ВТОРАЯ АРМИЯ. ЗАПИСКИ О БУДУЩЕЙ ВОЙНЕ. Часть 1

Интеграция концепций Рене Жирара, Александра и Маргерет Мичерлихов и нашей с психополитической теорией горевания Вамика Волкана позволяет выстроить завершенную, сквозную схему жизни, упадка и трагического перерождения этноса. Волкан с его концепцией — ключевой элемент этой цепи. Именно он перенес психоанализ горя на уровень больших групп и описал, что происходит, когда этнос сталкивается с «выбранной травмой» (chosen trauma) и неспособностью её оплакать. Соотнесение с концепцией горевания Вамика Волкана выгладит следующим образом. Стадия 1. Миметический кризис (по Р. Жирару) Суть: Внутреннее напряжение в обществе растет; этнос находит «козла отпущения» (внешнего «Отца»-Израиля), разряжая агрессию вовне и временно спасая себя от самоистребления. Соотнесение с Волканом: это стадия формирования «Нарциссизма малых различий» и базовой фиксации на образе Врага. Этнос подсознательно ищет чужака, чтобы сгрузить в него собственную деструктивность. На этом этапе община ощущает себя «абсолютно чистой и непорочной». Стадия 2. Механизмы психологических защит (по А. и М. Мичерлих) Суть: когда миф о собственной безупречности трещит под ударами реальности, включаются описанные вами механизмы: «Предопределенная историческая амнезия», «Созидательное разрушение как бегство в труд», «Моральный анабиоз» и «Имитационное перерождение ». Соотнесение с Волканом: Волкан называет это «Кризисом горя» (Первая стадия горевания). Психика этноса яростно отвергает потерю своего грандиозного «Я» и своих идеалов. Защиты Мичерлихов — это и есть инструментарий волкановского группового отрицания. Общество отказывается переходить ко второй стадии — «работе преодоления» — потому что реальность слишком унизительна. Стадия 3. Патологическое неоплаканное горе (по В. Волкану) Суть (Медиатор схемы): если механизмы Мичерлихов работают слишком успешно, этнос консервирует травму. Горе становится неразрешенным, патологическим в коллективной памяти. Как это работает по Волкану: наступает «Трансгенерационная передача травмы» от поколения к поколению. Неспособность отгоревать унижение и крах идеалов приводит к тому, что ментальные репрезентации этой катастрофы встраиваются в идентичность детей как «Выбранная травма» (Chosen Trauma). Общество создает «Горячие монументы» (места памяти, сочащиеся непереработанной яростью и обидой). Происходит «Схлопывание времени» (Time Collapse): события тридцатилетней давности воспринимаются будто они случились сегодня утром. Этнос окончательно застревает в инфантильной позиции вечной жертвы карающего «Отца». Стадия 4. Тотальный разгром и Новая Идентичность (по нашей философеме). Суть: пример Газы. Ситуация, когда «подпорки» Мичерлихов и мифы Волкана физически уничтожаются тотальным разгромом. Старая идентичность, построенная на «выбранной травме», больше не способна функционировать на пепелище. Соотнесение с Волканом: это момент перехода через его «Жестокие дары»12. Волкан утверждал, что личностный (и коллективный) рост возможен только как тяжелейший результат преодоленного горя. Катастрофа полного разгрома насильно разрушает «горячие монументы» старых обид. Этнос падает в точку абсолютного сиротства. И именно здесь, когда «выбранная травма» больше не может питать этнос манией мести, а механизмы амнезии бессильны перед лицом руин, наступает Шумпетеровское созидательное разрушение. Вина и ответственность принудительно возвращаются внутрь субъекта. Из проживания этого тотального горя и сиротства рождается очищенная, взрослая, автономная Новая Идентичность. Если Жирар фиксирует грех (насилие), Мичерлихи — трусость (отрицание вины), а Волкан — болезнь (застревание в травме), то мы через образ катастрофы предлагаем радикальный метод исцеления. Новая идентичность этноса рождается не тогда, когда он побеждает «Отца»-Израиля, а тогда, когда он хоронит саму свою потребность иметь этого «Отца» в качестве виновника собственного бытия.

