Грехи высшего общества. Книга 4. Престол

Глеб первым достиг массивного гермозатвора. Его пальцы в тактических перчатках нащупали штурвал ручного привода, густо смазанный слоем консервационного солидола, и плавно потянули его на себя. Замки отошли с едва слышным, маслянистым щелчком.

За дверью открылся узкий технологический коридор, переходящий в винтовую металлическую лестницу, которая круто уходила вверх — на подвесную смотровую галерею обслуживания вентиляционных коробов главного зала.

Поднявшись по рифленым стальным ступеням, Кирилл первым опустился на колено перед длинной горизонтальной решеткой вытяжного воздуховода и осторожно заглянул вниз.

Картина, открывшаяся под ними, поражала циклопическим размахом советской военной фортификации.

На глубине более ста метров под Китай-городом и Варваркой лежал гигантский двухпутный подземный вокзал спецобъекта № 45. Монолитные бетонные своды, усиленные чугунными ребрами жесткости, терялись в полумраке на высоте пятнадцати метров. Всю платформу заливал ослепительный, мертвенно-белый свет десятков мощных подвесных галогенных прожекторов.

На главном пути стоял готовый к отправлению эшелон специального назначения: тяжелый маневровый бронетепловоз и четыре бронированных вагона-сейфа темно-зеленого защитного цвета с литыми гербами СССР на бортах. Из выхлопных коллекторов локомотива уже вился тонкий сизый дымок — шестнадцатицилиндровый дизель прогревался на малых холостых оборотах, наполняя пространство тяжелым, вибрирующим гулом.

Но главное находилось прямо на платформе.

Вдоль железнодорожного полотна высились трехметровые баррикады — штабеля сотен тяжелых дубовых ящиков, стянутых стальной упаковочной лентой. На каждом контейнере чернели трафаретные клейма: «ГОХРАН РОССИИ / ГОСФОНД / СПЕЦХРАНИЛИЩЕ № 1». Четыре электрических платформенных погрузчика лихорадочно заталкивали очередные партии контейнеров в распахнутые тяжелые двери броневагонов.

Триста двадцать тонн чистого золота 999,9 пробы. Физический каркас исчезнувшей советской империи, на котором Шелехов и Коллегия Семи выстроили свою теневую диктатуру.

Погрузкой лично руководил генерал-полковник Басманов. Первый заместитель директора ФСБ стоял возле открытой двери кабины тепловоза в расстегнутой шинели, нервно поглядывая на командирские часы и отрывисто отдавая команды офицерам комендатуры и трем десяткам тяжело экипированных наемников ЧВК «Аксиома».

Агния неслышно опустилась на колено рядом с Кириллом.

Ее плечо коснулось его плеча. Взгляд девушки скользнул по золотым штабелям, затем переметнулся на остекленную рубку поста электрической централизации стрелок в тридцати метрах правее состава.

— Погрузка на финальной стадии, — прошептала она одними губами прямо в ухо Кириллу. — Через восемь минут они задраят створки и состав уйдет на южную магистраль к аэродрому Чкаловский.

Кирилл медленно поднял автомат СР-3М, сквозь прорезь решетки фиксируя в прицельной планке силовой распределительный щит на противоположной стене подземного зала:

— Они никуда не уйдут.

Северский уже приоткрыл рот, чтобы отдать приказ Глебу на подавление прожекторов, но в эту же секунду судьба распорядилась иначе.

Один из наемников «Аксиомы», стоявший за турелью крупнокалиберного пулемета «Корд» на промышленном электропогрузчике в дальнем конце платформы, случайно повел стволом вверх. Мощный тактический фонарь под стволом пулемета полоснул лучом по рифленому металлу вентиляционного короба, выхватив из темноты холодный отблеск титанового шлема Кирилла и темный силуэт Агнии.

— Тревога! Наверху чужие! — истошно взревел пулеметчик на перроне.

Воздух под сводами терминала разорвало первой пулеметной очередью — и стальной настил технологической галереи содрогнулся под ногами штурмовой группы.

