Класс опасности - ведьма

Ну вот, придётся всё-таки в больничку, приуныла я, сообразив, что у меня галлюцинации. Изучила язык, потрогала лоб, испугалась его неестественной прохладе и поплелась обратно на кухню в поисках градусника.

Через пять минут прибор безжалостно показал тридцать пять градусов и ни чёрточкой больше. Ртутный столбик банально отказывался подниматься выше минимальной отметки, до которой я сбросила. Сломан? Странно… Снова приложила пальцы ко лбу и прикусила губу. Если верить собственным ощущениям, то я холодна, как вчерашняя рыбина. Единственное, что ещё корочкой льда не покрылась, а так – один в один.

И я задумалась. Хорошенько так задумалась.

В сказки я не верила, фэнтезийными историями не увлекалась, зомби-сериалы обходила стороной, но с необъяснимыми вещами и явлениями порой сталкивалась, так что полностью отрицать существование паранормального не спешила. Да что там! Я же собственными глазами видела вчера в воде эту… эту гадину, которая меня утопила!

Ну и что получается? Я труп? Зомби? Утопленница? Кто я теперь?!

От непонимания и бессилия что-нибудь изменить, зло топнула ногой и едва не отбила себе пятку. Вот чёрт! Больно!

Это немного отрезвило, и я присела на стул. При этом мой немного рассеянный взгляд остановился на холодильнике, и я поняла, что снова голодна, как акула. Ого! Если так продолжится и дальше, то я себя банально не прокормлю! Разорюсь!

Но желудок урчал всё громче и пришлось идти ему навстречу. Увы, холодильник был пуст. Абсолютно. Ни крошки. Шокированная увиденным, закрыла дверцу и попыталась воскресить в памяти подробности ночного пиршества. Так, рыбу помню. Яйца и йогурт помню. Остальное… остальное как в тумане. А ведь только позавчера покупала колбасу, сыр, багет, овощи и вафли к чаю… Вафли!

К буфету я рванула так, словно от этого зависела моя жизнь. Но как рванула, так и застыла в разочаровании – буфет был пуст, как и холодильник.

Вот засада!

Кстати, который час? Мне же ещё на работу!

Телефон услужливо показал время: шесть тридцать, и я шумно выдохнула. Успею. Если не рассусоливать и распланировать время с умом, то налёт на магазин обойдётся мне в полчаса, не дольше. Завтрак ещё в полчаса… Да, так и сделаю. И чёрт с ней, с утренней зарядкой и пробежкой, один день роли не играет.

И я засуетилась. Торопливо приняла душ, смывая с себя песок и нервозность, натянула первый попавшийся спортивный костюм, сунула ноги в кеды, карточку в карман и рванула в ближайший круглосуточный супермаркет. Что такое квартал трусцой для той, что готова в один присест умять корову? Да раз плюнуть! Опять же – спортивная пробежка.

В магазине хотелось скупить всё, на что падал мой голодный взгляд, но я ограничилась двумя тушками охлаждённой трески, которую едва не начала есть прямо у холодильника, багетом и пакетом молока. От остального, как ни странно, воротило, стоило только взять в руки и принюхаться.

Домой неслась на всех парах, но всё равно умудрилась съесть половину багета прямо на ходу. Немного полегчало, так что дома я сумела удержаться от того, чтобы не наброситься на рыбу. Она же сырая! Что я творю?!

Вот только и сварить толком не получилось, не вытерпела. От силы несколько минут и я уже была готова вылавливать рыбу из кастрюли прямо голыми руками. Ай, к чёрту! Слышала, что некоторые народы себя и этим не утруждают. И ничего, живут!

Рыбу я съела, практически глотая куски прямо с костями. Всю. Плавники, хвост, хребет. В какой-то момент испугалась, что подавлюсь или распорю себе внутренности, но стоило только запить этот весьма своеобразный завтрак молоком, а в завершение заполировать остатками багета, как жизнь снова раскрасилась яркими красками, а я почувствовала сытое удовлетворение.

Главное, не забыть после работы купить таблетки от глистов. Ну, на всякий случай.

Обычно я завтракала кашей, бутербродами или йогуртом, уже давно привыкнув к маленьким порциям, не портящим фигуру, так что сейчас с грустью смотрела на откровенно круглый живот, намекающий на моё непростое положение. Месяц шестой, не меньше.

