он разрушил жизнь твоей семьи. Это не ответ.

— Вера, не начинай.

— Я не начинаю. Я спрашиваю.

— А я прошу тебя не лезть туда, куда тебя не звали.

Она медленно поставила чашку на стол.

— Ты сейчас серьёзно?

Артём потёр переносицу.

— Послушай. Есть вещи, которые тебе лучше не знать.

— Замечательно. Обожаю такие объяснения. Особенно когда их произносит человек, с которым я собираюсь прожить всю жизнь.

— Я тебя защищаю.

— От чего? От информации?

Он ничего не ответил.

Вера несколько секунд смотрела на него, ожидая, что он хотя бы попытается объяснить свою реакцию.

Но Артём лишь поднялся, взял со спинки стула пиджак и направился к выходу.

— Я опаздываю. Вечером поговорим.

Дверь закрылась.

Вера осталась сидеть за столом.

Потом взяла бутерброд, откусила и с раздражением поняла, что даже завтрак сегодня испорчен.

— Прекрасно, — пробормотала она. — Просто замечательно.

Она не собиралась искать Максима.

Совершенно.

У неё была работа, отчёты, пациенты и куча других дел, которые имели куда большее значение, чем чужие семейные тайны.

Именно поэтому, когда в половине первого она вышла из клиники за кофе, её совершенно не удивило, что она увидела его через дорогу.

По крайней мере, она попыталась убедить себя, что не удивилась.

Максим стоял возле небольшого магазина автозапчастей, разговаривая с мужчиной в рабочей куртке.

На нём была тёмная толстовка, чёрные джинсы и старые кроссовки. Волосы высохли, но на скуле всё ещё виднелась повязка. На разбитой губе запеклась кровь.

Он выглядел так, словно провёл ночь не в собственной постели, а в каком-то подвале без окон.

Вера остановилась возле кофейни.

Не твоё дело.

Она могла купить кофе и вернуться на работу.

Могла даже перейти дорогу и пройти мимо, сделав вид, что не заметила его.

Вместо этого она дождалась, пока мужчина в рабочей куртке уйдёт, и направилась к Максиму.

— У вас удивительный талант.

Он повернулся.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на секунду и остановился на бумажном стаканчике в её руке.

— Какой именно?

— Появляться там, где вас никто не ждёт.

— Вообще-то я живу в этом городе.

— Соболезную.

Максим усмехнулся.

— Вы всегда такая милая до обеда или мне досталась особая версия?

— После обеда я становлюсь ещё хуже.

— Тогда, пожалуй, я рискну.

Вера скрестила руки на груди.

— Вы знаете Артёма Лебедева?

Улыбка исчезла.

Не постепенно. Не так, как у человека, который пытается вспомнить знакомое имя.

Максим просто перестал улыбаться.

— Знаю.

— Откуда?

— Из прошлого.

— У вас у всех какие-то удивительно содержательные ответы.

— У кого — у всех?

— У вас и у моего жениха. Вы бы отлично поладили. Оба считаете, что короткий ответ заменяет нормальный разговор.

Максим посмотрел на неё внимательнее.

— Он рассказал тебе обо мне?

— Он сказал, что вы разрушили жизнь его семьи.

— И что ты решила?

— Пока ничего. Я решила спросить вас.

— Зря.

— Почему?

— Потому что теперь ты тоже окажешься в этом дерьме.

Вера моргнула.

— Простите, что?

— Ты меня услышала.

— Нет, я хочу уточнить. Вы сейчас всерьёз пытаетесь напугать меня, чтобы я перестала задавать вопросы?

— Я пытаюсь объяснить, что тебе не стоит вмешиваться.

— Как трогательно. Незнакомый мужчина, которого я встретила один раз в клинике, уже заботится о моём благополучии.

— Два раза, — поправил Максим.

— Что?

— Ты видела меня два раза. Один — когда я едва не свалился у тебя на стойке, второй — сейчас.

— Господи, вы ещё и счёт ведёте?

— У меня хорошая память.

— Поздравляю. А теперь ответьте на вопрос.

Он отвернулся, посмотрел на дорогу, где машины медленно ползли по мокрому асфальту.

— Я знал его брата.

Вера замолчала.

Вот оно.

Наконец-то что-то конкретное.

— Старшего брата?

Максим кивнул.

— Он погиб?

На этот раз он посмотрел на неё резко.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Но, судя по реакции Артёма, произошло что-то серьёзное.

Максим провёл языком по разбитой губе и поморщился.

— Не лезь в это, Вера.

Она почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Знаете, что меня больше всего бесит в мужчинах?

— Даже боюсь предположить.

— Вы постоянно решаете за женщин, что им можно знать, что им можно чувствовать и куда им можно лезть. А потом удивляетесь, почему они задают неудобные вопросы.

Максим молчал.

— Если вы не хотите рассказывать, так и скажите. Но не надо делать вид, будто вы спасаете меня от страшной тайны. Я взрослый человек.

— Я заметил.

— Тогда ведите себя соответственно.