Глава 4. Штурм платформы: Бронепоезд Ареопага

Стальной настил подвесной технологической галереи содрогнулся под ногами от протяжного, оглушительного залпа крупнокалиберного пулемета.

Тяжелые пули патрона 12,7х108 мм с визгливым звоном вспарывали гофрированные короба приточной вентиляции, выбивая снопы ослепительно-белых искр и осыпая пространство дождем раскаленных металлических заусенцев. Кирилл среагировал за сотую долю секунды до того, как пристрелочная очередь перечеркнула решетчатую площадку: его тяжелая ладонь в тактической перчатке сгребла Агнию за воротник пальто, впечатывая ее в узкую нишу за массивным железобетонным пилоном шахтного ствола.

— Лежать! — отрезал Северский.

Над самой его головой со звоном пронесся рикошет, начисто срезав толстый силовой кабель дежурного освещения. Перерубленный провод сплясал в воздухе синей дугой короткого замыкания, осыпая их искрами.

Внизу, на залитом мертвенным галогенным светом перроне спецобъекта № 45, генерал-полковник Басманов уже выстраивал стрелковую цепь. Офицеры комендатуры в тяжелых бронежилетах и наемники ЧВК «Аксиома» рассредотачивались за штабелями грузовых контейнеров, поднимая стволы автоматов АК-105 к верхнему ярусу.

— Они намертво пристреляли обе маршевые лестницы! — перекрывая вой аварийной сирены, прокричал Глеб.

Он лежал в трех метрах правее, вжавшись в рифленую сталь настила, а ствол его автомата с глушителем контролировал срез нижнего марша.

— Плотность огня сплошная, шеф! Секунда на открытых ступенях — и нас срежет в воздухе!

Кирилл перевел флажок предохранителя СР-3М на непрерывный автоматический огонь. Лицо полковника оставалось ледяным, дыхание сквозь стиснутые зубы было ровным и расчетливым: — По лестницам мы не пойдем. Глеб, гаси свет. Агния — голову вниз и держаться за мной.

Северский приподнялся на одном колене, вскинул оружие и сквозь прорезь решетки выцелил центральный силовой распределительный щит платформы, смонтированный на противоположной гранитной стене зала. Палец плавно выбрал свободный ход спуска.

Три короткие, ювелирные очереди бронебойных патронов СП-6 прошили стальной кожух щитовой с расстояния в сорок метров. Внутри шкафа вспыхнуло яростное фиолетовое пламя. В ту же секунду с винтовочной точностью застучал автомат Глеба, методично раскалывая толстые стеклянные колбы подвесных галогенных прожекторов.

Взрыв главного понижающего трансформатора разорвал подземный гул глухим электрическим хлопком.

Огромный сводчатый зал спецобъекта № 45 мгновенно провалился в непроглядную, удушливую тьму.

Секунду спустя тишину разорвали тревожные багровые вспышки аварийных стробоскопов на колоннах. В оптике ночных прицелов наемников на долю секунды вспыхнула белая пелена оптической перегрузки фотоумножителей.

— Пошли! — скомандовал Кирилл.

Глеб сдернул с разгрузочного жилета две комбинированные гранаты «Заря-2», выдернул чеки и швырнул их вниз по крутой дуге, метя прямо в центр разгрузочной зоны. Раскатистый спаренный грохот светошумового удара в замкнутом объеме гранитного бункера оглушил и дезориентировал стрелков Басманова. Следом полетели две шашки мгновенной аэрозольной завесы РДГ-М, заполнившие нижний ярус плотным, непроницаемым для тепловизоров термобарическим дымом.

Кирилл защелкнул тяжелый карабин десантного фала на силовой балке монорельсового тельфера, перехватил трос левой рукой и намертво прижал Агнию к своей груди правой: — Вниз. Держись за меня.

Скольжение сквозь двенадцать метров клубящегося дыма и багровых сполохов стробоскопов заняло меньше трех секунд. Подошвы кованых ботинок Кирилла с гулким металлическим ударом врезались в покатую крышу головного броневагона эшелона.