Таким образом, неспособность оплакать крушение идеалов и признать вину переводит этнос в состояние патологического группового горя по Волкану. Травма становится цементирующим элементом идентичности. Через «трансгенерационную передачу» непереработанная обида передается потомкам, превращаясь в «избранную травму» (Chosen Trauma), происходит схлопывание исторического времени. Этнос застревает в континууме вечной мести и претензий, поклоняясь «горячим монументам» своего прошлого, нарциссизм малых различий окончательно изолирует сообщество от реальности. Только катастрофа полного разгрома (пример Газы) принудительно демонтирует всю систему защит. Тотальный слом привычной реальности делает невозможными как дереализацию Мичерлихов, так и волкановские мифы о вечной реактивной борьбе. Физическое уничтожение привычного мира аннулирует прежнего субъекта, как это имело место с Японией и Третьим Рейхом. Точка абсолютного сиротства обращает вину внутрь. Когда прежние сценарии приводят к пепелищу, этнос теряет возможность обвинять «Отца»-Израиля. Сообщество остается один на один с фактом собственного краха, что запускает Шумпетеровское «созидательное разрушение» на антропологическом уровне. Истинное рождение новой идентичности происходит через проживание тотального горя. Избавление от инфантильной позиции наступает не через декларации, а через экзистенциальное прохождение точки ноль. Новое Я этноса рождается как подлинная автономная субъектность, свободная от необходимости определять себя через фигуру Врага. Однако, в случае с Газой имеет место коллективная вина арабских стран, коалиции первой войны против Израиля и дальнейшей - оси и ЕС в поддержке палестинского сопротивления, обрекшего палестинцев на уничтожение Израилем при обороне. Коррекция неоспорима, радикально меняет и усложняет геополитический контур рассматриваемой модели. Если в первой итерации мы рассматривали Газу изолированно, то данное уточнение вскрывает общую коллективную вину внешних акторов, сделавшую катастрофу неизбежной. В этой парадигме Израиль — это не просто «Отец»-Израиль для палестинцев, а абсолютная точка реальности (оборона), столкновение с которой было предопределено чужой инфантильной игрой. Давайте пересоберем и скорректируем прежние тезисы с учетом этой взаимной вины. Скорректированный Тезис выглядит следующим образом. Коллективное инфантильное спонсорство объединило в коалицию Ось сопротивления и ЕС. Палестинское сопротивление стало прокси-инструментом для снятия вины и ответственности с внешних игроков. Начиная с арабской коалиции Первой войны (1948) и заканчивая современной «Осью» и европейскими институтами (ЕС), внешние силы использовали Газу как экран для собственных миметических войн.13 Инфантилизм внешних акторов был определяющим. Поддерживая прямо и косвенно милитаризацию и «сопротивление» Газы, они не решали гуманитарный или государственный