Полная версия
Ви Пфейфер
Пансионат «Сансет Хиллс»
Глава 1
Бриттани Вайс устало потерла глаза. Ее суточное дежурство подходило к концу. Ещё пара часов — и она окажется в своей мягкой кровати, коснется головой взбитой подушки и блаженно уснет. Какие-то полчаса езды отделяли ее от объекта мечтаний.
Конечно, медсестрам разрешалось поспать во время дежурства, и в доме престарелых даже была оборудована специальная комната. Однако Бриттани предпочитала дремать на стуле. Запах больничных помещений навевал грустные мысли о том, где Бри находится.
Она любила свою работу, видела в ней особый смысл и старалась сделать последние годы жизни своих подопечных максимально счастливыми.
Крыло, в котором она работала последние четыре года, специализировалось, как сейчас принято говорить, на нормотипичных пожилых людях. Лежачих пациентов и людей с тяжелыми психическими отклонениями здесь не было. Поэтому не было и сильного стресса — лишь легкая, привычная грусть.
Бриттани не осуждала тех, кто отправил сюда своих родственников. Она считала, что лучше так, чем оставаться в полном одиночестве в пустом, всеми забытом доме.
Эта работа в пансионате сильно отличалась от ее прежнего места — больницы. Там она в основном ухаживала за пациентами после операций, находившимися на пути к выздоровлению… или в противоположную сторону. Здесь же было все иначе. Она чувствовала себя частью маленькой и очень доброжелательной семьи.
— Бри, возьми всю правую сторону, а я пройдусь по левой! — звонкий голос донесся из комнаты отдыха.
Он вырвал Бриттани из мыслей, беспорядочно витавших в голове. Она лениво поднялась с кресла, слегка размяла спину и перевела взгляд в-глубь коридора пудрово-розового цвета с одинаковыми темно-коричневыми дверями.
Освещение от электрических ламп заливало большую часть помещения, не позволяя понять ни который сейчас час, ни даже какое время суток. Лишь маленькое окно позади пропускало внутрь немного естественного света.
Бри с интересом заглянула в комнату отдыха для персонала и увидела девушку с копной рыжих вьющихся волос, которая завязывала белый халат и поспешно втискивала ноги в кроксы.
— И тебе доброе утро, Китти! Я пошла. Встретимся на завтраке. Если придешь первой, захвати мне кофе и яичницу. Заговори Джо зубы ради двойной порции.
В приподнятом настроении Бриттани прислонилась плечом к дверному косяку. Усталость после смены уже наваливалась тяжелым грузом. Казалось, после каждой такой ночи земное притяжение становилось чуть сильнее, и на борьбу с ним требовалось все больше сил. Но ватная тяжесть постепенно уходила из головы, уступая место просыпающемуся сознанию.
Подойдя к сестринскому посту, Бри взяла папку с документами на всех подопечных, проживавших в правом крыле этажа, и тележку с буквой «П», доверху заполненную баночками с лекарствами и бутылками с водой. Мерный скрип колеса возвестил жильцов начале утреннего обхода.
На часах было 7:15.
Первая палата принадлежала милой восьмидесятипятилетней старушке. Рядом с дверью висела табличка с именем, фамилией, возрастом и небольшой фотографией. Бриттани могла вспомнить как минимум пару курьезных случаев, до появления табличек, когда старушки пользовались своей анонимностью и получали дополнительные порции седативных вместо своих соседок. Но все закончилось быстро, когда старшая медсестра во время вечернего обхода заметила постоялицу с блаженной улыбкой, смотревшую выключенный телевизор. Зато теперь благодаря этой маленькой хитрости персонал был всегда в курсе тот ли пациент находится перед ними.
Бри постучала.
— Входите, — послышалось из комнаты.
— Миссис Гудман, это Бриттани. Утренний обход.
Бри повернула ручку и, открывая дверь боком, одновременно разворачивала тележку, чтобы закатить ее внутрь.
— Как вам спалось?
— О, доброе утро, милая. Спасибо. Прекрасно, прекрасно. Майское солнце действует на меня лучше любых лекарств. Если бы оно светило всегда, я бы никогда не состарилась, — старушка с улыбкой перевела взгляд от окна на Бри.
— Правильный настрой, — подмигнула ей Вайс. — У меня для вас ничего нового, миссис Гудман. Все те же витаминки.