Не теряя набранной инерции, Северский спружинил ногами, перекатом ушел к противоположному краю крыши, увлекая Агнию за собой, спрыгнул на бетон перрона и мгновенно втолкнул ее в глубокую нишу за массивным штабелем опломбированных контейнеров Гохрана. Долю секунды спустя рядом бесшумно приземлился Глеб, вскидывая оружие для кругового секторального контроля.

На перроне начался вязкий, беспощадный огневой контакт на дистанции пистолетного выстрела.

Опомнившиеся штурмовики «Аксиомы» открыли шквальный неприцельный огонь сквозь завесу дыма. Пули калибра 5,45 мм яростно щелкали по бронелистам поезда, рикошетили от гранитного пола и с глухим чавканьем вонзались в деревянные стенки контейнеров, за которыми укрылась группа.

Но тяжелое мореное дерево не раскалывалось. Свинцовые и стальные сердечники пуль не пробивали ящики насквозь.

Они со звонким визгом сминались и плющились о сверхплотное металлическое содержимое контейнеров, теряя всю кинетическую энергию в первые же миллисекунды соприкосновения.

— Золото держит баллистику лучше фортификационного кевлара, — сквозь зубы бросил Кирилл, отщелкивая пустой магазин и вбивая в горловину свежий.

В каждом ящике в четыре ряда лежали двенадцатикилограммовые слитки высшей пробы — триста двадцать тонн физического золота Государственного фонда СССР превратились для группы в несокрушимый бруствер.

Из клубящейся дымовой завесы слева вынырнули трое наемников с нашлемными приборами ночного видения, поливая платформу веерными очередями. Кирилл шагнул из-за штабеля на полкорпуса, вскидывая СР-3М. Три скупых, выверенных двойных выстрела — и боевики тяжело рухнули на бетон с пробитыми бронеплитами, сбив наступательный порыв фланговой группы.

С противоположного края перрона загремел крупнокалиберный пулемет «Печенег», установленный за капотом промышленного электропогрузчика. Тяжелые пули начали выкрашивать угол золотого штабеля, осыпая Агнию острой щепой и срезанными свинцовыми пломбами.

— Они пытаются прижать нас к колесным тележкам и дождаться подхода штурмовых групп с верхних горизонтов! — крикнул Глеб, отсекая огнем двоих стрелков, перебегавших через железнодорожное полотно.

— Не дождутся, — Кирилл сорвал с пояса гранату РГД-5, зубами выдернул кольцо и точным стелющимся броском послал ее прямо под днище горящего погрузчика.

Глухой взрыв разорвал гидравлические магистрали высокого давления. Горящее трансформаторное масло и тормозная жидкость вспыхнули пятиметровым факелом, намертво перекрыв центральный проезд платформы и отрезав пулеметный расчет противника сплошной стеной бушующего огня.

Кирилл повернулся к жене. Ее лицо было бледным от копоти и предельного напряжения, но в глазах горел тот самый ледяной, царственный фокус, лишенный малейших признаков паники: — Агния, твой выход. В тридцати метрах по правому борту — остекленная рубка электрической централизации стрелок. Мне нужен этот состав на ходу, а внешние выходы — замурованными.

— Прикройте меня, — коротко бросила она, поправляя ремень титанового дипломата.

Рывок к рубке занял сорок секунд непрерывного огневого ада.

Глеб и Кирилл вели синхронный подавляющий огонь короткими отсечками, двигаясь плотным клином и укрывая Агнию своими телами. Каждая дульная вспышка автомата выхватывала из полумрака падающие тела наемников и монументальные гранитные пилоны бункера.

Когда они достигли тяжелой бронированной двери операторской, Кирилл выбил ригельный замок двумя выстрелами в упор и мощным ударом плеча втолкнул жену внутрь аппаратного отсека.