вопрос палестинцев, покупая себе «моральное алиби» и геополитические очки. Финансирование и идеологическое одобрение «сопротивления» со стороны ЕС и Оси было классическим уходом от реальности. Они поддерживали конфликт, оставаясь в безопасной зоне и перекладывая всю тяжесть физического противостояния на население сектора, обрекая палестинцев на уничтожение при встрече с реальностью (Израиль при обороне). Внешняя поддержка создала ложную автономию и заблокировала работу горя. Пока ЕС слал субсидии, а Ось — оружие, у руководства и общества Газы работали механизмы Мичерлихов (маниакальное усердие в строительстве туннелей вместо государства). Внешние спонсоры консервировали палестинский инфантилизм, не оспаривая убеждение, что «Отца»-Израиля можно если не победить, то вечно терроризировать без фатальных последствий. Катастрофа явилась следствием чужой коллективной вины. Коалиция, Ось и ЕС буквально обрекли Газу на уничтожение, позволив сопротивлению дойти до радикального предела (экзистенциальной угрозы для Израиля), они привели Палестинство к точке, оправдав расчеты Синвара, где Израиль, включив механизм жесткой суверенной обороны, выступил как непоколебимая реальность. Произошло разрушение ложной идентичности. Израиль в акте самообороны уничтожает не просто инфраструктуру, а весь конструкт чужого спонсорства. Образовался новый финальный контур: искупление началось, когда вина обратилась внутрь. В вашей скорректированной модели возврат должен произойти на двух уровнях: 1. Внутри Газы: осознание, что «союзники» (Ось, арабские страны, ЕС) в который раз не спасли, а использовали их как расходный материал в своей инфантильной борьбе с Израилем. 2. Внутри коалиции спонсоров: когда ЕС, Ось и арабский мир увидели пепелище Газы, их механизмы дереализации должны рухнуть. Они должны пережить «работу горя» по поводу того, что их «гуманитарная» или «прокси» поддержка на самом деле сожгла целый регион, столкнув его с экзогенным ответом обороняющегося Израиля. Выявился институциональный тупик ЕС и коалиций, спонсорство ложного обнаружилось как историческая слепота консервацией палестинского «права на возвращение» как коллективного отказа от реальности. На протяжении десятилетий ЕС, арабские коалиции и исламистские оси поддерживали и финансировали палестинский нарратив о «праве на возвращение» (Right of Return) на территорию суверенного Израиля. По сути, международные институты легитимизировали и субсидировали фундаментальный экзистенциальный парадокс: палестинскому этносу вменялось безусловное право на заселенную землю, в то время как еврейскому народу в праве на его легитимную историческую территорию полностью и агрессивно отказывалось непризнанием этого права Палестинством и арабским миром. С точки зрения этики истории это беспримерная наглость, мы можем назвать это Палестинским парадоксом исторического нарратива Палестинства.