Бри взяла с верхней полки тележки маленький круглый пластиковый контейнер с цифрой 1, написанной маркером, и протянула его пожилой женщине вместе с бутылочкой воды. Та вновь посмотрела в окно на ясное синее небо, где над горизонтом только поднималось майское солнце, и неспешно выпила таблетки. Заметив удовольствие с которым старушка встречала это утро, улыбка непроизвольно возникла на ее лице. Убедившись, что миссис Гудман приняла лекарства, Бри взялась за ручки тележки, развернула ее и, протиснувшись через узкий дверной проем, крикнув на прощание:
— Увидимся на завтраке! Хорошего вам дня!
Старушка лишь приветливо помахала рукой и снова перевела взгляд на окно.
Вторая палата уже некоторое время пустовала. Нового постояльца туда ещё не определили, поэтому Бри сразу направилась к третьей.
Машинально, даже не взглянув на табличку, она трижды постучала и мелодично произнесла:
— Мистер Эшли, это ваш дилер Бриттани. Утренняя порция. Самая свежая поставка.
— Входи, милочка. Я уже во всеоружии.
Дверь открылась без промедления. Пожилой джентльмен придержал её, освобождая проход.
Когда Бри вошла, он сел на стул возле письменного стола.
— Порадуешь чем-нибудь новеньким старика? Мне нужно что-то для тонуса. Новенькая из седьмой палаты так глаз с меня и не спускает с самого приезда. Не хочется ударить в грязь лицом.
Его голос был полон совсем юношеской энергии.
— Могу добавить к вашему обычному рациону корень женьшеня. Говорят, это одно из лучших тонизирующих средств, — заговорщически произнесла Бри.
— Да ну тебя с твоим женьшенем. Мне нужно что-нибудь посерьезнее.
— Боюсь, на такие запросы моя лицензия не распространяется.
— Вот поэтому медицина и топчется на месте.
Вайс заметила, как пожилой мужчина скрестил руки на груди и слегка вздернул подбородок в наигранной обиде.
— Ну-ну, мистер Эшли. А если у вас язва откроется? Да и вообще, как по мне, никакие допинги вам не нужны. Вы в отличной форме.
Бри театрально обвела подопечного рукой с головы до ног, а второй уже нащупала пластиковую тубу с цифрой 3. Через мгновение она подошла к мистеру Эшли, слегка наклонилась и протянула ему таблетки вместе с водой, внимательно наблюдая, как он их принимает. В ответ старик лукаво улыбнулся, но послушно выпил их, осушив стакан до дна.
Стоит признать, что в глубине души мы всегда остаемся детьми, и старики, конечно, не исключение. Важно лишь найти подход к каждому. Теплое чувство вспыхивало в груди Бри всякий раз, когда она общалась со своими подопечными. Она любила каждого по-своему, и именно это было ключиком к их сердцам.
— Надо сосватать тебя своему внуку. — прервал молчание мистер Эшли. — Чего ты так удивляешься? Нечего тебе с олухами всякими водиться. Приходи завтра в час дня. Оливер как раз приедет меня навещать. Я все устрою.
Старик мечтательно улыбнулся и ненадолго замолчал.
Бри решительно отогнала даже малую вероятность этого. У нее была квартира, работа, кот, в конце концов. Вроде бы всё, что нужно для нормальной жизни. И всё же Бри не покидало странное ощущение, будто настоящее в ней еще даже не началось.
— Но на досуге ты все-таки подумай насчет моих таблеток. В моем возрасте лучше подстраховаться.
Бри тихо рассмеялась. Сопротивляться обаянию старика было бесполезно, и, поспешно кивнув, чтобы избежать дальнейших посягательств на ее личную жизнь, она выкатила тележку в общий коридор. Послышался легкий металлический скрежет: каталка с медикаментами столкнулась с той, которую катила Китти, выходившая из девятой палаты.
Сам дом престарелых можно было сравнить с общежитием колледжа, с той лишь разницей, что каждая комната была рассчитана на одного постояльца. В палате имелись собственные душ и туалет. Большинство были типовыми, однако этажом выше располагались "ВИП-номера" — просторнее, с небольшой гардеробной. Ремонт на третьем этаже только закончился, поэтому комнаты там пока пустовали.
