Бывшие. Снова моя

Потому что мне знаком этот голос.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом разгоняется в диком, неконтролируемом темпе. Я смотрю вниз, на свои руки, на кровь, капающую на одежду, понимая, что рядом со мной стоит тот, кого я хочу видеть меньше всего в этой жизни.

Почти восемь лет прошло, а я узнала его с пары слов.

Арсений.

Моя первая любовь. Мужчина, который разбил меня на тысячу кусков и ушёл, даже не оглянувшись.

Я хочу развернуться и сбежать, но он слишком крепко держит меня за плечи.

Глава 8. Лада

— Поднимите голову выше, иначе всю одежду разукрасите. — Арсений уверенно берёт меня за подбородок и задирает лицо вверх. — Держите!

К носу осторожно прижимает платок — свой, из нагрудного кармана. От ткани тонко пахнет парфюмом. Тем самым, который я помню так хорошо, что внутри всё переворачивается. Радует, что нос забит, и я едва слышу аромат. Иначе, кажется, просто не выдержу.

— Чистый, не переживайте. — Арсений замечает, как я дёргаюсь, пытаясь отстраниться. — Да отпустите вы уже свои вещи. — Забирает у меня сумку. — Что вы там носите? Кирпичи?

Поняв, что сопротивляться бесполезно, больше не пытаюсь вырваться или убежать. Позволяю ему командовать, стараясь рукой, а теперь и платком, прикрывать не только нос, но и лицо. Впрочем, он пока не смотрит на меня в упор, не разглядывает, не узнаёт.

И внутри странная двойственность: я рада, что он слеп. И в то же время где-то глубоко царапает обида. Неужели я так изменилась? Постарела? Или он просто не помнит?

Восемь лет — большой срок. А женщин после меня у него, наверняка, было много. С его-то внешностью и деньгами. Дед не обманул — подарил компанию, как и обещал. Арсений всегда знал, что будет наследником. Знал и умел этим пользоваться.

— Я пойду, — говорю глухо. — Спасибо за платок.

— Я вас провожу.

Он ведь куда-то торопился, и лучше бы бросил меня, тем более я не против и не собираюсь закатывать ему скандал. Но, видимо, хорошее воспитание даёт о себе знать. Арсений и раньше, несмотря на то, что был классическим золотым мальчиком, не забывал о вежливости.

— Не нужно, вы и так спешите… — Предпринимаю очередную попытку избавиться от его заботы, продолжая прижимать платок к носу. — Всё в порядке, просто у меня капилляры близко к коже расположены. Вы не виноваты.

— Плевать. — В его голосе появляется жёсткость. — Я должен был быть внимательнее. И должен убедиться, что с вами всё в порядке.

Мои возражения для него как шорох опавшей листвы под ногами. Правой рукой он обхватывает дверную ручку и дёргает её на себя. Невольно, но я бросаю взгляд на безымянный палец. Кольца нет. Неужели до сих пор не женился? Гоню от себя эту мысль. Мне-то какое дело.

Арсений пропускает меня вперёд, сам заходит следом.

— Спасибо, — благодарю, поспешно от него отступая, чтобы не успел опять перехватить за плечо или руку. — Девочки мне помогут.

— Остановите кровь, я подожду и отвезу вас в травмпункт. Нужно исключить перелом.

— Нет! — не сдержавшись, повышаю голос. — Всё нормально, мне уже даже не больно. Спасибо за беспокойство, но дальше я сама.

— Что ж, сами так сами. Извините, что так вышло.

Бросив на меня задумчивый взгляд, Арсений ставит сумку на кожаный диванчик в приёмной и идёт к выходу, когда из-за стойки раздаётся голос администратора:

— Лада! Ладочка! Ты в порядке? У тебя кровь? Может, вызвать полицию или скорую?

Арсений замирает.

Медленно поворачивается обратно. Смотрит на меня, и на этот раз в его глазах — узнавание. Сначала тень, потом удивление, потом что-то ещё, чего я не могу прочитать.

— Нет, всё хорошо, — отвечаю администратору, не сводя с Арсения взгляда.

Я улавливаю его движение до того, как он делает шаг, и отрицательно качаю головой. Хватаю сумку и почти бегом направляюсь в свой кабинет.

Там темно. Тихо. Безопасно.

