Принц Тьмы

— Некоторые растения, — тихо, почти шепотом, вступила Моргана, — могут быстро заполнить пустоты... замаскировать худшее. Плющ особый, папоротники, любящие тень... Они очистят воздух от... запаха. — Она чуть брезгливо сморщила нос.

Лориан кивнул, мысленно отмечая их предложения. Каждое было каплей в море проблем.

— Брендон, — его голос прозвучал резко в тишине галереи. — Ты берешь на себя инвентаризацию ущерба. Полный список: что сгнило, что треснуло, что отсутствует. Смета материалов. Немедленно. Терон – тебе люди. Найди всех, кто может держать молоток или кисть. Заклинателей, способных укрепить камень, хоть на время. Плати из моей казны. Двойную ставку. Молчание – в тройном размере. Лиам – архивы флигеля. Найди старые планы, инвентаризации. Что здесь было до того, как превратилось в это. Возможно, что-то можно быстро восстановить по образцу.

Молодые люди кинулись выполнять приказы, растворившись в боковых коридорах, как испуганные тени. Лориан повернулся к девушкам. Их игривые улыбки слегка потухли перед лицом реальной задачи.

— Серафина, Вивиан. Ваша задача – то, что можно скрыть тканью и мебелью. Замеры окон для новых портьер – плотных, благородных цветов. Не черных! Темно-синие, глубокие зеленые, бордовые. Богатые, но не кричащие. Ковры – самые лучшие, что есть в резервах, пусть даже их придется вырвать из-под ног у какого-нибудь барона. Мебель – реставрировать то, что можно, найти лучшее из запасов. Создать... антураж. Видимость уюта в этих каменных мешках. Согласуй цвета с Вивиан. Моргана – твои растения. Быстрорастущие. Маскирующие. Очищающие воздух. Найди их, привези, расставь в горшках, пусти по стенам. Используй теплицы отца. Но! – он посмотрел на них строго, – Никакой откровенной мишуры. Никакой дешевки. Аурины почувствуют фальшь. Нужно достоинство. Сдержанное. Древнее. Понятно?

Девушки обменялись взглядами, в которых читался и вызов, и азарт.

— Понятно, принц, — хором ответили они, и в их голосах впервые прозвучала деловая твердость, а не только сладкая лесть.

Лориан отвернулся, глядя в темный пролет коридора, ведущего к предполагаемым апартаментам главы посольства. Проблемы нарастали, как снежный ком.

Библиотека. Отечественная библиотека замка, которую он должен будет показать, как центр знания. Запыленные фолианты по темной магии, военным хроникам и мрачной философии. Ни тени поэзии, истории других земель, естественных наук. Как это соотнести с эрудицией Ауринов? Нужно было срочно найти хоть что-то нейтральное или впечатляющее, спрятать самое одиозное. И убедить отца не устраивать там выставку окровавленных трофеев.

Бал. Идея казалась кощунственной в этих стенах. Но отец настаивал на "цивилизованности". Значит, нужен бал. Где взять музыкантов, которые не будут реветь марши о завоеваниях? Где взять придворных, которые не станут напиваться в стельку или заискивать перед ауринами, как перед новыми хозяевами? Как разучить с этой толпой дуболомов и интриганов изысканный, полный тонких намеков этикет Ауринов? Их поклоны, жесты, правила беседы? Сам Лориан кое-что знал из книг и, возможно, интуитивно – от матери-луменирки, чьи народы хоть и отличались, но имели общие корни с ауринами. Но научить других... Это было все равно что учить волков танцевать менуэт.

