Грехи высшего общества. Книга 4. Престол

— А если удар сорвет наш головной вагон с тележек? — спросила она. В ее голосе не было страха — только расчет коэффициента выживания.

— Он сорвет его, волчица, — Кирилл наклонился к ней, его обветренные губы на мгновение обожгли ее висок жестким, коротким поцелуем. — Мы ляжем на брюхо на насыпи прямо перед МКАД. И в эту же секунду выкатываем «Тайфуны». Мы перенесем бой на их территорию до того, как они успеют перезарядить пулеметы.

Он перевел взгляд на Глеба: — Агнию — в центральную монолитную бронекапсулу вагона. Защелкнуть пятиточечные ремни. Всем занять противоударные ложементы. Время до контакта?

Глеб взглянул на тактический таймер на предплечье: — Три минуты, командир.

В кабине локомотива рев шестнадцати цилиндров перешел в надрывный, оглушительный вой.

Турбокомпрессоры свистели, загоняя в дизель раскаленный воздух, стрелки тахометров и манометров тормозной магистрали замерли в красных зонах. Тепловоз «Северного Экспресса» летел сквозь ледяную мглу, как выпущенный из пращи стальной снаряд весом в сотни тонн. На метель впереди упал сноп яркого белого света мощного прожектора, выхватывая из темноты километровые столбы и серые бетонные перекрытия путепровода.

Внутри командного отсека Кирилл собственноручно застегнул тяжелые замки страховочных ремней на груди Агнии, зафиксировав ее в глубине бронированной капсулы, вваренной в силовой каркас вагона.

— Держись за ручки каркаса, — негромко сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Голову прижать к подголовнику. Зубы сжать.

— Кирилл... — она поймала его ладонь своей тонкой рукой, впиваясь пальцами в кевлар его перчатки с неожиданной, отчаянной силой. — Не смей оставаться снаружи капсулы.

— Я держу силовой поручень у переборки, — он коротко усмехнулся, и в его глазах полыхнул тот самый первобытный, волчий азарт, который заставлял ее сердце биться на пределе. — Я должен видеть, куда мы прилетим.

Северский шагнул к массивной центральной стойке вагона, намертво перехватил стальную трубу обеими руками и уперся коваными подошвами тактических ботинок в рифленый пол.

«ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОСТАМ! ДИСТАНЦИЯ ОДИН КИЛОМЕТР! ПРИГОТОВИТЬСЯ К УДАРУ!» — прохрипел динамик громкой связи голосом машиниста.

На крыше вагона глухо щелкнули силовые реле.

Генераторы комплекса «Красуха-Полюс» выбросили в морозный воздух чудовищный электромагнитный импульс. На насыпи впереди мгновенно ослепли тепловизоры наемников, на мониторах наводчиков бронетранспортеров поползли рваные полосы белого шума, а головки самонаведения двух ракет «Корнет», только что сорвавшихся с пусковых установок на крыше подстанции, потеряли лазерную директрису.

Одна ракета с визгом ушла в заснеженное небо, вторая с глухим взрывом вспахала мерзлый откос в ста метрах правее железнодорожного полотна, взметнув столб черного дыма и ледяных комьев.

Но наемники «Аксиомы» успели среагировать.

Из темноты под мостом синхронно ударили автоматические тридцатимиллиметровые пушки 2А72 двух БТР-82А.

Тяжелые бронебойно-трассирующие снаряды распороли метель огненными пунктирами. Они ударили в лоб локомотива с оглушительным, дробящим грохотом, выбивая из стальных плит метровые снопы искр. Лобовые триплексы покрылись паутиной трещин, прожектор разлетелся в пыль, но тяжелый клиновидный бронеотвал удержал геометрию удара.

— ПЯТЬСОТ МЕТРОВ! — взревел динамик.

Сквозь треснувшее стекло триплекса Кирилл увидел их: два чудовищных зеленых корпуса маневровых ТЭМ2, намертво сцепленных между собой, перекрывали стрелочный перевод. Их массивные чугунные автосцепки тупо блестели в лучах аварийных огней.

— ДЕРЖАТЬСЯ! — крикнул Северский, напрягая мышцы спины и шеи до металлического звона в суставах.

УДАР.

Звук столкновения превзошел все, что человеческое ухо способно воспринять как звук. Это был сухой, тектонический грохот раскалывающейся планеты.