Правовой нигилизм исламизма —концептуальное отрицание радикальными исламистскими течениями светского права, государственных законов и международных правовых институтов. С точки зрения радикального исламизма, единственным легитимным источником правил и норм является божественное право (Шариат), а любые законы, созданные человеком, считаются по определению порочными и незаконными. Ниже представлены ключевые аспекты, проявления и последствия этого феномена. 1. Источники правового нигилизма в исламизме Доктрина Хакимийи (Верховенство Бога): Исламистские идеологи (например, Сайид Кутб) утверждают, что верховная законодательная власть принадлежит исключительно Аллаху. Светские парламенты и суды воспринимаются как узурпация божественных прав. 2. Деление мира. В радикальной оптике мир делится на Дар аль-Ислам (территория ислама, где действуют божественные законы) и Дар аль-Харб (территория войны/неверия), светские законы некоранического происхождения считаются частью «джахилии» — эпохи невежества и беззакония. 3. Отрицание концепции прав человека: универсальные права человека (в западном понимании) исламистами отвергаются, так как они ставят волю индивида выше религиозных догм и обязанностей перед общиной (Уммой). 4. Формы проявления: Правовой нигилизм исламизма выражается в двух основных плоскостях, как-то: сфера влияния и характер проявления правового нигилизма. 1. Внутреннее право государств: полный игнор или подрыв конституций светских стран (что мы наблюдаем при исламизации Европы). 2. Создание параллельных, теневых структур правосудия (шариатских судов) внутри немусульманских или умеренно-мусульманских государств (параллельные сообщества)14. Международное право: непризнание институтов ООН, международных договоров, границ и конвенций. Исламистские группировки (такие как ИГИЛ или Аль-Каида) считают международное право продуктом «западного колониализма». Последствия для общества и государства: а) Разрушение правосознания: У последователей формируется стойкое пренебрежение к светским законам (от правил дорожного движения до уголовного кодекса), если они не подкреплены религиозной санкцией. б) Легитимизация насилия. Поскольку государственные суды и полиция признаются «незаконными», исламисты оправдывают самосуд, терроризм и вооруженную борьбу (террор, бандитизм) как акты установления «истинной справедливости». с) Кризис интеграции: в странах с мусульманскими меньшинствами правовой нигилизм блокирует интеграцию мигрантов в правовое поле принимающего государства, создавая изолированные анклавы. Правовой нигилизм исламизма —не просто отсутствие правовой культуры, а осознанная политико-идеологическая позиция, направленная на демонтаж существующей светской правовой системы. Правовой нигилизм и международное право отказ в признании Израиля его права на существование – камень преткновения. В политологии и международном праве отказ исламистских движений (и ряда арабских государств) признавать право Израиля на существование рассматривается как концептуальный правовой нигилизм по отношению к системе ООН. Эта позиция строится не на спонтанном нарушении законов, а на системном отрицании самой легитимности современного международного порядка, сформированного после 1945 года. Эксперты в области права и международных отношений разделяют этот феномен на несколько ключевых аспектов.1. Отказ от принципа суверенного равенства государств. Устав ООН базируется на принципе суверенного равенства всех его членов. С точки зрения международного права, Израиль — полноправный член ООН с 1949 года. Позиция исламизма: радикальные палестинские фракции (в частности, ХАМАС) и их идеологические союзники противопоставляют этому принципу концепцию «исламской земли» (Вакф), которая, по их убеждению, не может быть передана под суверенитет немусульманского государства. Правовой нигилизм здесь проявляется в том, что религиозно-политическая доктрина ставится выше императивных норм международного права (jus cogens) и решений Совета Безопасности ООН. 2. Отрицание Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 181. Современное международное право выводит легитимность существования как еврейского, так и арабского государств на территории Палестины из Плана ООН по разделу Палестины 1947 года. Идеологический отказ: позиция непризнания Израиля базируется на тезисе, что ООН не имела юридического и морального права распоряжаться судьбой территории вопреки воле ее арабского населения. Соответственно, создание Израиля объявляется «первородным грехом» международно-правовой системы, а значит, любые вытекающие из этого обязательства и договоренности признаются ничтожными. 3. Инструментальное отношение к международному праву. Правовой нигилизм исламистских сил в вопросе права Израиля на существование носит избирательный характер: с одной стороны, они полностью отвергают нормы, защищающие суверенитет и безопасность Израиля (например, право государства на самооборону по статье 51 Устава ООН).С другой стороны, те же структуры активно апеллируют к международному гуманитарному праву, решениям Международного суда ООН и резолюциям, осуждающим действия Израиля (например, в вопросах строительства поселений или статуса Иерусалима).Такой подход международные юристы называют инструментализацией права: международные нормы признаются и используются только тогда, когда они служат целям политической борьбы, и полностью игнорируются, если они накладывают встречные обязательства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эдвокаси – это организованные действия с целью изменить политику, установленный порядок или отношение к чему-либо путем предоставления доказательств и аргументов в пользу изменений и описания необходимых изменений