Закрыв дверь третьей палаты и разъехавшись с Китти, Бри с грустью посмотрела на дверь с номером два. Еще неделю назад каждое утро отсюда доносились нотки джаза с настоящего винилового проигрывателя. Постоялицу звали Рози. Она обладала безупречным музыкальным вкусом и почти фанатичной любовью к винилу. Стоило в коридоре зазвучать знакомой мелодии, как медсестры понимали: пора начинать обход. Можно было даже не сверяться с часами — было ровно 7:15 утра.
Рози умерла тихо, во сне. Ей был девяносто один год. Теперь жильцы привыкали встречать утро иначе. Рози оставила после себя джаз, пластинки и десятки историй, которые еще долго будут вспоминать в этих коридорах, но что оставила здесь Бри? За последние четыре года она могла оставить после себя разве что идеально заполненные карты пациентов и привычку пить слишком много кофе.
Мысли оказались едкими и назойливыми. Стоило зацепиться за одну, как следом тянулась другая. Смерть. Конечно, все знают, чем заканчивается жизнь, но от этого не становится легче, когда начинаешь всерьез об этом задумываться. В этом и был один из главных минусов работы здесь: старуха с косой приходила к тем, кого успеваешь полюбить. И в этих стенах она бывала не единожды.
Вайс уставилась на следующую палату и медленно выдохнула. У всех в жизни всегда есть любимчики. Но, как не бывает света без тьмы, так и среди подопечных Бриттани находились те, к кому хотелось заходить в последнюю очередь. Четвертая палата принадлежала вечно брюзжащей восьмидесятитрехлетней старушке, способной свести с ума одним только голосом — высоким, скрипучим, с неизменными истеричными нотками. Уже одна мысль о предстоящей встрече вызывала у Бри хроническую усталость.
— Миссис Корф, можно войти? — Бриттани прислушалась.
Не дождавшись скорого ответа, она постучала чуть громче.
— Миссис Корф, я вхожу!
— Незачем так орать. Я и с первого раза услышала. Даже на пенсии проходу не дают. Ставь на стол свои пилюли и закрой за собой дверь. С обратной стороны.
Бри почувствовала, как по спине прокатилась волна неконтролируемого раздражения.
Элиза Корф была немкой по национальности, но много лет назад вышла замуж за англичанина и всю жизнь прожила вдали от родины. Возможно, тоска по дому сделала ее настолько невыносимой, что единственный сын год назад отправил её сюда. Как ни старалась Бри, она не могла представить миссис Корф улыбающейся или хотя бы просто довольной своей жизнью.
— И вам доброго утра. Вы же знаете, что так нельзя. Вы должны принять таблетки при мне. Будьте добры, миссис Корф.
Если бы взглядом можно было убивать, миссис Корф стала бы первоклассным киллером. Но Бри была не из робкого десятка и молча стояла на своем. Эта битва взглядов повторялась каждое утро. Иногда казалось, что она была такой же обязательной частью приема лекарств, как открыть контейнер или запить таблетки водой. Нехотя, будто не желая признавать поражение, немка поднялась с кровати с идеально прямой спиной и медленно подошла к столу. Бриттани проследила за тем, как она приняла лекарства, и, убедившись, что все сделано, поблагодарила ее.
Когда дверь за спиной наконец закрылась, Бри захотелось поскорее принять душ и смыть с себя усталость прошедшего дня. Оставалась только пятая палата — и она свободна. Постоялицу шестой родственники недавно забрали домой: врачи давали ей совсем не много времени, и последние дни она должна была провести рядом с близкими.
Жилец пятой палаты был пожилым замкнутым художником. Он никогда не доставлял хлопот и всегда без лишних слов выполнял просьбы Бри. Он был то ли экспрессионистом, то ли импрессионистом — Бриттани никогда не могла этого запомнить. Его картины были яркими, хаотичными, и чем дольше она в них всматривалась, тем более живыми они казались.
Когда мистер Паркс только поселился здесь, Бри нашла о нем несколько статей. В них писали, что на волне интереса к работам Дали он тоже успел обрести известность благодаря отдаленному сходству стиля. Но после восьмидесятых о художнике постепенно забыли.
— Мистер Паркс, это Бриттани. Можно войти?
Бри уже в который раз негромко постучала в дверь. В ответ ей послышался лишь тихий скрип.