Интересно, этот странный жор пройдёт или я и дальше продолжу пугать себя отнюдь не ресторанными изысками? Не хотелось бы…

Времени ещё хватало, мой рабочий день начинался с девяти, а до офиса рукой подать, так что я, прибравшись на кухне, перебралась на диван. Включила ноут и постаралась найти хоть что-то, что объясняло бы мой случай.

Но увы, ничего. Ничего достоверного, идентичного или хотя бы примерно похожего. Да, скорее всего я утопленница. Но это не точно. Возможно, умертвие. Но сомнительно. Скорее всего это как-то связано с полнолунием и девственностью. Но подтверждающих фактов нет.

Зато я готова килограммами есть сырую рыбу, бесконечно стоять под душем и с содроганием думать о будущем.

И кто я всё-таки?

Жабр и хвоста не появилось, на людей кидаться и жрать их мозги не тянет.

На работу, кстати, тоже. Но надо.

Надо бы, наверное, ещё матери позвонить… Но стоило только подумать о том, что я ей скажу, и всё желание пропало. К тому же у неё новый роман с каким-то крупным банкиром и на носу очередная свадьба, так что портить настроение единственной родственнице своей вроде как смертью не хотелось.

Да и умерла ли я? Сердце вроде бьётся, хотя и очень медленно, без воздуха тоже не могу, хотя получилось задержать дыхание почти на двадцать минут, что для меня грандиозный рекорд. Кожа холодная, но и это не критично.

А может у меня просто шок? А что? Впадают же люди в кому, когда все жизненные процессы замедляются до своих минимальных значений. Летаргический сон там, ещё что…

А по врачам-то как не хочется-я-я!

В общем, уже собираясь на работу, я малодушно пообещала себе, что обязательно загляну в больничку и сдам все необходимые анализы. Как-нибудь на днях. Может быть. Если хуже станет. Вот.

А пока – привет метро, я уже бегу!

Несмотря на ранее утро, день уже прямо говорил о том, что снова задушит нас своей жарой, и к вечеру сварит в собственном соку. Люди, одетые кто как, маялись, потели, воняли…

Кстати, про воняли. Мне показалось или я стала куда острее чувствовать запахи? Я и раньше отличалась брезгливостью к неприятным ароматам, а сейчас и вовсе едва сдерживала рвотные позывы, когда моего обоняния достигали те или иные запахи. Да не просто запахи, а самые настоящие миазмы!

Фу-у-у!

Хорошо, что мне ехать всего две остановки! Боюсь, если всё так и будет продолжаться, то придётся вставать ещё на полчаса раньше и идти до офиса пешком! А что? Мысль. И в толпе не толкаться и для фигуры полезно.

Лень правда…

Но что только ни сделаешь ради себя любимой!

В итоге на своё рабочее место я прошла, уже мысленно договорившись со своей ленью. Она бы и рада повозражать подольше, но аргумент в виде вечернего похода в бар для снятия стресса стал решающим.

До начала рабочего дня оставались считанные минуты, когда мимо продефилировало приветственно кивнувшее начальство, выглядящее как всегда аристократично-безупречно, и ещё через пару мгновений из динамика раздалось властное:

– Алиса, кофе, будь любезна.

Кофе – это хорошо. Кофе – это правильно. Неожиданно поймала себя на мысли, что тоже не прочь побаловать себя каким-нибудь видом этого напитка, и пока варилась порция Анны Валентиновны, внимательно изучила предложенный ассортимент. Капучино, американо, латте… Романо, гляссе, бичерин… О! Бичерин!

Название ужасно, но состав неплох: кофе, шоколад, взбитые сливки. Не отказалась бы и от айриш, но точно не в начале рабочего дня – в его состав входил алкоголь. А вот вечером, в баре…

Да, буду кутить по полной!

– Ваш кофе, Анна Валентиновна.

– Благодарю, Алиса, присядь.

В предложении начальства не было ничего странного, обычно именно по утрам Ягужинска загружала меня работой на предстоящий день, так что я поудобнее перехватила блокнот, который всегда брала с собой, когда заходила к ней в кабинет, и навострила ушки.

– Ну, рассказывай, – неожиданно предложила начальница, откидываясь в своём кресле и изучая меня привычно пытливым взглядом. – Когда и как это произошло?

– Что? – смешалась я, лихорадочно припоминая за собой возможные прегрешения. Припоминалось плохо. То есть никак.

– Это, – многозначительно повторила Анна Валентиновна и неожиданно резко подалась вперёд, отчего я испуганно отпрянула и уставилась на женщину. Она же, замерев в странной позе, словно перед броском, очень грубо потребовала: – Отвечай быстро и правду! Кровь пила? Плоть ела? Мужика трахала?