2

В оригинале сказано: «Таким образом, кто хочет мира, пусть готовится к войне». Выражение взято из трактата «Краткое изложение военного искусства» римского писателя Флавия Вегеца Рената (IV век н. э.), цитата взята из перевода С.П. Кондратьева ««Qui desiderat pacem, praeparet bellum; qui uictoriam cupit, milites imbuat diligenter; qui secundos optat euentus, dimicet arte, non casu. Nemo prouocare, nemo audet offendere quem intellegit superiorem esse pugnaturum» «Итак, кто желает мира, пусть готовится к войне; кто хочет победы, пусть старательно обучает воинов; кто желает получить благоприятный результат, пусть ведет войну, опираясь на искусство, а не на случай. Никто не осмеливается вызывать на бой или обижать того, о ком он знает, что тот одержит победу, если будет сражаться».

3

«Силу разума» О. Фаллачи.

4

«Воля к уничтожению» (Wille zum Nichts) — этот термин принадлежит Ницше. Он использовал его в «К генеалогии морали», описывая аскетический идеал и буддийское стремление к покою. Ницше говорил, что человек «предпочитает хотеть Ничто, чем ничего не хотеть». Но Ницше остановился на этом. Он видел в этом лишь психологический симптом слабости, упадок витальности.

5

В «Тотем и табу» Фрейд ссылается на Дарвинское определение орды: «Кажущееся невероятным предположение – убийство тиранического отца, благодаря объединению изгнанных сыновей, казалось и Atkinsоn'y прямым следствием, вытекающим из условий дарвиновской орды. «Орда молодых братьев жила в вынужденном целибате или, лучше сказать, в полиандрических отношениях с какой-нибудь одной попавшей в плен женщиной. Так эта орда жила до достижения половой зрелости; однако, по мере того, как она становилась сильнее, она неизбежно все снова и снова вступала в борьбу, желая отнять и жену и жизнь у отца-тирана».»

6

«Если мы проследим в религии и в нравственном прогрессе, еще не строго разделенных в тотемизме, последствия превратившейся в раскаяние нежности к отцу, то для нас не остается незамеченным, что в сущности победу одержали тенденции, диктовавшие убийство отца. Социальные чувства братства, на которых зиждется великий переворот, приобретают с этого момента глубочайшее влияние на развитие общества. Они находят себе выражение в святости общей крови, в подчеркивании солидарности жизни всех, принадлежащих к тому же клану. Обеспечивая себе таким образом жизнь, братья этим хотят сказать, что никто из них не должен поступать с другими так, как они все вместе поступили с отцом. Они исключают возможность повторения судьбы отца. К религиозно обоснованному запрещению убивать тотем присоединяется еще социально обоснованное запрещение убивать брата. Еще много пройдет времени, пока заповедь освободится от ограничения только кругом соплеменников и будет гласить просто: не убий. Сначала место патриархальной орды занял братский клан, обеспечивший себя кровной связью. Общество покоится теперь на соучастии в совместно совершенном преступлении, религия – на сознании вины и раскаянии, нравственность – отчасти на потребностях этого общества, отчасти на раскаянии, требуемом сознанием вины». Там же, стр. 78

7

Ницше, несмотря на свою жесткую критику христианской и еврейской морали за подавление жизненных сил, признавал за еврейским народом невероятное величие. Именно эта «мораль рабов» сделала человека глубоким, интересным и парадоксальным существом. Евреи, внедрив эту систему ценностей (которая затем через христианство завоевала Рим и всю Европу), фактически сформировали внутренний мир современного человека, его рефлексию и ту самую «Совесть Мира» — мучительную, проверяющую себя на греховность, но глубокую. До возникновения монотеизма боги древних народов (греков, римлян, египтян) олицетворяли силы природы, страсть или власть. Они не требовали от человека внутренней праведности — им нужны были жертвы. Еврейский монотеизм связал божественное не с силой, а с Законом и Моралью. Появилось представление о грехе не как о нарушении табу, а как о внутреннем падении. Мир впервые начал судить себя по этическим критериям. В XX веке метафора «Совести Мира» приобрела новое, экзистенциальное измерение. Пережив Катастрофу (Шоа), еврейский народ стал живым напоминанием для всего человечества о том, куда ведут ксенофобия, тоталитаризм и отказ от гуманистических ценностей. Отношение обществ к этой трагедии и к антисемитизму стало лакмусовой бумажкой коллективной (Суперэго) совести современной цивилизации.

8

Гипермаскулинное насилие — это форма агрессии и жестокости, которая проистекает из гипермаскулинности — утрированного, преувеличенного стремления соответствовать традиционным стереотипам мужского поведения. В рамках этого феномена физическая сила, доминирование, контроль, эмоциональная холодность и жестокость возводятся в абсолют и воспринимаются как главные маркеры «настоящего мужчины». Отказ от эмпатии: Проявление сострадания, уязвимости или страха строго табуируется и воспринимается как слабость («женственность»). Вместо этого любые сложные эмоции трансформируются в гнев или агрессию. Доминирование как цель: Насилие используется как главный инструмент для утверждения своей власти, статуса или контроля над более слабыми (женщинами, детьми, мужчинами, не вписывающимися в эти стандарты). Сексуальная объективация и агрессия: Восприятие сексуальных отношений исключительно через призму покорения, силы и демонстрации своего превосходства. Постоянный поиск угрозы: Любое несогласие, критика или недостаток «уважения» со стороны окружающих воспринимаются как вызов мужской чести, на который необходимо ответить физическим или психологическим насилием.