Приоткрыв дверь, она увидела, что мистер Паркс уже сидит перед холстом и медленно покачивается на старом деревянном стуле, отчего тот жалобно поскрипывает. Джеймс Паркс даже не заметил ее появления, поэтому Бри пришлось осторожно коснуться его плеча. Пожилой мужчина не вздрогнул. Он лишь перевел на нее серьёзный, сосредоточенный взгляд, а узнав медсестру, сразу смягчился.
— О, простите. Совсем заработался. В этом месте я совершенно теряю счет времени.
Картина завладела вниманием Бри. С первого взгляда было трудно понять, что именно на ней изображено. Однако первым чувством, зародившимся в груди, была тревога. Размытые образы постепенно складывались в единое целое, словно детали пазла, и спустя несколько секунд Бри различила бушующее море, корабль и снежную бурю. Все было написано густыми серо-белыми мазками.
Завораживающе. И одновременно пугающе.
— Удивительная картина, — только и смогла произнести Бриттани.
— Да… У меня есть дурное предчувствие. После смерти Рози оно словно стало ходить за мной по пятам. Обычно, когда я заканчиваю картину, чувство исчезает. Я переношу его на холст, и оно запечатывается там. Но не сейчас. Видимо, теряю сноровку. Мое внутреннее «я» считает, что я еще не сказал всего, что должен был, — слабо усмехнулся мистер Паркс.
Бри внимательно слушала художника, но ее взгляд словно магнитом притягивала картина. Она была меньше метра в ширину, однако создавалось ощущение, будто занимает всю стену. По спине пробежали мурашки. Бри с усилием заставила себя отвернуться, натянула привычную улыбку и подошла к тележке.
Нащупав последнюю упаковку с таблетками, она протянула ее мистеру Парксу. Тот молча взял контейнер и без лишних слов выпил лекарства. На этом утренний обход закончился.
После завтрака должна была состояться пересменка, и Бри наконец сможет поехать домой и выспаться. Выкатив тележку в коридор, она направилась к посту медсестер. Китти как раз заканчивала расставлять новые бутылочки с водой на складской полке.
— Миссис Корф опять была в хорошем настроении? — с иронией спросила она, почувствовав, что Бри подошла к ней сзади.
— А то. Как еще не прочитала мне лекцию о полном отсутствии воспитания у современной молодежи. Можно сказать, сегодня мне повезло.
Бри уже собиралась пройти мимо, но вдруг остановилась.
— Китти… А ты видела новую работу мистера Паркса?
Китти поставила на место последнюю бутылку и повернулась к ней.
— Ты про эту жуткую мазню? Конечно. Очень надеюсь, что он не повесит её на стену. Или, еще хуже, что директор не решит выставить ее в холле как ценный предмет искусства. Тогда каждый новый постоялец будет умирать уже от одного взгляда на неё.
— Китти, — тихо одернула ее Бри. — Так нельзя говорить.
Но помолчала и призналась:
— Хотя, если честно… ты права. Она действительно пугает.
Китти лишь улыбнулась и, шутливо изобразив реверанс, указала рукой в сторону столовой.
— Пошли. Нас ждет завтрак, а потом долгожданный выходной, — на последнем слове она мечтательно улыбнулась.
Длинный коридор, ведущий вдоль комнат постояльцев, упирался в просторный холл, где жильцы обычно проводили свободное время. Правое ответвление от него вело в столовую.
Стоило медсестрам войти, как в нос ударил запах свежесваренной каши. Кормили здесь превосходно. С тех пор как Бри устроилась в пансионат, она набрала четыре килограмма и ни капли не сожалела о содеянном. Отказываться от здешней кухни она не собиралась.
Взяв по подносу, Бри и Китти направились к раздаче.
— Доброе утро, девочки! — кухарка по имени Джо приветливо помахала им из-за стойки.
— И тебе, Джо. Такими запахами с утра можно свести человека с ума.
— Как в пятизвездочном отеле, — в предвкушении проговорила Китти.
Картина мистера Паркса окончательно выветрилась из головы Бри. Теперь все её мысли занимал предстоящий завтрак. Получив тарелки с горячей кашей, яйцами, кофе и дополнительными булочками, они устроились за столиком для персонала.
Постепенно столовая наполнялась постояльцами. Кто-то приходил самостоятельно, кого-то сотрудники привозили в креслах-колясках.