Он сжал кулаки, чувствуя, как знакомое отчаяние смешивается с адреналином вызова. Замок Вечной Тени был гигантской, прогнившей маской. И ему, Лориану, полуэльфу-мечтателю, предстояло за несколько дней натянуть эту маску на лицо империи, чтобы обмануть сильнейших магов мира. Ради отца, которого он презирал и боялся. Ради отсрочки гибели, которая казалась неизбежной. Он глубоко вдохнул воздух, пропитанный запахом тлена, и шагнул вперед, в глубь галереи, навстречу следующему залу, который, он знал, будет еще хуже. За ним, шелестя шелком и перешептываясь уже о практических деталях, последовали три девушки – его невольные союзницы в этой безнадежной битве за ложный блеск.

Часть IV: Танец Теней и Зеркало Прошлого

Бешеная энергия подготовки била ключом по всему Замку Вечной Тени, как лихорадка. Где-то гремели молотки каменщиков, спешно латавших самые вопиющие дыры в Гостевом Флигеле. Где-то Серафина и Вивиан, забыв на время кокетство, с горящими глазами спорили над образцами тканей при свете магических светильников, которые Терону удалось "одолжить" у караульных помещений. Где-то Моргана с помощниками таскала огромные кадки с быстрорастущим тенелюбивым плющом и папоротниками, чьи листья уже начинали поглощать затхлый запах. Брендон, бледный и с помутневшим взглядом, бормотал цифры, а Лиам исчез в пыльных архивах старого флигеля, как крот.

Лориан стоял посреди этого хаоса, в одном из пока еще не тронутых ремонтом коридоров, и чувствовал, как трещит по швам его собственное спокойствие. Мысли метались, как пойманные в ловушку летучие мыши: библиотека, где мрачные фолианты о демонологии соседствовали с военными трактатами; бал, на котором придворные в черном бархате должны были изображать изысканность; уроки этикета для Валтара, обещавшие стать комедией ужасов... Гора проблем росла, а времени таяло, как снег на шипах отцовской брони. Нужно было думать . Четко. Холодно. Как стратег. Как... как его отец в лучшие (или худшие?) дни.

Идея пришла странная, почти инстинктивная. Физическая нагрузка. Острая, требующая полной концентрации, выжигающая шелуху паники. Фехтование. Но не в душном зале для тренировок, а там, где сама атмосфера помогала обострить чувства.

— Альрик, — его голос, обычно тихий, прозвучал резко, перекрывая грохот где-то вдалеке. Из тени колонны материализовалась фигура его личного учителя. Старый воин, лицо которого было картой давно забытых сражений, а глаза – холодными, как лезвие. Он не носил броню, только простую кожаную куртку, но в его осанке чувствовалась стальная пружина. Альрик служил замку дольше, чем жил сам Лориан, и знал его тайные уголки лучше кого бы то ни было. Он лишь кивнул на немой вопрос в глазах принца.

— Старый дворец. Сейчас, — бросил Лориан и уже шел, не оглядываясь, зная, что Альрик последует, беззвучный, как тень.

Первый дворец Малкора. Построенный в порыве первой, еще не остывшей победы, задолго до циклопического Замка Вечной Тени. Теперь это был призрак былого величия, притаившийся в глубине обширного внутреннего парка, давно превратившегося в дикие заросли. Стены из грубого темного камня были оплетены буйными побегами дикого винограда и колючего шиповника, корни деревьев взламывали фундамент, а крыша во многих местах обрушилась, открывая небо. Воздух здесь был другим: влажным, живым, пахнущим прелой листвой, землей и цветами, которые никто не сажал, но которые отвоевали себе место под скупым солнцем, пробивавшимся сквозь зелень. Здесь царила тихая, безжалостная победа природы над творением рук человеческих (или демонических).

Они вошли через огромную брешь, когда-то бывшую парадным входом. Лориан достал из складок плаща свой стилет – "Шепот Рассвета". Тонкий, темный клинок с рукоятью, мерцающей каплями самоцветов, казался игрушкой в этом царстве разрушения. Альрик бесшумно вынул свой клинок – нечто среднее между длинным кинжалом и коротким мечом, без изысков, только функциональная сталь, отполированная до матового блеска.

