Космология синтоизма

Луна в синтоистской традиции является не просто светилом, которое появляется на небе ночью, а живым божеством, которое проходит через постоянные изменения, через рождение, рост, полноту, убывание и исчезновение, и эти изменения воспринимаются не как оптические эффекты, вызванные движением Земли и Луны вокруг Солнца, а как проявления воли Цукиёми, как ритмы его дыхания, как этапы его пути, как знаки, которые он посылает людям, и поэтому фазы Луны занимают в синтоистской космологии особое место, потому что они являются не просто астрономическими явлениями, а событиями космического масштаба, которые влияют на жизнь на земле, на время, на календарь, на земледелие, на рыболовство, на человеческие судьбы, и поэтому древние японцы наблюдали за Луной с вниманием, с трепетом, с благоговением, и поэтому они создали множество мифов, ритуалов и обычаев, связанных с её фазами, и поэтому эти фазы остаются важной частью японской культуры даже сегодня, когда наука объясняет их физическими законами.

Древние японцы не знали, что Луна не светит сама, что она отражает свет Солнца, что её фазы возникают из-за того, что мы видим только освещённую часть её поверхности, которая меняется в зависимости от положения Луны относительно Земли и Солнца, и они не знали, что Луна вращается вокруг Земли и вокруг своей оси, что её вращение синхронизировано с обращением вокруг Земли, и поэтому мы всегда видим только одну её сторону, и они не знали, что Луна является твёрдым телом, покрытым кратерами, морями и горами, а не божеством, не духом, не светилом, которое живёт своей жизнью, и они видели другое, потому что они видели, как Луна появляется на небе в виде тонкого серпа, который растёт с каждым днём, пока не становится полным кругом, а затем начинает убывать, пока не исчезает совсем, и этот цикл повторяется снова и снова, и они объясняли его по-разному, и эти объяснения были не научными, а мифологическими, не физическими, а духовными, не рациональными, а символическими, и в них отражались их представления о жизни, о смерти, о времени, о богах, о мире.

Самое древнее объяснение фаз Луны связано с мифом о Цукиёми и Аматэрасу, потому что после того как Цукиёми убил Укэ-моти, богиню пищи, Аматэрасу разгневалась и отказалась видеть его, и она сказала, что отныне Солнце и Луна не будут встречаться, что они будут жить в разных частях неба, что день и ночь разделятся, и с тех пор Аматэрасу светит днём, а Цукиёми светит ночью, и они не видят друг друга, и они не говорят друг с другом, и они не мирятся, и это разделение является причиной смены дня и ночи, и это разделение является причиной времени, и это разделение является причиной порядка, и в этом мифе фазы Луны не объясняются напрямую, но они связаны с отношениями между братом и сестрой, потому что Луна то появляется, то исчезает, то растёт, то убывает, и эти изменения можно понять как отражение её конфликта с Солнцем, как знак её одиночества, как напоминание о том, что она не может быть вместе с сестрой, и поэтому фазы Луны воспринимаются не просто как астрономическое явление, а как драма, которая разворачивается на небе, как история, которая продолжается вечно, как тайна, которая не имеет конца.

Другое объяснение фаз Луны связано с самим Цукиёми, потому что он является богом Луны, и его настроение, его состояние, его воля определяют то, как выглядит Луна на небе, и когда Цукиёми спокоен, Луна светит ровно и ярко, когда Цукиёми гневается, Луна тускнеет или краснеет, когда Цукиёми радуется, Луна становится полной, когда Цукиёми печалится, Луна становится тонкой, когда Цукиёми устаёт, Луна исчезает, и поэтому люди следили за Луной, чтобы понять, что чувствует Цукиёми, чтобы узнать, что их ждёт, чтобы подготовиться к переменам, и поэтому они обращались к Луне с молитвами, с просьбами, с дарами, и поэтому они старались не гневить Цукиёми, не нарушать его покой, не забывать о нём, и поэтому фазы Луны были не просто календарными отметками, а знаками, которые нужно было читать, как книгу, которую пишет сам бог.