Несколько секунд прислушиваюсь к звукам из-за двери, опасаясь услышать тяжёлые уверенные шаги, но, к счастью, Арсений не собирается меня догонять. Усмехаюсь горько: не стоит надумывать то, чего нет. Он бросил меня в прошлом, и уж точно не станет искать встреч в настоящем. Первый шок от неожиданной встречи прошёл, и, наверняка, он уже обо мне забыл.

Умываюсь холодной водой, приводя себя в порядок. Кровь почти не бежит. Осторожно ощупываю нос, убеждаясь, что перелома нет. Стоило бы подержать на переносице что-то холодное, но через пару минут должна прийти первая клиентка. Потому я вставляю в ноздри ватные турунды и быстро переодеваюсь. Застирываю пятна на лонгсливе и вешаю его на спинку стула.

— Лада Андреевна, добрый день! Можно? — Первая клиентка, Людмила Петровна, стоит в дверном проёме.

— Да-да, заходите, — отзываюсь я, радуясь, что свет приглушён. В полумраке не видно ни моих глаз, ни распухшего носа. — Раздевайтесь за ширмой, шапочка на кушетке. Позовёте, когда будете готовы.

Людмила Петровна — постоянная клиентка. Приходит обычно раз в неделю на расслабляющий массаж и долгие разговоры о детях, которые выросли и забыли дорогу к матери. Я слушаю, киваю, массирую уставшую спину. Она не жалуется — просто констатирует: «Они заняты, у них работа, семья, свои дети». И я молчу, потому что воспитание не позволяет сказать: так не должно быть. Я знаю о её здоровье больше, чем её собственные дети. Это почему-то кажется неправильным. Но кто я такая, чтобы судить?

После Людмилы Петровны — ещё четверо. Антицеллюлитный массаж, снова расслабляющий, потом общеукрепляющий, и так по кругу. Руки работают на автомате, голова занята другим. Я гоню от себя мысли об Арсении, пряча их глубоко, под кожу, под мышцы, которые разминаю на чужих телах.

К шести вечера последний клиент уходит. Я привожу кабинет в прядок. Умываюсь, убедившись, что нос опух, но смотрится более менее приемлемо. Синяк конечно заметный, но я скрываю его пудрой. Переодеваюсь и, собрав вещи, выхожу к администраторской стойке.

— Лада, выглядишь… неплохо. — Саша щёлкает ручкой, обеспокоенно разглядывая моё лицо. — Подтвердишь записи на ближайшие дни?

— Да.

Взяв планшет, пробегаюсь глазами по датам. Запись плотная. Хорошо. Это деньги. Но закрадывается мысль: а успею ли я уделить время дочке? Не слишком ли много работы беру? Но если будет меньше клиентов, то опять придётся жёстко экономить, а я хочу, чтобы Соня ни в чём не нуждалась.

Баланс, который я никак не могу найти.

Выйдя на улицу, с удовольствием вдыхаю вечерний воздух — не особо свежий, но всё равно вкусный. За время работы устаю от ароматов массажных масел. Можно было бы использовать одно, универсальное, без запаха, но у клиентов, как правило, есть свои предпочтения, и я стараюсь давать им выбор.

Зачем-то оглядываюсь по сторонам, будто на улице меня может поджидать тот, кого я совсем не желаю видеть. Конечно, Арсения нет. Что он делал в салоне? Неужели приходил на массаж? Почему я вообще о нём думаю?! Разозлившись на себя, отвешиваю себе мысленную оплеуху и спешу к остановке.

В автобусе удаётся сесть, и я прикрываю глаза. Ноги, руки, поясница гудят, но это приятная усталость, потому что она означает, что на мою карточку упадёт хорошая сумма. И на осень я смогу купить Соне новую куртку, а не искать на местных онлайн-барахолках что-то поношенное, но приличное. Да и на танцы она давно просится, и я обещала ей, что в сентябре её мечта исполнится.

— Привет, — здоровается со мной Катя, когда я наконец захожу в игровую. На её щеке — аквагрим, явно нарисованный детской рукой. Цветок, похожий на одуванчик. — Это Соня сделала, — говорит она, поймав мой взгляд. — Красота? — Катя поворачивается в профиль, чтобы я лучше рассмотрела.

— Красота, — соглашаюсь я, улыбаясь.

— А у тебя что за красота? — спрашивает, разглядывая мой нос.

— Да так, — отмахиваюсь я. — Ударилась случайно.