Клиновидный титановый бронеотвал «Северного Экспресса» на скорости сто сорок километров в час вошел в борт первого маневрового тепловоза, как топор в мерзлое полено. Сталь толщиной в сорок миллиметров лопнула с оглушительным визгом, рама ТЭМ2 вздыбилась, сминая дизельный отсек противника в гармошку. Трехсоттонная преграда заговорщиков со скрежетом оторвалась от рельсов и, кувыркаясь, полетела под откос насыпи, ломая железобетонные мачты контактной сети.

От чудовищного кинетического импульса головной локомотив Северского сорвало с колесных тележек.

Многотонный стальной корпус состава повело юзом. Колеса резали мерзлый щебень, круша шпалы и поднимая тучи каменной крошки. Вагоны начали складываться «змейкой», но тяжелая низко опущенная броневая юбка сработала как спасительные полозья: «Северный Экспресс» не опрокинулся набок, а с диким скрежетом пропорол насыпь, пропахал разделительный бруствер и на брюхе вылетел на технологическую полосу внешнего кольца МКАД.

Внутри командного отсека перегрузка была сокрушительной.

Кирилла оторвало от поручня и со страшной силой швырнуло спиной о бронированную переборку. Титановые пластины жилета погасили смертельный удар, но дыхание вышибло из легких горячей волной. В темноте с треском рвались кабели, с шипением стравливался сжатый воздух из разорванных тормозных магистралей, летели сорванные со стоек блоки радиоэлектроники.

Через бесконечные пять секунд скрежет металла о мерзлый асфальт стих.

Состав замер, накренившись на правый борт посреди снежной бури на обочине Московской кольцевой автодороги.

В тишине, наступившей после катастрофы, шипел вырывающийся из поврежденного охладителя пар.

Кирилл оперся ладонью о пол, сплюнул на рифленое железо каплю крови из разбитой губы и рывком поднялся на ноги. Его серые глаза мгновенно сфокусировались: рука метнулась к замкам бронекапсулы.

— Агния!

Замки отщелкнулись. Агния сделала глубокий, прерывистый вдох, ее пальцы судорожно разжались и вновь сомкнулись на рукояти титанового дипломата. Ее лицо было мертвенно-бледным, прядь темных волос прилипла ко лбу, но взгляд оставался абсолютно ясным, лишенным шока.

— Я цела, — выдохнула она, отталкивая ремни. — Локомотив уничтожен?

— Свою задачу он выполнил, — Кирилл рывком поставил ее на ноги, поддерживая за талию, пока она восстанавливала равновесие. — Мы на МКАД. Заслон разбит, но наемники с хвоста уже идут сюда.

Снаружи, сквозь вой метели, уже отчетливо доносились отрывистые команды и хруст снега под армейскими подошвами: — Первый и второй взводы — к головному вагону! Залить термобарическими из «Шмелей»! Никого живым не выпускать!

— Глеб! Доклад! — рявкнул Кирилл в портативную рацию на воротнике.

Сквозь треск помех прорвался тяжелый, злой голос безопасника: — Концевая платформа на асфальте, шеф! Оба «Тайфуна» целы, аппарели опущены! Разворачиваем курсовые пулеметы!

— Выкатывай машины и дави заслон на флангах! Мы выходим через правый аварийный люк!

Кирилл вскинул автомат СР-3М, вогнал плечо в заклинившую стальную створку аварийного выхода и с глухим рыком вышиб ее наружу. Морозный воздух, пахнущий горелой резиной, пороховой гарью и соляркой, обжег лицо.

Северский выскочил на снег первым, ведя оружием сектор в сто восемьдесят градусов.

С насыпи, сквозь клубы горящего дизельного топлива от уничтоженного тепловоза, к вагону уже перебежками спускались шестеро наемников в черной штурмовой экипировке ЧВК «Аксиома». В оптических прицелах их автоматов АК-12 вспыхнули красные маркеры.

Кирилл не стал укрываться. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию, и нажал спуск.

Короткие, филигранные двойки патронов СП-6 пробивали грудные бронеплиты противника с глухими, чавкающими звуками. Трое боевиков рухнули в снежную кашу, не успев вскинуть оружие. Оставшиеся трое залегли за бетонными обломками водопропускной трубы, открыв шквальный ответный огонь. Пули взвизгнули по броне вагона над головой Кирилла, осыпая его крошкой окалины.

В этот момент за его спиной тяжело ухнул крупнокалиберный пулемет.

ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!