Помещение поста электрической централизации объекта № 45 напоминало командный пункт полка РВСН. Вдоль стены тянулась циклопическая мнемосхема путевого развития спецсистемы Д-6 с десятками мерцающих релейных индикаторов, а в центре высился дублирующий пульт диспетчерского управления стрелочными переводами Главного управления специальных программ.

Агния сбросила шерстяное пальто, оставшись в приталенном графитовом жакете, и опустилась в массивное кресло дежурного инженера. Ее пальцы молниеносно сорвали пломбу с сервисного порта центрального контроллера сигнализации, централизации и блокировки (СЦБ).

— Протокол «Стрела-М», — заговорила она вслух с пугающим спокойствием, пока щупы квантового терминала синхронизировались с шиной данных. — Архитектура защиты закрытая, но алгоритм ключа шифрования совпадает с финансовыми клиринговыми шлюзами Госбанка СССР 1989 года. Они строили эту ветку на тех же микропроцессорах.

Снаружи, прямо у порога рубки, автоматные очереди смешались с яростными выкриками наемников. Глеб вел огонь из-за стального дверного косяка, методично отсекая попытки штурма: — Шеф! С тыловых тоннелей Китай-города идут дополнительные силы! Басманов запросил прямую поддержку комендантского полка ФСБ!

— У них нет времени! — крикнула Агния, не отрывая взгляда от зеленых строк ассемблерного кода, бегущих по экрану терминала.

Ее тонкие пальцы вбили решающую комбинацию директив: «CRITICAL OVERRIDE: INTERLOCKING SYSTEM D-6». «SECTOR 45-SOUTH: ISOLATE PERIMETER».

В глубине гранитной толщи подземного комплекса раздался протяжный, металлический стон мощных гидравлических приводов.

Многотонные противовзрывные гермозатворы внешнего контура, отделявшие объект № 45 от служебных тоннелей гражданского метрополитена и правительственных бункеров Лубянки, с оглушительным грохотом опустились в монолитные пазы, наглухо запечатывая станцию от любых внешних подкреплений.

— Внешний периметр отрезан, — выдохнула Агния, и ее губы искривились в беспощадной усмешке. — Ни один батальон Басманова сюда больше не войдет.

Она мгновенно переключила интерфейс на управление стрелочным развитием: — Стрелочный перевод номер три переведен на южную соединительную ветку в сторону Раменок! Я подала на электроприводы повышенное напряжение в триста восемьдесят вольт. Сервомоторы заклинило намертво, контакты сплавились. Диспетчеры на Старой площади больше не смогут перевести стрелку дистанционно или сбросить нас на тупиковый упор!

— Молодец, волчица, — голос Кирилла прозвучал жестко и торжествующе. — Теперь забираем состав.

Северский выскочил из рубки, ведя беглый огонь по платформе.

На путях у головного вагона оставалось не более пяти человек личной охраны Басманова. Сам генерал-полковник, поняв, что внешние тоннели заблокированы автоматикой, в ярости метался у открытой двери машинного отделения маневрового тепловоза, сжимая в руке автоматический пистолет Стечкина.

— Назад, суки! — взревел Басманов, заметив приближающегося Кирилла, и открыл бешеный огонь длинными очередями.

Пули АПС защелкали по бронеплитам локомотива. Глеб, прикрывавший продвижение командира с фланга, внезапно дернулся и осел на одно колено: шальная девятимиллиметровая пуля чиркнула его по внешнему краю бедра, рассекая камуфляж и оставляя глубокую кровавую борозду.

— Глеб, назад! — крикнул Кирилл.

Северский совершил стремительный, хищный рывок вперед, сокращая дистанцию. В три мощных шага он преодолел разделяющее их пространство, ворвался в мертвую зону обстрела Басманова и сокрушительным ударом ствола своего СР-3М сбил руку генерала. Пистолет с лязгом улетел под колесные тележки поезда.

Басманов, обладавший тяжелым телосложением и опытом рукопашного боя спецназа госбезопасности, не отступил. С глухим рыком он выхватил из ножен на поясе тактический клинок и нанес резкий, вспарывающий удар снизу в область печени.

