Обратная сторона Нетланди

Когда мне исполнилось шесть, мои родители удочерили трёх феечек. Они были потрясающими, самые прекрасные создания. Внутри зародилось твёрдое чувство — защитить их. Я любила и люблю каждую из них. Они мои сёстры. Но больше всего я любила проводить с ними время.

Из нашей компании самой маленькой была Сильвер. Девочка с невероятно красивыми, как фиалки, глазами; они меняли цвет, становились ярко-жёлтыми, стоило ей увидеть то, что никто не видит. Мама говорила, что она видит будущее.

Мэй старше Сильвер на четыре года. У неё ярко-розовые волосы, чёрные, как сама ночь, глаза и веснушки, много веснушек. Сила Мэй приносила вред как другим, так и ей самой, поэтому она ею не пользовалась.

Джозефина — моя ровесница. Девочка с красивыми длинными волосами и необычным разрезом глаз. Она уже в свои двенадцать лет могла расщеплять деревья в щепки, а стены рушить, не касаясь их. Её стоило бояться.

Что же касается моих способностей — они не пробудились. Вот уже как семнадцать лет я обычная фея, такая же, как многие другие.

У нас в долине только само «Сердце Фей» решает, кого наделить силой и магией, а кого нет. Видимо, я не являюсь исключением. Раньше меня это расстраивало, но сейчас нет. Сейчас меня волновало увидеть ту сторону жизни, куда нам запрещалось вступать. И вот когда мне исполнилось восемнадцать, я решилась.

Интерес к другому, иному миру пленил меня. У меня был план: вместе со своими сёстрами поздно вечером отправиться на поиски загадочного корабля, о котором часто рассказывала мама. Этот корабль принадлежал неизвестному существу, у которого вместо руки — крюк, а на лице множество шрамов. И тот, кто попадал на его корабль, не возвращался оттуда. Называйте меня кем хотите, но я хотела узнать, так ли это на самом деле.

Мы собрали всё необходимое, то, что нам понадобится для путешествия, хоть оно и займёт ночь. Но внутри было приятное волнение, хотелось уже пойти на поиски, но мы ждали, ждали темноты, когда все феи соберутся вокруг дерева.

Я была в своей комнате, когда ко мне без стука зашла Джозефина. Она с серьёзным лицом села на кровать и в который раз — я уже сбилась со счёту — спросила:

— Ты уверена?

Я видела её страх и разделяла эти чувства. Но если не попробовать, будешь всю жизнь жалеть. А мне этого не хотелось.

— Да. Если ты нет, то можешь остаться и подстраховать нас, — ответила я, переодеваясь в удобную одежду, состоящую из обтягивающих лосин, красного корсета и чёрной накидки в виде плаща.

— Но родители... Они не заметят нашего исчезновения? — продолжала Джо.

— Это всего лишь на одну ночь, они даже не заметят. Просто делай вид, что всё хорошо.

Джо тяжело вздохнула.

— У меня плохое предчувствие. И оно не только у меня. Сильвер видела пламя, оно было повсюду, крики и много крови, золотой крови...

Я замерла. Холодок пробежал по спине только от одной мысли о том, что кто-то в долине Фей может пострадать. Но видения Сильвер не всегда были правдивы и сбывались. Поэтому и сейчас нет такой гарантии, что это видение будущего, а не её внутренние страхи и переживания. Этим я и поделилась с Джо.

— Да, ты права. Я просто боюсь.

— Знаю. Но неужели тебе не хочется увидеть жизнь за водопадом, то, что вдали от нашего дома?

Глаза Джо загорелись интересом, она хотела познать другой мир так же, как и я, и найти тот волшебный корабль. Знайте вот что: если бы вы жили много лет только в одном месте и слышали о другой жизни, не видя её, вам бы тоже захотелось узнать, что она из себя представляет, увидеть своими глазами. Поэтому и нам хотелось вырваться хотя бы на миг из этого гнезда.

Я ещё не знала, что этому желанию не суждено сбыться. А всё, что было сказано Сильвер, станет нашим кошмаром.

Глава 3

Питер

— Брат, ты уверен, что это была стратегически верная идея? Ну, знаешь, в плане... Мы могли бы её и не держать на цепи, как домашний скот. Она же выглядит такой беззащитной, просто хочется её обнять или... ну, не знаю, подкормить, — Кай не переставал жужжать над моим ухом, словно назойливая муха, которая слишком много о себе возомнила.