В древнем японском календаре фазы Луны определяли начало и конец месяца, потому что новолуние означало начало нового цикла, когда Луна невидима, когда она находится в тёмной фазе, когда она как будто умирает, чтобы родиться заново, и этот момент считался священным, потому что он символизировал смерть и возрождение, конец и начало, тьму и свет, и в это время люди собирались вместе, чтобы поприветствовать новую Луну, чтобы проводить старую, чтобы попросить у Цукиёми благословения на новый месяц, и они приносили дары, читали молитвы, пели песни, танцевали танцы, и они верили, что если правильно провести этот ритуал, то месяц будет удачным, что поля дадут урожай, что рыба будет ловиться, что болезни обойдут стороной, что мир сохранится, что жизнь продолжится. Полнолуние означало середину месяца, когда Луна светит ярко и полно, когда она видна всю ночь, когда она является главным светилом на небе, и в это время люди любовались Луной, устраивали праздники, сочиняли стихи, играли музыку, пили сакэ, и они благодарили Цукиёми за свет, который он даёт, за красоту, которую он создаёт, за тайну, которую он хранит, и они просили у него здоровья, счастья, любви, и они верили, что полная Луна исполняет желания, что она соединяет влюблённых, что она даёт силу, что она приносит удачу. Убывающая Луна означала конец месяца, когда Луна становится всё тоньше и тоньше, пока не исчезает совсем, и в это время люди готовились к новому началу, завершали дела, прощали долги, очищались, и они провожали старую Луну с благодарностью, с печалью, с надеждой, и они верили, что она вернётся, что она снова родится, что цикл продолжится, что жизнь не остановится.

В японской поэзии фазы Луны занимают важное место, потому что поэты писали о тонком серпе, который появляется после новолуния, о растущей Луне, которая набирает силу, о полной Луне, которая светит ярко, об убывающей Луне, которая теряет свет, о тёмной Луне, которая исчезает с неба, и они связывали эти фазы с человеческими чувствами, с любовью, с разлукой, с ожиданием, с надеждой, с печалью, с радостью, с жизнью, со смертью, и они видели в Луне зеркало своей души, и они проецировали на неё свои переживания, и они находили в ней утешение, вдохновение, понимание, и поэтому японская поэзия является не просто искусством, а способом связи с Луной, способом понимания её фаз, способом участия в её цикле, способом жизни с ней, способом смерти с ней.

В японском искусстве фазы Луны также занимают важное место, потому что художники рисовали Луну в разных фазах, чтобы показать её изменения, чтобы передать её настроение, чтобы выразить её тайну, и они изображали тонкий серп над горами, растущую Луну над морем, полную Луну над храмом, убывающую Луну над полем, тёмную Луну над лесом, и они соединяли Луну с другими элементами природы, с цветами, с птицами, с рыбами, с камнями, с водой, с облаками, с ветром, и они создавали картины, которые были не просто изображениями, а космограммами, которые содержали всю информацию о мире, которые передавали всю мудрость традиции, которые сохраняли всю память культуры, и поэтому японское искусство является не просто эстетикой, а космологией, не просто красотой, а знанием, не просто творчеством, а ритуалом.

В синтоистских святилищах фазы Луны отмечаются по-разному, потому что некоторые святилища посвящены Цукиёми, и в них проводятся специальные ритуалы в новолуние, в полнолуние и в другие фазы, и эти ритуалы включают в себя очищение, приношение даров, чтение молитв, пение гимнов, танцы, и они направлены на то, чтобы почтить Цукиёми, чтобы попросить у него помощи, чтобы подтвердить связь между людьми и Луной, между землёй и небом, между жизнью и смертью, и поэтому эти святилища являются местами силы, местами тайны, местами встречи, и поэтому люди приходят в них, чтобы почувствовать присутствие Цукиёми, чтобы увидеть его свет, чтобы услышать его голос, чтобы понять его волю, чтобы стать частью его цикла, чтобы стать частью космоса.