Правил не было. Только тишина, пространство и взаимное понимание. Лориан сделал первый шаг, растворившись в тени колоссальной, полуразрушенной колонны. Его ботинки не оставили следа на ковре из мха и опавших листьев. Он чувствовал старое здание: скрип балки где-то наверху, шелест ящерицы в трещине, мерцание света на каменной пыли. Он чувствовал и Альрика – невидимого, но присутствующего, как давление в воздухе.

Схватка Первая: Уклонение.

Тень Альрика метнулась из-за груды обломков. Клинок свистнул, целясь в ребро. Лориан не блокировал. Он скользнул в сторону, как ветка, отклонившаяся под порывом ветра. Стальной язык мелькнул в сантиметре от его плаща, вонзившись в рыхлую штукатурку стены. Пыль взметнулась облачком.

Мысли: Прямое столкновение с ауринами – гибель. Как этот удар. Нужно уклоняться. Маневрировать. Показывать силу не в лоб, а через контроль пространства. Контроль ситуации. Библиотека... Не показывать им темные тома. Создать "чистый" угол. Поэзия? Философия? Что-то нейтральное... Но что?

Схватка Вторая: Контрвыпад.

Лориан не дал Альрику отступить. Он ринулся вперед, используя низкий обломок стола как трамплин. "Шепот Рассвета" блеснул, целясь в предплечье учителя. Альрик парировал с глухим лязгом, отбивая удар вверх. Лориан использовал инерцию, кувыркнулся через плечо, оказавшись позади, и тут же нанес колющий удар в спину. Альрик, не оборачиваясь, отвел клинок локтем, развернулся молниеносно. Их клинки скрестились в искрах.

Мысли: Недостаточно уклоняться. Нужны ответные ходы. Неожиданные. Бал... Он не может быть таким, как всегда. Нужна другая музыка. Другая атмосфера. Где взять музыкантов? Не замковых трубачей! Может... странствующие барды? Рискованно. Но кто еще?

Схватка Третья: Использование окружения.

Альрик загнал Лориана в угол разрушенной галереи. Сзади – обвалившаяся стена, заросшая цепким плющом. Справа – зияющий провал в нижний этаж. Учитель шел не спеша, клинок наготове. Лориан отступил на шаг... и резко дернул за толстый побег плюща, свисавший с балки над головой Альрика. Заросли обрушились лавиной листьев и веток. Учитель на мгновение исчез в зелени. Лориан не стал атаковать. Он метнулся влево, прыгнул через низкий парапет провала, ухватившись за прочную корневую систему дерева, росшего этажом ниже, и спустился вниз, как тень.

Мысли: Окружение... Гостевой флигель. Его упадок – враг. Но... можно использовать его? Создать атмосферу... "очаровательной древности"? Не ремонт, а консервацию? Подчеркнуть возраст камня, заросшие стены... Но как убрать запах тлена? Как сделать это не запустением, а... романтичной руиной? Моргана с растениями... Возможно. Но хватит ли времени?

Схватка Четвертая: Иллюзия и Реальность.

Они сошлись в огромном зале, где когда-то, возможно, пировал молодой Малкор. Сводчатый потолок был разорван, и сквозь дыру лился столб призрачного света (хотя за окнами был еще день, здесь, под сенью деревьев, царил полумрак). Пыль висела в воздухе, как туман. Альрик атаковал серией быстрых, точных выпадов, заставляя Лориана отступать. Клинки пели стальную песню, искры сыпались на мох. Лориан парировал, чувствуя, как устают мышцы. Он сделал шаг в сторону, в густую тень под балконом – и растворился. Не совсем, но его силуэт стал нечетким, расплывчатым, сливаясь с узором теней и листвы. Альрик замедлил шаг, его острые глаза сканировали полумрак. Лориан замер, слившись с колонной, поросшей мхом. Он не дышал.