В этот момент мне дико захотелось не просто дать ему подзатыльник, а провести полноценный мастер-класс по полету в стену, чтобы он наконец-то перестал испытывать моё и без того критически низкое терпение. Я чувствовал, как внутри закипает раздражение. Слишком много ресурсов, слишком много магической энергии ушло на то, чтобы перетащить эту девчонку через пространственный разлом в мой мир. Я и так с каждым днём чувствовал, как угасаю, превращаясь в подобие бездушной, выцветающей оболочки, которая едва имитирует наличие эмоций. И в довершение всего, последние пятьдесят лет мой график выглядит как бесконечный сериал «Похититель Дарлингов»: лететь в человеческий мир и вылавливать очередную представительницу этого проклятого рода.

Боже, как же меня всё это достало.

Непрошеные воспоминания, словно старые навязчивые мысли, сами собой всплыли в голове, мешая сосредоточиться на текущем кошмаре. Когда-то я знал, что такое любовь. Настоящая, жгучая, не дающая дышать...

После смерти брата внутри меня не просто образовалась пустота — там образовался вакуум, который засасывал всё живое. Лёжа с его телом на руках на ледяном, пропитанном ужасом полу того подвала, я и представить не могла, что тот единственный, милосердный огонёк света в конце туннеля не просто выведет меня из тьмы, а перенесёт в иное измерение. Он позволил мне создать Нетландию — мир, который я вылепил из собственной боли, не подвластный законам их никчемной реальности.

Здесь я — абсолютный повелитель, демиург, творец всего живого. Все Потерянные, которые по глупости или по зову судьбы оказывались в моих владениях, подчинялись мне беспрекословно. Так было всегда. Но сейчас большая часть моих подданных превратилась в неконтролируемую угрозу, и всё это — из-за одной женщины, которая была слишком труслива, чтобы полюбить меня.

Венди... Моя безумная красавица... Моя колючая роза...

Наша история с самого начала была написана на битом стекле. Прибывая в человеческий мир в поисках потерянных мальчишек, я наткнулся на неё. Она сидела у зеркала, в лучах закатного света, медленно и грациозно проводила расчёской по волосам, что-то тихо напевая под нос. Мелодия её голоса... это был не просто звук, это был звон маленьких хрустальных колокольчиков, который проникал прямо под кожу, завораживая и лишая воли. Я прятался за шторкой, как какой-то побитый жизнью шпион, и просто наблюдал. Семь ночей подряд я проводил в этом странном, почти религиозном ожидании. Каждый раз, когда я возвращался к её окну, моё сердце колотилось так бешено, словно решило совершить побег из грудной клетки. Она была единственной, кто давал мне ощущение, что я всё ещё существую.

Она была воплощением совершенства. Нежная, скромная, естественная — как роза, которая не нуждается в искусственном свете. Её волосы цвета тёмного шоколада с тем самым магическим фиолетовым отливом на солнце напоминали лепестки лесной фиалки: в тени они казались почти чёрными, но под лучами света вспыхивали глубоким сиреневым цветом. Глаза — бездонные, синие, с загадочным переливом: днём они были прозрачно-голубыми, как летнее небо, а к вечеру густели до насыщенного индиго. А кожа... бледная, с едва уловимым, нежным румянцем, словно цветок, который привык расти в тени, оберегаемый от яростного солнца.

Даже её характер был частью этого образа. Я часто видел её улыбающейся, танцующей в одиночестве по комнате. Эти мимолетные кадры запечатлелись в моей памяти, как шрамы, всплывая в самые темные моменты моего одиночества.

Я долго играл в наблюдателя, прежде чем решился на этот шаг — забрать её в свой мир.

— Аууу! Эй, Питер! Ты там что, в астрал ушёл или просто решил косплеить камень? Ты меня вообще слышишь?

Голос Кая выдернул меня из меланхоличного забытья. Я медленно, с явным неохотой, поднял голову и хмуро уставился на этого мелкого наглеца.