Тяжелый бронеавтомобиль «Тайфун-К», взметая всеми шестью ведущими колесами снежную кашу, вылетел из-за хвоста разбитого поезда. Его дистанционно управляемый боевой модуль с пулеметом «Корд» калибра 12,7 мм начал методично, с чудовищной разрушительной мощью перемалывать укрытие наемников. Бетонная труба разлетелась в пыль, тела боевиков отбросило на обочину, а уцелевший БТР противника на железнодорожной насыпи, получив серию бронебойно-зажигательных пуль в моторный отсек, вспыхнул ослепительным факелом.

Второй «Тайфун» уже разворачивался на проезжей части МКАД, перекрывая своим двадцатичетырехтонным бронированным корпусом трассу от возможного преследования.

— Агния, в машину! — скомандовал Кирилл, прикрывая жену и ведя беглый огонь по уцелевшим стрелкам на насыпи.

Она двигалась с поразительной, отточенной собранностью. Прижимая дипломат к груди, Агния в три стремительных шага взбежала по опущенной кормовой аппарели броневика и скользнула в безопасное нутро десантного отсека. Следом влетел Кирилл, втаскивая за собой одного из раненых бойцов группы охраны, и ударил ладонью по кнопке закрытия шлюза.

Тяжелая бронированная дверь захлопнулась с глухим металлическим ударом гидрозамков.

— Водитель, ломай отбойник! — скомандовал Кирилл через переговорное устройство, тяжело дыша и меняя опустевший магазин автомата на свежий. — Уходим на внутреннее кольцо, затем по Звенигородскому шоссе к набережным!

Бронеавтомобиль взревел турбированным ярославским дизелем, дернулся вперед и сокрушительным ударом массивного кенгурятника снес металлическое барьерное ограждение магистрали. Многотонная машина вырвалась на пустые полосы МКАД и на скорости сто десять километров в час устремилась сквозь буран в сторону спящего мегаполиса.

Внутри десантного отсека «Тайфуна» горело дежурное рубиновое освещение.

Глеб сидел на откидном сиденье, ловко перетягивая кровоточащее плечо раненого бойца давящей повязкой: — Чисто ушли, шеф. Но на МКАД они нас не потеряют. Через десять минут Шелехов поднимет дежурные звенья вертолетов Ми-8МТВ с аэродрома в Кубинке, а все радиальные проспекты перекроют бетонными блоками и бронетехникой комендатуры. На этих машинах нам в центр не пробиться — нас зажмут на первой же площади.

Кирилл стянул тактические перчатки, бросил их на металлический настил и повернулся к жене.

Агния сидела напротив него. На ее воротнике чернела полоса пороховой копоти, на виске темнела тонкая ссадина от осколка триплекса, но в глазах не осталось даже тени усталости. Ее руки уже подключили кабель терминала к бортовой спутниковой антенне бронеавтомобиля, взламывая каналы правительственной навигации ГЛОНАСС.

— Нам не нужно пробиваться по улицам, — негромко произнесла она, поднимая взгляд на мужа.

Кирилл вперился в нее взглядом: — Ты подтвердила координаты точки входа?

— Подтвердила, — Агния развернула к нему экран планшета, на котором горела детализированная схема подземных горизонтов центра Москвы.

Тонкие линии гражданского метрополитена казались тонкими нитями по сравнению с тем, что залегало глубже. На глубине от ста до ста двадцати метров пульсировала закрытая кровеносная система власти — сеть специальных фортификационных тоннелей Д-6, созданная для выживания высшего руководства страны.

Она коснулась пальцем перекрестка Ильинки и Рыбного переулка, в трехстах метрах от Спасской башни Кремля: — Спецобъект номер сорок пять. Автономный железнодорожный терминал глубокого заложения. Построен в конце восьмидесятых годов под фундаментами комплекса Гостиного двора. Он напрямую соединен с правительственной веткой Д-6, уходящей на Внуково-2 и подземный командный пункт в Раменках.

— Что сейчас происходит на платформе? — глухо спросил Кирилл.

— Басманов лично контролирует финальную фазу операции, — пальцы Агнии вызвали перехваченную директиву с грифом «Особая важность». — В эти минуты на сорок пятом объекте завершается погрузка трехсот двадцати тонн монетарного золота Государственного фонда. Слитки упакованы в опломбированные контейнеры Гохрана и загружаются в четыре вагона-сейфа бронепоезда специального назначения.