Взглядом ищу Соню, как Катя спрашивает:

— А этот мужчина с тобой?

— Какой мужчина?..

Я оборачиваюсь через плечо и вижу Арсения.

Он стоит у входа в игровую и смотрит на меня в упор.

Глава 9. Лада

— Что ты здесь делаешь? — Слова вырываются раньше, чем я успеваю их поймать.

В них и растерянность, и шок, и что-то ещё, чему я не хочу давать название.

Арсений подходит ближе — уверенно, как будто имеет на это право. Я же едва сдерживаюсь от того, чтобы попятиться назад. Останавливает только шёпот Кати:

— Лада, а это кто?

Я успеваю только рот открыть, как сзади доносится:

— Мамочка!

Ко мне бежит Соня, но резко останавливается, заметив Арсения.

— Ой! — настороженно смотрит на него.

Арсений тоже замирает. На его лице мелькает изумление, но он быстро возвращает эмоции под контроль. Разглядывает дочку с нескрываемым интересом.

Соня идёт ко мне. Обняв за ногу, прячется за мной.

Арсений переводит взгляд на меня, и я сразу же произношу одними губами — без звука, но чётко, чтобы он точно понял:

— Уходи.

— Нет, — отвечает он вслух.

Спокойно. Твёрдо. Бескомпромиссно.

— А это кто? — Соня выходит чуть вперёд, проявляя непривычную для себя храбрость.

— Старый друг. — Арсений присаживается на корточки, оказываясь с ней на одном уровне.

Протягивает ладонь. И Соня касается его пальцев — осторожно, но без страха. Наблюдаю за этим как заворожённая. Я не помню, чтобы дочка так легко шла на контакт с кем-то посторонним.

Ни разу.

— Как тебя зовут? — спрашивает Соня.

— Арсений. Можешь звать меня Сеня, — добавляет, видимо, решив, что его имя слишком сложное для ребёнка.

Мои брови взлетают вверх. Он всегда ненавидел этот вариант своего имени. Друзья называли его Арс.

— Мама, — дочка дёргает меня за руку. — Дядю зовут почти как меня!

Я не сразу соображаю, о чём она, но потом до меня доходит: Соня и Сеня. Дочку этот факт веселит, потому что она заливисто смеётся.

— Соня, — наклонившись, говорю ей. — Иди одевайся, нам пора.

— Сеня с нами пойдёт? — спрашивает с надеждой.

— Нет.

— Да.

Произносим одновременно с Арсением.

— Ты тоже любишь молочные коктейли? — Глаза Сони загораются восторгом.

— Обожаю, — кивает он, поднимаясь на ноги.

— Милая, — вмешиваюсь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы же хотели провести время вдвоём. Да и у Арсения дела, работа…

— Я свободен, — перебивает он, не сводя с меня взгляда.

— Я быстро, — сообщает Соня деловито и бежит к вешалке, на которой висит её джинсовая курточка.

Я нахожусь в каком-то ступоре, осознавая только то, что Арсений, словно Крысолов из старой сказки, буквально за пять минут очаровал мою дочь и увлёк за собой. Почти так же, как когда-то сделал это со мной.

— Я ей помогу, — слышу Катин голос.

Вздрагиваю, потому что вообще забыла о том, что мы в игровой не одни.

— Зачем всё это? — шиплю раздражённо. — Если ты думаешь, что что-то должен мне из-за разбитого носа, то не переживай. Со мной всё нормально, можешь спокойно уйти!

— Хватит спорить, Лада, — роняет невозмутимо.

Возвышается надо мной, и я наконец могу в полной мере оценить то, каким он стал: шире в плечах, ещё увереннее в себе. На нём свежая рубашка — тоже светло-голубая, но без пятен моей крови, классические брюки. Раньше в подобной одежде ему было тесно — вечно дёргал воротничок, словно удавку. Предпочитал потёртые джинсы и простые белые футболки. И ещё он носил кольцо, которое я ему подарила вместо фамильного перстня, что обещал, но не спешил отдать его дед.

Сейчас на пальцах нет никаких украшений.

Сейчас он другой. Но смотрит так же. Остро, пристально, упрямо, не отводя взгляда.

— Просто поговорим, — добавляет он.

— Я готова! — к нам подбегает дочка, обутая в кроссовки и одетая в джинсовку.