Кай — один из тех самых Потерянных. Когда-то он, вместе со своими приятелями Вэстом и Джаспером, жил в приюте, и их жизнь была далека от сказочной. Они были настоящими выжившими: ежедневное насилие со стороны сверстников и воспитателей сделало их преждевременными стариками в телах мальчишек. Когда я впервые их увидел, они были настолько худыми, что кожа буквально обтягивала кости. В их взглядах не было детского любопытства — только тяжелая, осознанная усталость от жизни. Именно эта сломленность заставила меня забрать их.

Сейчас они уже не те трясущиеся осинки, взрослые парни. Я наделил их силой и стал им кем-то вроде старшего брата — роль, которую я так и не успел сыграть для Рэя...

— Да что с тобой сегодня? Ты что, решил принять обет молчания или просто забыл, как пользоваться речевым аппаратом? — Кай продолжал подначивать, и это начинало по-настоящему бесить.

— Съебись уже в туман. Я хочу просто посидеть в тишине, — огрызнулся я, стараясь сдержать желание использовать магию.

Мне катастрофически не хватало энергии. А восстановить её можно было только одним способом: проспать как минимум трое суток, иначе я превращусь в ходячий овощ с крайне скверным характером.

— Ладно-ладно, не кипятись... Видимо, пока ты там занимался героическим похищением девчонки Дарлинг, она случайно откусила тебе яйца, и теперь ты такой молчаливый, — этот идиот разразился таким громким хохотом, что, казалось, стены моей комнаты должны были треснуть.

Время для меня словно замедлилось, превращаясь в густой кисель. В следующее мгновение я уже не сидел на кровати, а стоял вплотную к этому сумасшедшему. Моя рука стальной хваткой сомкнулась на его шее. Ему, похоже, было абсолютно плевать на близость смерти — он продолжал скалиться, даже когда его лицо начало приобретать тревожный багровый оттенок.

— Питер, брось, отпусти этого ненормального! — подал голос Джаспер, появившийся из ниоткуда. — У него, небось, уже член встал от того, что ты его душишь!

Джаспер — брат-близнец Кая. После того как я наделил их магией, его внешность стала чуть более выразительной, но вот их дурацкие характеры остались неразделимы. И эти двое, мать их, снова не унимались. Раньше их интересом были только глупые издевательства над младшими, но теперь... Теперь их внезапно захватила новая тема — девчонка из рода Дарлинг. Что за чертовщина?

— Какого хера вы вообще забыли в моей комнате? И где Вэст? — я устало выдохнул и, наконец, разжал пальцы, позволяя Каю судорожно глотать воздух. Я рухнул на кровать. Спать хотелось так, будто я не спал последние сто лет. — Вы, блять, просто невероятно любопытные.

— Ну чего ты такой бука? — примирительно поднял руки Кай, всё ещё задыхаясь. — Вэст, как обычно, отправился на «прогулку». Ему приспичило испить свежей кровушки. Жаль, что не девственниц, он бы разочаровался.

— Такое только тебе, Кай, и нравится, — Джаспер прислонился к стене, и на его лице читалось неприкрытое презрение к брату.

Началось. Боже, моему терпению позавидовал бы святой. Я терплю этих идиотов уже пятьдесят лет. Я считал, сколько раз мне хотелось свернуть им шеи — честно, я сбился со счета. Но они... они просто не боятся. Меня! Великого Питера Пэна, чье имя шепчут с ужасом и трепетом в обоих мирах.

Здесь, в Нетландии, время — это лишь концепция. Мы не стареем, не умираем... по крайней мере, так было, пока на остров не наложили это проклятие... Венди... Моя маленькая, жестокая девочка...

Закрыв глаза, я снова увидел её. Я скучал по ней так сильно, что это граничило с физической болью, но пустота, оставленная её уходом, была заполнена ядом предательства.

Вы верите в любовь? Я был фанатиком этой идеи. Даже пройдя через ад моего детства, даже проведя столетия в ледяном одиночестве, я продолжал верить. Даже когда моя Роза с корнем вырвала моё сердце и выплюнула его мне в лицо со словами: «Я тебя ненавижу. Ты — чудовище», — я продолжал верить. Я верил, пока она не умерла, забрав эту веру с собой в могилу.

— Чувак, как думаешь, малышка Дарлинг — девственница? — вопрос прозвучал с таким неприкрытым, сальным интересом, что мне захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым.