Она сделала паузу, и в ее голосе зазвенела сталь: — Поезд должен выйти на магистраль Д-6 ровно в семь тридцать утра. Его маршрут — секретный тупик под аэродромом Чкаловский, где под парами стоят три тяжелых военно-транспортных самолета Ил-76. Конечная точка золотого запаса — Цюрих. Если они вывезут металл, Ареопаг получит неограниченный финансовый ресурс на Западе, а военный переворот в Москве станет необратимым.

Кирилл поднялся в полный рост, коснувшись макушкой бронированного потолка салона. Его тяжелая рука легла на рукоять пистолета «Удав» на бедре: — Где находится наземный ствол спуска на объект сорок пять?

— Закрытый внутренний двор комплекса зданий Управления делами Президента на Ильинке, дом семь. Там смонтирован сорокатонный автомобильный грузовой лифт специального назначения. Он опускает тяжелую технику прямо на погрузочную платформу Д-6.

Северский перевел взгляд на бойцов личной охраны: — Водитель, уходим с набережных в переулки Китай-города. До Ильинки — десять минут. Глеб, готовь штурмовые группы. Мы не станем осаждать этот бункер снаружи. Мы зайдем в их лифт, упадем на их горизонт и заберем этот бронепоезд вместе с золотом.

Агния поднялась следом за ним. Ее тонкая ладонь легла на его широкую грудь, ощущая сквозь титан бронежилета бешеный, ровный ритм его сердца: — Они ждут нападения снаружи, Кирилл. Они не верят, что кто-то посмеет спуститься в преисподнюю за ними.

Северский накрыл ее пальцы своей ладонью, сжав их до легкого хруста: — Они забыли, волчица, что преисподняя — это наш дом.

«Тайфун» с ревом свернул с набережной в узкие, заваленные снегом переулки старой Москвы, устремляясь к точке невозврата.

Глава 3. Врата преисподней: Спуск в Д-6

Снежная буря над Москвой-рекой стояла плотной белесой стеной, сквозь которую едва пробивались рубиновые огни кремлевских звезд.

Тяжелый трехосный бронеавтомобиль «Тайфун-К» шел по Краснопресненской набережной на скорости девяносто километров в час, взрезая снежную целину всеми шестью колесами. Решетка массивного стального кенгурятника покрылась ледяной коркой, с шипением принимая на себя удары замерзшей крошки. Водитель вел машину в строгом режиме светомаскировки: узкие щели инфракрасных излучателей пробивали буран едва ли на двадцать метров вперед, а картинка ночного маршрута транслировалась прямо на центральный приборный монитор в кабине.

Слева, за гранитным парапетом набережной, спала подо льдом черная вода. Справа громоздились безмолвные, темные громады правительственных министерств.

Центр столицы вымер. В шесть часов утра город жил по протоколам комендантского часа: пустынные проспекты, тревожно мигающие желтым светом перекрестки и темные силуэты патрульных бронетранспортеров БТР-80 Росгвардии, наглухо перекрывших съезды на Новый Арбат, Знаменку и Большой Каменный мост.

— На Боровицкой площади выставлен мобильный заслон комендантского полка, — не отрывая взгляда от тепловизионного планшета, глухо доложил Глеб с переднего пассажирского сиденья. — Перекрыли проезжую часть тяжелыми трехосными «Уралами». Проверяют спецпропуска с голограммами Службы коменданта Кремля. Пробиваться напролом — значит поднять гарнизон по боевой тревоге.

Кирилл стоял в узком проходе десантного отсека, широко расставив ноги и крепко удерживаясь рукой за потолочный стальной поручень.

— На мосты не выходить, — отрезал Северский. Голос его звучал ровно, с той смертоносной, не допускающей сомнений уверенностью, которая передавалась каждому бойцу в салоне. — Уходим под прикрытие Кремлевской набережной. Огибаем Васильевский спуск, затем резкий подъем по Рыбному переулку. Если попытаются заблокировать узкую горловину — таранить на полном ходу, не сбавляя оборотов.

Агния сидела напротив оружейной пирамиды, плотно пристегнутая к анатомическому креслу многоточечными ремнями.

На ее коленях лежал раскрытый титановый дипломат, к служебному порту которого тянулся гибкий оптоволоконный кабель бортового шифратора спецсвязи. Пальцы Агнии в тонких кожаных перчатках порхали по сенсорной панели с пугающей, механической точностью. Отблески бегущих строк шестнадцатеричного кода отражались в ее темных глазах, делая черты лица похожими на тонкую, безупречно выточенную маску из белого каррарского мрамора.