– Вы с ума сошли?! – Я едва дар речи не потеряла от её бесцеремонности. Нет, я конечно знала, что начальница остра на язык и за словом в карман никогда не лезет, но чтобы так… Без причин и сразу о личном? Кошмар!

– Ты обо мне не беспокойся, – ледяным тоном отрезала Ягужинска, – этим и без тебя есть кому заняться. Ты мне на вопросы отвечай, девочка! Я предупреждала, на рабочем месте хвостом не крутить?!

– Да не крутила я! – Я аж подскочила от несправедливости обвинений. – Да если хотите знать, я… Я до сих пор девственница!

– Нда? – Анна Валентиновна смерила меня скептичным взглядом и недовольно пожевала губами. – Не вижу причин для гордости, но это даже занимательно.

Не меньше минуты мы смотрели друг на друга. Я – с возмущением и опаской, начальница – задумчиво и оценивающе. Словно прикидывала, прямо сейчас меня уволить или подождать до конца рабочего дня. Но вот в её глазах что-то промелькнуло, выражение лица почти неуловимо смягчилось и уже другим, спокойным тоном мне предложили:

– Алиса, присядь. Нам необходимо кое-что обсудить. Скажи пожалуйста, не так давно с тобой не происходило ничего необычного?

И без того холодные пальцы, которые не согрелись до сих пор, окончательно заледенели и я непослушными губами подтвердила:

– Происходило. Но откуда…

– Что происходило? – жестко потребовала Ягужинска, не слушая моих вялых попыток задать вопрос.

– Кажется, я утонула. Вчера.

– Кажется? – Искусно выщипанная в ниточку бровь изогнулась идеальной дугой. – Подробности!

Требовательный рявк будто прорвал плотину моих страхов и подозрений, и я рассказал всё. Вспоминая даже, казалось, забытые подробности, не имеющие значения. С минуты, когда ушла из офиса, до минуты, когда пришла в него сегодня. Я не забыла рассказать даже о том, что попыталась найти объяснение в сети, но так ни к чему и не пришла. Даже о том, что впервые безумно захотелось выпить кофе, чего со мной раньше никогда не случалось!

– Кофе, говоришь? – впервые со момента моей исповеди усмехнулась начальница. – И какой?

– Вроде бичерин, – засомневалась я в собственном выборе.

Засомневаешься тут под таким давлением! Да как собственное имя не забыла – ума не приложу! До сих пор поджилки трясутся, и ерунда, что заледеневшие!

– Кофе, значит, – задумчиво повторила Ягужинска и усмехнулась снова. На этот раз как-то даже по-доброму. – Что ж, может и хорошо, что кофе, а не что-то другое.

Я смотрела на начальницу широко распахнутыми глазами. Даже дыхание затаила, чтобы ничего не пропустить. Я ведь чувствую! Чувствую, что она знает, что со мной! Но скажет ли?

– А теперь слушай меня внимательно, девочка…

Когда Анна Валентиновна, будто услышав мои мольбы, всё-таки заговорила, я окончательно перестала дышать и превратилась в одно большое ухо.

– Думаю, ты уже поняла, что с тобой произошло нечто мистическое.

Я торопливо кивнула.

– Но ты не умерла.

Шумно выдохнула.

– Хотя и человеком не осталась.

Замерла снова, сжимая кулаки и не замечая, как ногти вонзаются в мякоть ладоней.

– Ты… Скажем так, стала нечистью.

Мои глаза стали квадратными и умоляющими. Скорее! Ну скорее же! Скажите. Кем я стала и чем мне это грозит?!

– Кем-то вроде утопленницы, но это не точно.

Я не удержала разочарованного стона. Ну вот что она говорит, а? Это я и без неё выяснила! Ну как так, а?!

– Отставить издавать неподобающие звуки! – неожиданно рассердилась Ягужинска и я чуть воздухом на вдохе не подавилась. – Я и так стараюсь, подготавливаю! А она тут, видите ли, стонет!

– Да не надо меня подготавливать! – Это уже я не выдержала и всё-таки подскочила с места. – Знаете – скажите, нечего вокруг да около ходить! Я скорее от неизвестности изведусь, чем от правды!