— Ты просто озабоченный дегенерат, Кай, — отрезал я.

— Хватит трепаться, валите уже отсюда, — я поудобнее устроился на подушке. — И да, она не девственница. Но если хоть один из вас решит, что может хотя бы пальцем её коснуться — я убью вас раньше, чем вы успеете сказать «Нетландия».

— О-о-о, он её зацепил! Сто пудов его яйца теперь у неё в кулаке! — заржали братья в унисон, и этот оглушительный смех эхом разнесся по комнате. — Ладно, Пит, не кипятись. Набирайся сил. Они тебе еще пригодятся... особенно против этой мелкой Энди.

Топот их шагов постепенно затих, и дверь тихо, почти издевательски, захлопнулась. Наконец-то.

Не стоит воспринимать слова Кая всерьез. Энди — всего лишь очередная Дарлинг. Очередная деталь в моем плане. Девочка, которая должна стать ключом к снятию проклятия.

Я позволил себе провалиться в тяжелый, беспросветный сон — туда, где нет предательства, где нет боли, и где я всё ещё был по-настоящему счастлив...

Глава 4

Динь

Утро в Нетландии встретило мрачным серым небом и дождём. Он часто шёл, а солнечные лучи уже давно не освещали остров. Всё вокруг окутала тьма. Все живые существа боялись вылезать из своих норок и пещер. Они знали, что не выживут. Что их плоть растерзают монстры, что питаются кровью и мясом. Эти монстры больше всего любили поедать людей, фей и таких же, как они сами. Потерянные мальчишки — так их называют на острове. Однако они не такие радушные и милые создания. Они чудовища, что уничтожают всё на своём пути, и Долину Шёпота...

— Динь-Динь, какой план? — тихий голос с хрипотцой прорезался в мою голову.

Возле стола, держа в руках карту, стояла Мэй. Она изменилась за это время. Стала прекрасной девушкой с пышными розовыми волосами, пухлыми губами и глазами, как ночь, полными интереса. Ей хотелось украсть с корабля Крюка то, что ему не принадлежит. Напакостить и утереть нос этому напыщенному пирату, который думает, что всё, что на этом острове находится, — его. Как и маленькие девочки-феечки, что он похитил.

Феечки. Как давно о них никто не слышал? Мы думали, что последние выжившие.

— Думаю, мы можем просто взорвать его корабль к чертям собачьим вместе с ним. — Это уже была Джозефина. Вот кто любит уничтожать всё. Она безжалостна, но это маска. Маска для других, чтобы никто не мог видеть её слабость. Смерть родителей изменила нас всех, особенно меня.

Я посмотрела в зеркало. Чёрные, как смола, волосы, красные, как у вампиров, глаза, равнодушный взгляд и лицо, не выражающее никаких эмоций. Как бы я ни пыталась его смягчить и мило улыбаться, выходил оскал. Устрашающее зрелище.

— Господи Иисусе, не улыбайся так больше, — Сильвер прижала руку к груди, изображая рвотные позывы. — Это выглядит жутко. Я бы не хотела, чтобы ко мне во снах приходило лицо Джокера.

— Как мило с твоей стороны, — только и ответила ей, полностью сосредотачивая своё внимание на предстоящем задании.

Никто в Нетландии даже подумать не может, что за неприметной дверью мясной лавки, пропахшей старой кровью и специями, начинается узкая винтовая лестница, уходящая глубоко под землю. Воздух здесь сырой и тяжёлый, пахнет плесенью, кислым элем и мокрой шерстью. Внизу — лабиринт из перестроенных катакомб. Вместо факелов — украденные магические светильники, дающие тусклый, дрожащий свет. Вдоль стен тянутся ряды сундуков, набитых безделушками, отмычками и ворованными драгоценностями. Сами стены исписанны именами.В центре большой комнаты стоит огромный дубовый стол, заваленный картами островов и пустыми бутылками. В углу, в клетке, спит прирученная крыса-переросток, любимое животное Мэй. Оно настолько уродливое и пугающее, что никому бы не хотелось попадаться ему на глаза. Каждый шаг отдаётся эхом, и кажется, что за тобой наблюдают из тени.

Подойдя к столу, я вырываю из рук Мэй карту и раскрываю её над столом.