Фазы Луны связаны с приливами и отливами, потому что Луна управляет водой на Земле, и поэтому рыбаки следили за фазами Луны, чтобы знать, когда будет большая вода, когда будет малая вода, когда будет хороший улов, когда будет опасность, и поэтому они зависели от Луны, и поэтому они почитали её, и поэтому они приносили ей дары, и поэтому они просили у неё защиты, и поэтому они благодарили её за помощь, и поэтому они рассказывали о ней истории, и поэтому они пели о ней песни, и поэтому они жили с ней, и поэтому они умирали с ней, и поэтому они становились с ней. Фазы Луны связаны с земледелием, потому что крестьяне следили за Луной, чтобы знать, когда сеять, когда собирать урожай, когда молиться о дожде, когда молиться о Солнце, когда благодарить богов, когда просить прощения, и поэтому земледелие было не просто экономической деятельностью, а религиозным ритуалом, космическим действием, способом участия в жизни вселенной, и поэтому крестьяне воспринимали Луну не как далёкое светило, а как близкого бога, который живёт с ними, который помогает им, который наказывает их, который любит их, и поэтому они обращались к ней с молитвами, приносили ей дары, пели ей песни, танцевали ей танцы, рассказывали ей истории, доверяли ей тайны, жили с ней, умирали с ней, становились с ней.

Фазы Луны связаны с человеческой жизнью, потому что рождение, взросление, брак, старость и смерть сопровождаются ритуалами, которые связаны с Луной, и поэтому человек с самого начала своей жизни находится под её влиянием, и поэтому он зависит от неё, и поэтому он почитает её.

Глава 27. Затмения в синтоистской традиции: страх и объяснение

Затмения занимают в синтоистской космологии то особое положение, которое связано с нарушением привычного порядка вещей, потому что в момент солнечного или лунного затмения светило, которое всегда светит, которое всегда даёт жизнь, которое всегда является гарантом стабильности и предсказуемости мира, вдруг начинает тускнеть, терять свою силу, исчезать с неба, и это исчезновение воспринимается не как астрономическое явление, а как космическая катастрофа, как знак гнева богов, как предвестие бедствий, как вторжение хаоса в упорядоченный мир, и поэтому древние японцы встречали затмения со страхом, с трепетом, с молитвами, с ритуалами, которые должны были вернуть свет, успокоить богов, восстановить порядок и спасти мир от гибели. Солнечное затмение, когда диск Аматэрасу закрывается тёмной тенью и день превращается в ночь, воспринимается как самое страшное событие, которое только может произойти, потому что Аматэрасу является не просто богиней Солнца, а источником жизни, тепла, света, порядка и самой возможности существования мира, и если она исчезает, то исчезает всё, и поэтому люди в момент солнечного затмения чувствуют, что земля уходит из-под ног, что небо рушится, что конец близок, и они делают всё, что могут, чтобы вернуть светило, чтобы выманить его из укрытия, чтобы показать ему, что мир не может без него, что жизнь не может без него, что они не могут без него. Лунное затмение, когда диск Цукиёми тускнеет и краснеет, воспринимается как менее страшное, но всё же тревожное событие, потому что Луна управляет временем, приливами, календарём, женскими циклами и многими другими аспектами жизни, и её исчезновение нарушает ритмы, сбивает счёт времени, лишает людей ориентира в ночи, и поэтому люди также молятся, приносят дары, совершают ритуалы, чтобы вернуть Луну, чтобы восстановить её свет, чтобы продолжить цикл.