Мысли: Иллюзия... Вот ключ? Не ремонтировать невозможное, а создать впечатление. Иллюзию ухоженности, гостеприимства, стабильности. Как его мать-луменирка... Но у него нет ее дара. Или... есть? Его "Зеленая Жизнь"... Может ли она помочь не только растениям? Очистить воздух? Освежить камень? Заставить плющ расти быстрее, плотнее, скрывая худшее? Создать аромат... не тлена, а леса? Это риск. Раскрыть свою магию? Но цель...

Схватка Пятая: Озарение.

Альрик потерял его из виду. Старый воин замер в центре зала, слушая тишину. Лориан видел его профиль на фоне светового столба. И вдруг в голове, как вспышка, родилась мысль, не связанная напрямую с боем. Этикет. Знание ауринов. Кто в этом проклятом замке, кроме него, знал хоть что-то о древних народах? Кто мог научить? Библиотека была бесполезна – там только мракобесие. Придворные? Смехотворно. Отец? Он презирал эльфов. Валтар? Еще хуже...

И тогда он вспомнил. Глаза его расширились в полумраке. Старик. Забытый всеми. Живущий на самой отшибе замка, в башне, которую даже крысы обходили стороной. Мастер Элмонд. Чародей. Не темный маг, не демонолог. Человек, чья магия пахла не серой, а... старыми книгами и сушеными травами. Его отец, Малкор, относился к старику с необъяснимым, сдержанным уважением, даже позволяя ему жить в своем углу и не участвовать в мрачных ритуалах. Валтар, обычно лезущий в драку с кем угодно, опасливо обходил его башню стороной. Самого Лориана Элмонд в детстве учил... не только буквам. Основам понимания магии. Жестко, без сюсюканья, но и без жестокости. Он говорил о потоках, о равновесии, о цене силы. Он был... другим. Не злым. Не темным. Просто... вне системы.

Лориан вышел из тени. Альрик мгновенно развернулся, клинок нацелился. Но Лориан опустил "Шепот Рассвета".

— Достаточно, учитель, — сказал он, и в его голосе звучала не усталость, а новое, острое решение. — Я нашел то, что искал.

Альрик медленно вложил клинок в ножны. Его каменное лицо не выражало ничего, но в глазах мелькнуло что-то вроде... удовлетворения? Он просто кивнул и растворился в полумраке зала так же бесшумно, как появился.

Лориан стоял среди руин, дыша влажным, живым воздухом. Мысль о Мастере Элмонде горела в его сознании яркой звездой. Старик знал. Он должен был знать об ауринах, об их обычаях, магии, этикете. Он мог помочь с библиотекой – найти или даже создать нужные книги иллюзией? Он мог научить... или хотя бы дать совет. Это был огромный риск. Признаться старику в масштабе проблем? Раскрыть отчаянное положение отца? Но другого выхода не было.

Высоко в Западной Башне, в комнате, заваленной свитками, фолиантами и странными кристаллическими приборами, пылящимися на полках, сидел мастер Элмонд. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало высохшую кору древнего дуба, а глаза, цвета потускневшего серебра, казалось, видели сквозь время. Перед ним на грубом деревянном столе стояло не зеркало, а широкая, плоская чаша из темного обсидиана, наполненная водой, столь чистой, что она казалась пустотой. Вода не отражало потолок. В ее черной, неподвижной глади плавали лишь искорки – как далекие звезды.

Элмонд провел над чашей длинным, костлявым пальцем. Вода не заколебалась, но звездные искры сдвинулись, сформировав на миг знакомый образ: светлые, растрепанные волосы, острые скулы, глаза цвета предрассветного неба, полные решимости и скрытой тревоги. Образ Лориана, стоящего среди руин старого дворца.

Старый чародей не улыбнулся. Но уголки его строгих губ дрогнули. В глубине серебристых глаз вспыхнул огонек – не злобы, не злорадства, а... ожидания? Признания?

— Лориан, — прошептал он, и его голос был похож на шелест страниц древнего манускрипта. Звук упал в тишину башни и растворился. — Я жду тебя. Ты придешь...