— Камеры наружного видеонаблюдения по периметру Ильинки и Варварки ослеплены, — произнесла она, даже не подняв головы. — Я запустила циклическую вирусную петлю в серверы ситуационного центра на Старой площади. Для дежурной смены операторов наш броневик не существует. Картинка на их пультах транслирует пустой заснеженный переулок пятиминутной давности.

Она повернула голову к мужу, и тонкая прядка темных волос скользнула по ее виску: — Но у нас не больше семи минут, Кирилл. Инженерный мониторинг безопасности в комплексе ЦК построен на советских релейных дублерах. Как только дежурный офицер заметит расхождение по частоте кадров, он вручную перезагрузит распределительный оптический шкаф.

Кирилл опустился на одно колено рядом с ее креслом.

Его тяжелая рука в тактической перчатке легла поверх ее тонких пальцев, на мгновение остановив их бег по клавишам. Сквозь плотную ткань кевлара и кожи она почувствовала сухой, обжигающий жар его ладони.

— Семи минут нам хватит, волчица, — негромко произнес он.

В полумраке десантного отсека его серые глаза потемнели до цвета ночной стали. В них не было сомнений — лишь та абсолютная, хищная решимость, которая с самого начала вела их сквозь огонь чужих заговоров.

Агния чуть заметно сжала его пальцы в ответ. В этом коротком, скрытом от посторонних глаз жесте было больше интимной близости и доверия, чем в тысяче клятв. Они шли на штурм самого защищенного бункера континента, и эта бездна была их общей стихией.

«Тайфун» заложил крутой вираж у Москворецкой набережной, подняв колесами веер тяжелой снежной каши, и взревел форсированным дизелем, поднимаясь по крутому подъему в сторону Китай-города.

Через полторы минуты бронеавтомобиль проскользнул в темную арку между циклопическими гранитными фасадами старых доходных домов и с приглушенным шипением пневматических тормозов замер перед глухими чугунными воротами закрытого внутреннего двора комплекса зданий на Ильинке, дом 7.

Внутренний двор правительственного комплекса встретил их мертвой, звенящей тишиной правительственного спецобъекта.

Здесь не было сугробов. Гранитная брусчатка подогревалась глубоко заложенными теплотрассами, и от мокрых темных плит в морозный воздух поднимался едва различимый сизый пар. В глубине двора, под массивным железобетонным навесом позднесоветской постройки, темнели монументальные стальные створки сорокатонного автомобильного грузового подъемника. Этот механизм, замаскированный под технический дебаркадер хозяйственного управления, предназначался для скрытного спуска тяжелой бронетехники и правительственных кортежей прямо на горизонт магистрали Д-6.

У бронированной будки КПП несли дежурство двое бойцов спецкомендатуры ФСБ в черных утепленных комбинезонах с шевронами Службы специальных объектов. На их груди висели укороченные автоматы АК-104 со сложенными прикладами.

Часовые среагировали мгновенно, заметив тяжелый незнакомый броневик без бортовых номеров, но было уже слишком поздно.

Кормовая аппарель «Тайфуна» с глухим шипением гидроприводов опустилась на брусчатку, и из клубящегося пара бесшумными тенями метнулись штурмовики Северского.

Кирилл двигался с невероятной для его двухметрового тела пластичностью и сокрушительной скоростью. Он преодолел разделяющие их десять метров за три пружинящих шага, войдя в мертвую зону часового прежде, чем тот успел вскинуть ствол.

Короткий, страшный удар ребром тяжелой перчатки в уязвимый стык шлема и бронежилета снес первого караульного с ног, мгновенно выключив его сознание. В ту же секунду Глеб перехватил второго: жесткий захват сзади, бросок через бедро на гранитные плиты и точный тычок основанием ладони в челюсть лишили часового возможности дотянуться до кнопки тревоги.

— Чисто, — выдохнул Глеб, затаскивая обмякшие тела внутрь теплой будки КПП и перерезая ножом телефонные провода резервной связи. — Периметр под контролем.

Агния уже стояла перед кодовой панелью грузового лифта.

Она сдернула защитную металлическую крышку сервисного разъема тонким титановым стилетом, обнажив многопиновый разъем советского стандарта ЗАС. Квантовый дешифратор с мастер-кодами покойного графа Валленштейна вошел в гнездо с мягким щелчком.

Строки на дисплее побежали с бешеной скоростью, взламывая замкнутые релейные цепи автоматики: «ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ: ЗДАНИЕ 1090. ШАХТНЫЙ СТВОЛ № 4». «АВТОРИЗАЦИЯ: ГРИФ "ОСОБАЯ ПАПКА". РЕЖИМ: АВАРИЙНЫЙ СПУСК».