Мифологическое объяснение солнечного затмения связано с эпизодом, который занимает центральное место в синтоистской мифологии и который рассказывает о том, как Аматэрасу, оскорблённая буйством Сусаноо, скрылась в небесной пещере, закрыла за собой камень и отказалась выходить, и мир погрузился во тьму, и небо стало чёрным, и земля стала холодной, и жизнь остановилась, и боги собрались на берегу небесной реки, чтобы решить, что делать, и они придумали план, как выманить Аматэрасу из пещеры, и они устроили праздник, и они танцевали, и они смеялись, и они шумели, и Амэ-но удзумэ танцевала так, что все боги засмеялись, и Аматэрасу услышала смех, и удивилась, и выглянула, и увидела своё отражение в зеркале, и вышла из пещеры, и свет вернулся, и мир снова стал живым, и этот миф не является описанием солнечного затмения в строгом смысле, но он дал традиции устойчивый образ, который используется для объяснения затмений, потому что в момент солнечного затмения люди видят, как светило исчезает, как день превращается в ночь, как тьма наступает среди дня, и они вспоминают о том, как Аматэрасу скрылась в пещере, и они боятся, что она снова ушла, что она снова обиделась, что она снова покинула мир, и поэтому они делают то же, что делали боги в мифе, они шумят, они поют, они танцуют, они бьют в барабаны, они звонят в колокольчики, они зажигают огни, они делают всё, чтобы показать Аматэрасу, что мир не может без неё, что жизнь не может без неё, что они не могут без неё, и они верят, что если они будут достаточно громкими, достаточно настойчивыми, достаточно искренними, то она вернётся, что свет вернётся, что жизнь вернётся, что всё вернётся.

Мифологическое объяснение лунного затмения связано с конфликтом между Цукиёми и Аматэрасу, потому что после того как Цукиёми убил Укэ-моти, богиню пищи, Аматэрасу разгневалась и отказалась видеть его, и она сказала, что отныне Солнце и Луна не будут встречаться, что они будут жить в разных частях неба, что день и ночь разделятся, и с тех пор Аматэрасу светит днём, а Цукиёми светит ночью, и они не видят друг друга, и они не говорят друг с другом, и они не мирятся, и лунное затмение воспринимается как момент, когда тень Аматэрасу падает на Цукиёми, как напоминание о её гневе, как знак того, что конфликт не забыт, что обида не прошла, что разделение продолжается, и поэтому люди в момент лунного затмения молятся о примирении, о прощении, о возвращении гармонии, и они приносят дары Цукиёми, чтобы утешить его, чтобы поддержать его, чтобы показать ему, что они на его стороне, что они помнят о нём, что они любят его, и они верят, что если они будут достаточно искренними, то Цукиёми воспрянет духом, то его свет вернётся, то цикл продолжится, то жизнь не остановится.

Китайское влияние на японские представления о затмениях было огромным, потому что китайская астрономия была одной из самых развитых в мире, и китайские астрономы умели предсказывать солнечные и лунные затмения с высокой точностью, и они знали, что затмения происходят из-за движения небесных тел, а не из-за гнева богов, и они объясняли затмения с помощью математических моделей, а не мифологических образов, и они записывали каждое затмение в хроники, и они толковали затмения как знаки воли Неба, как предупреждения императору, как указания на грядущие бедствия, и японцы, которые заимствовали китайскую астрономию вместе с календарём, письменностью и административными системами, также заимствовали китайские методы предсказания затмений и китайские толкования затмений, и они начали записывать затмения в свои хроники, и они начали использовать затмения для политических целей, и они начали объяснять затмения с помощью китайских терминов, китайских понятий, китайских теорий, и это не уничтожило синтоистские представления о затмениях, а наслоилось на них, соединилось с ними, образовало сложный сплав, в котором мифологические образы соседствовали с математическими расчётами, в котором Аматэрасу соседствовала с Небом, в котором Цукиёми соседствовал с Луной, в котором боги соседствовали с планетами, и этот сплав стал основой японской астрономической традиции, которая сочетала в себе веру и знание, миф и науку, традицию и прогресс.

В «Нихонги», официальной хронике, составленной в начале восьмого века, есть множество записей о солнечных и лунных затмениях, и эти записи помогают датировать события японской истории, но они также показывают, что японцы следили за небом, придавали значение небесным знамениям, толковали затмения в соответствии с китайской астрологической традицией, связывали их с синтоистскими мифами, и объясняли их по-разному, и в этих записях можно увидеть, как затмение воспринималось как предзнаменование, как знак, как предупреждение, как наказание, как возможность, и как люди реагировали на затмения, как они молились, как они приносили дары, как они совершали ритуалы, как они очищались, как они пытались отвести беду, как они пытались вернуть свет, как они пытались восстановить порядок, и эти записи являются не просто историческими документами, а космологическими текстами, которые показывают, как японцы понимали мир, как они понимали своё место в мире, как они понимали связь между небом и землёй, между богами и людьми, между жизнью и смертью.