Кирилл не стал уклоняться. Он встретил атаку жестким встречным блоком левого предплечья, принимая лезвие на толстую кевларовую накладку тактической перчатки. В ту же долю секунды его правая рука в железном захвате сомкнулась на горле генерала.

Хрустнули шейные позвонки под неодолимым давлением.

Кирилл сделал шаг вперед, используя всю массу своего двухметрового тела, и сокрушительным ударом лба в бронешлеме впечатал лицо Басманова в стальную обшивку локомотива.

Нос генерала брызнул кровью. Его ноги подкосились, и грузное тело сползло на бетон перрона.

Кирилл наступил коленом на грудь поверженного противника, сорвал с его шеи тяжелый титановый жетон с криптографическим ключом бортового запуска эшелона и подобрал выпавший из генеральского кармана защищенный армейский планшет спецсвязи «Атлас».

На экране планшета непрерывно пульсировал вызов особой важности с грифом Государственного комитета по чрезвычайному положению. На связи был председатель Ареопага Аркадий Шелехов.

Остатки наемников «Аксиомы», осознав, что командующий нейтрализован, а пути отхода заблокированы опустившимися гермозатворами, побросали оружие и бросились врассыпную, скрываясь в глубоких дренажных коллекторах нижнего горизонта.

Бой за терминал спецобъекта № 45 был окончен.

Агния подбежала к Кириллу, помогая раненому Глебу подняться. Начальник службы безопасности морщился от боли, но на ногах держался твердо: — Пустяки, шеф. Мягкие ткани. Кость цела.

Они втащили Глеба в просторное, экранированное машинное отделение дизельного мотовоза. Агния ловкими, быстрыми движениями разрезала штанину безопасника, обработала рану гемостатическим порошком и стянула бедро тугим компрессионным турникетом: — Жить будешь, Глеб. До свадьбы заживет.

— Лишь бы до вечера дожить, Агния Андреевна, — бледно усмехнулся тот, откидываясь на бронированную переборку.

Кирилл спустился на перрон, подошел к первому броневагону-сейфу и ударил прикладом по свинцовой пломбе запорного ригеля. Тяжелая створка с грохотом отъехала в сторону.

Внутри вагона стояли ровные, уходящие под самый потолок штабеля сотен деревянных контейнеров с литыми клеймами: «ГОХРАН РОССИИ / ГОСФОНД / ХРАНИЛИЩЕ № 1».

Северский сорвал крышку верхнего ящика острием ножа.

В полумраке тускло, матово, торжествующе блеснули четыре массивных слитка чистейшего золота 999,9 пробы. На каждом стояли исторические советские штампы Московского и Новосибирского аффинажных заводов: «1989 год / 12,5 кг».

Триста двадцать тонн монетарного золота великой державы. Весь материальный базис, на котором Шелехов и Коллегия Семи выстроили свою тридцатилетнюю теневую империю.

Агния поднялась на ступени вагона и замерла, глядя на золотые ряды. Ее глаза сверкнули холодным, пьянящим блеском абсолютной власти: — Они хотели купить на это свободу и личные армии на Западе. Они хотели оставить страну нищей.

— Они не получат ни грамма, — Кирилл защелкнул замок броневагона.

Он вернулся в кабину машиниста, вставил криптоключ Басманова в замок зажигания главной панели и нажал клавишу стартера.

Многотонный двенадцатицилиндровый дизельный двигатель вздрогнул. Под полом кабины с низким, утробным рокотом ожили тысячи лошадиных сил, наполняя гранитные своды терминала тяжелой, вибрирующей мощью.

Кирилл положил на панель управления планшет Басманова и провел пальцем по сенсору, принимая входящий видеовызов.

На экране вспыхнуло лицо Аркадия Шелехова.

Глава заговорщиков сидел в своем монументальном кабинете на Старой площади. Его безупречно сшитый костюм был застегнут на все пуговицы, но в ледяных выцветших глазах старика впервые за все время промелькнула едва уловимая тень смертоносного напряжения.