– Многие знания – большие печали, – философски протянула начальница, вновь откидываясь на спинку кресла и рассматривая меня из-под ресниц. – Но раз уж настаиваешь, то скажу, как есть. Быть тебе натурально утопленницей, гадкой нежитью, коли не сдержишь жажду плоти до следующего полнолуния и хоть одну каплю живой крови в рот возьмёшь. А вот коли сдержишься и не возьмёшь…

Говор Ягужински странно изменился, словно со мной говорила не современная бизнес-леди, а какая-нибудь знахарка из глухой деревни. Во взгляде промелькнули колдовские всполохи, пугая до непроизвольной дрожи, а выражение лица стало хищно-непривлекательным. Жутким.

– То что? – не вытерпела я затянувшейся паузы.

– То останешься такой, как сейчас. На долгие… Долгие годы, – многозначительно улыбнулась начальница и не удержала ироничного смешка, глядя на моё вытянувшееся лицо после следующих слов: – Станешь ведьмой. Как я.

– Вы… Вы…

– Ведьма, – чинно кивнула Ягужинска, спокойная, как удав. – А ты, скажем так… личинка ведьмы. Не кривись.

Я постаралась придать лицу более приличное выражение, хотя очень хотелось ругнуться.

– Обстоятельства твоей м-м-м, скажем так, «почтисмерти», очень подозрительны. Тебя действительно почти утопили, после чего заразили и зачем-то отпустили. И это меня настораживает. Ты ничего не забыла мне рассказать? Алиса?

– Не знаю, – я действительно не представляла, что добавить ещё.

– Кто твои родители? – неожиданно заинтересовалась Анна Валентиновна. – Может, все дело в них?

– А они-то тут причём? – растерялась я.

– А при том, что именно на границе жизни и смерти порой пробуждаются скрытые в разбавленной крови таланты, – непонятно пояснила ведьма и, поднявшись из-за стола, приблизилась ко мне. Бесцеремонно обхватила мой подбородок двумя пальцами, повертела голову вправо-влево, заглянула в самую глубину глаз и чему-то тонко усмехнулась. – Ну, конечно… И как я сразу тебя не узнала. Чувствовала же что-то знакомое, подозревала… Кто, говоришь, твоя мать?

– Милана Вардо. – Почему-то голос дрожал, хотя я не ощущала себя испуганной.

– А отец? – жестче потребовала ответа ведьма.

– Я его никогда не видела.

– И не спрашивала о нём у матери? – цинично удивилась Ягужинска.

– Спрашивала. Ответа не получила.

– Неудивительно, – скривив губы, женщина наконец отпустила мой подбородок, и я только тогда поняла, что снова не дышала. Да она меня околдовала, заставляя отвечать! – О таком и я бы молчала.

Инстинкты самосохранения требовали молчать, а по уму – вообще бежать отсюда без оглядки, но когда я их слушала?

– О каком?

– Многие знания – большие печали, – снова повторила эта ж-ж… ведьма! Всем своим видом давая понять, что я от неё ответа не услышу. И как ни в чём не бывало, равнодушно поинтересовалась: – Итак, на чём мы закончили?

– Вы хотели научить меня жить с учётом произошедшего, – нагло заявила я, усаживаясь обратно в кресло для посетителей и поднимая с пола упавший блокнот. – И я вас внимательно слушаю, Анна Валентиновна.

– Не дура, что приятно, – сухо произнесла начальница, тоже возвращаясь к креслу и уже остывшему кофе. Уделила кружке толику внимания и брезгливо отодвинула от себя остывший напиток. – Приготовь нам кофе, время ещё есть, так и быть – побеседуем.

К кофемашине я летела на всех парах. Ей двойной эспрессо, себе бичерин, какая-то минутка и я вновь на своём месте, пожираю начальство преданным взглядом.

– Перебор, – неприязненно скривилась Анна Валентиновна, отточенным жестом поправляя идеально убранные волосы. – Расслабься, не укушу. И впредь попрошу вести себя естественно, как раньше. И без тебя жополизов хватает, а вот ответственных работников – не очень.

– Простите, – я опустила глаза в собственную кружку, изо всех сил стараясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Умеет же осадить всего парой слов! Вот это женщина!