9

«Закон конечности причины в нашей формулировке звучит следующим образом: «Причина предопределяет последствия. При наступлении последствий мы понимаем причину как предпосылку и глубинное содержание последствий, поскольку финал истории соматически и материально разворачивает то, что изначально было заложено ее началом». Следствие обнаруживает суть причины. Выстроенный на некрофилии проект закономерно заканчивается тотальным небытием».

10

В теленарративе должны быть свидетельства самих палестинцев, угнетаемых ХАМАС.

11

«Люди Гитлера» (нем. Die Suche nach Hitlers Volk, англ. Hitler's People) — это двухсерийный немецкий документальный исторический проект 2015 года. Главная тема: Исследование того, как в нацистской Германии формировался и поддерживался культ личности Адольфа Гитлера. Вопрос преданности: Авторы анализируют, почему значительная часть немецкого народа сохраняла слепую лояльность и поддерживала фюрера даже в период тяжелейших испытаний и неминуемого военного краха. Источники: Фильм опирается на архивные документы, личные дневники современников, фотографии и редкие цветные видеоматериалы той эпохи.

12

«Жестокие дары» (или «жесткие дары») — это психологическое понятие, сформулированное известным американским психоаналитиком и психиатром Вамиком Волканом в соавторстве с Элизабет Зинтл в книге «Жизнь после утраты». Этим термином называют личностный рост, внутреннюю трансформацию и психологическую зрелость, которые человек обретает в результате глубокого проживания и преодоления горя от потери близкого. Суть концепции: утрата близкого человека — это тяжелейший кризис. Однако, согласно теории В. Волкана, прохождение через «петлю потери» и успешное завершение процесса горевания приносят человеку вынужденные, но ценные изменения. Новая идентичность: переоценка ценностей, открытие в себе скрытых сил и ресурсов, о которых человек раньше не подозревал. Мудрость: более глубокое понимание жизни, сострадание к чужой боли и укрепление психологической стойкости. Слово «жестокие» подчеркивает, что эти внутренние дары человек никогда бы добровольно не попросил и предпочел бы никогда не сталкиваться с такой ценой за собственный рост. Но это то, что необратимо меняет личность к лучшему вопреки трагедии.

13

Миметические войны (часто употребляется как меметические войны) — это современная форма Меметическая война информационной и психологической борьбы, в которой главным оружием выступают мемы, идеи, нарративы и короткие смыслы, быстро распространяющиеся в социальных сетях. Как это работает: Поле боя: Интернет-пространство, социальные сети и медиаплатформы. Цель: Контроль над общественным сознанием, подрыв доверия к оппоненту, навязывание выгодных идей и дестабилизация общества.

14

Паралле́льные соо́бщества (от английского parallel society) — термин, используемый преимущественно в западной социологии, политологии и культурологии, под которым понимается феномен (явление) существования внутри национальных государств сообществ (или общин), которые плохо натурализуются, сохраняют свои национальные обычаи и традиции, культуру, веру. Основное отличие параллельных сообществ от других типов комьюнити (в том числе, национальных) состоит в том, что ценности параллельных сообществ вступают в конфликт (противоречие) с принятыми в обществе социальными нормами. Параллельные сообщества (или параллельные общества) — это группы людей, которые живут внутри большого государства, но сохраняют свои законы, язык, культуру и правила, почти не смешиваясь с остальным населением. Главные черты Автономия: Свои магазины, школы, суды чести и религиозные институты. Изоляция: минимум контактов с внешней культурой и законами страны пребывания. Свои ценности: Внутренние нормы часто важнее государственных законов. Примеры в истории и мире Иммигрантские анклавы: Районы в крупных городах (например, чайнатауны или закрытые кварталы мигрантов в Европе), где люди живут по традициям своей родины.