Придворные астрономы, которые входили в ведомство оммё-рё, занимались предсказанием затмений, потому что это было одной из их главных обязанностей, и они использовали китайские методы, китайские таблицы, китайские формулы, чтобы вычислить, когда произойдёт следующее затмение, и они докладывали об этом императору, и император, который считался потомком Аматэрасу, воспринимал затмение как личное предупреждение, как знак того, что он что-то делает не так, как знак того, что небо недовольно, как знак того, что нужно измениться, и поэтому он совершал ритуалы, он приносил дары, он молился, он очищался, он издавал указы, он прощал долги, он освобождал заключённых, он делал всё, что мог, чтобы отвести беду, чтобы вернуть милость неба, чтобы восстановить гармонию, и эти действия были не просто политическими жестами, а религиозными актами, космическими ритуалами, способами связи с богами, способами участия в жизни вселенной, способами поддержания порядка, который является хрупким и который нужно постоянно восстанавливать.

В период Хэйан затмения занимали важное место в придворной культуре, потому что аристократия была образованной, суеверной и зависела от предсказаний, и каждый важный шаг в жизни человека сопровождался ритуалами, которые совершали чиновники оммё-рё, и выбор дня для свадьбы, для переезда, для путешествия, для начала нового дела определялся с помощью гаданий и астрологических расчётов, и затмения воспринимались как неблагоприятные дни, как время, когда нельзя начинать новые дела, когда нельзя отправляться в путь, когда нельзя заключать браки, когда нельзя подписывать договоры, и люди старались переждать затмение, остаться дома, не выходить на улицу, не смотреть на небо, не делать ничего важного, и они молились, они приносили дары, они читали стихи, они играли музыку, они ждали, когда свет вернётся, когда тьма отступит, когда жизнь продолжится, и эти обычаи сохранились до наших дней, потому что многие японцы до сих пор верят, что затмение является неблагоприятным временем, что в это время нужно быть осторожным, что в это время нужно соблюдать ритуалы, что в это время нужно помнить о богах.

В народных верованиях затмения объясняются по-разному, потому что крестьяне, рыбаки, ремесленники, торговцы имели свои представления о том, почему светило исчезает, и эти представления были не научными, а мифологическими, не физическими, а духовными, не рациональными, а символическими, и в них отражались страхи, надежды, верования, обычаи, традиции, и поэтому в разных регионах Японии существовали разные объяснения затмений, и эти объяснения передавались из поколения в поколение, и они сохранились даже в двадцатом веке, когда наука уже объяснила все затмения, и некоторые люди продолжали верить, что затмение вызывается небесной собакой, которая пытается проглотить Солнце, или драконом, который пытается съесть Луну, или злым духом, который хочет украсть свет, и чтобы прогнать этих существ, люди били в барабаны, звенели в колокольчики, стреляли из луков в небо, зажигали костры, кричали, шумели, делали всё, чтобы испугать чудовище, чтобы заставить его отпустить светило, чтобы вернуть свет, чтобы спасти мир, и эти обычаи были не просто суевериями, а ритуалами, которые связывали людей с космосом, которые давали им чувство контроля над своей судьбой, которые позволяли им участвовать в жизни вселенной, которые напоминали им о том, что они не одиноки, что они часть мира, что они могут что-то сделать, что они не беспомощны.

В период Эдо интерес к астрономии в Японии значительно вырос, потому что голландские книги, китайские трактаты и собственные наблюдения позволили японским учёным вычислять время затмений с высокой точностью, и астрономы сёгуната, такие как Сибукава Кагэсукэ и Такахаси Ёситоки, составляли календари и предсказывали небесные явления, и это не уничтожило традиционных толкований, но изменило их статус, потому что для образованных слоёв затмение стало природным явлением, подчиняющимся математическим законам, а для крестьян и горожан оно по-прежнему оставалось моментом тревоги, когда следовало бить в колокола, зажигать огни и произносить молитвы, и синтоистские святилища иногда проводили специальные обряды в дни предсказанных затмений, чтобы успокоить общину и подтвердить связь между небесным порядком и жизнью на земле, и эти обряды были не просто пережитками прошлого, а способами поддержания традиции, способами связи с предками, способами сохранения идентичности, способами жизни в гармонии с космосом.