— Куда пойдём? — интересуется у неё Арсений.

Ни секунды сомнения. Ни тени неловкости. Может, у него уже есть дети? Иначе откуда эта лёгкость в общении с ребёнком?

— Я хочу в «Муми-тролль»! — Соня подпрыгивает на месте. — Там сахарная вата и коктейли.

— А нормальная еда там есть?

— Наггетсы, — Соня загибает палец. — И картошка фри.

— М-м-м, — тянет он задумчиво. — Звучит как план.

— Мама мне такое не даёт, — с грустью в голосе жалуется Соня.

— Так, — вмешиваюсь я, понимая, что ещё немного и дочка попросит его угостить её «запрещёнкой», — давай попрощаемся с Катей и мальчиками.

Соня машет им рукой, не отводя взгляда от Арсения, а потом протягивает ему руку. И мне только остаётся гадать, что за магия, нежеланная и пугающая, творится прямо у меня на глазах.

Я подхожу к Кате, которая успевает отвлечься на девочку, у которой во время прыжков на батуте сполз носок. Не выпуская из поля зрения Соню, которую за руку держит Арсений, обращаюсь к подруге:

— Спасибо, что присмотрела за дочкой.

— Да не за что, Лада, сочтёмся, — улыбается Катя. — Ты мне лучше скажи, кто это такой? — Её глаза горят неподдельным любопытством.

— Просто старый знакомый. Случайно сегодня встретились.

— Да? И Соня так к нему потянулась?

— Мама! — зовёт меня дочка, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

— Кать, потом расскажу, ладно? Идти надо.

— Не идти, а бежать. Мужик — огонь! — подмигивает мне заговорщически.

— Кать!

— Чего «Кать»? Я тебе говорю, хватай и тащи в пещеру. Он по-моему и не против, так на тебя смотрит.

— Так, всё, пока.

Быстро обняв её на прощание, иду к Арсению и Соне. Чувствую себя растерянно, толком не понимая — ни как себя вести, ни что говорить. Я бы вполне обошлась без бесед с Арсением, но он, держа за руку Соню и осторожно сжимая её крошечную ладошку, просто не оставляет мне шанса сбежать.

Глава 10. Лада

Мы выходим из торгового центра, и Арсений подводит нас к чёрному внедорожнику. Открыв багажник, ставит туда мою сумку.

— Куда ехать? — спрашивает у меня.

Называю адрес, он сразу кивает. Похоже навигатор ему не понадобится.

Я осматриваю салон — ни кресла, ни бустера. Значит, детей у него нет. Но для Сони здесь небезопасно.

— У тебя нет кресла. — Дочка заглядывает в открытую дверь.

Слышу в её голосе знакомые ворчливые нотки, с которыми говорю я, когда вижу нарушение правил.

— В следующий раз куплю. — Арсений серьёзно кивает. — Договорились? — Смотрит на меня. — Ехать недолго, всё будет хорошо.

Киваю, давая согласие. До кафе, и правда, нам машине не больше пяти минут.

Внутри эхом отзываются его слова про «следующий раз». Я допускаю, что ему может быть интересно узнать, как у меня дела. Может, сказывается чувство вины за инцидент с дверью. Но следующего раза точно не будет. Даже если он захочет, мне это не нужно.

Я залезаю на заднее сиденье, сажусь так, чтобы видеть всё. Контролировать. Арсений устраивает Соню рядом, пристёгивает и аккуратно поправляет ремень, проверяя, не давит ли. Дочка болтает ногами, задевая спинку переднего сиденья. На чёрной коже остаются грязные следы.

— Извини, — говорю торопливо. — Соня, аккуратнее, пожалуйста.

— Ничего, — отмахивается Арсений. — Не переживай. Поехали.

Он садится за руль. И мы едем. Медленно. Шестьдесят километров в час, не больше. Нас обгоняют, сигналят, кто-то показывает в окно непонятные жесты. Арсений невозмутим.

Я смотрю на его затылок и не узнаю того парня, который гонял по ночным улицам, не сбавляя скорости на поворотах.

В ресторане нас встречает девушка в фирменном костюме, усеянном персонажами Туве Янссон. Соня заворожённо их разглядывает.

— Вы бронировали столик?

— А надо? — Арсений удивлён.

— Если вы хотите сидеть за определённым столиком, то да.