– Итак, ты утонула, – задумчиво повторила начальница, отпив кофе, словно настраивалась на непростой разговор. – Но не совсем. Это плюс. Произошло это аккурат в полнолуние, это ещё один плюс. К кофе тянет, что тоже неплохо… – женщина задумчиво покрутила в ладонях кружку, словно, как и я, грелась. – А теперь о плохом. Та дрянь, которая на тебя напала, оставила в твоём теле заразу. Вирус магического происхождения, подавляющий волю, разум и вытаскивающий на поверхность самые низменные инстинкты: жажду крови и разрушений. Лекарства от него нет, а чем всё закончится – покажет лишь время. Инкубационный период – лунный месяц. Если справишься, приобретёшь иммунитет и определённые способности. Какие именно, пока сказать не могу, всё очень индивидуально. Сейчас же дам несколько советов и лучше бы тебе к ним внимательно прислушаться. Первое – никакого секса до следующего полнолуния. Второе – питаться регулярно. Неважно чем, главное, чтобы не живыми. Я сейчас имею в виду людей и животных. Рыбу, птицу – неважно. Всё, что дышит, под запретом. Мёртвых из магазина можно, живых – нет. Если тянет к кофе – пей хоть каждые полчаса, оно тебе не навредит даже в больших количествах. Алкоголь лучше не пей, ослабит волю.

Я сдержанно кивнула, давая понять, что прониклась важностью совета.

– Третье – как только почувствуешь, что не контролируешь ситуацию, бегом ко мне. Чем смогу – помогу.

– А если это будет ночь? – нахмурилась я.

– Тогда позвонишь вот по этому номеру, – Анна Валентиновна продиктовала мне цифры по памяти. – Абонента я предупрежу, он знает, что делать в подобных ситуациях.

– Он?

– Он, – начальница нетерпеливо отмахнулась, всем своим видом давая понять, что это неважно. – Для тебя самое опасное время – этот месяц. Если не сорвёшься, считай, что вытянула счастливый билет. А теперь о деле…

– Подождите! – Я даже губу закусила от волнения. – Это всё? Вы разве не должны, ну… Научить меня всему этому? Не знаю… Хотя бы морально поддержать?

– Алиса, я похожа на фею-крёстную? – холодно поинтересовалась нача… ведьма!

– Нет, – вздохнула я.

– Тогда за работу, девочка, – строго приказала Ягужинска, двигая в мою сторону пустую кружку. – Я плачу тебе не за разговоры.

Следующие десять минут я тщательно записывала распоряжения начальства, после чего меня царственным жестом отправили прочь. Уже в дверях меня догнал ещё один совет, произнесённый немного отстранённо, словно Анна Валентиновна не была уверена в правильности собственных слов:

– Будет свободная минутка, сходи в библиотеку, полистай кое-какую литературу. Адрес и список я тебе скину на почту. Остальное зависит только от тебя.

– Спасибо.

ГЛАВА 3

Пятница прошла как в тумане. Помню, что-то печатала. Помню, варила кофе, каждый раз тыкая в новую кнопочку, чтобы выяснить, что мне больше нравится. Точно помню, отвечала на звонки.

Подробности в моем сознании не отпечатались.

На обед сходила в кафе, расположенное на первом этаже нашего бизнес-центра, и удивила официанта, заказав тройную порцию рыбного стейка. При взгляде на сумму счёта слегка пришла в себя, но опять ненадолго. Лишь поставила галочку на память: изучить меню ближайших кафешек, чтобы не оставить там всю зарплату в ближайшие недели. Если я и дальше буду есть только рыбу, хлеб и молоко, придётся хорошенько пересмотреть свой режим и бюджет, потому что кафешная еда с их задранными ценами будет мне уже откровенно не по карману.

Последние рабочие часы тянулись, как резиновые. Три часа, три тридцать, четыре…

В четыре пятнадцать ожил коммуникатор и голосом начальства изрёк:

– Алиса, кофе, пожалуйста.

Уже привычные манипуляции заняли всего несколько секунд. Минута ожидания и минута на исполнение поручения. Анна Валентиновна даже в такую жару, усилившуюся к концу дня, выглядела свежо и безупречно. Благодарно кивнула, когда я поставила кофе на её стол, пристально взглянула мне в глаза и немного нахмурилась.

– Отвратительно выглядишь.

Натянуто улыбнулась, не зная, что сказать. Благодарить – глупо, обижаться на правду – нелепо.

– Поручения все выполнены?

– Да.

– Тогда можешь быть свободна, – смягчилась ведьма, подтверждая мои догадки о том, что и ей не чуждо сострадание. – Рекомендую принять продолжительный душ, лучше холодный. В твоем положении это необходимо.

На смущение и уж тем более возражение сил не было. И если ещё с утра я собиралась атаковать библиотеку сразу после работы, то сейчас хотела лишь одного – умереть. Хотя нет, сначала поесть, а потом умереть.