Искры в чаше погасли. Вода снова стала черной, неподвижной и бездонной, как сама ночь за узкими окнами башни. Старик откинулся на спинку своего кресла, сложив руки на животе. Его взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь стены замка, сквозь годы, к тайне, которую он хранил дольше, чем жил юный принц. Тайне крови, связывающей его не только с этим замком тьмы, но и с хрупкой девочкой по имени Элис, и с давно исчезнувшей дочерью леса. Приход Лориана был не просто возможностью помочь. Это был шаг в предначертанное. И Мастер Элмонд был готов.

Часть V: Башня Старых Истин и Цена Защиты

Путь к башне Мастера Элмонда был квестом сам по себе. Лориан шел по самым глухим, забытым слугами коридорам Северного крыла, где пыль лежала нетронутым саваном, а воздух пахтал сыростью и временем. Стены здесь были не черного базальта, а грубого, потемневшего от веков песчаника – остатки самой первой крепости, вокруг которой потом вырос гигантский Замок Вечной Тьмы. Свет проникал лишь через редкие бойницы, рисуя на полу длинные, пыльные полосы. Казалось, сама тень отца не достигала этих мест.

Дверь в основание башни была неприметной, дубовой, потемневшей, без украшений. На ней не было ни замка, ни засова, но Лориан почувствовал легкое сопротивление, словно воздух уплотнился, когда он протянул руку. Магия охраны, не агрессивная, а… предупредительная. Он толкнул дверь, и та бесшумно поддалась, впуская его в полумрак.

Внутри царил хаос упорядоченного знания. Башня была единым, высоким помещением, уходящим в сумрак под самой крышей. Полки, грубо сколоченные из темного дерева, взбирались по стенам спиралью, ломясь под тяжестью фолиантов в кожаных и деревянных переплетах, свитков, запечатанных воском, и странных приборов из бронзы и хрусталя, покрытых тонким слоем пыли. Воздух был насыщен ароматами: сушеных трав, старой бумаги, воска, металла и чего-то неуловимого – как запах грозы после долгой засухи. Посреди этого царства знаний и древностей, за столом, заваленным бумагами и осколками какого-то мерцающего кристалла, сидел Мастер Элмонд.

Он не обернулся, когда Лориан вошел. Его спина, прямая, но несущая отпечаток многих лет, была обращена к двери. Серебристые волосы, собранные в строгий пучок, отсвечивали в слабом свете магического светильника – не кровавого или ядовитого, а чистого, холодного, как лунный камень.

— Я чувствовал твои шаги, принц, — прозвучал голос Элмонда. Он был низким, спокойным, как журчание подземного ручья, лишенным дрожи старости. — Шаги человека, несущего груз, превышающий его юные плечи. Садись. Говори.

Лориан подошел, обходя груду книг, и опустился на простой деревянный табурет напротив стола. Глаза старика, цвета потускневшего серебра, встретили его взгляд. В них не было ни страха перед принцем, ни подобострастия, ни даже обычной для замка настороженности. Была лишь глубокая, всепонимающая внимательность. Лориан вдруг почувствовал, как ком в горле мешает говорить. Он пришел просить помощи у, возможно, единственного человека в замке, не принадлежащего к культу силы и страха, и теперь осознавал весь масштаб своего отчаяния.

— Мастер Элмонд… — начал он, и голос его дрогнул. Он сжал кулаки, заставив себя говорить четко, опуская детали, но не суть. О посольстве Ауринов. О приказе отца быть «лицом гостеприимства». О кошмаре Гостевого Флигеля – этом памятнике запустения. О невозможности показать библиотеку, полную мрачных фолиантов. О дуболомах, которые должны изображать изысканность на балу. О страхе провала и о том, что за провалом последует не просто гнев отца, а катастрофа, которую он интуитивно ощущал, но не понимал до конца (демонический срок он не знал).