В глубине гранитной толщи, глубоко под фундаментами Гостиного двора, с нарастающим утробным стоном ожили исполинские электрические лебедки.

Две трехтонные стальные створки, покрытые слоем защитной серой эмали, с металлическим лязгом и свистом стравливаемой гидравлики медленно поползли в пазы бетонных стен. Из разверзшейся шахты пахнуло промозглым холодом, запахом застоявшегося сырого известняка и машинного масла.

— Загоняй машину! — скомандовал Кирилл водителю.

Тяжелый «Тайфун» плавно вкатился на рифленый стальной настил грузовой платформы, просев на рессорах. Его габариты заняли практически всю полезную площадь подъемника.

Кирилл подсадил Агнию внутрь платформы, следом заскочили Глеб и четверо оперативников личной охраны в тяжелой штурмовой броне.

Агния подошла к внутреннему пульту управления и с силой повернула массивный бронзовый штурвал аварийного спуска.

Внешние бронированные ворота захлопнулись с гулким грохотом, отрезая их от заснеженной Москвы. Платформа вздрогнула, под ногами запели натянутые многожильные тросы, и сорокатонная стальная клеть начала стремительное падение в бездну.

Вертикальный спуск на глубину сто двадцать метров сквозь древние геологические пласты столицы занял две бесконечно долгие минуты.

Барометрическое давление в шахте резко подскочило, заставив барабанные перепонки болезненно натянуться. Температура воздуха стремительно падала, остановившись на постоянной подземной отметке в плюс восемь градусов.

Сквозь решетчатые перекрытия потолка лифта проносились покрытые каплями конденсата чугунные тюбинги шахтного ствола. Вдоль стен тянулись мощные пучки бронированных магистральных кабелей спецсвязи, толстые трубы принудительной фильтровентиляции высокого давления и дренажные коллекторы, уходившие в непроглядную темноту.

Здесь царила зловещая, вневременная атмосфера системы Д-6 — гигантского параллельного мегаполиса, созданного на случай ядерной войны, где поколения советских вождей рассчитывали пережить гибель внешнего мира.

Кирилл стоял у решетчатого борта платформы, положив руку на рукоять автомата СР-3М.

Агния стояла в полушаге от него, прижимая дипломат к бедру. Ее пальто распахнулось, на бледной шее мерно пульсировала жилка. Она смотрела вверх, туда, где в крошечной щели смыкающихся тюбингов исчезала оставленная наверху жизнь.

— Ты чувствуешь это, Кирилл? — тихо спросила она, перекрывая гул несущихся тросов.

— Что именно?

— Воздух, — ее губы тронула холодная, призрачная улыбка. — Он пахнет страхом стариков, которые тридцать лет прятали здесь награбленное. Они думали, что если закопать золото на сто метров под землю, никто не сможет призвать их к ответу.

Кирилл повернулся к ней, его тяжелый, немигающий взгляд скользнул по ее лицу: — Сегодня они узнают, что земля умеет разверзаться снизу.

Платформа подъемника начала плавно замедлять свой бег. Тросы натужно взвыли, мощные гидравлические демпферы в основании шахты приняли на себя колоссальный вес сорока тонн стали, и лифт с глухим металлическим ударом зафиксировался в посадочных башмаках нижнего горизонта.

Тяжелые нижние створки шлюза разошлись в стороны.

Перед ними открылся сумрачный технологический штрек, залитый тусклым желтым светом дежурных взрывозащищенных ламп. Впереди, в пятидесяти метрах по прямому бетонному коридору, виднелась массивная противовзрывная дверь толщиной в полметра с круглым штурвалом ригельного запирания.

Кирилл вскинул автомат, дослав дозвуковой патрон СП-6 в патронник: — Водитель, заглушить двигатель «Тайфуна». Остаешься в шахте. Держать лифтовой ствол любой ценой. Если сверху спустятся штурмовые группы комендатуры — активировать аварийные пиропатроны и резать тросы клети. Никто не должен войти за нами.

— Есть, командир, — коротко отозвался механик из кабины броневика.

Кирилл повернулся к бойцам: — Оружие на изготовку. Идем бесшумно. Огонь открывать только по моей команде.

Они двигались вдоль сырых гранитных стен технологического штрека слаженным клином, ступая бесшумно, как тени.