Нетландия была бесконечной, остров, наделённый разными живыми существами. Когда-то волшебное и прекрасное место, сейчас же мрачное, опасное и несущее за собой смерть.

Глядя на карту, меня волнует лишь одно. Это разрушить план Крюка и спасти маленьких девочек. После того, как «Сердце Фей» сгорело в огне, больше на свет не появлялись феи. А те, что жили в Долине, были убиты, как наши родители.Я думала, что там, в районе груди — где должно биться сердце, — что-то сожмётся, вздрогнет, кольнёт болью, но ничего.

Ничего.

— Скоро в Нетландии начнутся игры. Каждый обитатель этого острова примет участие. Поэтому мы должны спасти их раньше. — медленно начала я.

— А почему не сделать это во время игр? — предложила Сильвер. — Будет хорошим отвлечением.

— Я согласна с Си. Кто-то один из нас мог бы пробраться на корабль и выпустить девочек. Будет меньше шума. — Мэй села на стол, положив ногу на ногу.

— Отстой. — разочарованно сказала Джо. — Я думала, мы наконец-то покончим с Крюком. Они все правы. Мы должны меньше привлекать к себе внимание, но и от этого кретина-пирата должны избавиться. Слишком много от него проблем. Он ворует то, что нам нужно. Как будто делает это назло.

— Джо, тебе всегда хочется что-то уничтожить. Может, поубавишь свои хотелки? — Мэй посмотрела на сестру с вызовом.

— А может, мне размазать тебя по стенке, чтобы поубавить твоё нытьё? — огрызнулась та, хищно улыбаясь.

— Мда, начинается. — Сильвер тяжело вздохнула и с осуждением посмотрела на каждую. Иногда мне кажется, что из всех нас она самая взрослая и рациональная. Умна не по годам, даже в свои 18.

— А может, тебе пойти нахрен, дорогая сеструха? — Мэй спрыгнула со стола и приблизилась к Джозефине.

Воздух начал накаляться, он медленно вихрем поднимался вокруг нас.

— А может, вам обеим надрать задницы, чтобы вы сосредоточились на главном? — сталь в моём голосе заставила в мгновение прекратиться назревающей борьбе.

Сёстры виновато опустили глаза и отступили друг от друга. Вроде взрослые, а ведут себя как дети.

— Спасибо, Ди... Мне хватает того, что эти обе каждый день пытаются поубивать друг друга. Что будет на играх... — Сильвер покачала головой, недоумевая, как быть.

— План таков. В день начала игр, когда пройдут сборы и каждая команда представит себя, вы всё внимание возьмёте на себя. А это значит, что с вами меня не будет. Я освобожу феечек и спрячу их, чтобы они были в безопасности.

— То есть мы должны устроить шоу, от которого все будут в восторге? Или от которого у всех случится совместный инсульт? — с предвкушением задала вопрос Мэй.

— Все должны быть живы. Просто сделайте наше появление грандиозным.

— Взорвать что-то можно? — Джо потёрла ладошки друг о друга.

— Поговаривают, что создатель этих игр будет присутствовать. Он вместе со своей командой хочет понаблюдать за всем процессом. — Сильвер достала из-под плаща лист, напоминающий газетку.

— Конечно, собирается. На этот раз приз масштабный. Лунный камень — тот, что порождает и даёт жизнь. Мы ради него и будем участвовать в этом году. — Мэй посмотрела на меня и слегка нахмурилась. — Мы ведь возродим долину Фей?

Вопрос был неожиданным. Потому что мы всегда это хотели сделать. Сколько мы пытались — со счёта можно сбиться. Не выходило. И этот камень — наша последняя надежда. Почему именно сейчас ОН поставил на кон такую ценную вещь? Он - Питер, мать вашу, Пэн.

Тот, кого я хочу убить. Тот, что уничтожил моё прошлое и будущее, даже не подозревая об этом.

Злость и чувство мести бурлили во мне, от чего кровь вскипала, а руки сжались в кулаки.

Они все ответят. Каждый кто приложил руку к смерти моей семьи пожалеют о том, что они существуют на этом свете.

Мы с сёстрами скитались по всей Нетландии. Если ещё в детстве нас пленил другой мир за пределами дома, то после его уничтожения всё не имело смысла. Мы не живём, а выживаем в этом мрачном месте. Здесь даже воздух пропитан смертью. Нам нужно вернуть свет, наш дом, нашу жизнь.