Старик слушал молча, не перебивая. Его пальцы с длинными, тонкими суставами сплетались перед собой. Лицо оставалось непроницаемым. Когда Лориан замолчал, в башне повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием светильника и далеким шумом ветра в бойницах наверху.

— Ты просишь многого, Лориан фон Моргенштерн, — наконец произнес Элмонд. — Импровизировать цивилизацию на руинах тирании… Задача для театра, а не для жизни. Но… — Он слегка наклонил голову. — Ты пришел. Ко мне. Не к отцу с требованием ресурсов, не к брату с приказом запугать рабочих. Это о многом говорит. Но не о всем. — Серебристый взгляд стал пронзительнее. — Ты упомянул растения Морганы Грейс. Но ты не сказал, как сам намерен взаимодействовать с ними. Твоя мать, Сильвана Умбрарис… ее дар жив в тебе, принц. Сильнее, чем ты думаешь. Почему ты скрываешь его даже здесь, в этой башне?

Лориан вздрогнул, будто его ударили. Никто. Никто в замке не говорил о его матери открыто, а уж о ее даре – и подавно. И уж точно никто не знал о его собственных, тщательно скрываемых способностях. Страх, холодный и липкий, сжал его горло. Раскрыться? Здесь? Сейчас? Это было равносильно подписанию смертного приговора, если старик окажется не тем, за кого себя выдает… Но взгляд Элмонда был не осуждающим, а… ожидающим. Понимающим.

Он закрыл глаза на мгновение, ощущая знакомое тепло в кончиках пальцев, легкое биение жизни в пыльной гераньке, чахнувшей на подоконнике башни. Потом выдохнул.

— Да, — прошептал он, открывая глаза и встречая взгляд мага. — Да, Мастер. Я… чувствую их. Растения. Могу… просить их расти, помогать им. Очищать. Немного. Но… — Он горько усмехнулся. — Моих сил не хватит. Не на такой масштаб. Не за такое время. Я… не она. Я всего лишь полукровка с искрой в крови.

Элмонд медленно кивнул. В его глазах мелькнуло нечто похожее на… одобрение?

— Честность. Редкое качество в этих стенах. Особенно по отношению к себе. И к своим корням. — Он поднялся, его тень, удлиненная светом светильника, заплясала на стеллажах с книгами. — Ты прав. Одной искры мало, чтобы зажечь лес. Но искра – начало. И она у тебя есть. Что до твоей беды… — Он сделал широкий жест рукой, охватывая хаос башни. — …Я помогу.

Лориан почувствовал, как камень свалился с души, сменившись изумлением: «Вы… поможете? Как?»

— Флигель, — Элмонд подошел к узкому окну, глядя в сторону того самого здания. — Камень помнит свою форму. Дерево – свою крепость. Я не могу сделать его новым. Но я могу… напомнить ему. Укрепить то, что еще держится. Очистить от гнили и плесени не грубой силой, а… убеждением стихий. Это займет ночь. Завтра он будет прочным, цельным, дышащим чистотой камня и старого дерева. Не роскошным. Но достойным. Древним. — Он обернулся. — Драпировки, мебель… Ткань впитывает намерение. Я могу вдохнуть в них тень гламура. Не ослепительный блеск, а благородное сияние старины, глубину цвета. Пусть твои девушки с иголкой делают свою работу – моя магия лишь подчеркнет ее качество.

— Библиотека! — вырвалось у Лориана. — Там нет ничего, что можно было бы показать Ауринам! Только мракобесие и военные хроники!

Элмонд усмехнулся, коротко и сухо.

— Знания бывают разными, принц. У меня есть… знакомые. Коллекционеры. Они одолжат кое-что. Легкая поэзия Золотого Века. Иллюстрированные фолианты о птицах южных морей и цветах Лунных Долин. Дамские романы о несчастной любви эльфийских принцесс. Ничего глубокомысленного. Ничего опасного. Достаточно, чтобы заполнить несколько полок и создать видимость культурного интереса. Аурины оценят форму, не вникая в содержание. Иллюзия учености – тоже искусство.