— Басманов? — требовательно произнес Шелехов. — Почему молчит терминал? Эшелон должен был выйти на перегон к Внуково двадцать минут назад!

Кирилл наклонился к объективу фронтальной камеры. Его лицо, иссеченное пороховой гарью и каплями крови, озарял рубиновый свет аварийной приборной панели:

— Басманов временно недоступен, Аркадий Николаевич.

Шелехов вздрогнул. Его тонкие губы сжались в белую нить: — Северский... Ты безумец. Ты загнал себя в могилу. Объект сорок пять блокирован. Даже если ты перебил охрану, этот тоннель станет твоим склепом.

В кадр шагнула Агния. Она положила ладонь на широкое плечо мужа, глядя на своего бывшего хозяина с ледяным, царственным презрением:

— Вы ошиблись в расчетах, господин председатель. Ваши стрелочные приводы сгорели. Мы перенаправили маршрут эшелона «Аврора-45».

Она показала в камеру диспетчерский лист перегона: — Поезд с тремя сотнями тонн золота Госфонда не летит в Швейцарию. Мы ведем его не во Внуково. Мы ведем его на центральный съезд Д-6 прямо под Кремль и Старую площадь!

Голос Агнии звенел, как обнаженный клинок: — Через сорок минут мы выведем этот эшелон на спецплатформу комендатуры Московского гарнизона. Завтра утром весь мир увидит физические слитки, которые вы объявили утерянными в девяносто первом году. Это не просто конец вашего переворота, Шелехов. Это трибунал за государственную измену.

Лицо старика исказила гримаса бешеной, бессильной ненависти: — Вы не доедете. Я подниму саперные полки и завалю тоннель вместе с вами!

— Попробуй, старик, — усмехнулся Кирилл и разбил экран планшета рукоятью ножа.

Северский взялся за массивную стальную рукоять контроллера тяги и плавно потянул ее на себя.

Бронированный локомотив взревел, выбрасывая в вентиляционные вытяжки клубы горячего выхлопа. Мощные колесные пары с оглушительным лязгом провернулись на рельсах, сминая выставленные на путях платформенные тележки, и тяжелый золотой эшелон начал стремительно набирать ход.

Состав выбил стальные габаритные ворота погрузочного шлюза и на полной скорости ворвался в непроглядную, ледяную тьму главного тоннеля системы Д-6.

В эту же секунду на приборной панели ожил резервный монитор Агнии.

На экране замигала перехваченная экстренная директива Генерального штаба: «ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ. СЕКТОР “РАМЕНКИ-ЦЕНТР”. ОПЕРАЦИЯ “ОБВАЛ”. ПРИКАЗ: ПОДРЫВ ВЕНТИЛЯЦИОННЫХ СТВОЛОВ МАГИСТРАЛИ Д-6 НА ПЕРЕГОНЕ КИТАЙ-ГОРОД — КРЕМЛЬ»!

Впереди, во тьме тоннеля, уже начинали глухо детонировать первые фугасные заряды.

Глава 5. Прорыв сквозь «Обвал»: Таран перегона

Тяжелый шестнадцатицилиндровый дизель бронепоезда ревел в замкнутом пространстве тоннеля Д-6 с такой первобытной яростью, что казалось, вибрировали сами вековые гранитные пласты.

В кабине маневрового локомотива пахло раскаленным моторным маслом, озоном от коротких замыканий и едким пороховым дымом, въевшимся в тактическую экипировку. За узкими амбразурами лобовых бронестекол царила абсолютная, ледяная тьма правительственной ветки, которую с трудом пробивал единственный уцелевший прожектор высокой мощности. В его дрожащем белом луче уходили вдаль две нити рельсов, блестевшие каплями сырого конденсата.

На этой глубине — более ста двадцати метров под фундаментами древнего города — отсутствовал гражданский контактный рельс. Здесь правила только автономная дизельная тяга тяжелых маневровых тепловозов, построенных на случай ядерной войны.