Она развернулась и пошла обратно к клинике.

— Вера!

Она остановилась, но не повернулась.

— Что?

— Артём хороший человек?

Вопрос застал её врасплох.

Она медленно обернулась.

Максим стоял там же, засунув руки в карманы толстовки. Лицо у него было серьёзное.

— А вы как думаете?

— Я спросил тебя.

Вера прищурилась.

— Да. Он хороший.

Максим едва заметно кивнул.

— Тогда береги его.

— Это вы сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Вы меня вообще не знаете.

— Вот именно.

Он посмотрел на неё так, что Вера вдруг почувствовала себя неуютно.

Не потому, что он угрожал.

А потому, что в его глазах было что-то похожее на сожаление.

— Хорошего дня, Вера.

Он развернулся и пошёл к магазину.

Вера осталась стоять на тротуаре, сжимая стаканчик с уже остывшим кофе.

Ей хотелось догнать его и потребовать объяснений.

Вместо этого она вернулась на работу.

Потому что Максим Громов был совершенно посторонним мужчиной.

И потому что Артём был её женихом.

Этого должно было быть достаточно.

В половине восьмого вечера Вера вышла из клиники и увидела возле входа знакомую машину.

Артём приехал раньше обычного.

Он стоял рядом с водительской дверью, держа в руках небольшой бумажный пакет.

— Привет, — сказал он.

Вера подошла ближе.

— Привет. Ты сегодня рано.

— Освободился раньше. Решил забрать тебя.

Он поцеловал её в щёку и протянул пакет.

Внутри оказался её любимый десерт из кондитерской возле дома.

Вера посмотрела на него.

— Ты решил меня подкупить?

— Это работает?

— Зависит от суммы.

Артём рассмеялся и обнял её за плечи.

На несколько секунд всё стало привычным. Тёплым. Безопасным.

И Вера почти убедила себя, что утренний разговор ничего не значит.

Почти.

— Я был неправ, — сказал Артём.

Она подняла голову.

— В чём именно?

— Не должен был так с тобой разговаривать.

Вера молчала.

— Просто я не хочу, чтобы ты связывалась с этим человеком. Он не тот, за кого себя выдаёт.

— А за кого он себя выдаёт?

Артём отвёл взгляд.

— Вера…

— Нет, правда. Кто он?

Он тяжело вздохнул.

— Человек, который однажды бросил моего брата умирать.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что?

— Они были друзьями. Потом что-то произошло. Я не знаю всех деталей, но знаю одно: когда моему брату нужна была помощь, Максим сбежал.

— Ты видел это?

Артём посмотрел на неё.

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Потому что Максим сам мне это сказал.

Вера ничего не ответила.

Возможно, Максим действительно был виноват.

Возможно, Артём имел все основания ненавидеть его.

Но почему тогда Максим не пытался оправдаться? Почему не рассказал свою версию? Почему, услышав имя Артёма, сразу изменился в лице?

И почему он сказал ей беречь жениха?

— Артём, — тихо произнесла она. — А что, если всё было не так, как ты думаешь?

Он отстранился.

— Ты его защищаешь?

— Я задаю вопрос.

— Ты знаешь его два дня.

— А ты не хочешь рассказывать мне, что произошло.

Артём посмотрел на неё так, словно она ударила его.

И Вера тут же пожалела о своих словах.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь. Иначе не стала бы задавать такие вопросы.

Он открыл машину и бросил пакет с ключами на переднее сиденье.

— Поехали домой.

Вера села рядом.

Они ехали молча, и впервые за долгое время она не пыталась заполнить тишину разговором.

Она смотрела в окно, на людей под зонтами, на светящиеся витрины, на пары, которые шли по тротуару, держась за руки.

Ей вдруг захотелось выйти из машины, пройтись по городу одной и не возвращаться домой до тех пор, пока не перестанет чувствовать себя виноватой за каждую собственную мысль.

Но она осталась.

Потому что так было проще.

Пока.

В это же время на другом конце города Максим сидел в своей машине на парковке возле старого жилого дома.

Двигатель был выключен. В салоне пахло сыростью и табаком, хотя сам Максим не курил уже почти три года.

На пассажирском сиденье лежал телефон.

На экране светилось сообщение с незнакомого номера.

Ты думал, что всё закончилось?

Максим смотрел на эти слова уже десять минут.

Потом пришло второе сообщение.

Я знаю, что ты снова видел Артёма.

Третье появилось почти сразу.

И я знаю, кто теперь рядом с ним.

Максим медленно сжал телефон в ладони.

Он мог удалить сообщения. Мог заблокировать номер. Мог убедить себя, что это очередная попытка напугать его человека, который давно потерял всякий смысл в собственной жизни.

Но Максим слишком хорошо знал этот стиль.

Так писали люди, которые не собирались останавливаться.

Он набрал номер, который не вызывал уже несколько лет.

Ответили после второго гудка.

— Слушаю.

— Это я.

На том конце повисла тишина.

Потом мужчина тихо рассмеялся.

— Громов. Надо же. Я думал, ты сдох.