Сказка долгого пути

Сказка долгого пути

сказка для детей

Часть первая. Призвание

Давным-давно, когда деревья были выше, а тропинки — извилистее, жил на свете Человек. В городе, где он родился, все знали его в лицо, но никто не знал его по-настоящему. Он помогал мастерам чинить крыши, подшивал лодки, обучал ребятишек грамоте. Звали его так же, как тысячи других, а потому люди называли его просто — Человек.

Он не был ни самым сильным, ни самым умным, ни каким-то особенным. Он не искал ничего пропавшего — потому что ничего не терял. И почти не задавал вопросов: ему и так было спокойно жить. А к двадцати пяти годам он понял, что важнее любых ответов для него — просто идти по свету.

— Куда ты пойдёшь? — спрашивали соседи, глядя, как он складывает мешок: сменная рубаха, огниво, кусок старого долгополого плаща, оберег с порога родного дома да вырезанная из ольхи ложка.

— Дорога сама скажет, — отвечал Человек.

Никто не понял, что идти можно не от чего-то, а к чему-то. Он уходил не потому, что дома было плохо. Просто ему казалось, что мир зовёт его: «Иди, посмотри, сколько всего есть!» И этот зов он слышал особенно ясно.

Часть вторая. Верхняя тропа

Многие зовут путников идти по большим дорогам: через перевалы, мимо ярмарок, туда, где все спешат и громко рассказывают новости. А Человек выбрал тропу, которую не найдёшь ни на одной карте. На картах писали: «Здесь начинается необитаемая глушь».

Но на этой тропе глушь была совсем не пустой. Там жили тишина, терпеливое ожидание и ветра, которые будто перекликались друг с другом. Тропа поднималась в гору, спускалась в долину, ныряла под корни вековых сосен и исчезала в тумане. Она не давала известности — зато дарила то, что известно и без имён: запах утренней росы на траве, звон пастушьего колокольчика где-то на склоне, серые спины облаков, плывущие над долиной.

Весь первый год Человек шёл, будто распутывал клубок ниток: вдоль рек — в одну сторону света, поперёк — в другую, вверх, к перевалам, и вниз, в тёплые лощины. Он пересёк степь вдоль и поперёк, познал тропинку, которая вилась, как выдра, убегающая от ловушек. И понял, что «вправо» и «влево» — это даже не стороны, а просто способы добраться до того, что зовёт. Иных путей он не искал.

Часть третья. Узелок с чудесами

Шёл он так долго, что горы становились долами, а долы — новыми горами. Край за краем, дол за долом: там, где заканчивались леса, начинались пески; за песками тянулись студёные равнины; за равнинами — море с краю, за которым прятался новый горизонт. Нигде Человек не оставлял следа: ни зарубки на дереве, ни потухшего кострища. Он уходил, как уходит с вечера туман, и только блеск речной воды провожал его до следующего поворота.

Но уходил он не пустым. В мешке за плечами лежал узелок, а в узелке — не хлеб и не соль. Каждое чудо, что он видел — гору, похожую на спящего великана, звонкий ручей, белую вершину в тумане, кусочек радуги после дождя, — он бережно складывал в этот узелок. Как будто прятал в карман маленькое сокровище, чтобы не потерять. Узелок от этого не тяжелел. Зато, когда на ночлеге он мысленно развязывал его, перед ним вставала вся земля, по которой он прошёл.