— Музыка… — начал Лориан, но Элмонд поднял руку.

— Это сложнее. Изысканных музыкантов, способных сыграть для эльфийского уха, здесь нет. И привезти их за три дня – невозможно. — Он помолчал, его серебристый взгляд стал тяжелым. — Но есть один выход. Темный. Неоднозначный. Тебе нужно будет пойти к Малахаю Тенепевцу.

Лориан нахмурился. Имя было знакомо. Колдун-некромант, живущий в подземельях под Старым Кладбищем за городом. Человек, которого боялись даже гвардейцы отца.

— Некромант? — с недоверием переспросил Лориан.

— Да, — Элмонд кивнул. — И лучший в округе. Он не воскрешает мертвецов для битвы. Он… общается с тенями. С эхом душ. За последние двести лет в этих землях погибло немало талантливых музыкантов – менестрелей, сожженных за ересь, придворных виртуозов, павших от яда соперников, странствующих бардов, убитых разбойниками. Их талант не угас. Малахай может… призвать их эхо. Облечь в видимость призраков, не злобных, а лишь исполняющих свою музыку. Они сыграют идеально. Любой репертуар. Любую сложность. Это будет незабываемо. Эфирно. И… впечатляюще для Ауринов, но плата Малахаю будет высокой. И не деньгами. Будь готов.

Идея была ошеломляющей. Призрачный оркестр? Это было безумием. Риском. Но… что оставалось?

— Я… подумаю, — с трудом выдавил Лориан.

— Делай, как знаешь, — Элмонд махнул рукой, как будто отмахиваясь от несущественной детали. Потом его лицо стало серьезным, почти суровым. Он подошел вплотную к столу, оперся на него костлявыми руками и посмотрел Лориану прямо в глаза. — Но моя помощь, принц, имеет цену. Не золота. Не услуг. Клятву.

Лориан замер. Взгляд старика стал невыносимо проницательным, пронзающим.

— Твоя сестра, Элис, — проговорил Элмонд, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Ей предстоит вскоре покинуть этот замок. Скоро. Очень скоро. Твой отец, Малкор, в своей… отчаянной игре, решил выдать ее замуж за герцога Вальтрана фон Кельна. Союзника Ауринов. Человека старше ее втрое. Интригана, лишенного чести. — Глаза Элмонда горели холодным огнем. — Я видел это в Чаше Прорицаний. Кровь моей крови… — Он запнулся, поправившись. — … Девочка будет брошена в пасть волкам политики и похоти как разменная монета. Ей десять лет, Лориан. Десять .

Лориан вскочил с табурета, как ошпаренный. Кровь отхлынула от лица. Замужество? Элис? С каким-то старым герцогом? Союзником Ауринов? Это было чудовищно. Бесчеловечно. Гнев, жгучий и чистый, впервые за долгое время затмил страх.

— Он не посмеет! — вырвалось у него хрипло.

— Он уже решил, — холодно парировал Элмонд. — Отчаяние заставляет его хвататься за любую соломинку, даже такую гнилую. И я не могу помешать этому напрямую. Моя сила… не для открытой конфронтации с твоим отцом и его демоном. Но ты… ты можешь быть рядом. Ты должен быть рядом. — Он ударил кулаком по столу, заставив дребезжать кристаллы. — Вот моя цена, Лориан фон Моргенштерн. Ты выпросишь у отца разрешение сопровождать Элис в ее новую «жизнь». Как брат-опекун. Защитник. Ты поклянешься мне здесь и сейчас, на чем угодно – на своей крови, на памяти матери, на этих древних камнях! – что будешь защищать ее. Что не оставишь ее одну в этом змеином гнезде. Что сделаешь все , чтобы она не стала жертвой. Клянись!