В период Мэйдзи и последующие периоды государственный синтоизм сосредоточился на культе императора и национальной истории, а астрономические явления были переданы в ведение светской науки, и затмения перестали быть объектом официальных ритуалов, но в народной практике остались отголоски древних страхов, потому что в некоторых деревнях при затмении ещё в двадцатом веке стучали в кастрюли и звонили в колокольчики, и в синтоистских святилищах, связанных с Солнцем, например в Исэ-дзингу, затмение воспринимается как редкое и значимое событие, хотя и не сопровождается публичными ритуалами устрашения, и современные жрецы чаще объясняют его с научной точки зрения, но признают, что для верующих это напоминание о хрупкости света и о зависимости жизни от небесных циклов, и поэтому затмение остаётся частью синтоистской космологии, частью японской культуры, частью человеческого опыта, частью поиска смысла, частью связи с богами, частью жизни.

Современная космология рассматривает затмение как результат движения Земли, Луны и Солнца, как астрономическое явление, которое можно предсказать с точностью до секунды, как событие, которое не имеет никакого мистического значения, но синтоистская традиция не противостоит этому знанию, а предлагает символический язык, на котором затмение становится не просто астрономическим событием, а моментом встречи человека с тайной, потому что в мифах Аматэрасу скрывается в пещере, и мир ждёт её возвращения, и в этом образе заключена мысль о том, что свет не гарантирован навсегда, что его нужно беречь, что тьма временна, но требует усилий для преодоления, и затмение в синтоистском восприятии является не концом мира, а паузой, во время которой люди вспоминают о своей связи с ками.

Глава 28. Планеты и их фазы: почему Венера и Луна, но не Юпитер?

Планеты занимают в синтоистской космологии особое место, потому что они не являются неподвижными звёздами, прикреплёнными к небесной сфере, а движутся среди них, меняют своё положение, иногда останавливаются, иногда поворачивают назад, иногда приближаются к Земле, иногда удаляются от неё, и это движение, которое древние японцы наблюдали невооружённым глазом, было для них не просто астрономическим явлением, а знамением, посланным богами, знаком, который нужно было прочитать, предупреждением, которое нужно было понять, и поэтому планеты входили в систему оммёдо, в систему астрологических предсказаний, в систему космологических представлений, и их движение связывалось с судьбами людей, с судьбами государств, с судьбами мира, и поэтому наблюдение за планетами было не просто научным занятием, а религиозным долгом, космическим ритуалом, способом связи с небом, способом понимания воли богов, способом жизни в гармонии с космосом.

Древние японцы знали пять планет, которые были видны невооружённым глазом, и эти планеты они называли по-китайски, потому что китайская астрономия была основой их знаний о небе, и эти названия соответствовали пяти элементам, которые лежали в основе китайской натурфилософии, и поэтому Меркурий назывался Суйсэй, что означает «планета воды», Венера называлась Кинсэй, что означает «планета металла», Марс назывался Касэй, что означает «планета огня», Юпитер назывался Мокусэй, что означает «планета дерева», и Сатурн назывался Досэй, что означает «планета земли», и эти названия не были случайными, потому что каждая планета связывалась с определённым элементом, с определённым временем года, с определённым направлением, с определённым цветом, с определённым звуком, с определённым органом тела, с определённой эмоцией, и всё это образовывало единую систему, в которой небо и земля были связаны неразрывными узами, в которой движение планет отражалось в жизни людей, в которой судьба человека зависела от расположения светил, и поэтому астрологи оммё-рё следили за планетами с таким же вниманием, с каким они следили за Солнцем и луной, и поэтому они составляли гороскопы, которые учитывали положение всех планет, и поэтому они предсказывали будущее, которое определялось небесными циклами.