Столовая располагалась на втором этаже трехэтажного здания. Формально первый этаж считался цокольным, поэтому над землей возвышались только два. Но по привычке все называли этот этаж первым. Майское солнце приятно согревало помещение, и после завтрака Бри окончательно разморило. Совершив над собой титаническое усилие, Вайс оторвалась от удобного стула, попрощалась с Китти и направилась к выходу. Истощение накатывало все сильнее, и даже крепкий кофе едва помогал.
— Мисс Вайс.
Стальной женский голос прозвучал за спиной, пригвоздив к полу. Бри обернулась уже у самой двери.
— Миссис Корнели, доброе утро.
— Бри, будь добра, съезди сегодня с Майклом оценить новую постоялицу и оформить ее прием. Дороти завтра не сможет. — в голосе миссис Корнели не звучало ни капли вопросительной интонации. — Я оплачу полную смену. Да и родственники очень торопятся с переселением — кажется, у них переезд в другой город.
— Сегодня? Но я даже не спала толком.
Бриттани едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Хотя планов на сегодня у нее всё равно не было, а лишние деньги никогда не помешали бы, ее раздражало другое — с какой легкостью, поспешностью и упорством некоторые семьи избавлялись от пожилых родственников, словно от старой мебели, ставя собственные желания выше чужой жизни.
— В четыре будь готова. Майкл заедет за тобой на служебной машине.
— Хорошо, миссис Корнели. Все, я уехала.
Бри в последний раз окинула взглядом столовую и поспешно вышла в холл, боясь получить по пути ещё порцию дополнительных заданий.
Переодевшись и бросив рабочую форму в ящик для стирки, она направилась на парковку к своей старенькой Тайоте Приус. Яркое солнце ослепило и без того уставшие глаза Вайс, и она замерла. Ей хотелось почувствовать согревающие лучи на коже, вдоволь насладиться моментом, но в мыслях уже давно поселилось сомнение. А точно ли она на своем месте? Эту ли жизнь всегда для себя хотела?
Отмахнувшись, словно сбрасывая морок, Бри нажала на кнопку разблокировки на ключах от авто. Еще и еще, но ничего не происходило. Машина никак не реагировала.
Протяжно простонав, Бри открыла ее ключом и устало опустилась на водительское сиденье. Стоило захлопнуть дверь, как вокруг воцарилась тишина. И вместе с ней в памяти вновь всплыла картина со снежной бурей.
Бри невольно поежилась, сама не осознавая было ли это от воспоминаний о холсте, то ли от озноба прокатившемуся по всему телу. Повернув ключ в замке зажигания, она завела двигатель, и автомобиль тихо ожил, отгоняя лишние чувства и мысли.
Дом престарелых находился в пригороде, поэтому квартиру Бри специально искала примерно посередине между ним и городом. Навигатор показывал семнадцать минут пути до дома. Ровно столько и потребовалось.
Спустя меньше двадцати минут она уже парковалась возле своего четырехэтажного многоквартирного дома с аккуратными палисадниками и цветочными кашпо под окнами. Поднявшись на второй этаж, Бри открыла крайнюю дверь в глубине коридора. Из приоткрытой квартиры сразу показалась серая мордочка Люцифера. Для своих — просто Лютика. Это был сфинкс — любимец всего подъезда. Иногда Бри выпускала его погулять по общему коридору, а соседи с удовольствием подкармливали питомца, когда хозяйка уходила на суточные смены. Но даже такого количества внимания Лютику всегда было мало.
Стоило Бри переступить порог, как кот тут же принялся тереться о ее ноги.
— Даже не пытайся меня обмануть. Ты уже ел. И тебя сегодня тискали.
Она показала ему телефон. В соцсетях соседка Пейдж выложила историю, где совершенно довольный жизнью Лютик лежал пузом кверху, наслаждаясь поглаживаниями. Кот протяжно мяукнул и, смертельно обидевшись, демонстративно ушел на кровать, где устроился у изголовья.
Бри усмехнулась и, еле волоча ноги от усталости, направилась в ванную. Через несколько секунд она уже стояла под обжигающе горячим душем. Струи медленно смывали налет прошедших суток. Поймав себя на мысли, что еще немного — и она уснет прямо под водой, Бриттани выключила душ, прошла в спальню, задернула шторы и в полной темноте забралась под одеяло.
Проснулась она уже после полудня.
Лютик, как и всегда, умудрился устроиться прямо у нее на голове.