Глава 5

Динь

Прошлое ....

Предвкушение ночной прогулки ощущалось всеми фибрами тела. Я ждала с сестрами, когда мы наконец-то отправимся в путь.

Я почувствовала их раньше, чем услышала. Воздух вокруг домика - маленького, увитого плющем деревьев - вдруг стал тяжелым, будто перед грозой. Пыльца фей, обычно танцующая в лучах лунного света, опала на землю серым пеплом. Светлячки, что всегда кружили у крыльца, разом погасли и попрятались в траве.

А потом пришел звук.

Сначала - далекий, почти нежный. Смех. Детский, звонкий, но с какой-то неправильной нотой, будто смеялись нет от радости, а от предвкушения. Потом - топот. Босые пятки, десятки пятен, неслись по лесной подстилке, ломая ветки, сминая цветы, не разбирая дороги. И под этим топотом - тонкий, влажный хруст. Хруст, который я не хотела узнавать. Хруст костей.

Их было семеро. Одетые в лохмотья, сшитые из шкур, листьев и чего-то, что ещё недавно было одеждой других существ. У некоторых на головах красовались самодельные короны из веток и птичьих черепов. У других - ожерелья из зубов. Не зверинных. Слишком ровных, слишком белых.

Впереди шёл мальчик с острыми, как у лисы, глазами и улыбкой, разрезавшей лицо почти до ушей. В руке он держал нож - грубый, с засохшей на лезвии кровью. За ним - девочка с двумя косичками и пустым взглядом, крутившая в пальцах чью-то оторванную пуговицу. Остальные - тени, фигуры, что двигались слишком быстро и слишком бесшумно для детей.

Они не кричали. Они пели. Тихую, тягучую песенку на языке, которого не знала даже я - древнем, как сам страх.

<<Тень за тенью, шаг за шагом,

Мы приходим за тобой.

Дом твой станет нам приютом,

Ты - игрушкой. Ты - немой. >>

Мама тогда ворвалась ко мне в комнату , держа за руку Мэй, Сильвер и Джозофину.

-Немедленно спускайтесь в подвал. Живо!

Она открыла своей магией дверцу под землей , мы спустились туда и перед тем как она закрыла дверь, я спросила:

— А как же вы, мама ? - голос мой был полон страха и надежды. —Где папа?

Но ответа не последовало. Мама взяла меня за руку и сказала:

—Милая моя, ты должна будешь позаботиться о своих сестрах. Всегда защищай их, даже ценой своей жизни. - она ещё раз осмотрела нас своим любящим взглядом и заперла дверь.

Раздался удар. Один. Второй. Третий - дверь сорвалась с петель, влетев внутрь вместе с осколками коры и брызгами росы.

Я прижала сестёр к себе и тихо шептала слова утишения. Холодок пробежал по спине. Через маленькую щель я видела то, что было скрыто от глаз сестёр.

В проёме стоял мальчик. Тот самый, с ножом. Он посмотрел на маму сверху вниз - хрупкую, светящуюся, дрожащую - и наклонил голову, как любопытный зверек.

—Ой, - сказал он почти нежно. —Она светится. Если её раздавить, будет красиво.

За его спиной раздался хохот.Девочка с косичками переступила порог и провела пальцем по стене, оставляя грязный след. Там, где она касалась, плющ засыхал и чернел.

Я не знала, сколько их было на самом деле. Семеро? Двадцать? Они вылезали из каждой щели, из каждой тени. Один из них схватил светлячка, что пытался укрыться под листом, и раздавил его между пальцами, с интересом глядя, как гаснет зелённый огонек.

Дом был небольшим, но уютным. Теперь он стал клеткой. Потерянные, так нам когда-то сказала мама, зовут мальчишек, что выбрали другу жизнь, разоряли всё: рвали зановески из лепестков, разбивали чашечки из желудей, ломали стол и шкафы из коры дуба. Один мальчик нашёл мою коллекцию - пыльцы , собранную по крупинке, - и высыпал в грязь, растоптав ногами. Другой разбил зеркальце из льда - осколки впились в крыло мамы, и она вскрикнула. Сердце сжалось в тисках, огония внутри разрывало на части.