– Спасибо.

Перед уходом я не удержалась и тоже выпила кружечку кофе, побаловав себя капучино. М-м-м, обалденно вкусное молоко! А вот теперь можно и на штурм того ада, который творится снаружи!

По спине стекали дружные струйки пота, неприятно кружилась голова, настойчивые молоточки колотили в виски, но я упрямо шла пешком, не допуская даже мысли о том, чтобы спуститься в метро. Нет уж, там я точно на кого-нибудь наброшусь! Не от голода, так от сводящих с ума запахов, от которых даже на улице мутит, словно у меня дичайший токсикоз. Тьфу меня, чтоб не сглазить!

И как мне хватило упрямства, но я не только купила пять кило охлаждённого филе лосося, но и простейшую капельную кофеварку с уже молотым кофе. На это ушли последние силы, так что на лосося я набросилась прямо в лифте, откусывая внушительные куски непосредственно из пакета. С ним же и отправилась в ванную. Не выпуская еду из рук, сумела раздеться и включить прохладный душ. Села, подставляя голову и плечи прохладным струям, а сама ела и ела.

И это было за-ме-ча-тель-но!

Сколько прошло времени – не представляю. Просто в какой-то момент я поняла, что боль отступила, голод отошёл на задний план, а в голове кристально ясно. Перегревшееся за жаркий день тело остыло и стало так хорошо, словно я отдохнула в самом шикарном спа-салоне.

О-ля-ля! Да с этим, оказывается, можно бороться! Жаль только, что впереди не прохладная осень, а душное лето. Мне бы только день простоять, да ночь продержаться… точнее месяц. Вот засада!

Но, буду надеяться, дальше будет проще.

Литр чёрного кофе, щедро разбавленного молоком, окончательно примирил меня с реальностью, и я задумалась о том, как проведу вечер. Часы показывали семь, а если верить интернету, интересующая меня библиотека работала до восьми. Зато завтра аж с девяти утра! Что ж, значит, сегодня не судьба. Но чем тогда заняться?

Продолжительный душ прояснил мысли и прогнал усталость, тело охватила жажда действия, вот только я откровенно опасалась давать себе волю. А вдруг рецидив? А вдруг и правда на кровушку потянет? Это сейчас, сидя на диване в обнимку с кружкой кофе, я готова хоть горы свернуть, а что произойдёт через полчаса? А через час? А когда снова проголодаюсь или перегреюсь?

Но сколько я себя ни уговаривала побыть хотя бы сегодня паинькой, что-то гораздо сильнее благоразумия толкало меня на улицу. Нельзя сидеть! Нельзя бояться! Необходимо куда-то идти, что-то делать! Развлекаться, веселиться, кайфовать от жизни, пока есть возможность!

И я сдалась. Всё равно ведь хотела в бар, а тут словно одно к одному. Разве что алкоголь пить не буду, а в остальном ни в чём себе не откажу!

Несмотря на почти полную вседозволенность с самого детства, я умудрилась вырасти достаточно благоразумной. Наркотиками не интересовалась, курить не пробовала, кавалеров выбирала вдумчиво и расставалась с ними сразу же, как понимала, что ничего у нас не получится. Где-то после третьего свидания, не дольше. И то, если кавалеры до него доживали.

С дискотеками, барами и алкоголем дело обстояло примерно так же: знала, умела, посещала, но без фанатизма. Тем не менее я никогда не считала себя тихоней или пай-девочкой, хотя на фоне той же Юльки проигрывала по всем фронтам. Ну вот просто лень мне было топтать танцпол до утра и вливать в себя литры сомнительного пойла. А обжиматься по тёмным углам с пьяными кавалерами, не интересующимися даже именем, я откровенно брезговала. Мало кто из бывших однокурсниц придерживался того же мнения. С кем гуляли вместе, те отрывались на всю катушку, а остальные предпочитали иные виды отдыха. Кто с книгой на диване, кто со своим парнем, а кто и в более злачных местах.

И поэтому в эту пятницу я не стала никому звонить. Меня или проигнорируют, сославшись на срочные дела, или будут весь вечер коситься, удивляясь, что я не пью. А оно мне надо? Оправдываться ещё, лгать… Нет уж, обойдутся.

Приняв окончательное решение, я распахнула дверцы шкафа и скептично уставилась в его недра. Решительно отодвинула офисную одежду в сторону и принялась вдумчиво изучать оставшееся. И не сказать, что мне нечего было надеть, но как обычно всё было немного не тем.