________________________________
Будильник на телефоне уже в третий раз проигрывал одну и ту же мелодию до конца. Несмотря на то что Бри работала по суточному графику, она все-таки старалась придерживаться обычного режима и не путать день с ночью. На часах было 15:10.
Медленно потянувшись и задев рукой кота, спавшего у изголовья кровати, она услышала обиженное мяуканье.
— Извините, ваше высочество, что мешаю вам спать на моей кровати.
Выключив будильник и взглянув на часы, Бри пробормотала:
— Боже, мне уже пора вставать.
Телефон завибрировал, и Бри заметила сообщение от Майкла.
«Буду у тебя в 15:55».
— Ну, вот, — простонала Бриттани. — А как же магия утра?
Люцифер сидел в дальнем углу кровати и неотрывно наблюдал за хозяйкой.
— И что? Даже не пожелаешь доброго утра? Ты совсем не свой. Если не вернешь свою любвеобильность прямо сейчас, поедем к ветеринару.
Кот сверкнул глазами, спрыгнул с кровати и побрел на кухню.
— Засранец…
Бри вяло поднялась, разминая затекшее тело, и направилась в ванную.
Холодные струи душа окончательно прогнали сон и придали сил. Оставалось дополнить это поздним обедом из кофе и омлета — и день можно было считать удавшимся.
Выйдя из душа, она промокнула влажные волосы полотенцем и посмотрела на свое отражение в слегка запотевшем зеркале. Казалось, что ее внешность уже много лет почти не меняется: те же русые волосы, карие глаза и привычное отражение, которое она знала наизусть. Через пару лет ей исполнится тридцать, но порой Бри думала, будто последние годы она так и простояла на одном месте. Именно это пугало сильнее всего. Ей до безумия хотелось хоть каких-нибудь перемен.
Почистив зубы, она оказалась на своей небольшой кухне. Пара привычных движений — и перед ней уже стоял скрэмбл, бекон и чашка кофе. Солнце выглядывало из-за края окна, и Бри казалось, что все вроде идет именно так, как и должно. Положив первый кусочек бекона в рот, она расплылась в улыбке.
— Будешь? — Она протянула коту небольшой ломтик поджаренного бекона, и тот сразу подошел. — То-то же. А то важничаем тут.
Переведя взгляд на часы, Бри поняла, что до выхода осталось меньше десяти минут. Закинув грязную посуду в раковину, она пронеслась в комнату к шкафу. Надела спортивный костюм с логотипом дома престарелых, аккуратно сложила свежую медицинскую форму в сумку и вышла навстречу уже давно проснувшемуся городу.
Помимо города рядом ее ожидал припаркованный пикап.
Окно опустилось, и первым, что увидела Бри, стала его фирменная улыбка.
Майкл был почти ровесником Бриттани — ему было двадцать семь. Голубые глаза, светлые волосы, ровные зубы. И нет, божественно красивым он не был. Единственным по-настоящему прекрасным в нем была улыбка. Черты лица оставались слишком мягкими: узкое лицо, едва незаметные скулы и слабовыраженный подбородок лишали его мужественности в глаза Бри. Худощавое телосложение тоже не добавляло брутальности, но характер с лихвой все это компенсировал. Майкл был добрым, спокойным, а главное, надежным.
Бри часто ловила себя на мысли, что однажды коллега обязательно встретит такую же, как он, добрую девушку, и у них будет целая орава очаровательных детей.
Несмотря на то что пару раз Майкл приглашал Бриттани на свидание, их отношения так и остались дружескими. Бри неизменно отказывала мягко и без неловкости. Как и многие ее ровесницы, она выросла на фильмах о сильных женщинах и обаятельных плохих парнях. Неудачный ориентир, только идти наперекор себе она так и не смогла: Майкл, по мнению Бри, никак не соответствовал образу идеального мужчины.
— Я взял на себя смелость купить тебе это, — Майкл указал на стакан кофе и сверток с выпечкой, лежавшие возле подлокотника между сиденьями авто.
— Ты просто чудо.
Плюхнувшись на пассажирское сидение, Бри взяла уже не первую чашку кофе за день и с удовольствием вдохнула терпкий аромат.
Навигатор показывал около часа пути, из радио лилась ненавязчивая музыка. Бри и Майклу никогда не приходилось скрывать свои переживания друг от друга, поэтому Бри решила поделится мыслями занимавшими ее последние несколько месяцев.