— Столик Малышки Мю свободен? — Соня вскрикивает и трясёт ладонь Арсения. — Который с качельками.

Арсений смотрит на меня — в его глазах смесь ужаса и смеха.

— У вас свободен этот столик? — спрашивает у девушки.

Та проверяет планшет.

— Да. Сейчас провожу. Вас трое?

— Верно.

Мы идём за ней, и я вижу, как Арсений оглядывается. Плечи напряжены, взгляд цепляется за детали. Он здесь впервые. И явно чувствует себя не в своей тарелке.

— Детей у тебя нет, — констатирую тихо, когда Соня убегает вперёд.

— Почему так думаешь?

— Твои нервы тебя выдают, — усмехаюсь я.

В этот момент в него влетает мальчик лет десяти и несётся дальше, даже не извинившись.

— Эй, пацан! — Арсений оборачивается, но того уже след простыл.

— Тише. — Кладу ладонь ему на предплечье. — Это всего лишь... — не договариваю, поймав на себе его взгляд.

Смотрит на мою руку. Лицо непроницаемое — не улыбается, но и не отстраняется.

Я отдёргиваю ладонь, будто обожглась. Ощущение жжения остаётся на коже.

— Вернусь через пять минут, — говорит официантка, кладя перед нами меню, когда мы усаживаемся за столик с качелями вместо стульев. — Пока можете выбрать. Сразу предупрежу: сейчас нет лимонада «Тархун» и двух пицц — с ветчиной и с ананасами.

— Спасибо, — благодарю я.

— Мне молочный коктейль! — Соня карабкается на качели.

— Но сначала надо покушать, — говорю мягко. — Куриную котлету и пюре. Хорошо?

Соня кивает. С минуту мы с ней покачиваемся, пока Арсений изучает меню.

— Можно в игровую? — спрашивает дочка.

— Беги, — киваю я. — Позову тебя, когда еду принесут.

Дочка срывается с места, и через несколько секунд её звонкий голос смешивается с детскими визгами из игровой зоны.

Арсений закрывает меню, трёт виски. Сдаётся? Устал?

Уж у кого голова идёт кругом, так это у меня.

— Что ж, — наконец произносит он. — Поговорим?

Глава11. Лада

Арсений переводит на меня взгляд. Смотрит выжидающе, будто отдавая мне инициативу. И я решаю этим воспользоваться.

— О чём же нам говорить? Может, о том, что ты использовал мою дочь, чтобы добиться своего? — выдаю в лоб, как есть.

Пусть не думает, что я не заметила его манипуляций.

— Иначе бы ты не согласилась, — отвечает спокойно, пожимая плечами. — Справедливости ради, я не знал, что у тебя ребёнок, пока не увидел Соню. Я бы и без неё уговорил тебя попить кофе.

От его самоуверенности хочется одновременно закатить глаза и стукнуть чем-нибудь потяжелее. В этом он не изменился.

— Как ты меня нашёл? Следил?

— Не сам. Попросил сотрудника из службы безопасности.

— Тебе не кажется, что это, как минимум, странно?

— Я всего лишь хотел поговорить, а на работе тебе было неудобно. Мы столько лет не виделись.

— Восемь, — уточняю. — Я прекрасно это помню.

Арсения моя язвительность не смущает. Сидит напротив, оставаясь абсолютно невозмутимым. Это злит, но одновременно немного отрезвляет — мне тоже стоит успокоиться и не показывать так очевидно, что его появление меня взволновало.

— Не понимаю, зачем тебе всё это, — продолжаю тише. — Ты мне ничего не должен.

— Просто хочу узнать, как ты поживаешь. Кем стала. Как всё сложилось. Знаешь, люди иногда общаются и после расставания.

Не такого, как было у нас. Но вслух я этого не произношу. Вместо этого включаю холодность — единственную защиту, которая у меня осталась.

— В разводе, с ребёнком и с работой массажисткой. Всё, расклад готов.

Делиться подробностями не собираюсь. Особенно про Женю — про оставленные им долги и про то, что я едва успела развестись с ним до родов, чтобы не вписывать в свидетельство о рождении.

— А ты, — добавляю я, — не женат, без детей и со своим бизнесом.

— Может, ты тоже за мной следила? — усмехается он.

— Не льсти себе. Всё очевидно. Кольца нет, с детьми ты общаешься не так, как это делает тот, у кого есть собственные, — перечисляю сухо. — И дед своё слово наверняка сдержал. Хотя странно, что ты не носишь перстень. Или он его тебе так и не отдал?

— Отдал. Но это всего лишь побрякушка,.

Впервые в его голосе мелькает что-то, что выбивается за рамки спокойствия, с которым он ведёт этот разговор. Но я не успеваю понять, что именно, потому что к столику подходит официантка.

— Вы готовы сделать заказ?

— Девушка будет пепперони и облепиховый морс. Малышке — молочный коктейль, куриную котлету, пюре, — перечисляет уверенно. — А мне… Давайте бургер с мраморной говядиной и пиво безалкогольное. — Переводит взгляд на меня: — Угадал? Или хочешь что-то другое?

Я молчу, потому что он не угадал... Он вспомнил о том, что мне нравилось восемь лет назад. Я и сама забыла, что любила это.

— Оставьте, — говорю официантке.

— Выносить по готовности или всё вместе?

— По готовности, — отвечаем одновременно с Арсением.

Он улыбается уголком рта:

— Вот видишь, у нас всё ещё есть кое что общее.

Раздражает. Потому что это правда. Потому что я злюсь, а он спокоен. Потому что он не лезет в душу, не оправдывается, не просит доверять, но отчего-то хочется защищаться ещё сильнее.

— Когда вы развелись? — спрашивает будто между делом.

— Нужно Соню из игровой забрать, — ухожу от ответа.

— Ещё минут пятнадцать ждать, пока заказ принесут, — хмурится недоумённо.

— Всего пятнадцать, — улыбаюсь впервые за вечер.

Очень уж забавно Арсений выглядит, когда дело касается детей.

Минут десять уходит на то, чтобы уговорить Соню выйти из игровой. Ещё столько же на то, чтобы прогуляться до туалета и вымыть руки. Возвращаемся к столику ровно в тот момент, когда официантка заканчивает расставлять заказанные блюда.

— Кажется, я начал понимать... — тянет Арсений, наблюдая за тем, как Соня устраивается на качелях.

— Сеня, а ты ручки будешь мыть? — интересуется она, берясь за вилку. — Ручки надо мыть, иначе плохие... плохие... Мам, как называются?

— Микробы, — подсказываю я.

— Да, — кивает серьёзно. — Они тебя заболеют. Будешь сопли на кулак мотать.

А вот и фразочки из лексикона Марины. Соня их схватывает на лету.

— Не хотелось бы, — отвечает Арсений, поднимаясь на ноги. — Ручки надо мыть обязательно.

Подмигивает Соне, вызывая у неё приступ заливистого смеха. Пока его нет, я успеваю разломать котлету на мелкие кусочки, и дочка приступает к еде.

Вернувшись, Арсений смотрит на неё, не отрываясь. В его взгляде что-то странное — не праздное любопытство, а тёплое, почти удивлённое наблюдение.

— Ням-ням, — комментирует он.

Соня довольно кивает, запихивая в рот очередную порцию пюре.

— Ты овощи так же ешь? — спрашивает у неё.

— Огурцы! А помидоры не люблю.

— Почему? — отпивает из своего стакана.

— Слишком мокрые. Много сока брызгает.

— А мандарины? — В голосе Арсения проскальзывают смешливые нотки.

— Тоже не люблю.

Я не вмешиваюсь в их беседу, которая кажется мне почти нереальной. Слишком странно видеть их вдвоём. Слишком непривычно слышать этот лёгкий, забавный разговор.

Ароматы еды разжигают аппетит. Я ела утром, и сейчас понимаю, насколько голодная. Беру кусок пиццы и едва не закатываю глаза от удовольствия. Горячая, острая, с тягучим сыром. Когда я в последний раз ела такую пиццу? Не доедала за Соней, не перекусывала на бегу, а просто ела то, что мне нравится?

Арсений продолжает с ней болтать. И я снова поражаюсь тому, что моя малышка, которая неделями привыкает к новым людям, тянется к нему, как к родному. Хотя чему я удивляюсь? Я сама когда-то тянулась к нему, как к огню. Не думая, как легко обжечься.

— Десерт будешь? — спрашивает Арсений у Сони. — Или мама не разрешает?

— Можно? — Смотрит на меня с надеждой.

Киваю.

Соня хватает меню, водит пальчиком по картинкам.

— Вот это хочу, — пока